Persécution.

Акутагава мчался так быстро, как только позволяло его измождённое болезнью тело. Лёгкие жгло огнём, дыхание сбивалось, а сердце колотилось где-то в горле — то ли от бега, то ли от тревоги, которую он не желал признавать. Остановившись лишь на мгновение, чтобы перевести дух, он сжал пальцы в кулак. — Привет... — прозвучал голос, болезненно знакомый, въевшийся под кожу настолько глубоко, что от одного его звука хотелось развернуться и исчезнуть. — Дазай-сан... Это произошло за два дня до инцидента со Смертью Небожителей. — Прости, что так неожиданно вызвал. Но тут нас точно не подслушают, ведь... — шатен тихо выдохнул, словно сам невольно провалился в воспоминания о том дне. — ...Ведь это место знаем только мы с тобой. Акутагава едва заметно нахмурился. В груди неприятно шевельнулось прошлое — то, о чём он предпочёл бы никогда не вспоминать. Но уже через секунду его лицо вновь стало холодным и непроницаемым, не позволяя выдать ни единой эмоции. — Да. Здесь мы... — начал сероглазый, однако его тут же перебил голос Осаму. — У меня есть к тебе просьба. Рюноске мгновенно насторожился, внутренне готовясь к очередному приказу. — Я хочу, чтобы ты присмотрел за Ацуши. Глаза Акутагавы расширились. Тигр?.. Он ожидал чего угодно — угроз, поручения, насмешки, — но только не этого. — Совсем скоро мир расколется, и из трещин полезет тьма. — Голос шатена звучал непривычно тяжело, с пугающей серьёзностью, из-за чего Акутагава даже не рискнул перебить его. — Не знаю, какой облик она примет, но я хочу, чтобы ты стал моими «глазами». — Глазами? — Рюноске посмотрел на него с откровенным недоверием. — Именно... Глазами, что видят всё. «Глаза» не присоединяются ни к чьей стороне, не подают руку помощи... лишь наблюдают. Вот кем ты должен стать. — Но... — Ради спасения мира, агентства и Ацуши. От этих слов Акутагава резко шагнул вперёд, будто не в силах больше сохранять дистанцию. — Отказываюсь! — прозвучало жёстко и без колебаний. — Дазай-сан, вы в своём уме? Мне плевать, гори хоть мир, хоть агентство синим пламенем... И я уж точно не собираюсь спасать Тигра. На лице Дазая мелькнуло едва уловимое удивление, но исчезло так же быстро, как и появилось. — Но ты спасёшь... — тихо произнёс он, и в этой странной уверенности было нечто тревожащее даже для Акутагавы. — Ты ведь сам понимаешь, почему, верно? Внутри всё закипело. Хотелось ударить эту наглую рожу.