feel

      Стук в дверь, короткий, едва уловимый, но Стивен слышал его несмотря на музыку в наушниках, чувствовал и прекрасно знал, кто стоял в коридоре, кому он понадобился поздней ночью. Ноги нехотя ступали по холодному полу, а к горлу подступала тошнота от осознания, что с утра ему захочется стоять под горячим душем, до кровавых царапин смывать с себя прошлый день, все касания, поцелуи и ощущения. Стоило забыть, вновь включится в жизнь, поехать на очередные соревнования, и всё повторялось снова.              Ника стоял, опёршись плечом о стену, взгляд пустой, сквозь футболку проступало очертание напряженных мышц. Его уголки губ слабо приподнялись, когда в проёме появился Стивен.              — Привет.              Хозяин номера ничего не ответил и вернулся к сидению в кресле, но дверь при всём желании не захлопнул. Нике приглашение не нужно, он вошёл. За всё время в Милане он бывал здесь каждую ночь. Сел на кровать напротив. Стивен смотрел в окно, открывая слабо освещённый светильником профиль, и не спешил начинать диалог, усталость напоминала о себе болью в висках. В голове крутились мысли. Много. Но одна из них впилась под рёбра, не давая покоя: прекратить всё, ему невыносимо так жить. Он жалел, что позволил себе забыться, заметить кого-то другого и влюбиться.              

***

      

      Международные сборы Бенуа Ришо. Ника был рад туда отправится, заряженный энергией от предвкушения. Тренировки на износ, но бесценный опыт, возможность вновь пообщаться с другими фигуристами, погулять по городу. Это здорово разбавляло московскую рутину где только тренировки, офп и ещё раз тренировки.              На льду много знакомых лиц, но среди них больше всего выделялся высокий юноша со светлыми волосами, смущённой улыбкой. Стивен. Они встречались пару раз на соревнованиях, взаимно подписаны в инстаграме, иногда лайкали посты и поздравляли с победами, всё как и с другими фигуристами. Махнув рукой, Ника подъехал к нему, чтобы бегло пожать руку и завести недолгий разговор на время раскатки.              Несколько дней ничем не отличались друг от друга, тренировка, разговоры со Стивеном, который, оказалось, не такой уж и стеснительный и молчаливый, если остаться с ним вдвоём. Они сходили в кофейню рядом с ареной вместе, попутно зайдя в книжный магазин, обсудили их похожую технику прыжков, планы на следующий сезон, предстоящую олимпиаду. В целом Нике нравилась его компания, и их общение перешло на новый уровень, и это не могло не радовать. Пусть они и соперники на льду, но как человек Стивен оказался приятным и интересным.              В лобби отеля было тихо, вряд ли кому-то хотелось нарушать свой сон, но Нике не спалось, сборы официально подошли к концу, его самолёт через два дня. Он доволен проделанной работой, но оставаться в номере одному было просто невыносимо, странное ощущение пустоты съедало его изнутри. Оно появлялось, когда он переставал быть весёлым, общительным и оставался наедине со своими чувствами.              Встретить такую же одинокую фигуру в небольшом парке напротив отеля — приятная неожиданность. Стивен, растянувшись на лавочке, смотрел на пустое небо, ни одной звезды, только яркий полумесяц.              — Не спится? — Ника присел рядом, повторяя позу.              — Да, тяжёлый день. Поссорился с близким человеком. Опять.              — В спорах рождается истина, возможно, это лучше, чем полное безразличие.              Стивен тяжело вздохнул, погружаясь в размышления.              — Думаю, на этот раз всё было серьёзно.              — Тогда нужно отпустить. Неплохо помогает заметить кого-нибудь, — не задумываясь, буркнул Ника, но прикрыл лицо рукой. Возможно, сказал полную чушь, но поздно что-то менять. Чувствовать на себе внимательный взгляд в этой ситуации неловко.              — А ты замечал?              И этот вопрос прозвучал громом, Ника не знал, что ответить, чувствовалось что-то неясное. Будто от него хотели не ответа, а чего-то другого. Убрав ладонь, он заметил, как на него смотрели.              Стивен выглядел отчаянным, в глазах боль, желание почувствовать тепло. Такое близкое ему состояние одиночества. Ника застыл не в силах отвести взгляд, искра едва уловимая пробежала по всему телу. Осознание пришло мгновенно, а за ним гадкое желание приблизиться, вцепиться в чёрную толстовку, чувствовать жар чужого тела.              — Здесь небезопасно, — прошептал Ника, поднимаясь и медленно направляясь обратно. Сознание отключилось, теперь им руководило исключительно желание заполнить пустоту с таким же разбитым, нуждающимся человеком.              Пустой номер быстро заполнили сбивчивое от поцелуев дыхание, касания, резкие, быстрые, нетерпеливые. Ника, вжимая чужое тело в стену, впивался в ключицы, которые до этого он замечал на тренировках, но и не задумывался, что хочет прикоснуться, оставить следы на бледной коже, слушать чужие вздохи, чувствовать, как в его волосы зарываются пальцы. Стивен выдохнул от возбуждения, когда под футболкой оказались холодные руки, поглаживающие торс, медленно спускаясь к резинке спортивных штанов. Они не смотрели друг другу в глаза, не говорили, просто отдались желанию забыться, не задумываясь, что будет после.              После пришло рано утром, когда Ника проснулся от ощущения чего-то тяжёлого на своей груди, и вызвало самое неприятное осознание того, что он натворил вчера. Вместо того, чтобы поддержать приятеля, он утянул его в свой номер, только бы забыться. Вчера действительно ощутил лёгкость, эйфорию, но теперь собственную оплошность. Попытка, не разбудив, убрать оковы удалась, и Ника проскользнул в душ, желая поскорее смыть неприятную усталость. О чем ему говорить со Стивеном он не знал, тем более, — как себя вести.              — Если ты хочешь, мы можем не обсуждать это, — Ника, увидев растерянный взгляд, ощутил себя паршиво, будто он не предлагал, а ставил точку.              Но точка не стала окончанием, а только началом нового абзаца в жизни Ники. Ещё одну ночь они провели вместе, а после разъехались на разные концы света, изредка переписываясь, общаясь по видео. На первый взгляд, ничего не произошло, просто теперь у них один секрет на двоих, который пополнялся встречами на соревнованиях, совместными ночами в номерах отелей и пустующей постелью наутро. Ника всегда уходил первым, ничего не говорил, расслаблялся, переставая ощущать пустоту и снова включался в жизнь. Жизнь, где Стивен был просто другом, живущим далеко, с которым весело переписываться по ночам, если мучала бессонница или просто было одиноко.              Стивен хотел прекратить такие отношения, хотел быть ближе не физически, хотел знать о чувствах Ники, о чём тот думал, мечтал. Он влюблялся, возможно, это произошло задолго до тех сборов, но после них чувства всплыли на поверхность, усиливая наивную надежду, что их дружба может перерасти во что-то большое. Эта влюблённость и испортила отношения с Изой, расстались они со скандалом, но на одном из гран при поговорили, он признался ей во всём. Девушке было обидно, очень, но и смотреть на такого печального парня давалось с трудом. Они помирились, остались друзьями. Теперь она знала, что он любил другого человека. Злиться не могла: видела, как он улыбался, глядя в телефон, и каким разбитым был после соревнований и долгожданной встречи.              

***

             — Зачем пришёл…              — Поговорить, — былая игривость и весёлость Ники стёрлась, а серьёзный сканирующий взгляд не предвещал ничего хорошего. — Я знаю, что вчера прозвучал грубо.              Вчера Стивен впервые разозлился, почувствовал ревность, сковырнул своими словами старые раны и получил жесткий ответ от человека, который так старательно никого не подпускал к своим чувствам. Вылилось это в простое и разбивающие «Мы не настолько близки». Стивену казалось иначе, но он снова ошибался, и эта ошибка ставила его на место, приводила в чувства.              — Я тебя люблю. Думал, что ты хоть что-нибудь чувствуешь, но, видимо, в твоём сердце нет для меня и крохи места, — Стивен выдавливал из себя слова, хотел, чтобы всё это прекратилось быстрее.              Ника знал, давно понял, но не замечал, не хотел. Ему нравилось быть со Стивеном рядом, чувствовать его тепло, но всё это краткие эпизоды его рутины. Где-то далеко слабым пламенем горели ответные чувства, но их заглушали и рассудок, и понимание, что ничего им не светило. Милан стал единственным местом, где они провели вместе дольше двух недель. А что дальше? Отношения на расстоянии? Ника не собирался бросить всё ради чувств, которые рано или поздно угаснут. Он был уверен в этом, сколько раз проходил это, оставаясь только со своей пустотой.              Быстрый взгляд в глаза Стивена оставил ноющую боль под рёбрами. Паршиво. Невыносимо от осознания, что он всё понимал, но ничего не хотел менять.              — Я виноват, напридумывал себе лишнего, — Стивен, устремив взгляд в окно, задумался. Ему хотелось сказать что угодно, только бы оставить на чужом сердце рубец. Нанести удар словами о съедающем одиночестве, пустоте. Он не мог. Любил, и обида не пересилила этого удушающего чувства. — Ника, уходи.              Мольба, смешанная с горечью. Он просил не уйти из номера, а из его жизни. Снова стать незнакомцами, просто соперниками на этапах гран при, которые даже не кивнули бы друг другу при встрече. Забыть.              

***

             На чемпионате мира они не сделали традиционное фото с тренировки, даже не взглянули друг на друга. У Стивена всё разрывалось от боли, возможно, со временем этот огонь потухнет и Ника окажется прав: чувства пройдут, и останется только пепел из воспоминаний.              Незнакомые люди, знающие друг о друге всё.              Ника думал, что если всё закончилось, то станет легче. Но просыпаться без привычных сообщений, кратких, глупых, родных стало невыносимо. Он снова погрузился в пучину тренировок, работы на износ, но гнетущие всё тело чувства не давали вдохнуть полной грудью. Каждый день он жалел, но вновь оправдывал всё резко изменившийся рутиной.              На афтерпати они пересеклись взглядами, эти карие глаза так и манили подойти, почувствовать биение сердца, тепло ладоней. Стивен надеялся, молился, мечтал, чтобы Ника вернулся, хотя бы просто смотрел на него чаще, улыбался, а после в шутку игрался с волосами, путая их.              Надежда разбилась об бетонную стену. Естественно. Ника всегда был гордым, никогда искренне не делал первый шаг. Ему всё равно, что больно, пусто, только бы не открыть свои чувства, не показать слабость. Стивен слабо усмехнулся.              Но чувствовать, не закрываться от близких — не было слабостью, а самым сильным поступком.