Потеряй меня, если сможешь.

12:05* - Да все со мной уже в порядке, честно. Отпустите меня, у меня много дел, - уже умоляюще просила блондинка. - Девушка, с вашими травмами вам тут еще дня 3 лежать надо. Хватит приходить сюда каждые полчаса. - Ааах, да вы не понимаете, я офицер полиции, у меня важное дело и мне сейчас надо быть в участке, а не отлеживаться тут! Пожаалуйста, выпишите меняя, - она сложила руки вместе и, как ребенок, просила выйти. - Мисс Синклер, возвращайтесь в палату. То, что вы оборотень, не делает вас особенным пациентом. Ваши раны не так быстро заживают из-за вещества, которое попало в ваш организм. Закончим на этом, - женщина в последний раз посмотрела на Энид из-под стойки регистрации и опустила голову к анкетам больных. Синклер тихо, но злобно рыкнула на последок и взявшись за штатив для капельницы шагнула в сторону своей палаты. - Чертова Аддамс, из-за ее дебильной бомбы вонючки я сейчас тут. Зайдя в палату, она почувствовала какой-то маленький ветерок и довольно знакомый запах. Она осмотрелась, но в палате никого не было, а окна все были заперты. Тот запах чем-то напоминал запах земли, почти такой же, какой исходит от Уенсдей. В момент, когда она это поняла, в ее голове всплыло воспоминание, как ее напарница укрывает ее обнажённое тело своим пальто и ее вмиг бросило в краску. Но спустя мгновение ее будто током ударило... "Она видела?" - пронеслось у нее в голове. Энид быстро подняла смартфон к лицу и открыла месенджер. Энид: *Привет, как вы там? Все нормально?* Див: *Оо, привет! Ты как там?? У нас все как обычно... Энид: *Я норм. Как дело идет? Владыка тьмы не убила никого еще?* Див: *Хах, нет. Она как раз сейчас на допросе. Ты знатно потаскала нашего подозреваемого, пришлось подождать денек с допросом.* Синклер на секунду задумалась и прикусила нижнюю губу. Она крутила в голове возможные итоги этого допроса и ей становилось все тревожнее и тревожнее. То ли от того, что она не знает, как именно ведет допрос Уенсдей, что очень пугает, то ли от того, что от этого "Художника" она могла узнать кое-что, что ее лично волнует. Она посмотрела вниз на свою больничную рубашку и немного поникла. ***** 12:15* - Так ты говоришь, что никак не связан с этими убийствами? - бесчувственно спросила Аддамс. - Да. Я никак с этим не связан, - надменно и очень уверенно ответил мужчина, примерно лет тридцати, с ярко зелеными глазами и местами поседевшими волосами. - И ты конечно можешь объяснить то, что мы нашли твой отпечаток на теле одной жертвы и то, что мы нашли тебя в месте с кучей хирургической техники. - Я, своего рода, доктор. Ко мне приходило много волков, которые не доверяют государственным врачам. Может и этот парень был моим пациентом, кто знает, - пожал он плечами и скривил губы. - Хм, ветеринар значит. Как минимум, мы можем задержать тебя за подпольную медицинскую деятельность без лицензии. Но ты же в курсе, что сейчас в полиции работают не только нормисы? - с интригующим тоном начала детектив. - Конечно, я помню твою бешенную подружку, которая кстати достаточно симпатична, - ехидно улыбнулся волк. Уенсдей на мгновение вспомнила Энид в ее волчьей форме и что-то ее заставило сглотнуть. Но она быстро пришла в себя. - Ты же слышал о медиумах? - она посмотрела ему прямо в глаза. Мужчина, явно, немного заволновался, что, конечно, не ускользнуло от взгляда Аддамс. - Я слышал, что их не берут на службу. - До недавних пор. В глазах оборотня мелькнула злость смешанная со страхом, он сжал кулаки и после резко раскрыл руки. На его пальцах вылезли когти и в этот момент, устройство на его шее ударило током, от чего тот откинулся на спинку стула. - Я требую адвоката! Я больше ничего вам не скажу. - Прекрасно. Уенсдей победно посмотрела на него и встала, взяв со стола папку с отчетами. Направляясь к двери она повернула к нему голову и с надменностью в голосе выдала: - Ты же понимаешь, что допрос был формальностью. Но я просто хотела убедится в том, что увидела. Никто не говорил, что жертвами были мужчины... Ты выдал себя сам. Детектив открыла дверь и в допросную вошли два полицейских. Они вывели мужчину и повели в сторону временных камер. Пока Уенсдей была в его поле видимости, он прокричал ей вслед: - Я убью тебя, сука!! - Было бы славно, - проговорила брюнетка, подходя к своему месту, где Дивина уже понемногу вычищала доску расследования и собирала все в коробку хранения для архива. ***** 20:24* Постепенно офицеры уходят домой, либо на ночной патруль. В отделе тихо, почти никого не осталось. Уже и Див собирает свои вещи и выходит, попрощавшись с Уенсдей, которая только качнула головой, даже не посмотрев в ее сторону. У самой Уенсдей еще были на сегодня не оконченные дела. Она поднялась с места, надела свое черное пальто и быстрым но уверенным шагом направилась к камерам задержания. Шаги Уэнсдей глухо отдавались от серых бетонных стен коридора, ведущего в цокольный этаж. Здесь, в крыле временного содержания, пахло сыростью и дешевым чистящим средством. Охранник у входа лишь молча кивнул детективу, пропуская её внутрь. Джаред Падо сидел на узкой скамье, прикованный одной рукой к металлическому кольцу в стене. Увидев вошедшую Аддамс, он лишь ехидно оскалился, откинув голову назад. — Не терпится продолжить? Я же сказал, без адвоката и слова не вытянешь. — Я пришла не допрашивать тебя, Джаред, — спокойно произнесла Уэнсдей, останавливаясь в паре шагов от решетки. Её руки были спрятаны в карманах черного пальто, а взгляд оставался неестественно неподвижным. — Мне глубоко безразличны твои мотивы. Но меня интересует кольцо, которое ты выронил на первом месте преступления. Падо на мгновение замер, и его оскал стал чуть менее уверенным. — Обычная безделушка. Снял с какого-то покойника. — Врать волку у тебя получается лучше, чем медиуму, — сухо отрезала Уэнсдей. — Ювелирный знак на внешней стороне. Это не клеймо мастера. Оно выглядит слишком специфически. Оборотень хмыкнул, отводя взгляд в сторону, и в его голосе проскользнула высокомерная гордость, свойственная тем, кто считает себя частью чего-то большего: — Это не просто знак, детектив. Это печать. Ей скрепляют то, что не предназначено для чужих глаз. На воске, понимаешь? Но тебе, верящей только тому, что видишь, этого не понять. Вы видите только блеск металла, оболочку. Уэнсдей не шевельнулась, но внутри неё шестеренки детектива провернулись с бешеной скоростью. Печать. Ожог на воске. В памяти тут же всплыла хаотичная сцена бойни в депо. Окровавленная, полуобращенная Энид падает на пол, её бьет крупная дрожь от ядовитого дыма, а Уэнсдей накидывает на её плечи свой плащ. На мгновение, всего на долю секунды, на бледной коже Синклер в районе лопатки Аддамс заметила старый, уродливый шрам. Из-за грязи и крови она не придала ему значения, но сейчас... очертания этого шрама до жути точно повторяли контуры того самого кольца-печати. «Она как-то связана с этим», — холодная мысль заставила сердце Уэнсдей забиться чуть быстрее, но внешне она осталась каменным изваянием. Больше Джаред не сказал ничего дельного, лишь сыпал глупыми угрозами. Уэнсдей поняла, что он — всего лишь мелкий исполнитель, наемное мясо, которое использовали вслепую. Развернувшись, она направилась обратно наверх. Изначально в её планах было зайти в архив и еще раз детально изучить кольцо под лупой, но, поднявшись в отдел особо тяжких, она резко изменила намерения. У доски расследований, которая была уже почти полностью очищена Дивиной, стояла Энид. На деревянной поверхности остался лишь один листок — рисунок знака, вырезанного на телах жертв. Блондинка стояла неподвижно, обхватив себя руками за плечи. Она была настолько погружена в свои мысли, что полностью проигнорировала окружение. Уэнсдей подошла сбоку , намеренно бесшумно. — Сбегать из радиационного крыла больницы ради пустой доски — сомнительное развлечение, Синклер. Энид вздрогнула, её плечи резко дернулись вверх. Она быстро повернулась, и Уэнсдей успела заметить, как в уголках её голубых глаз блеснула влага, которую блондинка тут же попыталась скрыть за слабой улыбкой. — Боже, Аддамс... Может, ты перестанешь уже пугать меня? — её голос прозвучал мягче обычного, без привычной колкости. — Пациенты с тяжелым отравлением обычно лежат под капельницами, а не бродят по ночным участкам, — Уэнсдей окинула её критическим взглядом. Голос оставался сухим и бесчувственным, но глаза сканировали каждое движение напарницы. — Да меня выписали уже, честно! — соврала Энид, повысив тон и замахав руками. — Сказали, что у меня организм сильный, всё само заживет. Ладно, забудь. Я... на самом деле, я хотела поговорить. Синклер сделала шаг ближе, заглядывая Уэнсдей в глаза: — То, что произошло в депо... Мы чуть не погибли из-за того, что действовали порознь. Я не хочу повторения. Давай объявим перемирие? Будем работать сообща. Хотя бы для того, чтобы выжить в следующий раз. Уэнсдей помолчала, взвешивая каждое слово. Подозревать Энид она не перестала, скорее наоборот — теперь интерес разгорелся с новой силой. А лучшего способа следить за подозреваемой, чем стать её официальным напарником, было не найти. Брюнетка коротко качнула базой головы: — Хорошо. Перемирие. Оставаться в участке дальше было опасно для легенды — если бы Уэнсдей пошла в архив изучать улику сейчас, это вызвало бы у Энид лишние вопросы. Поэтому Аддамс молча направилась к выходу, и Синклер последовала за ней. На подземной парковке было темно и прохладно. Когда они вышли к машинам, мимо резко проехал патрульный крузер, ослепив их дальним светом фар. Энид внезапно покачнулась, прижала ладонь к виску, и её колени подогнулись. Голова закружилась так сильно, что она едва не рухнула на асфальт. Уэнсдей среагировала мгновенно. Её рука жестко, но уверенно перехватила Энид за локоть, удерживая на ногах. — Говоришь, у тебя сильный организм? — с легкой иронией произнесла Аддамс, чувствуя, как мелко дрожит оборотень. — Ладно, может, я приврала, — прошептала Энид, опираясь на напарницу. Через двадцать минут черный «Додж» Уэнсдей уже тормозил у черного хода больницы. Аддамс лично проконтролировала, чтобы Синклер вернулась в палату, где сонные медсестры даже не заметили её отсутствия. Вернувшись к себе домой ближе к полуночи, Уэнсдей застала Вещь за сортировкой старых папок. Живая кисть ловко перебирала пожелтевшие листы нераскрытых дел пятилетней давности. Аддамс села за стол, взяла в руки одну из старых газетных вырезок с заголовком о пропавших оборотнях и задумчиво произнесла: — Мы ищем не там, Вещь. Сделай глубокий запрос по архивам военных спецшкол за последние семь лет. И найди всё, что связано с символикой выжигания клейма. Рука быстро отстучала пальцами по столу в знак согласия и принялась за работу. **** Следующее утро. 07:15* Резкий, надрывный звонок телефона вырвал Уэнсдей из сна. Она сняла трубку. Из динамика раздался встревоженный и запыхавшийся голос Дивины: — Детектив! Срочно в участок. Код красный. Падо убили. Прямо в камере. Через полчаса Аддамс уже входила в двери главного холла. Около дежурной части она столкнулась с Энид. Блондинку сегодня выписали официально, лицо её выглядело бледным, а из кармана куртки торчала упаковка таблеток. — Ты как? — коротко спросила Уэнсдей, проходя мимо. — Жить буду. Врач душу вымотал, заставил подписать кучу бумаг и пить эти чертовы капсулы каждые четыре часа, иначе обещал вернуть под замок, — буркнула Энид, но тут же посерьезнела. — Ты уже знаешь про Джареда? Они вместе зашли в кабинет Бьянки Барклай. Капитан выглядела немного злой и уставшей, перед ней на столе лежали распечатки системных логов. — Всё плохо, девочки, — без предисловий начала Бьянка. — Эксперты работают в камере. Джареду вырезали сердце. Тот же почерк. Но самое паршивое не это. Записи с камер видеонаблюдения за этот час полностью стерты. Кто-то запустил вирус, который удалил данные и с камер, и из системы электронных пропусков. Мы не знаем, кто входил в блок. — А охрана? — спросила Энид, подавшись вперед. — Сержант Миллер получил удар по голове сзади. Оглушен. Нападавшего не видел, никаких звуков не слышал. Но вы же понимаете: доступ к терминалу безопасности и к камерам есть только у сотрудников с особым уровнем допуска. В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Энид медленно повернула голову и посмотрела на Уэнсдей. Брюнетка ответила ей таким же тяжелым, нечитаемым взглядом. Каждая из них сейчас думала об одном и том же, но сквозь призму собственных подозрений. Уэнсдей нарушила молчание первой, её голос прозвучал как приговор: — В полиции есть крот. Энид сглотнула тяжелый ком, прищурилась и тихо добавила: — И кому-то извне очень сильно мешал Падо.