Долгий путь

В доме зажглась свеча. Жилище было настолько маленькое, что этого тусклого света хватало, чтобы осветить всю комнату и ее обитателей. Около двери стоял юноша с огромным шрамом на левом слепом глазу. Ему на вид было восемнадцать-девятнадцать лет. Напротив него находилась человекоподобная фигура, державшая подсвечник и облаченная в темное одеяние с театральной маской на лице. Она отражала безразличие. Между ними располагался небольшой стол, покрытый пылью. Если бы юноша пригляделся, заметил бы: за домом давно никто не следил. Повсюду была грязь, в углах комнаты висели паутины с одинокими пауками, а доски постепенно гнили, превращаясь в труху. Существо с маской щелкнуло пальцами, и около стола возник стул из дуба. --Присаживайся, - приказала сущность. Человек, несмотря на свою неохоту, присел, ведь разговор, по всей видимости, должен был выйти длинным. Стул был неудобен, но все же лучше, чем ничего. Расположившись на нем, парень спросил: --Кто ты? --Я тот, кто будет тебя судить и решит, когда тебе будет позволено выйти. Я -- Инквизитор! - последнее слово прозвучало особенно грозно и несколько раз повторялось, как будто в доме было эхо. -- Ты помнишь свой приговор, смертный? Если нет, я напомню. Ты, Крайг, приговорен к бесконечному скитанию по пустым землям, пока все воспоминания о жизни твоей не сотрутся в пыль. --Не нужно было повторять. Меня только что сюда отправили. Для чего ты здесь? Маска Инквизитора со щелчком растворилась во тьме, а на ее месте появилась другая, выражавшая что-то, напоминавшее невозмутимость. --Моя цель - повторить тебе твои согрешения, - сказало существо монотонно. - Крайг Каледэр, вам вынесли данный приговор за проигрыш в небесной дуэли, в коей вы получили этот шрам, верно? --Да, - коротко ответил Крайг. После этого Инквизитор пару раз хлопнул в ладоши, и перед ним материализовались бумаги, левитирующие в воздухе. Несколько раз поднося и отводя их, возникало ощущение, что сущность сравнивает и пересматривает материал, словно забыв его. Крайг стучал пальцем по столу, наблюдая эту специальную медлительность. После очередного хлопка вся бумага разом исчезла. --Для этого вы вероломно пробрались в храм Гафора, затем с помощью клинка измерений проникли в лазурную сокровищницу, так? - продолжал Инквизитор. --Правильно. --Ну и наконец, попытались украсть великий артефакт - божественное сердце, верно? --Абсолютно. --Однако вы допустили ошибку и попались на глаза Гафору. Он, не вытерпев оскорбление, вызвал вас на небесную дуэль. Состязание происходило с переменным успехом, ведь бог еще был юн, но было понятно, что проигрыш невозможен. Всевышний совершил идеальный удар в ваш левый глаз, а затем разрезал пополам. После этого вы должны были умереть, так? --Угу, -- ответил Крайг. Маска повторно растворилась во тьме, издав звук скрежета. Новая представляла собой радость, однако быстро сменилась безразличием. --В конце концов, вместо того чтобы оставить вас умирать, великодушный бог помиловал и по условиям небесной дуэли вынес вам приговор. Напомню: состязание позволяет победителю сделать со своим оппонентом все, что сам того пожелает. Если после этого проигравший жив, то он может загадать свое. Вас же оживили и отправили сюда, - немного помолчав, Инквизитор добавил, - ваш вердикт начинается с этой минуты. Дальше все произошло быстро. Существо снова щелкнуло пальцами, и стул резко исчез. Приземление Крайга было не мягким, но прежде, чем ему удалось выкрикнуть пару ругательств человекоподобной фигуре за его неожиданное волшебство, Инквизитор сделал в воздухе какой-то символ. Окружение перед человеком смещалось и мутировало, а реальность переставала быть собой. Когда все закончилось, Крайг уже лежал на холодном песке. Солнце уходило из поля зрения, и восходила луна. Его ждал долгий путь. *** Крайг не знал, сколько прошло времени. Может, год, может, два, а возможно, и пять лет. Время постепенно теряло свои границы, и его невозможно было отсчитывать. Он был вечно вынужден двигаться, ведь если остановиться на одном месте больше двух минут, ему становилось плохо, вплоть до того, что он кашлял своей кровью, однако не умирал. Крайг в течение своих странствий никогда не испытывал голод, жажду, усталость или болезнь. Пейзаж никогда не менялся. Везде, всегда был песок, холодный ночью, холодный днем. Изредка он встречал что-то, напоминавшее кактус, но полностью потерявшее свой цвет. Животные ему не попадались, и единственное, что менялось, это время дня и ночи, однако вскоре он перестал обращать внимание на такую вещь. Постепенно воспоминания и вправду начинали забываться. Например, из памяти Крайга стерлись имена родителей. Дело в том, что его в раннем возрасте проиграли в карты (это было обычное дело на снежных островах). Некоторое время он жил у Бьорна, который относился к нему как к скоту. Впрочем, этот период тоже был недолог: хозяина убили во сне при ограблении, а его, избив, оставили помирать. Однако его подобрала банда "Белых Сов". Там его научили воровать. Позже, когда она распалась, воровство стало основным способом заработка. Крайг принимал заказы, взяв сначала аванс, выполнял их и брал обещанную плату. Часто ему помогал клинок измерений, который он украл у какого-то зажиточного волшебника, пока обворовывал его для заказчика. Этот артефакт позволял ему вырезать расщелину. Зайдя в нее, он был неуязвим. В будущем клинок не раз помогал, но и сыграл с ним злую шутку. Взяв, на первый взгляд, обычный заказ, он приступил к работе. В храме Гафора, бога чудовищ, нужно было украсть свечу вечного пламени (такие артефакты часто оставляли при поклонении какому-либо божеству). Он должен был выполнить задание и быть дома, но гули у алтаря заметили его. В порыве страха Крайг использовал клинок измерений, но вместо безопасного места попал в лазурную сокровищницу. Дальше все было так, как сказало существо с маской. Он не смог устоять от соблазна взять прекрасный артефакт, потому что его наверняка можно было продать дорого и жить припеваючи. Крайг остановился, стоя на холодном и сером песке. Он подумал: "Неужто это конец? Все, что мне нужно, это просто идти и стать совершенно другим человеком, без имени, без лица?". Началось головокружение, а потому путь был возобновлен. *** Минуты превращались в дни, часы - в года, нельзя было сказать, сколько прошел человек. День и ночь больше не сменяли друг друга. Солнце застыло в своем зените. Кактусы, все такие же бесцветные, неприветливо смотрели ему вслед. "Я не сдамся", - именно так решил Крайг. Если он будет повторять себе, кем он является, и подсовывать ложные воспоминания, то, возможно, их часть сохранится, а потом, потом... Потом никак не приходило ему в голову, и человек снова возвращался в свое унылое, безвыходное положение. Затем он приободрял себя, говоря, что время еще есть, варианты найдутся. *** "Я Крайг, вор и воин, попавший сюда из-за божественного сердца и сражения в небесной дуэли. В детстве меня проиграли в карты, а затем я попал в банду "Белых сов", там меня научили воровскому и воинскому ремеслу. Зарабатывал на жизнь преимущественно кражей артефактов". Эти слова Крайг повторял каждую свободную минуту. В каком-то смысле его и вправду можно было считать воином, поэтому он не считал большой ложью добавить это к запоминанию. Однако шли мгновения, похожие на года, а свободой не пахло. Порой Крайг задумывался: "А что, если бы все пошло немного иначе?". Если бы родители не проиграли его в карты, он не попал бы в банду "Белых сов" и зарабатывал на жизнь более честным путем. Став воином и заработав свой первый трофей, он стал бы любимцем и гордостью своего острова. Ему и вправду в детстве нравилось драться. Всегда лез в любую переделку без разбора, особенно если в ней надо было помахать кулаками, так что воинское ремесло ему подходило. Или, например, если бы гули не заприметили его тогда. Дома Крайг сидел бы и довольствовался огромной платой, ведь она являлась таковой по сравнению с рядовыми заказами вора. Скорее всего, он отправился бы растрачивать свои деньги в ближайший трактир. Где-то на уличных ставках, где-то в картах, а остатки ушли бы на выпивку. Тогда, будучи в нетрезвом состоянии и потеряв последние деньги, в порыве ярости Крайг устроил бы мордобой, ведь со временем желание махать кулаками у него не уменьшилось. Да даже просто не взяв этот заказ, все было бы гораздо лучше, но получилось так, как получилось. Теперь ему оставалось только идти вперед и... надеяться. *** "Я Крайг, воин и вор, попавший сюда из-за божественного сердца и сражения в дуэли. В детстве меня проиграли банде "Белых сов". Там я познакомился с другом Бьорном, а меня самого научили воинскому и воровскому ремеслу". Тик-так, тик-так. Стрелки часов с каждым шагом Крайга перемещались вперед. Серый песок, вечное сияние солнца и звук тиканья. С каждым шагом он все четче и громче отдавался в голове человека. Каждая поступь вдавливала песок вглубь, оставляя след. "Пусть что-то уходит, но что-то вспоминается", - именно так думал Крайг. Несмотря на то, что он начал подзабывать некоторые вещи, ему вспомнилось чье-то имя - "Бьорн". Оно было точно знакомое и наверняка принадлежало его другу. Друзья могли быть у него только в банде "Белых сов". Ему с теплотой вспоминалась та атмосфера. Дело не только в том, что его там обучили выживать, но и в том, что там Крайг впервые почувствовал себя нужным, имеющим талант. Иногда, когда лучшие из группировок вылезали на большие задачи и брали его с собой, было очень страшно их подвести. С другими чаще всего это заканчивалось изгнанием из банды. Однако, возвращаясь, желание снова пойти на миссию было невероятно велико, ведь даже выполняя простейшие задачи, он был болтиком в целой работающей системе. Маленьким, но важным болтиком, без которого механизм работал не складно. Только те времена давно прошли. Вылезая на очередную такую операцию, выяснилось, что в ряды банды "Белых сов" проник подставной, который сдал их всех. Самого его тоже должны были поймать да посадить, если бы все тот же клинок измерений не спас его. С тех пор Крайг стал один путешествовать по миру. Многое он увидел за это время. Правда, если спросить его сейчас, он вам ничего не сможет рассказать. Ведь таково проклятие, которое он теперь несет, где каждый шаг является тиканьем часов. *** "Я Крайг, воин и вор, попавший сюда из-за сражения в дуэли. В детстве я попал в банду "Белых сов", и там меня научили ремеслам". Его поражало отчаяние. Как бы он ни старался, что бы он ни придумывал, все было напрасно. Воспоминания постепенно мутнели, теряли свой цвет, а затем бесследно исчезали. Все равно что попытаться в сите удержать песок. Давно, кажется, миллион лет, Крайг ни с кем не общался. За ним постоянно кто-то следил. Кто-то прятался за кактусами и смотрел на него, на его путь. Песок шептал: "Мы тоже верили, что дойдем до конца. Посмотри теперь на нас". Солнце светило все ярче, но тепла не прибавлялось, серые песчинки были все так же холодны. Как-то ночью в банде к нему подсел мужчина лет сорока. Он был самым старым в их группировке и подлежащим изгнанию. Прощание должно было пройти с почестями, само собой, и похвалой о том, какой вклад он внес в историю "Белых сов". Той ночью, подсев к нему, маленькому и ничего не понимающему человеку, он рассказал, что когда-то так же вступил в эту группу, будучи в возрасте Крайга. Тогда была небольшая группа из семи людей, объединенных общими, недобрыми интересами. Основная цель, естественно, была подзаработать, но каждый хотел внести свою лепту. Прошло время, новые люди приходили, а те энтузиасты, с которыми он начинал, уходили. Кто умер во время вылазки, кого разоблачили и отправили в тюрьму, а кто ушел, решив, что мирная жизнь для них уже интересней. Со временем остался лишь один человек, который помнил их в лицо, знал, как они улыбались, как горели у них глаза. Сейчас же уйдет и он. Тогда все они, те, кто начинал, канут в небытие, и пройдет с десяток лет, и никто их не вспомнит. Ведь время стирает все. Крайг не понял, почему тот ветеран рассказал ему это, но на следующий день они нашли мужчину мертвым, висящим на веревке. Возможно, сейчас эти слова для вора не прозвучали бы глупостью. Но уже ничего не изменишь. Крайг устал. Впервые за все время борьбы с его судьбой ему захотелось сдаться. Лечь на песок, взять его в кулак и смотреть, как тот выпадает из рук. Солнце светило ярко, ослепляя. По щеке потекла слеза. *** "Я Крайг - воин". Он просто шел, даже не помня, ради чего это делает и почему повторяет эту фразу. Ему не хотелось смотреть назад. Ведь там тот же путь, что он уже прошел, и тот же путь, который он пройдет. Иногда Крайгу казалось, что он занимался чем-то еще, однако то была всего догадка. Голова раскалывалась и была забита ватой. Хотелось просто лечь. Весь окружающий мир общался с ним: все кактусы, лучи солнца и серые песчинки поддерживали его, крича: "Давай, ты сможешь, скоро все закончится!". Но он уже не мог и не знал, для чего. Впереди было ровно столько же, сколько позади. Минута - год, час - столетие. Тиканье часов не уходило из головы, песчинки пересыпались из одного сосуда в другой, где-то далеко кричала кукушка. Впереди показалось небольшое деревянное строение. "Неужто конец?" - пришла мысль в голову Крайга. Почему-то ему стало очень тепло от осознания этого. Ноги повернули в направлении здания. *** В доме зажглась свеча. Жилище было настолько маленькое, что этого тусклого света хватало, чтобы осветить всю комнату и ее обитателей. Около двери стоял мужчина с измученным лицом и огромным шрамом на левом слепом глазу. Ему на вид было восемнадцать-девятнадцать лет. Напротив него находилась человекоподобная фигура, державшая подсвечник и облаченная в темное одеяние с театральной маской на лице. Она отражала скорбь. Между ними располагался небольшой стол, покрытый пылью. Если бы человек пригляделся, заметил бы: за домом давно никто не следил, но у него не было на это сил. Существо с маской щелкнуло пальцами, и около стола возник стул из дуба. --Присаживайся, - сказал Инквизитор. Мужчина присел. Тиканье, шелест ветра, покой... --Помнишь меня? - спросило существо. Человек отрицательно покачал головой. Огонек свечи вздрогнул, но не погас. --Согласно наказанию, ты должен был шагать вечно по бесплодной земле, пока воспоминания о жизни твоей не сотрутся в пыль. Поскольку условие небесной дуэли от стороны выигравшего было выполнено, теперь вы можете загадать любое желание. Какова ваша воля? Повисло молчание. Маленький огонь еле-еле освещал комнату. Он отчаянно боролся за свою жизнь, мерцая. Человек закрыл глаза. Уголки губ чуть приподнялись. Огонек свечи погас, и во тьме что-то исчезло - непонятное чувство, за которое мужчина хватался до сих пор. Вместе с этим пришла легкая грусть. --Убей меня. --Будет сделано. Напоследок Крайг понял, что весь пройденный им долгий путь и вправду закончился. Он был спокоен и даже в какой-то мере счастлив от этого. Существо махнуло руками, тиканье прекратилось.

                                            Октябрь 2025