Поздний ужин

В деканате было тихо. Гу Янь знал, что для этого часа нет ни одной уважительной причины оставаться здесь. И всё же он сидел на неудобном стуле, делая вид, что изучает судебную практику, которую мог прочитать и дома. Янь Суйчжи работал за столом, не поднимая головы, перебирал какие-то бумаги, изредка что-то помечая ручкой. Декан давно заметил присутствие студента, — вернее, что он так и не отчалил домой, — но не прогонял. И это молчаливое разрешение оставаться было тем, за что Гу Янь цеплялся, сам себе не признаваясь. Часы на стене показывали половину девятого, когда Гу Янь не выдержал. Янь Суйчжи не ел ничего с самого утра — он знал это, потому что видел нетронутый завтрак в преподавательской и потому что профессор уже трижды провёл рукой по лицу так, как делал, когда концентрация падала из-за пустого желудка. Гу Янь не должен был этого замечать. Не должен был помнить эту мелкую привычку после полугода наблюдений. Гу Янь молча вышел, решив спуститься вниз. В кафе на первом этаже было пусто. Гу Янь заказал два кофе и, помедлив у витрины, добавил к заказу пару контейнеров с салатом — одним из них был тот, с курицей, которым декан перекусывал после того, как впервые взял его с собой на судебный процесс. Вернувшись, молодой человек поставил один стакан на стол профессора, другой — на подоконник, к которому придвинул свой стул. — Это ещё что? — Янь Суйчжи приподнял бровь, Гу Янь в последнее время приходил к нему с таким «постным» лицом, что этот знак внимания с ним никак не вязался. — Спускался вниз, чтобы взять себе чего-нибудь, взял и для вас. Никогда не узнаешь, декан Янь, когда вы решите подтрунить в очередной раз. — Настолько не желаешь оставлять мне шанса отчитать тебя? Гу Янь пропустил колкость мимо ушей, выудил из сумки контейнер с салатом и тоже поставил на профессорский стол — свой он оставил при себе. — И это? — Вы не ели с утра. Янь Суйчжи откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди, и посмотрел на Гу Яня долгим взглядом, в котором мелькнуло удивление, быстро сменившееся той привычной насмешливой искрой, от которой у студента все внутренности скручивало в тугой узел. — С каких пор подопечные следят за моим питанием? Раскаиваешься за недавнюю грубость на вечеринке? — Госпожа Чжу заметила, что вы не спускались на обед и попросила меня принести вам перекус. Янь Суйчжи, вопреки своему не самому приятному характеру, умудрился запасть в душу, а не застрять в печёнках, паре-тройке коллег в университете. Госпожа Чжу частенько передавала ему перекус или, если была возможность, приносила сама, да и Янь Суйчжи был не из тех, кто потратил бы время, чтобы разбираться, была ли сложившаяся ситуация её проявлением сердечности или своеобразным способом студента извиниться. Оценив неизменно холодное выражение лица Гу Яня, он справедливо рассудил, что у этого человека нет никакого намёка на проснувшуюся совесть, да и салат ему отдали без особого энтузиазма, чтобы счесть это за трогательную заботу, и всё же… Ощущение, что этот простой жест имел под собой нечто большее, чем бывало обычно, не оставляло его. Янь Суйчжи не спешил притрагиваться к еде. Он взглянул на контейнер, потом на Гу Яня, потом снова на контейнер — и Гу Янь уже приготовился услышать отказ от трапезы, пожать плечами и сказать «как хотите» с тем самым безразличием, под которое прятал всё, что не должен был чувствовать. Но декан вдруг усмехнулся, сдвинул бумаги в сторону и открыл крышку. — Если ты рассчитываешь, что я помогу тебе с курсовой, потому что ты купил мне ужин, то это была плохая инвестиция. Янь Суйчжи не сказал напрямую, как выглядел поступок студента в его глазах, и всё же этого оказалось достаточно, чтобы намекнуть, что фраза: «Меня госпожа Чжу попросила», — его не убедила. — Я ни на что не рассчитываю, — с прохладцей отозвался Гу Янь, отворачиваясь к своему кофе и делая вид, что не заметил послания между строк. Он знал, что Янь Суйчжи весьма хитёр — в его стиле доводить «оппонента» до ручки, чтобы заставить его выдать себя с головой, подтвердив предположения. Но до тех пор, пока сопротивление на его выпады не следует, любые возникшие мысли или догадки — не больше, чем беспочвенные доводы. Янь Суйчжи хмыкнул и принялся за еду. Гу Янь следил краем глаза, притворяясь, что читает документы, и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и болезненное одновременно. Он не должен был этого делать. Не должен был замечать, запоминать, заботиться. Янь Суйчжи был его научным руководителем — только и всего. Через два года Гу Янь получит диплом, и они больше никогда не увидятся, если только случайно не столкнутся в зале суда или на какой-нибудь конференции. Но сейчас профессор сидел напротив, жевал салат с курицей, который Гу Янь выбрал специально для него, и бросил пару раз взгляд на своего студента — внимательный, цепкий, от которого хотелось провалиться сквозь землю или, наоборот, сделать что-то ещё, чтобы привлечь чужое внимание вновь. — Неплохо, — сказал Янь Суйчжи, отодвигая пустой контейнер. — Можешь повторить в следующий раз. Гу Янь чуть было не подавился кофе, со стороны это могло выглядеть возмущением в ответ на подобную наглость декана. — В следующий? — Ты же всё равно торчишь здесь до ночи, — профессор пожал плечами, возвращаясь к бумагам. — Можешь хотя бы с пользой тратить время. Сердце билось где-то в горле. — Я ваш студент, а не секретарь, проявите хоть немного приличия, — Гу Янь, выразительно взглянув на Янь Суйчжи, вновь уткнулся в судебную практику. В следующий раз он заказал то же самое. Через раз — суп, потому что салат надоел, а декан снова ничего не съел до вечера. Гу Янь продолжал отрицать, что это для него что-то значит. Не позволял себе думать о том, почему каждый раз запоминает, что именно предпочитает Янь Суйчжи, и почему его собственный ужин остывает, пока он смотрит, как тот ест. Просто декан Янь работал допоздна. А кофе и еда — это вежливость, элементарная забота о научном руководителе, проявление хороших манер, которых кое-кому не доставало, и ничего больше. Ничего. Гу Янь повторял это так часто, что почти поверил. В конце концов, забеспокоившись, что его маска треснет, что Янь Суйчжи разглядит в своём мрачном и нелюдимом студенте проявления чувств, которые были неуместны — и имели все шансы остаться без ответа, — Гу Янь перестал задерживаться в деканате, выполняя все порученные ему задачи с поразительной скоростью. Только уйдя вовремя, он мог сдержаться и не поддаться искушению приблизиться к Янь Суйчжи.