И всё же быть одному сложно.

Мне одиноко. Я всегда был один и это чувство никогда не пропадало. Вероятно я был слишком странным ребенком, а мир вокруг слишком жестоким. Я ненавидел всех вокруг себя и себя самого же. Было очень больно слышать постоянные насмешки в школе. Приходя со школы легче не становилось. Родственники, — что постоянно сменялись, из-за ненависти ко мне и моей матери, — не давали мне покоя. Я не мог есть днём потому что раздражал их так же, как когда то раздражал отца. Было больно слышать постоянные оскорбления, что иногда доходило и до избиений, поэтому я просто кушал ночью. Я не выходил из своего уголка, пока в доме были людей. Со временем я научился быть всегда один. Становится незаметным, чтобы не нервировать других, было тем единственным, что не валилось из моих рук. Иногда было настолько плохо, что мне хотелось убить и себя и всех тех, кто, когда то касался меня. Было мерзко ощущать чужие взгляды, прикосновения и слышать чужой голос. Жаль, что репортёрам было на это плевать. Их заботило лишь то, сколько они заработают со своей никчёмной газеты, если выпотрошат с меня хотя бы один ответ. Я ненавидел их жалкие лица, и ненавидел свою мать, из-за которой они искали меня, куда бы я не пошел. Я не понимал, зачем она написала ту книгу. Зачем эта женщина пыталась опозорить меня ещё больше, если и так висела на новостных строках? С другой стороны, к чему вообще ставить лицо женщины, которая просто самоборонялась от тирана? Я ненавидел и ненавижу устои этого мира. Было бы легче истребить всё человечество, чем смыть всю эту грязь от них. Я не хотел жить в таком мире. Мне не хотелось выживать, питаясь объедками тёть и дядь. Терпеть ожоги от сигарет на своей коже и постоянные насмешки прямо в лицо. Все вокруг меня вели себя так, будто у меня совершенно нет чувств. Мне хотелось умереть. Но я был слаб. Мне было страшно и я был слишком труслив, чтобы сделать то о чем мне советовали окружающие. Я был настолько смешон, когда пытался повторить то, что делали люди в интернете. Селфхарм. Я думал, что это будет моим спасением, но быстро отбросил эту идею. Меня стошнило столько раз, при виде своих троек порезов, что я напрочь от этого отказался. Мне не было больно от порезов, синяков или чего угодно, что уже оставляли мои доброжелательные знакомые. Мне было больно тогда, когда я решил прыгнуть. Я хотел просто закончить всё это. Я плакал. Мне не хотелось жить, но по моим щекам шли слёзы. Когда я очнулся на больничной койке, мне не было больно, но я всё ещё плакал. Мне не дали сделать единственное решение, которое я самостоятельно принял за все эти годы. Если бы кто-то действительно хотел, чтобы я жил, они должны были мне помочь. Никто этого не хотел. Я должен был найти способ выжить. Хотя было глупо спрашивать совета у интернета, мне было больше не к кому обратиться. Он дал мне то, ради чего я жил больше десяти лет. Он дал мне то, что спрашивало мой день и давала смысл следующему. Пути выживания стали моим эскапизмом. Зависимостью. Тем, чем я заменял ненавистную реальность. Я представлял себя на месте главного героя, который проходил через все трудности и не ломался, идя к своей цели. Я шел с ним через весь путь, проживая всё горе, радость и утраты с ним. Я любил его больше всех на свете. Мне хотелось чтобы я был кем-то важным и для него — моего кумира. Моего бога. И случился апокалипсис. Я выжил только благодаря тому, что читал новеллу. Я не был добр, но другие считали иначе. Они все не понимали, что не будь определенных обстоятельств, все было бы по другому. Я был бы другим. Даже став компаньоном своего героя, я не стал менее одиноким. Я все ещё был не тем, кто всё это заслужил. Пытаясь восполнить цену, за всё то добро, которое я получал от ненавистных мне созвездий и людей, я жертвовал собой. Я умирал раз за разом, чтобы они все оставались живы. Я знал, что это причиняло им боль ведь, почему-то, я стал тем, кем они дорожили. Никогда я не смог бы выбрать себя вместо них. Они должны были получить тот конец, который заслуживали. Я должен был дать им то, о чем мечтал , ведь они это заслуживали. Даже если это было эгоистично, после всего, что я натворил, я должен был искупить свои грехи. Я мог идти вместе с людьми чью жизнь испортил одним своим существованием. Никогда я не смог бы стать частью чей-то истории, ведь я просто читатель.

Читатель — должен жить жизнью читателя.