Лапки и Когти

Эррор простоял в переулке недолго. Посмотрел на дерево, что ему нравилось. Принюхался, все еще чувствуя запах духов, поморщился. И пошел вперед. Шаг за шагом переходя на легкий бег, заворачивая на улицу. Впереди виднелся университет, и Эррор давно понял, что Инк учится там. И он не знал, что ему делать с этой информацией. Прошел дальше, заворачивая к белой двери кофейни. Прошелся под окнами с высоко поднятым черным хвостом. Осмотрелся, никто не выходил и не заходил. Хвостом вильнул и прошел обратно к окнам. Они были практически в пол, и он, упираясь лапками о стекло, сверлил взглядом Рипера. Проходящие мимо люди обращали на него внимание, оборачивались. Эррор слышал каждое их «смотри какой хорошенький», «милый», «забавный». И обещал себе, что если Рипер не откроет чертову дверь прямо сейчас, он поработает с его лицом своими когтями. Может, так сработала его аура, или Рипер заметил, что люди странно себя ведут за окном, но он кинул короткий взгляд на Эррора и медленно вышел из-за стойки. Эррор следил за ним, поднимая с тротуара пыль своим хвостом. Тот подошел к белой двери. Колокольчики дзынькнули над головой, и Эррор спокойно зашел в кофейню, раздраженно ударив хвостом по двери и ноге Рипера. Прошел вперед, вытягиваясь и поднимая голову. Не осматриваясь. За сегодня он насмотрелся на людей и на их краски. Достаточно. Быстрыми шагами прошел к стойке и, перепрыгивая через нее, укрылся в углу. Учуял приятный запах, кто-то недавно пил горячий шоколад. Эррор лег, осторожно, поджимая лапки под себя. Музыка приятно отзывалась в ушах. Он прикрыл глаза и видел огромное цветочное поле, чувствовал, как цветы сливаются в единый запах. Окутывает его. Наполняя тело легкостью, энергией. Только резкий тяжелый запах дерева рушит всю картину. Разрастается лозой среди цветов. Душит не касаясь. Хвост вильнул и замер. Кот морщится, но глаз не открыл, тело уже уснуло. Рипер, уже давно вернувшийся на место, посмотрел на свернувшийся комочек в углу. На обволакивающий его тело черный цвет, сливающийся с глубоким синим и темно-фиолетовым. Клубится у пола и поднимается по маленькому кошачьему телу в виде цепей, окутывая лапы и шею, сдавливая. Он задержался, замечая, как у того опять дернулась лапка. И перевел взгляд на дверь. Тяжелый и спокойный. Вспоминая, что все это началось после появления одного человека. За окном медленно затягиваются тучи. Рипер ничего не сказал, просто продолжал натирать стакан. —— Квартира встретила полумраком и холодом, напоминая о ее владельце запахом даже без его присутствия. Инк, не включая света в прихожей, поставил свою обувь как нужно и небрежно повесил ключи. Замер. Проверил, нормально ли висят, и прошел дальше. Он зашел в зал, чувствуя, как его плечи не болят и у него появились силы, будто он наконец-то отоспался. Инк списал это на то, что он смог увидеть кота снова. И не просто увидеть, а погладить. Он смог рассмотреть его. Быстро садясь за стол, он достал один из своих старых блокнотов. Даже не помня, когда последний раз его трогал. Последнее нарисованное там был парк, в который он решил сходить однажды ночью. После дождя свет фонаря красиво переливался в лужах. Перевернул на чистый лист. Он уже знал, что хочет нарисовать. Маленький уголок, созданный зданиями сзади, в котором кто-то решил посадить дерево. Возможно, даже не рассчитывая, что оно прорастет, а оно проросло и уже было ростом чуть выше человека. Его зеленые листья переливались под осенним солнцем — еще не тронутые осенью, стойкие. Солнечный свет проходил сквозь крону и рассыпался по земле золотыми пятнами, которые двигались, когда ветер трогал листья. Трава была неровной — где-то высокой, где-то низкой, — и в этих солнечных пятнах казалась не просто зелёной, а почти светящейся. Под деревом сидел чёрный кот. Его шерсть вбирала в себя весь свет и отдавала обратно — мягким, тёплым сиянием. Солнечные зайчики, пробившиеся сквозь листья, рисовали на его боках узоры — светлые и тёмные, как тени от кружева. Они скользили по его спине, по мордочке, и кот иногда дёргал носом, когда луч попадал особенно ярко. И когда Инк подошел. Позвал. Черный кот медленно открыл глаза. Красный — яркий, огненный и живой. В нем была жизнь. Белый — спокойный, осторожный и словно безжизненный. Будто он видит что-то еще. Кот смотрел иногда так, словно есть то, что Инк не видит, и это что-то очень важное. Пилим. Инк посмотрел на телефон, откладывая его. «Найт: Ты дома?» Инк посмотрел на время. 18:13 И вспомнил, что совсем забыл написать, что вернулся. «Да» прочитано. Инк с пару секунд посмотрел, Найтмер вышел из сети, и Инк вышел из чата, заглядывая в чат с Дримом. Много. Очень много возмущений по поводу этой подготовки, но в этом Инк видит, что Дрим хотя бы не дергается. И последнее сообщение. «^•^Дрим: Ты там как, пирожочек? Сходил в кафешку? Там был тот милый котик!!? И я ковыляю домой. Надеюсь приду и вырублюсь спать.» «Был и кот был, но не в кофейне, рядом» Инк подождал с минуту и убрал телефон. Дрим действительно устал, раз не отвечает мгновенно. И посмотрел обратно на блокнот. Возвращаясь к рисунку, он снова и снова оказывался там. Только ему нельзя рисовать котов. Инк перевел взгляд на телефон. Туда, где сообщение «прочитано» без ответа. Холод от окна прошелся по всему телу. Инк даже повернулся посмотреть, не открыто ли оно. Нет, закрыто. Может, осенний холод пробирается. Он закрывает блокнот и убирает его, туда, где он лежал, в середину между другими, так, будто его так и не брали. Посмотрел на лист, что продолжал лежать на столе. С эскизом. И, вставая со стула, пошел доставать все необходимое — мольберт, чистый холст и масляные краски. Решив, что старую картину он не тронет. Просто нарисует новую. Он сел напротив окна, чтобы было видно небо, солнце и как облака сменяются темными тучами, накрывая город темной пеленой. Погружая во мрак. По полу гулял холодный воздух. Заползал по ногам, но останавливался, не имея возможности подняться выше. Держал цепко. Инк плавно двигал кистью руки, размеренно и уверенно. Это все, что он умел. Все, что знал и понимал полностью. Все, что он выбрал в своей жизни сам. В воздухе распространялся и сгущался знакомый запах духов. Инк не услышал, когда входная дверь открылась. Не услышал, когда человек встал рядом, сзади. Если бы не древесный запах, что медленно окутывал его тело. Инк продолжал рисовать, собственной кожей чувствуя холод, исходящий от парня рядом. Может, это потому, что он с улицы? Но тот почти все время в машине, а там тепло. — Рисуешь, — тяжелый и вязкий голос звучит у самого уха. Инк чувствует дыхание на своей шее и легкое касание. Найтмер берет его прядь волос, мягко перебирая пальцами. Инк знает. Что-то не так. — Да. — Город. Вместо той картины с котом? — голос звучит ниже, слишком низко и почти ласково. — Да. Рука замирает, он смотрит на обычную картину одного из множества мест, что можно увидеть, проходя по улице. — Эта мне нравится больше, — он медленно опускается, касаясь губами бледной кожи. Губы холодные. Инк не понимает, что хорошего в обычном пейзаже, но коротко кивает и голову чуть наклоняет. Чтобы было удобнее. Слышит, как Найтмер легко ухмыляется. Руку с волос убирает и кладет на плечо, слегка сжимая и поглаживая большим пальцем. — Завтра. Сходи со мной на ужин. Инк разворачивается, встречаясь с кошачьими зелеными глазами, светящимися во тьме. Замечает, что в комнате стало еще темнее. Кажется, тучи закрыли весь свет. — По работе нужно. Заказчик человек семейный. Ему понравится, — слова растягивает с удовольствием, рассматривая лицо напротив. — Но я ничего не понимаю в твоей работе. Найтмер касается его щеки своей рукой. Холодная. Слишком. — У тебя уже есть все, что нужно. Инк коротко кивает. — Молодец, — он делает короткую паузу, проводя по лицу. Словно оценивая. — Почему ты не написал, когда вернулся? — Сразу сел рисовать и забыл, — рука на его щеке замирает и слегка сжимает мягкую кожу. — Надеюсь, такого больше не будет? — Инк вновь коротко кивает. — Хорошо. Найтмер перехватывает руку, держащую кисть. Медленно забирает её из пальцев Инка, не разрывая зрительного контакта. Кладёт кисть на выступ мольберта. Инк чувствует, что руке холодно, и подается вперед, накрывая губы. Медленно, осторожно — как ритуал, в котором каждое движение выверено заранее. Инк чувствует, как Найтмер ухмыляется сквозь поцелуй, и чужие пальцы вплетаются в его волосы на затылке. Вынуждают приподнять голову, поддаться, открыться. Инк поддаётся. Он умеет. Он знает, как это делается. Холодные руки ложатся на талию, проникая под ткань футболки. Инк чувствует, как холод расползается по коже. Губы Найтмера скользят ниже, к шее, и Инк машинально наклоняет голову. Правильно. Так правильно. Он не закрывает глаза. Смотрит на тёмные ресницы Найтмера — они не дрожат. На картину за его спиной — городской пейзаж, который Найтмер назвал «лучше». На окно, за которым тучи закрыли последний свет. Найтмер отстраняется. Смотрит — оценивающе, как смотрят на вещь, которая на своём месте. Поправляет волосы Инка — заботливо, почти нежно. И тянет его за собой, в сторону спальни. Инк идёт. Он не сопротивляется. Просто на секунду — уже на пороге комнаты — вспоминает, что сегодня солнце было тёплым. И кошачья шерсть под пальцами — тоже. —— Ключи с пушистым брелоком звякнули, ударяясь о металлическую дверь. Провернулись пару раз, и Дрим вошел в квартиру. Просторная прихожая, с небрежно стоящей обувью у небольшого комода, справа шкаф для верхней одежды и впереди у стены зеркало с большим столиком под него. Дрим скинул обувь и прошел к столику. Там лежат ключи, резинки, студенческий билет, кажется , пара чеков и ручка. Дрим скинул туда же свои ключи, подмечая, что желтый пушистик идеально вписывается. Особенно рядом с какой-то странной наклейкой со знаком «стоп». Со стороны кухни доносился легкий запах жареной картошки и, кажется, сосисок. Музыка, активная, с басом. Под такую только танцевать. И голос , неумело, но старательно подпевающий. Дрим повернул и, пройдя по короткому коридору, вошел на кухню. Маленькая, с небольшим столиком в углу у окна. У плиты, пританцовывая и подпевая в лопатку, стоял его сосед. Он сделал резкое движение так, будто действительно выступал на сцене , и заметил пришедшего Дрима. — О, ты чего так бесшумно ходишь. — звонкий , яркий и громкий голос. Даже когда тот пытался шептать, то выходило слишком громко. Большие голубые глаза смотрели. Почти по-детски невинно. — Господи, от тебя опять воняет этими духами. — нос морщит, и демонстративно язык высовывает, будто его тошнит от этого. — Да-да, не драматизируй. — Дрим уперся рукой о столешницу, а второй провел по волосам. И посмотрел за спину Блу, на небо, медленно затягивающееся тучами. Думая о том, что если бы не свет, горящий в комнате, то кухня погружалась бы во мрак. — Я не драматизирую. — он подошел к плите, проверяя, насколько готова картошка, и выключил. — Твоему брату давно пора их сменить. Не модно это и все такое. — он тыкает лопаткой в Дрима на расстоянии, и с нее падает прилипший кусок картошки. — Черт. — и берет салфетку, убирая. Дрим не отвечает. Просто не знает, что ответить. Блу выпрямляется и, открыв нижний ящик, не глядя выкидывает. — Точно! — Дрим аж дергается от резкого громкого звука. — Завтра я иду пить, пойдешь со мной? Разворачивается и достает тарелки, раскладывая прекрасное блюдо. Дрим чуть оттолкнулся, подхватывая протянутую ему тарелку. Задумываясь над предложением. Он всегда отказывался от такого, ссылаясь на самые разные причины. Даже если у него был свободен весь день и вечер. Привык так. Он ставит тарелку на стол и задерживается. — Давай! — Блу толкает его локтем в бок, выдергивая из мыслей. — А твоему брату я если что врежу. Давно хотел. Он так и просится , если честно. — он встал прямо, вспоминая каждый раз, когда тот приезжал к ним. Дрим усмехнулся, представляя, как Блу, на голову ниже Найтмера, грозно стоит, готовый драться. И самое страшное в этом представлении — то, что Блу реально может. Дрим садится и вилкой водит по тарелке, кидает еще один взгляд на небо. Затянулось. Дождь будет. Вспомнил о тихой мелодии теплого кофе. О солнце, которое светило в окна. — Пойду. — Замечательно! Обещаю, тебе понравится, ребятки все добрые. — И Блу смотрит прямо в глаза, своими голубыми, так, что Дрим не может не поверить этому взгляду.