Ненависть или все же любовь?

Глава 1: Английский завтрак с привкусом пепла ​Коридоры колледжа гудели, как растревоженный улей, но для Анастасии Жовнир этот шум был лишь белым пятном. Она прислонилась к холодной стене рядом с кабинетом английского, лениво прокручивая ленту в телефоне. Диана и Дима о чем-то громко спорили рядом, но Настя едва слышала их. В голове была лишь пустота и стойкое нежелание находиться здесь. ​— Опять она идет, — шепнула Диана, резко выпрямляясь. ​По коридору раздался ритмичный, сухой стук каблуков. Слишком уверенный. Слишком властный. Студенты инстинктивно расступались, освобождая путь Марии Андреевне. На ней был идеально отглаженный серый костюм, волосы собраны в тугой пучок — ни один волосок не посмел выбиться из этой безупречной клетки. ​Мария остановилась у двери, даже не взглянув на толпу. Её взгляд, холодный как лезвие скальпеля, мазнул по Насте, которая демонстративно не убрала телефон. ​— Жовнир, — голос Марии был тихим, но в нем слышался металл. — В этом учебном заведении телефоны во время занятий запрещены. Хотя, судя по вашим оценкам, чтение вам в принципе дается с трудом. ​Настя медленно подняла глаза, не меняя позы. — Я еще не на уроке, Мария Андреевна. Имею право. — У вас нет прав на хамство, — Макарова сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Рост в 180 см позволял ей смотреть на Настю сверху вниз, подавляя своим присутствием. — Заходите в кабинет. И если я увижу этот аппарат у вас в руках еще раз — пойдете объясняться к ректору. В последний раз. ​Внутри кабинета ​Урок превратился в пытку. Мария Андреевна не просто вела предмет — она допрашивала. — Итак, Жовнир, раз уж вы так увлечены своим гаджетом, может, просветите нас, как на английском будет «бесперспективность»? Это слово идеально описывает ваше будущее с таким количеством долгов. ​В классе повисла тишина. Дима напрягся, бросив сочувственный взгляд на подругу. Настя почувствовала, как внутри закипает глухая ярость. Она медленно встала, отодвинув стул со скрипом, от которого у всех заложило уши. ​— Не знаю, Мария Андреевна. Наверное, это слово пишется так же, как ваше имя в моем расписании, — дерзко выплюнула Настя. ​Лицо Марии Андреевны на мгновение окаменело. Её тонкие губы сжались в бледную полоску. Она медленно подошла к парте Насти, оперлась на неё руками, наклоняясь так близко, что Настя почувствовала тонкий аромат дорогого парфюма и… ледяную ярость. ​— Вон отсюда, — прошипела Макарова. — Вон. И молитесь, чтобы я не подала рапорт о вашем отчислении сегодня же. Вы — пятно на репутации этого курса. ​— С удовольствием, — Настя схватила рюкзак и, задев плечом учительницу, направилась к выходу. ​— Жовнир! — крикнула Мария ей в спину. Голос сорвался на ту самую высокую ноту, которая предвещала бурю. — Я добьюсь того, чтобы вы вылетели отсюда. Лично проконтролирую. ​Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Мария осталась стоять в тишине, её руки заметно дрожали от гнева. Она презирала таких, как Настя: неуправляемых, потерянных, отрицающих правила. Но где-то в глубине её сознания, за слоями ярой гомофобии и строгого воспитания, кольнуло странное, лихорадочное раздражение, которое она ошибочно приняла за чистую ненависть.Мария Андреевна сдержала слово. Уже через два часа Настя стояла в деканате, слушая лекцию о «недопустимом поведении», а в руках у неё горел лист — направление на две недели обязательных отработок после пар. Под личным надзором Макаровой. ​Для Насти это был смертный приговор. Для Марии — способ сломать строптивую девчонку и привести её к общему знаменателю. ​Глава 2: После звонка ​Шесть вечера. Колледж почти опустел. В коридорах выключили основное освещение, и только из-под двери кабинета №304 выбивалась тонкая полоска холодного света. ​Настя вошла без стука, специально громко шаркая кроссовками. Мария сидела за своим столом, проверяя тесты. Очки в тонкой оправе, идеально прямая спина. Она даже не подняла головы, но её голос разрезал тишину, как бритва. ​— Стук — это навык, который осваивают в детском саду, Жовнир. Но я не удивлена, что вы его пропустили. Садитесь. ​Настя плюхнулась на первую парту прямо перед ней. — И что мы будем делать? Склонять глаголы, пока я не упаду в обморок от скуки? — Вы будете переписывать все свои неудовлетворительные работы. Вручную, — Мария наконец подняла взгляд. В её глазах не было сочувствия, только холодная дисциплина. — И пока вы не напишете идеально, вы не выйдете из этого кабинета. ​Прошло два часа. В кабинете было слышно только тиканье настенных часов и скрип ручки Насти. Настя чувствовала, как закипает. Голова болела, буквы плыли перед глазами. Она бросила ручку на стол. ​— Я всё. Больше не могу. ​Мария встала, подошла к парте и взяла листок. Она медленно пробежала глазами по строчкам и с ледяным спокойствием разорвала бумагу пополам. ​— Переделывайте. Три грамматические ошибки и небрежный почерк. — Вы издеваетесь?! — Настя вскочила, её стул с грохотом отлетел назад. — Вам просто доставляет кайф меня мучить! ​Мария сделала шаг навстречу. Она была выше, и её присутствие буквально подавляло. — Мне доставляет кайф порядок, Жовнир. А вы — олицетворение хаоса. Грязная одежда, пустой взгляд, полное отсутствие моральных ориентиров. Вы хоть понимаете, насколько жалко выглядите? ​— А вы? — Настя сделала шаг в ответ, почти касаясь грудью лацкана пиджака учительницы. — Живете в своих правилах, никого не любите, ненавидите всех, кто хоть каплю живой. Вам же 22, а вы выглядите как сухарь. У вас вообще есть сердце, или там только учебник грамматики? ​Лицо Марии полыхнуло гневом. Она резко схватила Настю за предплечье. Хватка была неожиданно крепкой, почти болезненной. — Не смей… открывать свой рот по поводу моей личной жизни, — прошипела она, переходя на «ты» от ярости. — Ты — никто. Пустое место. ​Они стояли так близко, что Настя видела, как расширяются зрачки Марии. Между ними вибрировало электричество, рожденное из чистой, дикой ненависти. Но в этот момент что-то изменилось. Взгляд Марии невольно соскользнул на губы Насти — на мгновение, почти незаметно, но этого хватило. ​Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От странного, запретного вызова. Она не отстранилась. Напротив, она чуть подалась вперед, дерзко глядя в глаза «стерве». ​Мария резко оттолкнула её руку, словно обжегшись. — Сядь и пиши, — голос Марии дрогнул, чего она никогда себе не позволяла. — И не дай бог ты еще раз позволишь себе подобный тон. ​Она вернулась за стол, но больше не смогла проверить ни одной работы. Её пальцы крепко сжали край стола. Она всегда презирала «таких» людей, считала это болезнью и грязью. Но почему тогда её собственное сердце сейчас колотилось так, будто она совершила преступление? ​Настя же, уткнувшись в тетрадь, впервые за долгое время не чувствовала пустоты. Внутри неё горел пожар. И ей чертовски хотелось проверить, насколько сильно он может обжечь Марию Андреевну. Глава 3: Цена репутации ​Прошла неделя. Ненависть в кабинете №304 стала почти осязаемой — она висела в воздухе густым туманом каждый раз, когда Настя заходила в класс. Мария Андреевна не упускала ни единого шанса уколоть девушку: лишнее замечание за внешний вид, придирчивость к каждой запятой, ледяное молчание в ответ на любые попытки Дианы или Димы заступиться за подругу. ​В этот вторник Мария вошла в аудиторию с папкой, вид которой не предвещал ничего хорошего. ​— Внимание всем, — она постучала костяшками пальцев по трибуне. — У меня есть новости, которые определят вашу судьбу в этом семестре. Наш колледж был выбран для участия в международной программе обмена. Через два месяца сюда приедет комиссия из британской образовательной организации «Global Excellence». ​По классу прошел шепоток. Диана толкнула Настю локтем, но та лишь безучастно рисовала чертей в тетради. ​— Вы будете работать над групповыми проектами, — продолжала Мария, и её взгляд пригвоздил Настю к месту. — Оценка за этот проект станет решающей. Те, кто провалится, пойдут на пересдачу к комиссии, что фактически означает отчисление для хвостатых студентов. ​Она начала распределять темы. Когда очередь дошла до Насти, Мария сделала паузу, медленно подходя к её парте. ​— Жовнир, — голос учительницы звучал обманчиво мягко. — Учитывая твою… «блестящую» успеваемость, я назначила тебе самую сложную тему: «Анализ архаизмов в юридических текстах XVII века». Работать будешь одна. Без напарников. ​— Вы издеваетесь? — Настя подняла голову, в её глазах вспыхнул огонь. — Даже отличники на этом завалятся. Вы специально это делаете? ​Мария наклонилась к ней, опершись руками о край стола. Её деловой пиджак едва коснулся тетради Насти. — Я даю тебе шанс доказать, что ты не просто балласт этого колледжа, — прошептала она так, чтобы слышала только Настя. — Хотя мы обе знаем, что ты сдашь пустой лист. Ты ведь слабая, Настя. Тебе проще дерзить, чем напрячь мозги. ​— Посмотрим, — процедила Настя сквозь зубы. ​Глава 4: На грани срыва ​Последующие дни превратились в марафон на выживание. Настя, которая раньше забивала на учебу, теперь сидела в библиотеке до закрытия. Не потому, что ей был важен английский, а из чистой, дикой злости. Ей хотелось стереть эту торжествующую ухмылку с лица Макаровой. ​Но Мария не собиралась играть честно. Каждую консультацию она превращала в психологическую пытку. ​— Это мусор, Жовнир, — Мария швырнула папку с черновиками Насти обратно. — Переделывай. Ты не понимаешь разницы между контекстуальными синонимами. Ты вообще хоть что-то понимаешь? ​Настя стояла перед столом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вечернее солнце заливало кабинет алым, окрашивая лицо Марии в агрессивные тона. ​— Почему вы так меня ненавидите? — вдруг тихо спросила Настя. — Что я вам сделала? Я же вижу, как вы смотрите. Как будто я… какая-то грязь на ваших туфлях. ​Мария медленно встала. В ней снова проснулась та самая «стерва», которая не знала жалости. Она подошла вплотную, заставляя Настю отступить к стене. Рост Марии и её холодная, безупречная аура действовали удушающе. ​— Потому что ты — это всё то, что я презираю, — Мария перешла на низкий, вибрирующий тон. — Ты бестолково тратишь свою жизнь. Ты ходишь с этим вызывающим видом, спишь на парах и думаешь, что мир тебе должен только за то, что ты «популярная». Ты пустая, Настя. И меня бесит, что ты занимаешь место того, кто действительно хотел бы здесь учиться. ​Мария подняла руку и резко, почти грубо, поправила воротник толстовки Насти, коснувшись пальцами её шеи. Кожа Марии была ледяной, но это касание ощутилось как ожог. Настя замерла, задержав дыхание. ​— Я выдавлю тебя из этого колледжа, — пообещала Мария, глядя прямо в губы девушки, а затем резко отстранилась. — Свободна. До завтрашней консультации. ​Настя вышла из кабинета, пошатываясь. Её трясло. Это была не просто ненависть. Это была какая-то больная одержимость друг другом.Противостояние продолжало закручиваться. Мария Андреевна превратила свою неприязнь в методичную осаду. Она не просто хотела отчислить Настю — она хотела полностью подчинить её своей воле, заставить признать поражение. ​Глава 5: Удар по своим ​На следующей неделе Мария нашла слабое место Насти: её друзей. На общей лекции она устроила показательную порку Диане и Диме. ​— Диана, ваш ответ на уровне средней школы. Если вы продолжите общаться с теми, кто тянет вас на дно, — взгляд Марии на секунду замер на Насте, — вы закончите этот семестр со справкой, а не с дипломом. Дима, это касается и вас. Либо вы беретесь за голову, либо вылетаете вместе с Жовнир. ​После пары в коридоре Настя перехватила Марию. Она буквально преградила ей путь, тяжело дыша. ​— Оставьте их в покое, — прошипела Настя. — Это война между мной и вами. При чем тут они? ​Мария остановилась, поправила на плече кожаную сумку и посмотрела на Настю как на неразумное насекомое. — В этом мире, Анастасия, за ошибки вожака платит вся стая. Хочешь, чтобы я была мягче с ними? Начни соответствовать моим стандартам. А пока ты — ноль, твои друзья — тоже нули. ​Она прошла мимо, обдав Настю холодным шлейфом своего парфюма. Настя осталась стоять, сжимая кулаки до белых костяшек. В голове созрел план. Если Макарова играет грязно, Настя ответит тем же. ​Глава 6: Скелеты в шкафу ​Настя решила проследить за Марией после работы. Ей нужно было найти хоть что-то: тайного любовника, пристрастие к алкоголю, любую трещину в этом безупречном фарфоровом фасаде. ​Вечером, когда сумерки окутали город, Настя увидела, как Мария выходит из колледжа. Но вместо дорогого ресторана или клуба, учительница направилась в самый обычный, серый район на окраине. Настя следовала за ней тенью. ​Мария зашла в старый продуктовый магазин, вышла с пакетом кефира и какими-то дешевыми продуктами, а затем долго стояла на остановке, кутаясь в пальто. В этот момент она не выглядела как властная стерва. Она выглядела… пустой. Одинокой до звона в ушах. ​Настя наблюдала из-за угла. В её груди что-то кольнуло, но она быстро подавила это чувство. «Нет, она монстр. Она хочет сломать мне жизнь», — напомнила она себе. ​Глава 7: Ночная репетиция ​За три дня до предварительной защиты проекта (той самой консультации, где всё решится), Настя осталась в колледже допоздна. Она работала над своим «юридическим английским XVII века» так, будто от этого зависела её жизнь. ​В какой-то момент в кабинете открылась дверь. Мария Андреевна не ушла домой. Она зашла проверить, заперты ли окна, и застыла, увидев Настю за горой книг. ​— Всё еще здесь? — Мария вошла внутрь. Её голос в пустом ночном здании звучал мягче, но всё равно отстраненно. ​— Пытаюсь стать «не нулем», — не поднимая головы, огрызнулась Настя. ​Мария подошла ближе. Она встала за спиной у Насти, заглядывая в её записи. Тишина стала тяжелой. Настя чувствовала жар, исходящий от тела женщины, несмотря на её холодный характер. ​— Здесь ошибка, — Мария наклонилась, её рука легла на стол рядом с рукой Насти. — Это староанглийская форма. Ты перепутала окончание. ​Настя резко обернулась. Их лица оказались в десяти сантиметрах друг от друга. Настя видела каждую ресничку, видела, как дрогнул зрачок Марии. ​— Почему вы так близко? — прошептала Настя, её голос сорвался. — Вы же меня ненавидите. Вы же «не такая». Вы презираете всё, что связано с близостью. ​Мария не отстранилась. Напротив, она медленно подняла руку и коснулась пряди волос Насти, убирая её от лица. Её пальцы были ледяными, но взгляд… в нем на мгновение промелькнуло что-то пугающе голодное. ​— Я ненавижу беспорядок, Настя, — выдохнула Мария почти в самые губы девушки. — А ты — самый большой беспорядок в моей жизни. ​Она резко отпрянула, словно осознав, что делает. — Завтра в девять. С готовым проектом. Не опоздай. ​Мария почти выбежала из кабинета, оставив Настю в полном замешательстве. Между ними росло что-то чудовищное, что-то, что Мария отрицала всеми фибрами своей души. И именно это отрицание скоро приведет к катастрофе.Напряжение между ними стало физически невыносимым. Каждое столкновение взглядов в коридоре было подобно удару тока. Мария Андреевна всё глубже уходила в свою «стерильную» броню, стараясь смыть воспоминание о том, как её пальцы коснулись волос студентки. Настя же, подпитываемая злостью и непонятным предвкушением, работала над проектом на износ. ​Глава 8: Стеклянная стена ​Мария начала вести себя еще более жестко. Она ввела систему «мгновенных проверок», заставляя Настю отвечать по самым сложным темам без подготовки. — Жовнир, встаньте. Спряжение глаголов в сослагательном наклонении. У вас тридцать секунд, — бросала она, даже не глядя в сторону девушки. ​Когда Настя отвечала верно, Мария не хвалила её. Она лишь кривила губы и цедила: — Посредственно. Садитесь. ​Диана и Дима пытались поддержать подругу, но Настя начала отдаляться даже от них. Она стала тенью, одержимой одной целью: заставить Марию Андреевну признать её талант. Она перестала прогуливать, перестала огрызаться на других учителей. Вся её жизненная энергия теперь была направлена на один единственный объект — на высокую, холодную женщину в деловом костюме. ​Глава 9: Предчувствие шторма ​За день до решающей консультации колледж гудел. Приехала первая часть комиссии — строгие люди в серых пиджаках. Мария Андреевна была в своей стихии: она идеально организовала прием, её английский звучал безупречно. Она была лицом колледжа. ​Вечером Настя перехватила её у учительской. — Мария Андреевна, проект готов. Я проверила всё трижды. Там не к чему придраться. ​Мария остановилась, медленно повернулась и окинула Настю ледяным взглядом. — Мы это проверим завтра в десять утра, Жовнир. И помни: один неверный термин — и я подписываю приказ об отстранении от экзаменов. Ты ведь понимаешь, что я не дам тебе опозорить колледж перед международной организацией? ​— Вы просто боитесь, что я справлюсь, — Настя сделала шаг вперед, глядя прямо в глаза учительнице. — Вы боитесь, что я окажусь лучше, чем вы о себе думаете. ​Мария прищурилась. Её рука сжалась на папке так сильно, что кожа на костяшках побелела. — Завтра. В десять. В моей аудитории. Одна. ​Глава 10: Точка невозврата ​Утро было серым и туманным. В кабинете №304 стояла гробовая тишина. На столе перед Марией Андреевной лежала увесистая папка Насти. Девушка стояла напротив, бледная, с темными кругами под глазами от недосыпа, но с высоко поднятой головой. ​Мария медленно перелистывала страницы. Она читала каждую строчку. И внутри неё росла паника. Проект был идеальным. Это была работа уровня магистратуры, а не второго курса. Настя сделала невозможное. ​«Если я поставлю ей "зачет", она останется. Она будет здесь каждый день. Я буду видеть её губы, её дерзкий взгляд... я не выдержу», — мысли в голове Марии бились, как птицы в клетке. Её гетеросексуальный, правильный мир трещал по швам. И единственный способ спасти себя — это уничтожить Настю. ​Мария медленно закрыла папку. ​— Это плагиат, — холодно произнесла она. ​Настя вздрогнула, будто её ударили хлыстом. — Что? ​— Я сказала: это плагиат, Анастасия. Ты не могла написать это сама. Я нашла идентичные обороты в работах Оксфордского архива десятилетней давности. Ты просто скопировала чужой труд, надеясь, что я не замечу. ​— Вы лжете! — Настя ударила ладонями по столу. — Я каждую ночь сидела над этими текстами! Проверьте через любую программу, сверьте источники! Я не брала ничего чужого! ​Мария встала. Она выглядела величественно и жутко. — Твое слово против моего, Жовнир. Я — преподаватель с безупречной репутацией. Ты — двоечница с сомнительным поведением. Кому поверит комиссия? ​Мария взяла титульный лист проекта и с медленным, сухим треском разорвала его пополам на глазах у Насти. ​— Я заваливаю тебя. Сегодня же я подаю рапорт о твоем отчислении за мошенничество. Ты свободна. ​Настя стояла неподвижно. В её глазах не было слез — там была пустота. Та самая пустота, которой она так боялась. Она посмотрела на Марию, и той на мгновение стало страшно от того, сколько боли было в этом взгляде. ​— Вы... вы просто трусиха, Мария Андреевна, — тихо сказала Настя. — Вы так боитесь жизни, что готовы убить чужую. Я ненавижу вас. Больше всего на свете. ​Настя развернулась и вышла, не закрыв за собой дверь. ​Мария осталась стоять над разорванным проектом. Её трясло. Она победила. Она убрала «угрозу» из своей жизни. Но почему тогда ей казалось, что она только что совершила самое страшное самоубийство в своей жизни?После того дня в кабинете №304 что-то окончательно надломилось. Настя не стала устраивать скандалы в деканате, не плакала и не умоляла. Она просто исчезла из поля зрения Марии Андреевны, оставаясь при этом в тех же коридорах. ​Это было начало самой тяжелой фазы их войны — фазы тишины. ​Глава 11: Вакуум ​Прошла неделя. Настя всё еще не была официально отчислена — бюрократическая машина колледжа работала медленно, а Диана и Дима подняли шум, пытаясь доказать невиновность подруги. Но самой Насте было плевать. ​Она приходила на пары по английскому, садилась на самую последнюю парту и… не видела Марию. Она смотрела сквозь неё. Если Мария задавала вопрос, Настя просто молчала, глядя в окно, пока преподавательница, стиснув зубы, не вызывала другого студента. ​Для Марии Андреевны этот тотальный игнор стал персональным адом. Она привыкла к дерзости, к искрам в глазах Насти, к яростным спорам. Но эта мертвая тишина… она была хуже криков. ​Вечером, сидя в пустой учительской, Мария ловила себя на том, что раз за разом открывает электронное личное дело Жовнир. Она смотрела на фотографию Насти и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она достигла цели — сломала девчонку. Но победа оказалась на вкус как пепел. ​Глава 12: Случайный свидетель ​Настя сидела на подоконнике в дальнем крыле колледжа, где обычно никого не было. Она курила (хотя это было запрещено), глядя на серый дождь за стеклом. ​— Жовнир, курение на территории карается… — голос Марии раздался из-за угла, но оборвался на полуслове. ​Настя даже не вздрогнула. Она медленно затянулась и выпустила дым в сторону окна, вообще не повернув головы. Она вела себя так, будто Марии не существовало. Будто на её месте была пустота. ​Мария подошла ближе. В её глазах читалось смятение. — Ты меня слышишь? Я могу добавить это к твоему рапорту. ​Настя медленно повернула голову. Её взгляд был абсолютно пустым. — Пишите, — тихо сказала она. — Добавляйте. Какая разница? Вы уже всё сделали, Мария Андреевна. Вас больше нет в моей жизни. Вы просто… шум. ​Она спрыгнула с подоконника, затушив сигарету о подошву кроссовка, и прошла мимо Марии, даже не задев её плечом. ​Мария осталась стоять в облаке табачного дыма. Её трясло. Это «Вы — просто шум» ударило сильнее, чем любое оскорбление. Она привыкла быть центром мира для своих учеников — либо объектом страха, либо уважения. Но быть ничем для Насти оказалось невыносимо. ​Глава 13: Вспышка в темноте ​Наступил день, когда комиссия «Global Excellence» прибыла для финального аудита. Мария Андреевна была на грани нервного срыва, хотя внешне оставалась безупречной. ​На перерыве она увидела Настю в буфете. Та сидела с Димой, и они о чем-то тихо разговаривали. Дима приобнял её за плечи, пытаясь утешить, и Настя на мгновение прислонилась головой к его плечу. ​У Марии внутри что-то оборвалось. Дикая, иррациональная ревность, которую она не могла себе объяснить, затопила разум. Она, убежденная гетеросексуалка, отрицающая любую близость, почувствовала ярое желание оттолкнуть парня от Насти. ​Она быстрым шагом подошла к их столику. — Дима, зайдите в кабинет, мне нужно обсудить ваш проект. Сейчас же. ​— Но Мария Андреевна… — начал было Дима. — Сейчас! — её голос сорвался на крик, заставив пол-колледжа обернуться. ​Когда Дима ушел, Мария осталась один на один с Настей. Настя медленно встала, собираясь уйти вслед за другом, но Мария резко схватила её за локоть и потянула в сторону пустой лаборантской. ​— Пустите, — холодно бросила Настя, даже не пытаясь вырваться. — Вам мало того, что вы сделали? ​Мария захлопнула дверь лаборантской, отрезая их от внешнего мира. Она прижала Настю к двери, тяжело дыша. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. ​— Почему ты так на меня смотришь? — прошипела Мария. Её стервозная маска дала трещину. — Почему ты молчишь? Думаешь, твое презрение меня заденет? ​— Оно вас уже задело, — Настя наконец посмотрела ей прямо в глаза. — Вы сошли с ума, Мария Андреевна. Вы сами не знаете, чего хотите. Вы ненавидите меня, потому что я свободная, а вы — в клетке. В своей серой, правильной, ненавистной клетке. ​Мария замахнулась, её рука взлетела для удара — та самая привычка повышать руку, когда её доводят до предела. Настя даже не зажмурилась. Она лишь чуть подалась вперед, подставляясь под удар. ​Рука Марии замерла в паре сантиметров от лица девушки. Она дрожала. Гнев внезапно сменился чем-то другим. Взгляд Марии метался по лицу Насти — от глаз к губам. Она видела вызов, видела боль и ту самую химию, которую больше невозможно было игнорировать. ​Мария резко опустила руку и вместо удара вцепилась пальцами в плечи Насти, сжимая их почти до боли. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, и в её голосе было столько отчаяния, что стало ясно: это начало конца её сопротивления.Мария Андреевна не была бы собой, если бы позволила эмоциям взять верх. Даже в этот момент, когда в лаборантской между ними практически плавился воздух, она оставалась ледяной статуей. Она не «растаяла», она лишь сменила тактику — с открытого уничтожения на опасное, властное преследование. ​Глава 14: Власть над хаосом ​Мария не отпустила плечи Насти. Напротив, она сжала их крепче, заставляя девушку вжаться в дверь. Её лицо оставалось непроницаемым, как маска, но в глазах застыл холодный, расчетливый блеск. ​— Ненависть — это слишком сильное чувство, Жовнир. Ты его не заслужила, — голос Марии был ровным, без единого признака недавней вспышки. — Но ты права в одном: я действительно не люблю проигрывать. Твой проект... я пересмотрела его еще раз. ​Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как Настя замерла. Мария медленно наклонилась к самому уху девушки, обдавая её кожу холодным дыханием. ​— Я отозвала рапорт об отчислении. Но не потому, что мне стало тебя жаль. А потому, что я хочу, чтобы ты была у меня на виду. Каждый день. В этом кабинете. Ты будешь переписывать этот проект с нуля, под моим личным контролем, каждую минуту после пар. И если ты хотя бы раз взглянешь на своего Диму или попробуешь снова меня игнорировать — я уничтожу тебя так, что ты не найдешь работу даже уборщицей. Ты поняла? ​Настя чувствовала, как её сердце колотится о ребра. Мария не извинялась. Она предлагала сделку, от которой веяло одержимостью и тиранией. ​— Зачем вам это? — Настя постаралась, чтобы её голос не дрожал. ​Мария отстранилась, поправила свой безупречный пиджак и окинула Настю оценивающим взглядом, словно та была её личной собственностью. — Потому что мне нравится смотреть, как ты ломаешься под моими правилами. Сегодня в семь. Не опаздывай, иначе последствия тебе не понравятся. ​Она развернулась и вышла из лаборантской, чеканя шаг. Её харизма подавляла всё живое вокруг. ​Глава 15: Уроки послушания ​Вечер. Колледж погрузился во тьму. В кабинете английского Мария Андреевна сидела за своим столом, попивая крепкий черный кофе без сахара. Когда Настя вошла, учительница даже не подняла глаз от документов. ​— Садись за мою парту, — приказала она, указав на приставной стул рядом с собой. Не напротив, а именно рядом. ​Настя подчинилась, чувствуя, как внутри всё напрягается от близости Марии. От неё пахло лавандой и горьким табаком — видимо, она всё же курила тайком. ​— Пиши введение. Тема та же. Я буду следить за каждым твоим словом. ​Прошел час. В тишине был слышен только скрип пера. Мария Андреевна сидела так близко, что Настя видела тонкую венку на её виске. В какой-то момент Настя замялась, не зная, как сформулировать мысль. ​Мария вдруг положила свою ладонь поверх руки Насти, в которой та держала ручку. Её кожа была прохладной, а пальцы — длинными и изящными. Она не убрала руку, а начала медленно водить рукой Насти по бумаге, помогая выводить буквы. ​— Ты слишком торопишься, — вкрадчиво произнесла Мария. Её голос вибрировал где-то у самого затылка Насти. — В языке, как и в жизни, важна выдержка. Ты должна чувствовать структуру. Подчиняться ей. ​Настя затаила дыхание. Это не было похоже на помощь учителя. Это была демонстрация силы. Мария специально не убирала руку, чувствуя, как пульс Насти учащается под её ладонью. ​— Вы же говорили, что отношения — это бессмыслица, — внезапно прошептала Настя, не оборачиваясь. — Что вы презираете... таких, как я. ​Мария замерла. Её пальцы чуть сильнее сдавили кисть Насти. На мгновение её стервозное лицо исказилось в какой-то странной, хищной полуулыбке. ​— Я и сейчас это презираю, — холодно ответила она. — Но это не мешает мне ценить качественный инструмент. А ты, Настя... ты можешь стать моим лучшим инструментом. Если научишься подчиняться. ​Мария медленно убрала руку и встала, возвышаясь над Настей. — Продолжай. У тебя есть еще сорок минут. И не смей оборачиваться. ​Глава 16: Острие ножа ​Мария Андреевна начала играть в опасную игру. Она продолжала оставаться холодной и резкой на парах, ставя Насте самые низкие баллы при всех, но по вечерам она превращалась в молчаливую тень, которая не отходила от Насти ни на шаг. ​Она начала позволять себе мелкие, властные жесты: поправить воротник, коснуться кончиками пальцев подбородка, заставляя Настю смотреть ей в глаза, или слишком долго задерживать взгляд на её губах, когда та отвечала урок. ​Однажды, когда Настя закончила очередную часть проекта, Мария подошла к ней со спины и положила руки ей на плечи. ​— Ты делаешь успехи, — произнесла она своим фирменным стальным тоном. — Но твой вид... эти помятые худи. Они меня раздражают. Завтра придешь в чем-то, что подобает взрослой женщине, а не трудным подросткам. ​— А если нет? — Настя дерзко вскинула голову, чувствуя, как внутри закипает протест. ​Мария наклонилась так низко, что её губы почти коснулись уха Насти. — Тогда я сама выберу тебе одежду. И поверь, тебе не захочется знать, как именно я буду тебя переодевать. ​В этом не было нежности. В этом была абсолютная, подавляющая доминация. Мария всё еще отрицала свои чувства, считая это лишь странным экспериментом над человеческой волей, но химия между ними уже не просто искрила — она выжигала всё вокруг.Мария Андреевна не собиралась сдавать позиции. Её тактика была проста: если ты не можешь искоренить в себе навязчивую мысль о ком-то, нужно превратить этот объект в свою собственность, полностью подчинив его своей воле. Она продолжала играть роль безупречного педагога, но в её глазах всё чаще промелькивал опасный, почти хищный азарт. ​Глава 17: Дресс-код ​На следующее утро Настя пришла в колледж в той же безразмерной черной толстовке. Это был её тихий бунт, её способ показать, что Мария не владеет её душой. ​Урок английского шел своим чередом. Мария Андреевна, в ослепительно белой блузке и юбке-карандаше, которая подчеркивала каждый изгиб её высокого тела, медленно прохаживалась между рядами. Остановившись у парты Насти, она даже не замедлила шаг, но её голос прозвучал как щелчок хлыста: ​— Жовнир, после занятий в мой кабинет. И на этот раз — без отговорок. ​В семь вечера Настя толкнула дверь. Кабинет был погружен в полумрак, горела только настольная лампа. На столе Марии лежал пакет из дорогого бутика. ​— Я же сказала, что мне не нравится твой вид, — Мария стояла у окна, заложив руки за спину. Она обернулась, и свет лампы подчеркнул её острые скулы. — Надень это. Сейчас же. ​— Я не ваша кукла, Мария Андреевна, — Настя бросила рюкзак на пол. — Вы не можете заставлять меня одеваться так, как вам хочется. ​Мария медленно подошла к ней. Её шаги были бесшумными, но тяжелыми от скрытой угрозы. Она остановилась вплотную, вынуждая Настю задрать голову. — Ты забываешься, Настя. В этом здании я решаю, что ты можешь, а что нет. Либо ты надеваешь это сама, либо... — она сделала паузу, её взгляд медленно прошелся по фигуре девушки, — я помогу тебе избавиться от этого тряпья. И поверь, я сделаю это максимально грубо. ​Это не была шутка. В холодном взгляде Марии Настя прочитала абсолютную готовность к действию. Сдавшись под этим стальным давлением, Настя взяла пакет и ушла за ширму в углу лаборантской. ​Через пять минут она вышла. На ней было черное приталенное платье чуть выше колена и классические туфли на небольшом каблуке, которые Мария предусмотрительно положила в пакет. Настя чувствовала себя обнаженной в этой одежде, настолько она была непривычной. ​Мария окинула её взглядом. Впервые за всё время её маска холодности на секунду дрогнула — зрачки расширились, а дыхание стало чуть глубже. — Вот видишь. Под слоем хаоса и грязи скрывалось что-то достойное моего внимания, — Мария подошла и начала медленно застегивать верхнюю пуговицу, которую Настя намеренно оставила расстегнутой. Её ледяные пальцы намеренно касались нежной кожи шеи. — Ты теперь выглядишь как человек, Анастасия. Мой человек. ​Глава 18: Вкус дисциплины ​Проект продвигался, но теперь Мария требовала не просто знаний, а безупречности во всем. Она могла заставить Настю перечитывать один и тот же абзац десять раз, просто чтобы насладиться тем, как голос девушки начинает дрожать. ​— Еще раз, Жовнир. Ты путаешь интонацию в вопросительных предложениях. Подойди ко мне. ​Настя подошла к столу. Мария сидела в кресле, откинувшись на спинку. Она взяла Настю за руку и резко потянула на себя, заставляя ту встать между её колен. Это было настолько интимно и властно, что у Насти перехватило дыхание. ​— Смотри на меня, когда отвечаешь, — приказала Мария. Её ладонь легла на талию Насти, собственнически сжимая ткань нового платья. — Повторяй за мной. Каждое. Слово. ​Мария начала произносить фразы на английском — низким, бархатным голосом, который обволакивал и лишал воли. Настя повторяла, чувствуя, как расстояние между их губами сокращается. Мария вела себя как опытный кукловод: она знала, что Настя уже на грани, что ненависть переросла в болезненную зависимость. ​— Вы же... вы же ненавидите ЛГБТ, — выдохнула Настя, пытаясь найти хоть какую-то опору в реальности. — Вы говорили, что это мерзко. ​Мария замерла. Её лицо снова стало непроницаемым, но рука на талии Насти сжалась так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки. — Я ненавижу слабость, Настя. И я ненавижу отсутствие контроля. То, что происходит сейчас — это не «отношения». Это дисциплина. Я просто приучаю тебя к порядку. ​Она резко отпустила Настю и встала, снова становясь той самой недосягаемой стервой-учительницей. — На сегодня достаточно. Оставь платье здесь. Завтра придешь в нем снова. И не вздумай опаздывать — я проверю каждый шов. ​Глава 19: Острие ревности ​На следующий день в колледже Настя столкнулась с Димой. Он попытался заговорить с ней, заметив её необычный наряд и подавленное состояние. — Насть, что происходит? Ты сама не своя. Эта Макарова тебя совсем затравлила? Пойдем покурим, обсудим... ​Он взял её за руку, пытаясь увести в сторону. В этот момент из-за поворота вышла Мария Андреевна. Она увидела их руки. Её лицо не изменилось, но вокруг неё словно сгустился ледяной фронт. ​— Жовнир, в мой кабинет. Немедленно, — бросила она, даже не глядя на Диму. ​Когда они оказались внутри, Мария с грохотом закрыла дверь и заперла её на ключ. Она развернулась к Насте, и её глаза горели темным, неистовым огнем. — Я, кажется, ясно дала понять: ты не прикасаешься к этому мусору, пока работаешь со мной. ​— Он мой друг! — выкрикнула Настя. — Вы не можете запретить мне общаться с людьми! ​Мария сделала быстрый выпад, сокращая расстояние, и с силой прижала Настю к стене рядом с доской. Её предплечье уперлось в грудь девушки, блокируя движения. — Я могу всё, Анастасия. Ты принадлежишь мне, пока ты в этом колледже. Твои мысли, твои оценки, твое тело в этом платье — всё это под моим контролем. Ты поняла меня? ​Мария тяжело дышала, её лицо было в паре сантиметров от лица Насти. Всё её напускное равнодушие к «отношениям» трещало по швам под напором дикой, собственнической ярости. Она была опытнее, сильнее и сейчас она была готова переступить последнюю черту, которую сама же себе и начертила. ​— Скажи это, — прошипела Мария. — Скажи, чья ты. ​Настя смотрела в эти холодные, но горящие глаза, и чувствовала, как её собственная ненависть окончательно превращается в нечто темное и непреодолимое.Мария Андреевна тяжело дышала, и этот звук в тишине кабинета казался громче набата. Её принципы, её идеальное гетеросексуальное прошлое и напускное презрение к чувствам сейчас проигрывали первобытному инстинкту обладания. Она видела, как подрагивают губы Насти, видела вызов в её глазах — и это окончательно сорвало предохранители. ​Глава 20: За гранью контроля ​— Скажи это, Жовнир. Чья ты? — повторила Мария, и её голос опустился до опасного, вибрирующего шепота. ​Настя молчала, лишь прерывисто выдыхая воздух. В этой тишине Мария вдруг резко подалась вперед, перехватывая обе руки Насти одной рукой и заводя их ей за голову, вжимая в жесткую поверхность доски. Другой рукой она мертвой хваткой вцепилась в подбородок девушки, заставляя её смотреть прямо в глаза. ​— Ты моя, — констатировала Мария, не дождавшись ответа. — И я научу тебя, что значит настоящая дисциплина. ​Она больше не сдерживалась. Мария накрыла губы Насти своими — жестко, властно, без тени нежности. Это был не поцелуй, а акт захвата территории. Её губы были холодными, но требовательными, она буквально впивалась в Настю, наказывая её за дерзость, за Диму, за то, что та заставила её, идеальную Марию Макарову, чувствовать эту постыдную, по её мнению, тягу. ​Настя вскрикнула в поцелуй, пытаясь вырваться, но Мария была сильнее. Её рост и опыт позволяли ей полностью доминировать. Она не давала Насте и шанса на сопротивление, сминая её волю своим телом. ​Глава 21: Анатомия подчинения ​Мария отстранилась всего на секунду, чтобы увидеть затуманенный взгляд Насти. Её собственная стервозность никуда не делась — она лишь трансформировалась в холодную страсть. ​— Ты думала, я только кричать умею? — Мария усмехнулась, и эта ухмылка была пугающе красивой. — Я покажу тебе, что такое опыт, о котором ты даже не догадывалась. ​Она начала медленно спускаться поцелуями к шее Насти, кусая нежную кожу именно там, где воротник платья оставлял её открытой. Её рука соскользнула с подбородка ниже, ложась на бедро Насти. Ткань платья, которое Мария сама же выбрала, теперь мешала ей. ​Мария одним резким движением задрала подол платья. — Ты ведь отрицаешь правила, Настя? Так давай проверим, как далеко заходит твоя свобода, — прошептала она. ​Её длинные, пианистические пальцы, которые еще утром идеально держали мел, теперь с уверенностью знатока коснулись внутренней стороны бедра Насти. Мария действовала методично, как на лекции, но с той разницей, что её целью было довести Настю до полного исступления. ​— Смотри на меня, — приказала Мария, когда её рука поднялась выше, находя самую чувствительную точку. ​Настя всхлипнула, её колени подогнулись, и она бы упала, если бы Мария не прижимала её к доске своим телом. — Пожалуйста... — выдохнула Настя. ​— «Пожалуйста, Мария Андреевна», — поправила та с ледяным спокойствием, хотя её собственные зрачки были расширены до предела. — Обращайся ко мне правильно, даже когда ты на грани. ​Мария начала двигаться — ритмично, жестко, со знанием дела. Она не давала Насте ласки, она давала ей чистую, концентрированную физику. Каждый толчок её пальцев был выверен, каждое движение заставляло Настю выгибаться в её руках. Мария наблюдала за этим с каким-то исследовательским восторгом, смешанным с яростью. Она доказывала себе, что она здесь главная, даже в этом «грехе». ​Когда кульминация накрыла Настю, Мария закрыла ей рот ладонью, заглушая крик, чтобы звук не вылетел за пределы запертого кабинета. Настя содрогалась в её руках, а Мария лишь холодным взглядом фиксировала её реакцию, не позволяя себе расслабиться. ​Глава 22: Холодный финал ​Через несколько минут в кабинете снова воцарилась тишина. Настя тяжело дышала, прислонившись лбом к плечу Марии. Её платье было смято, волосы растрепаны. ​Мария Андреевна медленно отстранилась. Она поправила свои очки, которые едва сдвинулись, и пригладила волосы, возвращая себе вид безупречного преподавателя. На её лице не было ни капли раскаяния или нежности — только привычная холодная маска. ​— Приведи себя в порядок, — бросила она, глядя на Настю сверху вниз. — И не думай, что это что-то меняет. Завтра проект должен быть готов в срок. ​Она подошла к столу, взяла салфетку, медленно вытерла пальцы и выбросила её в корзину. — И упаси тебя бог решить, что у нас теперь «любовь». Ты просто получила урок, который заслужила. Свободна. ​Мария села в кресло и открыла ноутбук, демонстративно погружаясь в работу. Но если бы Настя посмотрела на её руки, она бы увидела, что пальцы Марии, вцепившиеся в край стола, всё еще мелко дрожат от того, насколько сильно этот «урок» ударил по ней самой.Настя стояла у доски, тяжело хватая ртом воздух. Тело еще горело от того, что только что сделала с ней эта женщина, но ледяной тон Марии подействовал как ушат холодной воды. Она смотрела на идеальную спину учительницы, на то, как та спокойно щелкает по клавишам, словно не она только что вжимала её в эту доску. ​Внутри Насти что-то окончательно выгорело. Ненависть никуда не ушла — она просто стала густой, как смола. ​Глава 23: Осколки ​Настя молча поправила платье. Пальцы не слушались, пуговица на воротнике никак не хотела застегиваться. Она не проронила ни звука. Она поняла правила: для Марии это была не близость, это была демонстрация силы. Урок послушания. ​— Я могу идти, Мария Андреевна? — голос Насти прозвучал удивительно ровно, хотя в нем слышался яд. ​— Иди. И не забудь стереть мел с платья, — бросила Мария, даже не повернувшись. — Ты выглядишь неопрятно. ​Настя вышла в пустой коридор. Её трясло. Она зашла в туалет, плеснула холодной водой в лицо и посмотрела в зеркало. На шее уже наливался багровый след — метка, оставленная зубами Марии. Настя закрыла его воротником и выбежала из здания. ​Глава 24: Маскарад ​На следующий день Мария Андреевна превзошла саму себя. На паре она вела себя так, будто вчерашнего вечера не существовало. Она была еще более стервозной, чем обычно. ​— Жовнир, ваш ответ у доски был отвратителен. Садитесь, «два», — холодно произнесла она перед всей группой. ​Диана испуганно переглянулась с Димой. Они видели, что Настя изменилась. Она больше не огрызалась. Она просто сидела, глядя в одну точку на стене, и в её глазах была такая бездна, что даже Дима побоялся подойти к ней на перемене. ​Но Мария видела всё. Она видела эту метку под воротником, которую Настя не смогла полностью скрыть. И это доставляло ей извращенное удовольствие. Каждый раз, проходя мимо парты Насти, Мария специально задевала её бедром или рукой, напоминая о своей власти. ​Глава 25: Обратный отсчет ​Вечерняя отработка. Снова тот же сценарий. Настя пришла в платье, как и было велено. Она села за стол, открыла тетрадь. ​Мария подошла к ней со спины. Она положила ладони на плечи Насти, и её длинные пальцы начали медленно массировать напряженные мышцы. — Ты сегодня была тихой на паре. Наконец-то осознала свое место? ​Настя медленно отложила ручку. Она знала, что Мария ждет от неё трепета или покорности. Но Настя решила играть в свою игру. — Я осознала, что вы — глубоко несчастный человек, Мария Андреевна. Вы так боитесь того, что я чувствую под вашими пальцами, что вам приходится превращать это в «уроки». ​Руки Марии замерли. Она резко развернула кресло Насти к себе, заставляя девушку столкнуться с ней лицом к лицу. — Ты ничего не понимаешь в моей жизни. ​— О, я понимаю достаточно, — Настя дерзко усмехнулась, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Вы гетеросексуалка, которая презирает ЛГБТ, но вчера вы касались меня так, как ни один парень бы не смог. Вы опытнее, да. Но вы — трусиха. Вы прячетесь за этим столом и этими правилами. ​Лицо Марии исказилось. Её холодность дала трещину, обнажая ярость. — Закрой свой рот. ​— Что вы сделаете? Снова «накажете» меня? — Настя встала, сокращая дистанцию. — Давайте. Я здесь. Вы же хотите этого. ​Мария не выдержала. Она схватила Настю за талию и рывком усадила её на край стола, разбрасывая учебники и документы. Её стервозная натура требовала немедленного подчинения. ​— Ты хочешь знать, что я сделаю? — прошипела Мария. — Я научу тебя молчать. ​Она прижала Настю спиной к столу, нависая сверху. В её движениях не было нежности — только властное желание подавить этот мятеж. Мария начала расстегивать молнию на платье Насти, действуя быстро и уверенно. ​— Я покажу тебе, что твое тело принадлежит мне больше, чем тебе самой, — шептала Мария, и в её голосе уже не было льда — только раскаленный свинец. — И ты будешь просить меня о каждом касании.Мария была в ярости. Её привычный мир, выстроенный на железной дисциплине и отрицании любых «неправильных» чувств, рушился под весом этой девчонки. Она вжала Настю в стол так сильно, что хрустнули разбросанные карандаши, но взгляд студентки оставался вызывающим. ​Глава 26: Точка кипения ​— Ты думаешь, если ты раздела меня и заставила дрожать, то ты победила? — Настя выплюнула эти слова прямо в лицо Марии, игнорируя то, как опасно сузились зрачки учительницы. — Ты просто жалкая, Мария Андреевна. Ты спишь в своей одинокой постели и ненавидишь себя за то, что хочешь студентку. Ты боишься, что кто-то узнает, какая ты на самом деле «правильная». ​— Замолчи, — прошипела Мария, и её голос сорвался на тот самый высокий, вибрирующий тон, означающий крайнюю степень бешенства. ​— А что, правда глаза колет? — Настя не унималась. Адреналин бил в голову, стирая страх. — Ты ведь даже когда касаешься меня, пытаешься убедить себя, что это «урок». Кого ты обманываешь? Ты — лицемерка. Ты отрицаешь геев, а сама сейчас лапаешь девушку на своем рабочем столе. Как там в учебнике по морали, Мария Андреевна? Это грех или просто «дисциплина»? ​— Я сказала: закрой. Свой. Рот, — Мария ударила ладонью по столу рядом с головой Насти, но та лишь громче рассмеялась, глядя ей в глаза с нескрываемым презрением. ​— Нет! Не закрою! Ты боишься меня, потому что я живая, а ты — кусок льда, который начинает таять и превращаться в лужу. Ты — никчемная стерва, которая использует свою власть, чтобы хоть как-то… ​Глава 27: Кислородный голод ​В этот момент у Марии окончательно сорвало резьбу. Весь её холодный расчет, вся её «стервозная харизма» утонули в первобытном приступе ярости. Она не просто хотела заставить Настю замолчать — она хотела физически подавить этот источник правды, который выжигал её изнутри. ​Мария резко вскинула руку и стальными пальцами вцепилась в шею Насти. Она не просто придержала её — она с силой сжала пальцы, вжимая голову девушки в поверхность стола. ​Настя захлебнулась на полуслове. Её глаза расширились, когда доступ кислорода внезапно прекратился. Она попыталась вдохнуть, но хватка Марии была мертвой. ​— Ты... слишком... много... говоришь, — Мария чеканила каждое слово, наклоняясь к самому лицу Насти. Её лицо было искажено маской чистой, нефильтрованной злости. — Ты думала, я буду терпеть твое ничтожное мнение? Ты думала, что можешь судить меня? ​Мария чуть усилила давление. Она видела, как лицо Насти начинает бледнеть, как её руки инстинктивно вцепляются в запястье учительницы, пытаясь оторвать эту железную хватку. Но Мария была выше, сильнее и сейчас — абсолютно невменяема. В её взгляде не было и капли сочувствия, только холодное торжество доминирования. ​— Я могу стереть тебя в порошок, Жовнир. Я могу сделать так, что ты будешь молить о возможности просто сделать вдох, не то что произнести слово, — Мария смотрела, как Настя тщетно пытается глотать воздух, и это зрелище вызывало у неё пугающий, темный прилив возбуждения, смешанного с гневом. — Смотри на меня. Смотри, кто здесь решает, будешь ты дышать или нет. ​Настя начала биться под ней, её тело выгибалось, пальцы царапали кожу на руках Марии, оставляя красные борозды, но Макарова даже не шелохнулась. Она чувствовала пульс Насти под своими пальцами — быстрый, рваный, испуганный. ​— Скажи «хватит», — прошипела Мария, чуть ослабив хватку ровно настолько, чтобы Настя могла издать хоть звук, но всё еще держа ладонь на её горле. — Скажи «пожалуйста, Мария Андреевна». Признай, что ты — ничто предо мной. ​Настя, судорожно глотая воздух, вместо просьбы о пощаде, выдавила сквозь зубы, глядя прямо в глаза своему мучителю: — Пошла... ты... ​Мария оскалилась в жуткой ухмылке и снова сжала пальцы. Она никогда еще не была так близка к тому, чтобы действительно переступить черту, за которой нет возврата. Её стервозность достигла своего апогея — она была готова уничтожить объект своей страсти, лишь бы не признавать свою слабость перед ней.Мария Андреевна больше не была человеком. В этот момент она превратилась в воплощение чистой, ледяной стихии, которая не знает жалости. Её зрачки затопили радужку, превратив глаза в два черных провала, полных неистовой ярости. Она не слышала хрипов, не видела, как пальцы Насти слабеют и бессильно соскальзывают с её запястий. ​Для Марии время замерло. Она видела только это дерзкое лицо, которое посмело плюнуть ей в душу её же правдой. ​Глава 28: Грань жизни ​Прошла минута. Затем вторая. В кабинете воцарилась жуткая, неестественная тишина, прерываемая лишь судорожными, рваными толчками тела Насти о поверхность стола. Мария не ослабляла хватку. Её пальцы впились в мягкие ткани шеи так глубоко, что на коже уже проступали сине-черные пятна. ​Внезапно голова Насти бессильно откинулась назад. Её веки затрепетали, обнажая закатившиеся белки. И в этот момент из уголка её рта, пробиваясь сквозь плотно сжатые зубы, потянулась тонкая, ярко-алая струйка крови. Тяжелое, форсированное давление на сосуды и критический недостаток кислорода сделали своё дело — мелкие капилляры внутри не выдержали. Кровь окрасила её подбородок, стекая на белый воротничок того самого платья, которое Мария заставила её надеть. ​Только увидев этот красный след на идеальной ткани, Мария словно очнулась. Реальность ударила её в грудь с силой товарного поезда. ​Она резко отдернула руку, будто коснулась раскаленного металла. ​Глава 29: Живой труп ​Настя рухнула на стол, а затем мешком сползла на пол. Она издала жуткий, свистящий звук — это легкие жадно, с болью всасывали воздух. Она кашляла, и с каждым толчком кашля на линолеум капали алые капли. ​Мария стояла неподвижно, глядя на свои ладони. Её трясло мелкой, лихорадочной дрожью. — Настя... — её голос, обычно такой властный, сейчас был едва слышным шепотом. ​Настя, едва придя в сознание, инстинктивно начала отползать назад, по-пластунски, толкаясь пятками в пол. Её взгляд был прикован к Марии, и в нем больше не было дерзости. Там был первобытный, животный ужас. Она смотрела на учительницу так, будто перед ней стоял серийный убийца. ​Доползя до стены, Настя сжалась в комок, закрывая голову руками. Её всё еще сотрясал кашель, перемешанный с хриплыми, рыдающими звуками. Когда Мария сделала шаг вперед, движимая остатками человеческого порыва помочь, Настя издала нечеловеческий, сорванный крик и еще сильнее вжалась в угол. ​— Не... не подходи... — прохрипела она, захлебываясь. — Уйди... Пожалуйста... Уйди! ​Мария замерла. Она увидела на шее девушки четкие отпечатки своих пальцев — багровое клеймо своей неконтролируемой агрессии. Она поняла, что в этот вечер она не просто преподала урок. Она убила в Насте всё то, что её так привлекало: её огонь, её смелость, её жизнь. ​Глава 30: Гробовая тишина ​Следующие несколько дней превратились для Марии в персональное чистилище. Настя не пришла в колледж на следующий день. И на второй тоже. Диана и Дима обрывали её телефон, но она не отвечала. ​Когда Настя всё же появилась, она выглядела как призрак. Высокий воротник свитера полностью закрывал шею, лицо было бледным, а глаза — потухшими. Она больше не садилась на последнюю парту. Она садилась так, чтобы между ней и Марией было как можно больше людей. ​Мария Андреевна пыталась вернуть свою стервозную маску. Она заходила в класс, чеканя шаг, её голос всё так же звенел металлом, но каждый раз, когда её взгляд случайно падал на Настю, та инстинктивно вздрагивала и отводила глаза. Это не был игнор, который был раньше. Это было полное, абсолютное избегание. ​Настя больше не смотрела на неё. Она не отвечала на уроках. Если Мария вызывала её, Настя просто вставала и молча смотрела в пол, пока Мария, чувствуя, как внутри всё разрывается от вины и ярости на саму себя, не говорила «Садись». ​На переменах Настя буквально вжималась в стены, если видела Марию в коридоре, и тут же уходила в противоположную сторону. Она больше не была «её инструментом». Она была существом, которое Мария сломала физически и морально. ​Мария Андреевна сидела в своем кабинете по вечерам, глядя на то самое место на столе, где осталась засохшая капля крови, которую она так и не смогла стереть. Её гетеросексуальность, её правила, её карьера — всё это теперь казалось пылью. Она хотела власти — она её получила. Но цена оказалась слишком высокой: теперь она была для Насти не врагом, не объектом страсти, а самым страшным кошмаром.Мария Андреевна не была из тех, кто посыпает голову пеплом. Вина не сделала её мягкой; она сделала её еще более опасной и замкнутой. Она презирала себя за то, что потеряла контроль, но еще больше она презирала тот страх, который теперь видела в глазах Насти. Для такой женщины, как Мария, страх подчиненного — это норма, но страх того, кого ты хочешь — это личное поражение. ​Глава 31: Холодная изоляция ​Мария сидела за столом, идеально прямая, сцепив пальцы в замок. Она наблюдала через приоткрытую дверь, как Настя проходит по коридору. Девушка шла быстро, сутулясь, прижимая учебники к груди, словно щит. Она ни разу не подняла взгляд. ​— Жовнир, — голос Марии прозвучал сухо и резко, разрезая тишину коридора. ​Настя вздрогнула так сильно, что едва не выронила книги. Она замерла, но не обернулась. Её плечи судорожно поднялись вверх. ​— В кабинет. Живо, — приказала Мария. В её тоне не было и намека на извинение. Только привычный металл и требование абсолютного подчинения. ​Настя медленно, словно идя на эшафот, вошла и остановилась у самого порога, держась за ручку двери. Она смотрела в пол. Между ними было добрых пять метров, но для Насти это расстояние казалось ничем — она всё еще чувствовала те ледяные пальцы на своей гортани. ​— Подойди ближе, — Мария откинулась на спинку кресла, сохраняя маску стервозного безразличия. ​Настя покачала годовой, её пальцы побелели, сжимая дверную ручку. — Нет. ​Мария медленно встала. Её рост всегда был её оружием, и сейчас она использовала его на полную. — Я не спрашивала твоего желания. Подойди. К. Столу. Или я напишу рапорт о твоем отчислении прямо сейчас, и на этот раз его ничто не остановит. ​Настя на негнущихся ногах сделала несколько шагов, остановившись в двух метрах. Она дышала часто и мелко. ​— Ближе. ​Когда Настя оказалась почти вплотную, Мария резко протянула руку. Настя инстинктивно вскрикнула и отшатнулась, закрывая шею руками. В её глазах плескался такой ужас, что у Марии на мгновение свело челюсти. Но она не отступила. Она грубо перехватила запястья Насти и с силой развела их в стороны. ​— Прекрати это цирк, — прошипела Мария, глядя на багровые пятна на шее девушки, которые уже начали желтеть. — Ты думаешь, мне доставляет удовольствие смотреть на твою дрожь? ​Глава 32: Ожог льда ​Мария достала из ящика стола дорогую мазь. Она не собиралась сюсюкаться. Она действовала методично, как хирург. — Сними свитер. ​— Что?.. Нет! — Настя попыталась вырваться, но хватка Марии была непоколебимой. ​— Я не собираюсь повторять. Снимай. Ты выглядишь как пугало в этой растянутой тряпке, и я не потерплю этого в своем кабинете. Если ты сама не можешь позаботиться о последствиях... своей глупости, это сделаю я. ​Настя, давясь слезами от унижения и страха, стянула свитер, оставаясь в тонкой майке. Мария подошла вплотную. От неё исходил холодный аромат парфюма, который теперь вызывал у Насти тошноту. ​Мария выдавила немного мази на пальцы. Она коснулась поврежденной кожи шеи Насти. Движения были резкими, почти грубыми. Она не гладила — она втирала лекарство, заставляя Настю шипеть от боли. ​— Тебе больно? Хорошо, — Мария наклонилась к её лицу, и её глаза были холоднее айсберга. — Пусть это будет напоминанием. В следующий раз, когда ты решишь открыть свой рот и нести чушь о вещах, в которых ничего не смыслишь, вспомни это ощущение. Ты сама довела меня до этого, Настя. Своим длинным языком. ​Настя подняла на неё глаза, полные слез и жгучей ненависти. — Вы... вы монстр. ​Мария лишь усмехнулась — коротко и зло. — Я твой преподаватель. И я единственная, кто удерживает тебя в этом колледже. Так что вытри сопли и надень это обратно. ​Она швырнула свитер Насте в лицо. — И запомни: твое избегание меня раздражает. Завтра ты сидишь на первой парте. И если я не услышу от тебя ни одного ответа, ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь вдохнуть. Ты меня поняла? ​Настя быстро натянула свитер, её трясло. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. ​— Свободна. И не смей оборачиваться, — Мария снова села за стол, демонстративно открывая папку с работами. ​Она не смотрела вслед Насте. Она ждала, пока дверь закроется, и только тогда её пальцы, сжимавшие ручку, дрогнули. Она знала, что перегнула палку, но признать это — значило сдаться. А Мария Андреевна Макарова никогда не сдается. Она будет ломать Настю до тех пор, пока та не станет либо её тенью, либо её точной копией.Мария Андреевна не собиралась менять тактику. Она понимала, что страх — это тоже форма связи, порой более прочная, чем симпатия. Если она не могла заставить Настю обожать себя, она заставит её подчиняться на уровне инстинктов. Холодная стервозность стала для Марии щитом, за которым она прятала хаос, творящийся в её собственной голове. ​Глава 33: Первая парта ​На следующее утро в аудитории №304 стояла такая тишина, что было слышно, как пылинки танцуют в лучах солнца. Настя сидела на первой парте, прямо перед столом Марии. Она выглядела как натянутая струна: спина прямая, взгляд устремлен в учебник, пальцы судорожно сжимают карандаш. ​Мария вошла ровно со звонком. Стук её каблуков сегодня казался Насте ударами молота по наковальне. Учительница прошла мимо, едва задев плечом край парты Насти. ​— Начнем, — сухо бросила Мария, не здороваясь. — Сегодняшняя тема — тонкости перевода официальной переписки. Жовнир, к доске. ​Настя вздрогнула. Она медленно встала и подошла к доске. Её руки дрожали, и мел со скрипом прочертил неровную линию. Мария стояла за её спиной, слишком близко. Настя чувствовала её присутствие кожей — тяжелое, давящее, властное. ​— Плохо, Анастасия. У тебя рука дрожит так, будто ты вчера не проект писала, а вагоны разгружала, — Мария подошла еще ближе и перехватила руку Насти с мелом. ​Девушка инстинктивно дернулась, но Мария крепко сжала её запястье. — Стой смирно, — прошипела она на ухо Насте. — Или ты хочешь, чтобы я напомнила тебе, как нужно себя вести при свидетелях? ​Группа замерла. Диана и Дима смотрели на это с ужасом, но никто не смел вмешаться — авторитет «стервы Макаровой» был непререкаем. ​Глава 34: Теневая игра ​После пар Мария не отпустила группу. — Все свободны, кроме Жовнир. У нас остался незаконченный вопрос по её дисциплине. ​Когда дверь за всеми закрылась, Мария медленно обошла вокруг Насти, словно хищник вокруг добычи. Настя стояла у доски, не двигаясь. Она научилась одной вещи: не показывать страх открыто. Она просто окаменела. ​— Твоя мазь, — Мария бросила тюбик на стол. — Пользуйся ею дважды в день. Я не хочу видеть эти пятна на твоей шее завтра. Они портят мне эстетическое удовольствие от твоих ответов. ​— Вам нравится это, да? — вдруг тихо спросила Настя, не поднимая глаз. — Нравится чувствовать, как я вас боюсь? Это заменяет вам всё остальное, чего у вас нет? ​Мария замерла. Её лицо на мгновение превратилось в ледяную маску ярости, но она быстро взяла себя в руки. Она подошла к Насте и, приподняв её подбородок кончиками пальцев, заставила посмотреть на себя. ​— Мне нравится порядок, Настя. И мне нравится, когда мои вещи находятся там, где я их положила. Ты сейчас — на своем месте. На первой парте, под моим надзором. ​Мария провела большим пальцем по нижней губе Насти, намеренно сильно надавливая, напоминая о том, как текла кровь всего пару дней назад. — Ты думаешь, я «неженка» и буду извиняться? Нет. Я сделала то, что должна была, чтобы ты замолчала. И если ты снова решишь, что мы на равных — я повторю это. Но на этот раз я не отпущу руку так быстро. ​Настя смотрела в эти бездонные холодные глаза. В них не было тепла, но было нечто другое — темная, извращенная привязанность, которую Мария сама в себе ненавидела. ​Глава 35: Ломка ​Вечером того же дня Мария Андреевна задержалась в колледже. Она проверяла работы, когда услышала в коридоре смех. Это был Дима. Он стоял у окна с Настей, и они о чем-то переговаривались. Дима протянул руку и в шутку взъерошил волосы Насти. ​Мария, наблюдавшая за этим через щель в двери, почувствовала, как внутри всё закипает. Её гетеросексуальная логика кричала, что это нормально, но её собственнический инстинкт требовал крови. ​Она вышла из кабинета. — Дима, кажется, я ясно дала понять, что коридоры — не место для свиданий. Свободен. Жовнир — ко мне. Опять. ​Настя посмотрела на Диму взглядом, полным отчаяния, но тот лишь виновато кивнул и ушел. Он тоже боялся Марии. ​Когда Настя зашла в кабинет, Мария не стала ждать. Она захлопнула дверь и прижала Настю к ней, нависая всем своим ростом. — Ты плохо усвоила урок, — прошипела Мария. — Я сказала: никаких контактов. Ты принадлежишь этому кабинету и этой программе. А значит — мне. ​Мария грубо схватила Настю за воротник свитера и потянула вниз, обнажая шею. Она смотрела на гематомы с каким-то болезненным торжеством. — Завтра на тебе будет то черное платье. И если я увижу хоть один след от чужих рук на тебе, Настя... я заставлю тебя жалеть о том, что ты вообще родилась. ​Она не целовала её. Она просто стояла так близко, что их дыхание смешивалось, демонстрируя свою полную и безоговорочную власть. ​— Ты поняла? — Мария чуть сильнее сжала воротник, ограничивая дыхание, напоминая о недавнем кошмаре. ​— Да... Мария Андреевна, — выдохнула Настя, закрывая глаза.Прошел месяц. Для Насти это время слилось в один бесконечный, серый кошмар, где единственным ярким и одновременно пугающим пятном была Мария Андреевна. Контроль Макаровой стал абсолютным: она проверяла её телефон, диктовала, с кем общаться, и заставляла проводить в кабинете №304 все вечера. ​Мария не менялась. Она оставалась всё той же холодной стервой в идеально отглаженных костюмах, которая презирала любую слабость. Но внутри неё росла глухая ярость от того, что даже после всего ужаса Настя смотрела на неё не с любовью, а с немым укором. ​Глава 36: Последняя капля ​Был вечер пятницы. За окном хлестал холодный дождь. Мария сидела за столом, проверяя отчеты, а Настя переписывала бесконечные тезисы для проекта. Тишина в кабинете была настолько густой, что казалась осязаемой. ​— Ты допустила ошибку в третьем абзаце, — ледяным тоном произнесла Мария, не поднимая глаз. — Переделывай весь лист. ​Настя замерла. Её рука, сжимающая ручку, задрожала. За этот месяц она похудела, под глазами залегли тени, а её былая дерзость, казалось, была вытравлена бесконечными «уроками». Но сегодня что-то внутри неё надломилось. ​— Я не буду переделывать, — тихо сказала Настя. ​Мария медленно подняла голову. Её взгляд, острый как бритва, впился в девушку. — Что ты сказала? ​— Я сказала: хватит! — Настя вскочила, и её стул с грохотом перевернулся. — Хватит меня мучить! Вы превратили мою жизнь в тюрьму! Вы проверяете мои звонки, вы запрещаете мне дышать без вашего разрешения! Вы ненавидите ЛГБТ, вы ненавидите чувства, но вы сами — самое мерзкое, что я видела в жизни! ​Мария медленно встала из-за стола. Её лицо превратилось в каменную маску, зрачки сузились. — Сядь на место, Жовнир. Ты переходишь границы. ​— Какие границы?! — Настя уже кричала, и слезы бессилия душили её. — Те, которые вы нарисовали своей манией величия? Вы просто больная женщина! Вам нравится причинять боль, потому что вас саму никто никогда не любил! Вы — холодная, сухая стерва, которая сдохнет в одиночестве в этом кабинете! Вы удавили во мне всё живое, и ради чего? Чтобы потешить свое эго?! ​Глава 37: Вспышка ​Мария преодолела расстояние между ними в два широких шага. Её харизма в этот момент была удушающей, она буквально искрилась от ярости. — Замолчи. Сейчас же. ​— Нет! — Настя сделала шаг навстречу, задыхаясь от собственной смелости. — Ударьте меня! Убейте! Как в тот раз! Вам же это доставляет удовольствие, правда? Посмотрите на себя! Вы же хотите меня, вы сходите с ума от этого, но вы слишком трусливы, чтобы признать, что вы такая же «неправильная», как те, кого вы презираете! Вы — ничтожество, Мария Андреевна! ​Слова Насти попали в самую цель, вскрывая тщательно запрятанные комплексы и страхи Марии. Макарова не выдержала. ​Хлесткий, резкий звук пощечины разорвал тишину кабинета. ​Удар был такой силы, что голова Насти мотнулась в сторону, а сама она не удержалась на ногах и упала на колени, ударившись о край парты. В глазах потемнело, щека мгновенно онемела, а затем загорелась невыносимым огнем. ​Мария стояла над ней, тяжело дыша. Её ладонь всё еще горела от удара. Она смотрела на Насту сверху вниз, и в её глазах не было жалости — только дикий, неукротимый гнев стервы, чей авторитет попытались растоптать. ​— Я предупреждала тебя, — прошипела Мария. Её голос дрожал от с трудом сдерживаемой агрессии. — Я предупреждала, что не потерплю твоего хамства. ​Она наклонилась, грубо схватила Настю за подбородок и заставила её поднять голову. На бледной щеке девушки уже проступал отчетливый красный след от ладони. ​— Ты никогда... слышишь? Никогда больше не посмеешь говорить со мной в таком тоне, — Мария встряхнула её, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты будешь сидеть здесь и делать то, что я скажу, пока я не решу, что ты достаточно исправилась. Ты — моя собственность в этих стенах. И если мне придется выбивать из тебя твою спесь каждый день — я буду это делать. ​Настя смотрела на неё сквозь пелену слез, и на этот раз в её взгляде не было ужаса. Там была ледяная, кристально чистая ненависть, которая стала её единственным спасением. Она не отстранилась. Она лишь тихо, с трудом двигая разбитыми губами, прошептала: ​— Вы всё равно... проиграете. Потому что вы уже ненавидите себя больше, чем меня. ​Мария оттолкнула её лицо с такой силой, что Настя снова едва не упала. — Вон из кабинета. И не смей появляться без этого платья завтра. Иначе следующая пощечина будет лишь началом. ​Когда дверь за Настей закрылась, Мария со всей силы ударила кулаком по столу. Она ненавидела эту девчонку. Она ненавидела то, что та была права. И больше всего она ненавидела то, что после этого удара ей больше всего на свете хотелось прижать Настю к себе и никогда не отпускать.Мария Андреевна вернулась в свою пустую, стерильно чистую квартиру. Здесь всё было так же, как в её характере: холодный мрамор, строгие линии, отсутствие лишних деталей. Она методично сняла пиджак, повесила его на плечики — миллиметр к миллиметру — и приняла ледяной душ, пытаясь смыть с ладони ощущение от пощечины. ​Её не мучило раскаяние. Она убеждала себя, что это была «необходимая мера». Настя перешла черту, а в мире Марии за это полагается наказание. Выпив бокал сухого вина, она легла в постель, заставив себя выключить мысли. ​Но подсознание, которое она так долго подавляла, решило нанести ответный удар. ​Сон Марии ​Ей снился кабинет №304. Но в нем не было света — только тусклое, синеватое мерцание, как в морге. Пахло не мелом и парфюмом, а железом и сыростью. ​Мария видела себя со стороны: она стояла у окна, такая же холодная и величественная. А в центре комнаты, на той самой парте, за которой Настя сидела последний месяц, лежала сама девушка. Она была в том самом черном платье. ​Настя не кричала. Она смотрела на Марию с какой-то жуткой, понимающей улыбкой. — Вы хотели, чтобы я молчала, Мария Андреевна? — её голос звучал эхом, прямо в голове Марии. — Теперь я буду молчать вечно. ​Настя медленно подняла руку. В её пальцах был зажат острый осколок оконного стекла, по которому стекали капли дождя. Девушка одним резким, почти изящным движением полоснула себя по горлу. ​Мария хотела крикнуть «Нет!», но её голос пропал. Она была парализована. Она смотрела, как тонкая бледная кожа на шее Насти расходится, и оттуда, под огромным давлением, начинает бить густая, черная кровь. Она заливала всё: идеальные тетради, проект, над которым они работали, белую блузку самой Марии. ​Настя начала захлебываться, её тело забилось в конвульсиях, а из разрезанной сонной артерии продолжала хлестать жизнь. Она медленно сползла на пол, оставляя на парте кровавый след — точно такой же, какой остался в реальности после того, как Мария её душила. ​— Теперь... я... ваша... — прохрипела Настя, и её глаза остекленели, уставившись в потолок. ​Пробуждение ​Мария подорвалась на кровати с приглушенным вскриком. Её простыни были влажными от пота, а сердце колотилось так, будто готово было пробить ребра. Она судорожно схватилась за собственную шею, проверяя, дышит ли она сама. ​В комнате было темно и тихо, но перед глазами всё еще стояла эта картина: Настя, истекающая кровью из-за её тирании. ​— Глупости. Это просто сон, — прошептала Мария, пытаясь вернуть себе самообладание. ​Она встала, подошла к зеркалу в ванной и плеснула в лицо ледяной водой. Но, взглянув на свое отражение, она вздрогнула. На её собственной ладони — той, которой она ударила Настю — ей на мгновение померещилось кровавое пятно. ​Она начала бешено тереть руку мылом, до красноты, до боли. Стервозная маска на мгновение сползла, обнажая первобытный страх. Она не боялась закона. Она боялась, что её собственная одержимость контролем привела к тому, что единственный человек, который вызывал у неё хоть какие-то живые чувства, действительно может выбрать смерть вместо подчинения ей. ​Мария взглянула на часы. Четыре утра. Она схватила телефон, открыла контакт «Жовнир», но так и не решилась нажать кнопку вызова. Вместо этого она сжала телефон так сильно, что экран едва не треснул. ​— Ты не посмеешь, — процедила она сквозь зубы, возвращая себе привычную холодность. — Я не разрешала тебе умирать. ​Но остаток ночи она провела сидя в кресле, куря одну сигарету за другой и глядя в окно, ожидая рассвета, чтобы снова увидеть Настю и убедиться, что она всё еще имеет над ней власть.Утро началось с давящей, свинцовой тишины. Мария Андреевна вошла в колледж на десять минут раньше положенного, чеканя шаг так, словно под её каблуками был не линолеум, а кости врагов. Она выглядела безупречно: строгий темно-синий костюм, ни одной лишней складки, лицо — застывшая гипсовая маска. Только легкая синева под глазами, которую она тщательно замазала консилером, выдавала бессонную ночь. ​Она вошла в аудиторию №304 и первым делом посмотрела на первую парту. ​Пусто. ​Мария почувствовала, как внутри всё обдало ледяным холодом. Она медленно прошла к своему столу, положила папку и посмотрела на часы. 8:55. Настя никогда не опаздывала в последний месяц — она слишком боялась последствий. ​Глава 38: Галлюцинация контроля ​Звонок прозвенел, как похоронный марш. Студенты начали заходить в класс, рассаживаясь по местам. Диана и Дима прошли мимо первой парты, бросив на неё тревожный взгляд, а затем посмотрели на Марию. В их глазах читался немой вопрос, смешанный со страхом. ​— Открываем тетради, — голос Марии был сухим, как пергамент. — Тема лекции: «Стилистические нюансы дипломатической переписки». ​Она начала говорить, механически воспроизводя заученные фразы, но её взгляд то и дело возвращался к пустующему месту прямо перед ней. И в какой-то момент реальность дрогнула. ​Мария моргнула и застыла на полуслове. Ей показалось, что на светлой поверхности парты начало расползаться темное пятно. Вязкое, густое, оно медленно стекало на сиденье стула. Она видела, как из пустоты материализуется бледная рука Насти, безвольно свисающая с края стола, а с кончиков пальцев капает алая жидкость. ​— Мария Андреевна? С вами всё в порядке? — голос Димы вырвал её из забытья. ​Мария резко встряхнула головой. Пятно исчезло. Парта была чистой. Студенты смотрели на неё с недоумением. — Продолжаем, — отрезала она, сжимая указку так, что та едва не хрустнула. — Жовнир отсутствует. Диана, отметьте её в журнале как прогульщицу. И передайте ей, что это была её последняя ошибка. ​Внутри Марии бушевал шторм. «Она просто опаздывает. Она просто хочет позлить меня. Она не сделала этого. Не посмела бы», — твердила она себе, но перед глазами снова и снова всплывал осколок стекла из сна. ​Глава 39: Явление ​Прошло пятнадцать минут от начала пары. Мария стояла спиной к классу, записывая на доске термины, когда дверь скрипнула. ​Она не оборачивалась. Она знала этот звук. Она ждала его. — Вы опоздали, Анастасия. Срок вашего терпения у меня официально исчерпан, — произнесла Мария, медленно поворачиваясь, готовая обрушить на девушку всю свою ледяную ярость. ​Но слова застряли в горле. ​Настя стояла в дверном проеме. На ней было то самое черное платье, но выглядела она так, будто её вытащили из петли. Лицо серое, волосы спутаны, глаза красные и пустые. Она не извинилась. Она просто прошла к своей парте, волоча рюкзак по полу, и села. ​Мария сделала шаг к ней, её взгляд невольно упал на запястья девушки. Настя заметила это и медленно, с вызовом, одернула рукава платья вниз, скрывая кожу. Но Мария успела заметить на её шее, поверх желтеющих синяков, свежие красные царапины — как будто Настя сама пыталась содрать с себя кожу в порыве отчаяния. ​— Останешься после пары, — бросила Мария, стараясь вернуть голосу властность, хотя её саму колотило. ​Глава 40: За закрытой дверью ​Когда последний студент вышел из кабинета, Мария подошла к двери и провернула ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Настя даже не шелохнулась. Она сидела, уставившись в пустую тетрадь. ​Мария подошла к ней и с силой ударила ладонью по парте, заставляя Настю вздрогнуть. — Что это было? Ты решила, что можешь приходить, когда тебе вздумается? После того, что я для тебя сделала? ​Настя медленно подняла голову. Её взгляд был мертвым. — Что вы для меня сделали? Чуть не убили? Ударили? — голос её был надтреснутым и тихим. — Знаете, что мне снилось сегодня, Мария Андреевна? Мне снилось, как я освобождаюсь от вас. Одним быстрым движением. ​Мария почувствовала, как по спине поползли липкие мурашки. Сон и реальность сплелись в один узел. Она схватила Настю за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты не смеешь так говорить. Ты — моя. Твоя жизнь принадлежит мне, пока я так решила. ​— Ваша? — Настя вдруг издала короткий, истеричный смешок, от которого у Марии похолодело внутри. — Посмотрите на меня. Вы уже получили то, что хотели. Я пустая. Там внутри ничего нет. Только ваша ненависть. Вы победили, Мария Андреевна. Довольны? ​Мария смотрела на неё, и в какой-то момент ей снова померещилось, что из-под воротника платья Насти начинает сочиться кровь. Она зажмурилась, тряхнула головой, но образ не уходил. Её стервозность столкнулась с чем-то, что было сильнее её контроля — с полным саморазрушением другого человека. ​— Я не дам тебе сломаться, — прошипела Мария, вжимая пальцы в щеки Насти. — Ты будешь идеальной. Даже если мне придется привязать тебя к этому стулу. ​Она наклонилась и резко, почти болезненно прикусила нижнюю губу Насти, пробуя на вкус её страх и привкус железа. Она была в ужасе от мысли, что Настя может причинить себе вред, но её единственным способом выразить это была новая порция насилия и контроля.Мария чувствовала, как под её пальцами бьется лихорадочный пульс Насти. Тот факт, что её ночной кошмар почти материализовался в реальности, не сделал её мягче — он превратил её в загнанного зверя, который пытается удержать добычу еще сильнее. Она не умела сочувствовать, она умела только владеть. ​Глава 41: Вкус металла ​Мария отстранилась от губ Насти, лишь когда почувствовала солоноватый привкус. Она увидела, как на нижней губе девушки выступила капля крови — настоящая, не из сна. Это зрелище на мгновение успокоило её внутреннюю бурю: если Настя кровоточит так, значит, она еще жива. Она всё еще здесь. ​— Ты никуда не уйдешь, — прошептала Мария, и её голос был похож на шелест сухой травы. — Ты будешь приходить сюда каждое утро. Ты будешь сидеть здесь и смотреть на меня. И если я еще раз увижу на твоих руках или шее хоть одну новую царапину... ​Она резко перехватила запястье Насти и с силой задрала рукав черного платья. Кожа была чистой, если не считать старых следов, но Настя задрожала всем телом. ​— Что? — Мария оскалилась. — Боишься, что я найду там твои «попытки освободиться»? Послушай меня внимательно, Анастасия. Ты слишком слаба, чтобы довести это до конца. Ты — моя собственность, а я не позволяю портить свои вещи. ​— Вы... вы сумасшедшая, — выдохнула Настя, пытаясь вырвать руку. — Вам лечиться надо, а не в колледже преподавать. ​Мария резко дернула её на себя, так что Настя едва не слетела со стула, оказавшись в опасной близости от её лица. — Возможно. Но пока я здесь, я — твой закон. И сейчас твой закон велит тебе открыть учебник. ​Глава 42: Иллюзия жизни ​Весь оставшийся день Мария не спускала с неё глаз. Она видела, как Настя сидит на парах других преподавателей — бледная тень самой себя. Диана пыталась подойти к ней на большой перемене, но Мария, словно случайно оказавшаяся рядом в коридоре, одним своим ледяным взглядом заставила отличницу ретироваться. ​Мария наслаждалась этим тотальным контролем, но образы из сна продолжали преследовать её. Стоило ей на секунду отвлечься, как боковым зрением она видела, как Настя медленно оседает на пол в луже крови. ​Вечером, когда в колледже остались только они двое и дежурный охранник на первом этаже, Мария заперла дверь кабинета на два оборота. ​— Раздевайся, — бросила она, присаживаясь на край своего стола и закуривая тонкую сигарету. ​Настя замерла посреди класса. — Что? ​— Я хочу убедиться, что ты не спрятала ничего острого под этим платьем. И что на твоем теле нет новых «украшений», — Мария выпустила облако дыма, глядя на Настю с нескрываемым превосходством. — Или мне самой сорвать его с тебя? Ты же знаешь, я церемониться не буду. ​Настя смотрела на неё с такой смесью ненависти и бессилия, что воздух в кабинете, казалось, начал вибрировать. Медленно, дрожащими пальцами, она начала расстегивать молнию. Платье соскользнуло к её ногам. ​Мария встала и медленно подошла к ней. Она обошла Настю кругом, внимательно осматривая каждый сантиметр её кожи, как работорговец на рынке. Она намеренно касалась холодными пальцами спины, ребер, бедер, заставляя Настю вздрагивать от каждого прикосновения. ​— Хорошо, — констатировала Мария, остановившись перед ней. Она положила ладонь на живот Насти, чувствуя, как та судорожно втягивает воздух. — Чисто. Пока что. ​Она подняла взгляд на лицо девушки. Настя смотрела на неё в упор, и в её глазах вдруг вспыхнул тот самый уголек дерзости, который Мария так старательно выжигала. ​— И что теперь? — прошептала Настя. — Проверите мои вены? Или, может, сразу вскроете их сами, чтобы не мучиться от ожиданий? ​Мария почувствовала, как по лицу разливается гнев. Она не выдержала этого тона. Её рука взлетела, и она снова схватила Настю за горло, прижимая её к холодной доске. ​— Не провоцируй меня, — прошипела Мария. — Ты хочешь увидеть кровь? Ты хочешь, чтобы мой сон стал реальностью? Я могу устроить тебе это прямо сейчас, но поверь, тебе не понравится финал. ​Она прижалась к Насте всем телом, чувствуя её наготу под своими ладонями. Это было безумие — гнев, переплетенный с диким вожделением и страхом потери. Мария понимала, что она сама находится на грани срыва. Её «стервозная харизма» была лишь тонкой коркой льда над извергающимся вулканом. ​— Ты будешь жить, — прошептала Мария ей в самые губы, почти кусая их. — Ты будешь дышать только потому, что я тебе позволяю. Ты поняла меня, мразь? ​Настя не ответила. Она лишь закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза, исчезая в хватке Марии. Она больше не боролась. Она поняла, что Мария Макарова — это её персональный ад, из которого нет выхода, даже через смерть.Мария не отпускала её горло, пока не увидела, как в глазах Насти снова начал гаснуть свет — не от нехватки воздуха, а от полного, окончательного безразличия. Она разжала пальцы, и Настя бессильно сползла по доске, оставаясь сидеть на холодном полу, обнаженная и сломленная. ​Мария отошла к окну. Её руки всё еще дрожали, и она судорожно затянулась сигаретой, глядя на свое отражение в темном стекле. Она выглядела безупречно, но чувствовала себя так, словно сама только что вышла из той кровавой лужи в своем сне. ​Глава 43: Стеклянная клетка ​Прошла еще неделя. Мария довела свой контроль до абсолюта. Она настояла на том, чтобы Настя переехала в общежитие колледжа, в комнату, ключ от которой был только у коменданта и... у неё. Теперь она могла зайти к ней в любое время. Она заставляла Настю завтракать в её присутствии, следя за каждым проглоченным куском, словно проверяя, не пытается ли та отравиться. ​Настя превратилась в послушную куклу. Она носила черное платье, сидела на первой парте и отвечала на английском сухими, механическими фразами. Но это была не та победа, о которой мечтала Мария. Ей нужна была живая Настя — та, что дерзила, та, что искрилась жизнью. А перед ней была лишь пустая оболочка. ​— Ты сегодня плохо подготовила эссе, — Мария бросила тетрадь на стол перед Настей во время очередной вечерней «консультации». — Стилистика на нуле. ​Настя даже не посмотрела на тетрадь. — Как скажете, Мария Андреевна. Я перепишу. ​Мария резко захлопнула ноутбук. — Хватит! Хватит этого тона! — она сорвалась на крик, который эхом разнесся по пустому коридору. — Ты думаешь, что если ты превратилась в камень, я от тебя отстану? Ты думаешь, что твоя апатия меня напугает? ​Она подошла к Насте, схватила её за плечи и с силой встряхнула. — Посмотри на меня! Ударь меня, закричи, сделай хоть что-то! ​Настя подняла глаза. В них не было страха. Там была пустота, такая глубокая, что Марии на мгновение показалось, что она падает в бездну. — Зачем? — тихо спросила Настя. — Вам же так удобнее. Я молчу. Я подчиняюсь. Я — ваш идеальный «инструмент». Разве не этого вы добивались, когда сжимали мои руки до синяков? ​Глава 44: Опасная близость ​Мария почувствовала, как внутри всё переворачивается. Эта тихая покорность была страшнее любого бунта. Она поняла, что Настя находится в той точке, где боль больше не чувствуется, а значит — Мария теряет над ней власть. ​— Нет, — прошипела Мария, притягивая Настю к себе. — Я не позволю тебе уйти в себя. ​Она начала целовать её — яростно, почти разрывая губы, пытаясь через физическую боль вернуть её к жизни. Она кусала её, её руки грубо блуждали по телу девушки под платьем, оставляя новые красные следы. Она хотела, чтобы Настя почувствовала хоть что-то — ярость, отвращение, боль — лишь бы не эту мертвую тишину. ​Мария повалила Настю на стол, сминая её бумаги, и нависла сверху, тяжело дыша. — Ты будешь чувствовать меня, — шептала она, и в её глазах снова зажегся тот нездоровый, хищный огонь. — Ты будешь ненавидеть меня, будешь проклинать, но ты не посмеешь исчезнуть. Ты поняла? ​Она сорвала край платья, обнажая плечо Насти, и с силой вонзила зубы в её кожу, оставляя глубокий след. Настя вздрогнула, из её груди вырвался непроизвольный всхлип — первый живой звук за долгое время. ​Мария замерла, прижавшись лбом к её плечу. — Вот так... — выдохнула она. — Живи. Пусть даже через боль. Но живи для меня. ​Глава 45: План побега или конец? ​Настя лежала на столе, глядя в потолок, пока Мария медленно поправляла свою одежду, возвращая себе вид строгой учительницы. В голове Насти созрел план. Она поняла, что Мария никогда не отпустит её. Эта женщина будет пить её жизнь по каплям, пока не останется ничего. ​«Если я не могу уйти от неё живой, я уйду иначе», — эта мысль больше не пугала Настю. Она стала её единственным утешением. ​Когда Мария отошла к столу, чтобы запереть документы, Настя незаметно для неё подобрала с пола тяжелый металлический циркуль, который выпал из пенала во время их потасовки. Она спрятала его в рукаве платья. ​Мария обернулась, её взгляд снова стал холодным и оценивающим. — Завтра утром я зайду за тобой в общежитие. Мы поедем на конференцию. Оденься подобающе. ​— Да, Мария Андреевна, — ответила Настя, и на её губах на мгновение промелькнула тень той самой улыбки из ночного кошмара Марии. — Я буду готова. Ко всему. ​Мария не заметила этой улыбки. Она была слишком занята тем, чтобы снова надеть на себя маску стервозного спокойствия. Она не знала, что этот циркуль в рукаве Насти — это не просто инструмент, а ключ к тому самому «освобождению», которое снилось ей в кровавых слезах.Ночь в общежитии была душной, несмотря на открытое окно. Настя сидела на кровати, сжимая в руке холодный металл циркуля. Его острое острие царапало подушечку большого пальца, и эта слабая боль была единственным, что связывало её с реальностью. Она смотрела на дверь, зная, что у Марии есть ключ. Зная, что эта женщина может войти в любой момент и снова забрать её пространство, её тело, её мысли. ​Глава 46: Предсмертная тишина ​Мария не могла спать. В своей квартире она расхаживала из угла в угол, то и дело поглядывая на часы. 03:00. Внутри неё росло необъяснимое, липкое чувство тревоги. Сон о вскрытой сонной артерии пульсировал в висках. Она не выдержала. Накинув плащ прямо на домашнее платье, она схватила ключи и поехала в колледж, в общежитие. ​Она шла по темным коридорам блока, и стук её каблуков казался ей самой грохотом расстрельной команды. Она подошла к комнате Насти и замерла. За дверью было тихо. Слишком тихо. ​Мария медленно вставила ключ в замок. Поворот. Щелчок. Она вошла, не зажигая свет. ​Настя сидела на кровати, подтянув колени к подбородку. В лунном свете она выглядела как фарфоровая кукла. Когда Мария подошла ближе, она увидела, что Настя не спит. Она смотрела в одну точку, а её правая рука была спрятана под одеялом. ​— Ты почему не спишь? — голос Марии прозвучал непривычно хрипло. Она старалась вернуть себе властный тон, но страх просачивался сквозь трещины в её броне. — Завтра конференция. Ты должна выглядеть безупречно. ​— Я больше никому ничего не должна, Мария Андреевна, — тихо произнесла Настя. Она медленно вытянула руку из-под одеяла. ​В лунном свете блеснуло острие циркуля. Настя приставила его к своему запястью, прямо над тонкой синей веной, которая бешено билась от страха. ​Глава 47: Последний раунд контроля ​Мария застыла. Весь её стервозный мир рухнул в одну секунду. — Положи это на пол. Сейчас же, — её голос сорвался, она сделала шаг вперед, но Настя надавила сильнее, и на коже выступила крохотная капля крови. ​— Еще шаг — и я это сделаю, — прошептала Настя. — Вы хотели владеть мной? Посмотрите, как легко я могу забрать у вас всё. Вы останетесь одна в своем пустом кабинете с моими оценками и моими синяками. И вы никогда не забудете вкус моей крови. ​Мария видела, что Настя не шутит. Она видела ту самую пустоту, которую не смогла заполнить своим насилием. И тогда Мария сделала то, чего никогда не делала — она перешла к другой форме доминирования. ​— Ты думаешь, это выход? — Мария вдруг усмехнулась, и эта усмешка была страшнее её крика. Она медленно начала снимать плащ, оставаясь в тонком шелке. — Ты думаешь, я позволю тебе так легко отделаться? Если ты собралась умирать, Настя, то ты сделаешь это только тогда, когда я разрешу. ​Мария сделала быстрый, кошачий выпад. Она не стала отбирать циркуль — она схватила Настю за горло и повалила её на кровать, придавливая своим весом. ​— Давай! — прорычала Мария ей в лицо. — Режь! Но знай: я буду смотреть. Я буду держать твои руки, пока жизнь не вытечет из тебя. Я не дам тебе уйти одной. Ты заберешь мою карьеру, мою жизнь и мой рассудок с собой в могилу. Ты этого хочешь? Чтобы я сошла с ума у твоего гроба? ​Мария перехватила руку Насти с циркулем и сама прижала острие к запястью девушки, глядя ей прямо в глаза. — Нажимай. Я помогу тебе. Если ты так ненавидишь меня, что готова сдохнуть — делай это. Но смотри мне в глаза! Не смей отворачиваться! ​Глава 48: Крах идеальной стервы ​Настя замерла. Она видела лицо Марии так близко, что чувствовала жар её кожи. В глазах учительницы плескалось безумие, смешанное с такой жуткой, больной привязанностью, которая была страшнее смерти. Мария не была нежной, она была одержимой. ​Рука Насти дрогнула. Циркуль выпал из пальцев и со звоном покатился по полу. Настя вдруг зарыдала — громко, навзрыд, как ребенок, которого загнали в угол. ​Мария не обняла её. Она продолжала держать её за плечи, вжимая в матрас. — Вот так, — прошипела она, и её собственная слеза — холодная и одинокая — упала на щеку Насти. — Ты никуда не уйдешь. Ты будешь жить в этом аду со мной. Потому что я так решила. ​Мария резко поднялась, поправляя растрепанные волосы. Её лицо снова стало ледяным, но руки ходили ходуном. — Одевайся. Мы едем ко мне. Я не оставлю тебя здесь ни на минуту. Ты будешь спать в моей комнате, под моим замком. И если ты еще раз попробуешь что-то подобное... я сама перережу тебе горло, чтобы ты не мучилась. ​Она схватила Настю за локоть и буквально вытащила её из кровати. — Живо. Я жду в машине. Пять минут. ​Мария вышла, громко хлопнув дверью. Оказавшись в коридоре, она привалилась к стене и закрыла глаза. Её сон почти сбылся. Она была на грани. Но даже сейчас она не могла позволить себе слабость. Она будет стервой до конца, даже если этот конец будет стоить им обеим души.Квартира Марии встретила их оглушительной тишиной и запахом дорогого антисептика. Это было не жилье, а операционная, где Настя была единственным пациентом, подлежащим «исправлению». Мария не включила основной свет — лишь тусклое бра в прихожей, отчего её фигура отбрасывала длинную, изломанную тень. ​Глава 49: Золотая клетка ​— В душ. Сейчас же, — Мария бросила ключи на консоль. Звук металла о мрамор прозвучал как приговор. — Смой с себя этот дешевый запах общежития и свой страх. Ты пахнешь поражением, Настя. Мне это неприятно. ​Настя стояла, опустив голову. Она больше не спорила. Шок от сорванного «освобождения» сменился тяжелой, свинцовой покорностью. Она прошла в ванную, а Мария осталась в коридоре, прислонившись спиной к двери. Её трясло, но она сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. ​«Она хотела умереть, чтобы насолить мне», — эта мысль жгла мозг. Мария не чувствовала жалости. Она чувствовала ярость владельца, чью драгоценную вещь чуть не разбили. ​Когда Настя вышла, завернутая в огромный белый халат Марии, та уже ждала её в гостиной с бокалом вина. Учительница сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Её взгляд медленно скользнул по бледной шее девушки, где всё еще виднелись следы её пальцев. ​— Подойди сюда, — приказала Мария. ​Настя подчинилась. Она встала между колен Марии, чувствуя холод шелкового халата и жар тела женщины. Мария поставила бокал на столик и взяла Настю за руки. Она внимательно осмотрела запястья. Царапина от циркуля была неглубокой, но Мария смотрела на неё так, словно это была смертельная рана на её собственной репутации. ​— Ты думала, что я буду плакать над твоим телом? — Мария вскинула голову, глядя на Настю снизу вверх. В её глазах не было ни капли тепла — только ледяная, стервозная насмешка. — Я бы просто вызвала клининговую службу и вычеркнула твое имя из журнала. Ты — никто, Настя. Всего лишь девчонка с неустойчивой психикой. Но я... я не люблю выбрасывать то, во что вложила столько сил. ​Глава 50: Ночь под замком ​Мария отвела её в свою спальню. Огромная кровать с темно-серым бельем выглядела как алтарь. — Ты спишь здесь. Со мной. ​— Почему? — выдохнула Настя. — Вам мало того, что вы видите меня в колледже? ​— Потому что я не доверяю тебе даже право дышать в одиночестве, — Мария подошла к шкафу, достала шелковую ленту от одного из своих нарядов и подошла к кровати. — Дай руку. ​— Нет... — Настя попятилась. — Пожалуйста, только не это. ​Мария сделала резкий выпад, перехватила руку Насти и рывком притянула её к себе. Её лицо было в сантиметре от лица девушки. — Ты сама выбрала этот путь, когда приставила металл к своей вене. Теперь ты будешь зафиксирована. Я хочу спать спокойно, зная, что утром мне не придется оттирать твою кровь с моего ковра. ​Она привязала руку Насти к изголовью кровати — не слишком туго, но достаточно, чтобы та не могла встать или дотянуться до чего-то острого. Мария действовала хладнокровно, словно застегивала пуговицы на блузке. Завершив, она легла рядом, даже не сняв своего домашнего платья. ​— Спи, — бросила она, отворачиваясь. — Завтра в семь утра мы выезжаем. И не дай бог на конференции ты позволишь себе хоть одну лишнюю эмоцию. ​Глава 51: Изнанка тирании ​Настя лежала, глядя в потолок. Рука ныла от неудобного положения, но больше всего болела душа. Она слышала ровное, почти идеальное дыхание Марии. Но через час это дыхание сбилось. ​Мария заворочалась. Ей снова снился сон. Она начала что-то неразборчиво шептать, её пальцы судорожно вцепились в одеяло. — Настя... кровь... — донеслось до девушки. ​Настя повернула голову и увидела, что «ледяная стерва» сейчас выглядит жалко. Её лицо было искажено гримасой ужаса, по лбу катился пот. Мария Макарова, которая только что привязывала её к кровати, сейчас сама была в плену своего кошмара. ​Настя могла бы промолчать. Могла бы наслаждаться её мучениями. Но вместо этого она тихо позвала: — Мария Андреевна... проснись. ​Мария резко открыла глаза и подскочила на кровати. Она тяжело дышала, глядя в темноту безумным взглядом. Увидев Настю, привязанную к кровати, она на секунду замерла, осознавая реальность. ​— Ты... ты здесь, — выдохнула Мария. Её голос был лишен привычной стали. ​Она потянулась к руке Насти, дрожащими пальцами развязала ленту и, вместо того чтобы отстраниться, вдруг прижалась лбом к ладони девушки. Это длилось всего несколько секунд. Затем Мария резко отпрянула, снова надевая свою невидимую маску. ​— Просто проверяла узел. Ты плохо завязала, — холодно соврала она, хотя сама только что его развязала. — Спи. Это приказ. ​Мария легла обратно, демонстративно отвернувшись к стене. Она ненавидела себя за эту секунду слабости. Она ненавидела Настю за то, что та видела её такой. И она точно знала: завтра она будет в три раза жестче, чтобы Настя никогда не забыла, кто здесь хозяйка, а кто — лишь раненая птица в её клетке.Утро началось без будильника. Мария Андреевна поднялась ровно в 6:00, словно в её голове был встроенный часовой механизм. Она ни разу не посмотрела на Настю, пока приводила себя в порядок. Звук электрической зубной щетки, шелест шелкового белья, едва уловимый аромат дорогого парфюма — всё это было частью её ежедневного ритуала самоконтроля. ​Настя сидела на краю кровати, глядя на свои запястья. Красные следы от ленты уже почти исчезли, но ощущение «ошейника» осталось. ​Глава 52: Лицо для публики ​— Вставай, — бросила Мария, выходя из гардеробной. Она была в безупречном кремовом костюме-тройке. Ни одна деталь не выдавала ночного кошмара. — Твое платье в чехле на двери. Наложи тон поплотнее, чтобы скрыть желтизну на шее. Мы не на фестиваль травматологии едем. ​Через час они уже сидели в её машине. Мария вела уверенно, одной рукой придерживая руль, другой — поднося к губам стакан с горьким эспрессо. ​— Послушай меня внимательно, — её голос звенел, как сталь о хрусталь. — На конференции будут представители министерства и зарубежные гости. Ты — мой главный кейс. Ты будешь улыбаться, отвечать на вопросы о методике и демонстрировать блестящий английский. Если ты хотя бы раз дрогнешь или посмотришь на кого-то с этим своим видом «жертвы инквизиции», я сделаю так, что остаток жизни ты проведешь в этой квартире под замком. Без права на окна. ​Настя смотрела в окно на пролетающие деревья. — Вы же знаете, что я сделаю всё, что вы хотите. У меня нет выбора. ​— Правильный ответ, — Мария едва заметно ухмыльнулась. — Выбор — это роскошь для тех, кто умеет им пользоваться. Ты — не умеешь. ​Глава 53: Призраки прошлого ​Конференц-холл «Метрополь» сверкал стеклом и хромом. Мария Андреевна была в своей стихии. Она шла по залу, и люди расступались, провожая её взглядами — кто с восхищением, кто с тихой ненавистью. Настя следовала за ней тенью, одетая в то самое черное платье, которое стало её униформой. ​— Мария! Рад видеть вас в добром здравии, — к ним подошел высокий мужчина средних лет в дорогом сером костюме. — А это, полагаю, ваша протеже? ​— Анастасия Жовнир, — представила Мария, её рука собственнически легла на талию Насти, чуть сильнее сжав пальцы, напоминая о субординации. — Мой лучший проект этого года. ​Настя вежливо кивнула, выдавливая заученную улыбку. Но вдруг её взгляд зацепился за фигуру у фуршетного стола. Сердце пропустило удар. ​Это был Марк. Её бывший парень из «прошлой жизни», до того как Мария вырвала её из реальности и заперла в своем стерильном аду. Он выглядел старше, увереннее — видимо, стажировался в одном из отделов перевода. ​Марк обернулся и их глаза встретились. На его лице отразился шок, сменившийся узнаванием. ​— Настя? — он сделал шаг в их сторону. ​Мария мгновенно почувствовала, как тело Насти напряглось. Она проследила за её взглядом. Её глаза сузились до тонких щелей, а пальцы на талии Насти впились в кожу так сильно, что девушка едва не вскрикнула. ​Глава 54: Острие ревности ​— Ты его знаешь? — прошипела Мария на ухо Насте, продолжая улыбаться коллегам. ​— Это... Марк. Мы учились вместе, — голос Насти дрогнул. ​Марк уже подошел вплотную. — Настя, я не верил, что это ты! Ты пропала со всех радаров. Дима говорил, что ты занята каким-то спецпроектом, но... — он осекся, глядя на Марию Андреевну. — Здравствуйте. Я Марк Левин, практикант из департамента лингвистики. ​Мария окинула его таким ледяным взглядом, что Марк непроизвольно поправил галстук. Её стервозная натура взвилась на дыбы. Она видела, как Настя смотрит на него — в её глазах на секунду мелькнула надежда, искра того самого огня, который Мария так долго пыталась присвоить себе. ​— Очень приятно, Марк, — процедила Мария, и в её голосе послышался рык хищника. — Анастасия сейчас крайне занята подготовкой к докладу. У неё нет времени на... ностальгические беседы. ​— Мы просто хотели перекинуться парой слов, — Марк попытался улыбнуться Насте. — Насть, может, попьешь кофе со мной в перерыве? Нам есть что обсудить. ​Мария почувствовала, как внутри неё всё закипает. Ревность, которую она считала ниже своего достоинства, затопила её сознание черной волной. Она не позволит этому щенку даже дышать одним воздухом с Настей. ​— Анастасия никуда не пойдет, — Мария шагнула вперед, буквально заслоняя собой девушку. Её харизма сейчас была подавляющей, почти физически ощутимой. — У неё строгий график. И я бы посоветовала вам, Марк, заняться своими обязанностями, а не отвлекать моих студентов. Иначе я позабочусь о том, чтобы ваша практика закончилась сегодня в полдень. ​Марк побледнел. Он посмотрел на Настю, ожидая, что она что-то скажет, но Настя лишь опустила глаза, чувствуя, как рука Марии на её плече сжимается в немом предупреждении. ​— Иди в малый зал, Анастасия. Сейчас же, — приказала Мария. — Я подойду через минуту. ​Когда Настя ушла, Мария повернулась к Марку. Её лицо было воплощением стервозной ярости. — Послушай меня, мальчик. Еще один взгляд в её сторону, еще одна попытка заговорить — и я уничтожу твою карьеру в зародыше. Она — не для тебя. Она вообще не для таких, как ты. Сгинь. ​Мария развернулась и пошла вслед за Настей, чеканя шаг. В её голове уже созрел план: она не просто запретит им общаться. Она накажет Настю за эту искру надежды в глазах так, чтобы та больше никогда не смела смотреть ни на кого, кроме своего «закона».Мария ворвалась в малый зал, едва не сорвав дверь с петель. Она нашла Настю в дальнем углу, у панорамного окна. Девушка стояла, прижав холодные ладони к горящим щекам, пытаясь прийти в себя после секундной встречи с нормальной жизнью. ​Глава 55: Общественный туалет ​Мария не произнесла ни слова. Она просто схватила Настю за локоть и потащила за собой — мимо удивленных делегатов, в сторону дамской комнаты. Зайдя внутрь, она убедилась, что кабинки пусты, и заперла основную дверь. ​— Посмотрела? — Мария развернула Настю к зеркалу и с силой прижала её спиной к холодному кафелю. — Вспомнила, каково это — когда на тебя смотрят как на человека, а не как на мою тень? ​— Он просто мой знакомый... — выдохнула Настя, но Мария не дала ей договорить. ​Хлесткий звук пощечины эхом отразился от кафельных стен. На этот раз удар был не столько сильным, сколько унизительным. ​— Для тебя нет никаких «знакомых»! — прошипела Мария. Её идеальный пучок слегка растрепался, несколько прядей упали на лицо, делая её вид еще более пугающим. — Ты думала, я не замечу, как у тебя заблестели глаза? Как ты потянулась к нему, словно побитая собака к новому хозяину? ​Мария схватила Настю за волосы у затылка, заставляя её смотреть в зеркало на своё отражение. — Смотри на себя, Жовнир! Ты видишь это? Эти пятна на шее, эту дрожь? Ты принадлежишь мне. Каждой клеткой, каждым шрамом, который я на тебе оставила. Никакой Марк, никакой Дима не коснется тебя. Ты испорчена мной, Настя. Ты отравлена мной. ​Глава 56: Маркировка ​Мария достала из сумочки красную помаду — яркую, вызывающую, цвета запекшейся крови. Она нанесла её на свои губы, не отрывая взгляда от глаз Насти в зеркале. ​— Я выжгу из тебя память о нем, — прошептала Мария. ​Она прильнула к шее Насти, прямо там, где воротник платья едва прикрывал синяки. Она не целовала. Она кусала и оставляла яркие, кроваво-красные следы помады на бледной коже. Она ставила свои клейма поверх старых травм, демонстрируя свою власть. ​— Ты сейчас выйдешь в зал, — Мария отстранилась, поправляя помаду пальцем. — Ты будешь стоять рядом со мной на трибуне. И если этот щенок посмотрит на тебя, он увидит мои следы. Он поймет, чья ты вещь. И ты сама будешь об этом помнить каждую секунду своего доклада. ​Настя дрожала. Она видела в зеркале женщину-монстра и себя — сломленную, помеченную красным, как жертвенное животное. ​— Вы... вы сумасшедшая стерва, — прохрипела Настя. ​Мария лишь поправила ей воротник, намеренно оставив один красный след на виду. — Я — твой лучший учитель, Анастасия. Я учу тебя самому главному уроку: в этом мире нет никакой любви и дружбы. Есть только доминирование и подчинение. ​Глава 57: Триумф на крови ​Выступление прошло безупречно. Настя говорила на идеальном английском, её голос не дрожал, хотя рука, скрытая за кафедрой, до крови сжимала край дерева. Мария стояла рядом, олицетворяя успех и строгость. ​Марк сидел в третьем ряду. Он видел красный след на её шее. Он видел, как Мария Андреевна время от времени кладет руку Насте на плечо, и как та вздрагивает, но не отстраняется. Он всё понял. Его взгляд, полный жалости и отвращения, стал для Насти последним гвоздем в крышку гроба её надежды. ​Когда они возвращались к машине, Мария светилась холодным триумфом. Она открыла дверцу перед Настей и, прежде чем та села, прошептала: ​— Сегодня ты была великолепна. Дома я награжу тебя за послушание. И на этот раз... я не буду использовать ленты. Я хочу чувствовать, как ты сама держишься за меня, боясь отпустить. ​Мария села за руль. Она победила. Она вытравила из Насти внешнюю жизнь, заперев её в своем извращенном мире. Но она не заметила, как Настя, глядя на свое отражение в боковом стекле, медленно вытерла красный след помады с шеи, размазывая его по коже, словно свежую кровь. В глазах девушки больше не было слез. Там зародилось нечто такое, что даже «стерва Макарова» не смогла бы контролировать — ледяная, расчетливая решимость уничтожить их обеих.Дорога до дома прошла в оглушительной, почти торжественной тишине. Мария вела машину с той же пугающей уверенностью, с какой хирург делает надрез. Она чувствовала себя победителем: Марк раздавлен, Настя снова в её власти, а конференция признала её триумф. ​Но Настя, сидящая рядом, больше не была той дрожащей девочкой. Она смотрела в окно, и в отражении стекла Мария не видела привычного страха. Там была пустота, за которой скрывался холодный, стальной расчет. ​Глава 58: Частная территория ​Как только дверь квартиры захлопнулась, Мария отбросила сумку и, не снимая туфель, развернула Настю к себе. В прихожей было темно, лишь свет из окна падал на лицо учительницы, делая её скулы еще острее. ​— Ты была идеальна, — прошептала Мария, и в её голосе впервые за долгое время послышалось что-то, напоминающее страсть, смешанную с безумием. — Видела его лицо? Он смотрел на тебя как на привидение. Он понял, что ты — территория, на которую ему закрыт вход. ​Мария начала расстегивать пуговицы на пиджаке Насти, но девушка вдруг сама перехватила её руки. Мария замерла, её брови поползли вверх от такой дерзости. ​— Я сама, Мария Андреевна, — тихо сказала Настя. Её голос был лишен эмоций. — Вы же хотели, чтобы я «научилась». Я научилась. ​Настя медленно сняла платье, оставаясь в белье, и сама сделала шаг в личное пространство Марии. Она коснулась пальцами лица учительницы, обводя контур её губ, всё еще испачканных красной помадой. ​— Вы так боитесь, что я уйду, — произнесла Настя, глядя прямо в расширенные зрачки Марии. — Вы так боитесь остаться в своей стерильной клетке одна. Но знаете, что самое смешное? Вы уже проиграли. Вы превратили меня в себя. А вы... вы ненавидите себя. ​Глава 59: Награда за послушание ​Мария оскалилась. Её стервозная натура не терпела анализа, особенно от «инструмента». Она схватила Настю за талию и рывком втащила в спальню, повалив на кровать. ​— Замолчи! — сорвалась на хрип Мария. — Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую. ​Она нависла сверху, вдавливая колени в матрас по обе стороны от бедер Насти. На этот раз не было ни лент, ни циркуля. Мария сорвала с себя кремовый пиджак и впилась в губы Насти с такой яростью, будто хотела выпить её душу. ​Но Настя не сопротивлялась. Она отвечала — так же холодно, технично и жестко. Она начала играть роль, которую Мария ей навязала, доводя её до абсурда. Её руки обхватили шею Марии, и пальцы Насти сомкнулись на затылке учительницы, слегка потянув за волосы. ​Мария замерла от этого жеста. Это было доминирование, замаскированное под ласку. — Что ты делаешь? — выдохнула Мария, глядя на Настю сверху вниз. ​— Даю вам то, что вы заслужили, — ответила Настя. — Разве не этого вы хотели? Чтобы я «держалась за вас»? ​Мария начала терять контроль над сценарием. Она привыкла ломать сопротивление, но она не знала, что делать с этой ледяной готовностью. Она начала целовать тело Насти, оставляя новые следы, действуя грубо, пытаясь вызвать хотя бы стон боли, но Настя лишь молча смотрела в потолок, и в её взгляде читалось: «Это всё, на что ты способна?» ​Глава 60: Зеркальный эффект ​К середине ночи Мария, измотанная собственной агрессией и этой странной, мертвой реакцией Насти, откинулась на подушки. Она чувствовала себя опустошенной. Настя лежала рядом, её тело было покрыто красными пятнами и отметинами, но она выглядела победительницей в этой битве плоти. ​— Почему ты не плачешь? — вдруг спросила Мария, глядя в темноту. Её голос звучал надломленно. ​— Потому что вы научили меня, что слезы — это слабость, — Настя повернула голову к ней. — Вы создали монстра по своему образу и подобию, Мария Андреевна. Теперь живите с этим. Каждое утро, глядя на меня, вы будете видеть свое собственное уродство. ​Мария резко встала и подошла к окну. Её трясло. Она поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни: она не просто подчинила Настю, она уничтожила в ней то единственное, что могло бы её саму «спасти» от одиночества — человечность. ​— Завтра... завтра мы возвращаемся к обычному графику, — бросила Мария, не оборачиваясь. Её маска стервы снова начала твердеть, но внутри неё зияла черная дыра. — И не думай, что что-то изменилось. Ты всё еще под моим контролем. ​— Конечно, — Настя медленно села на кровати, натягивая одеяло. — Контролируйте мою тень, Мария Андреевна. Потому что меня здесь больше нет. ​Мария стояла у окна, и ей снова померещилось, что на стекле расплывается кровавое пятно из её сна. Только теперь она поняла: во сне умирала не Настя. Во сне умирала последняя надежда Марии стать кем-то большим, чем просто холодной, ненавидимой всеми «стервой Макаровой». Она заперла себя в этой квартире вместе со своим величайшим успехом и своим самым страшным проклятием.Мария не смогла вынести этого зеркального отражения. То, что Настя перестала сопротивляться и начала отвечать ей тем же холодом, взбесило её сильнее, чем открытый бунт. Для стервозной натуры Макаровой было жизненно необходимо чувствовать трепет, страх и жизнь под своими пальцами. Если Настя стала «мертвой», Мария решила оживить её единственным доступным ей способом — через запредельный террор. ​Глава 61: Реконструкция страха ​На следующее утро Мария не просто вернулась к маске стервы, она превратила её в стальной шлем. Она выкинула всю одежду Насти, которую та привезла из общежития, оставив ей только несколько платьев, которые выбрала сама — все узкие, сковывающие движения, с высокими воротниками. ​— Ты думала, что можешь играть со мной в психологические игры? — Мария стояла в центре гостиной, пока Настя, дрожа от утренней прохлады, стояла перед ней. — Ты думала, что твоя пустота — это щит? Я научу тебя, что у пустоты тоже есть нервные окончания. ​Мария начала методично издеваться над ней. Это не были просто вспышки гнева, это была система. Она заставляла Настю стоять часами у стены, пока сама занималась делами. Если Настя хотя бы шевелила пальцем, Мария подходила и, не говоря ни слова, наносила резкий, хлесткий удар линейкой по костяшкам пальцев или ладоням. ​— Дисциплина, Анастасия. Если внутри тебя ничего нет, я заполню тебя порядком, — чеканила Мария. ​Глава 62: Тень человека ​К концу недели Настя снова сломалась. Её «стальной расчет» рассыпался под градом постоянного психологического и физического давления. Мария лишила её сна, заставляя читать вслух классику на английском до четырех утра, а в шесть уже поднимала ледяным душем. ​Апатия вернулась, но на этот раз она была смешана с животным, парализующим ужасом. Настя начала вздрагивать от каждого звука. Стоило Марии просто поднять руку, чтобы поправить волосы, как Настя инстинктивно вжимала голову в плечи и закрывала лицо руками, издавая тихий, жалобный звук, похожий на скул побитой собаки. ​Мария видела это. И это приносило ей извращенное, темное удовлетворение. Она вернула свою власть. ​Глава 63: Ужин под надзором ​Вечером Мария сидела за столом, элегантно разрезая стейк. Настя сидела напротив, её руки лежали на коленях, она не смела прикоснуться к еде без команды. ​— Ешь, — сухо бросила Мария. ​Настя дрожащими пальцами взяла вилку. Металл звякнул о тарелку. Мария резко подняла взгляд, и Настя тут же выронила прибор, съежившись на стуле. ​— Простите... пожалуйста... — прошептала она, не поднимая глаз. ​Мария медленно встала и подошла к ней со спины. Она положила руку на плечо Насти, и почувствовала, как девушку прошиб крупный озноб. Настя зажмурилась, ожидая удара или рывка за волосы. ​— Ты стала такой послушной, — Мария провела ладонью по её волосам, и Настя мелко затряслась, боясь даже вздохнуть. — Куда же делась твоя гордость? Твои слова о том, что я проиграла? ​Мария наклонилась к её уху и внезапно резко, до боли, дернула её за мочку уха. Настя вскрикнула и упала со стула на колени, закрывая голову руками. ​— Пожалуйста, Мария Андреевна... не надо... я буду делать всё, что скажете... — Настя рыдала, уткнувшись лбом в холодный пол. Она больше не пыталась быть сильной. Она была полностью уничтожена. ​Мария смотрела на неё сверху вниз, и в её глазах не было ни капли сочувствия. Она видела перед собой существо, которое принадлежало ей абсолютно. Она поставила ногу в дорогой туфле на плечо Насти, слегка придавливая её к полу. ​— Вот это — твое истинное состояние, — произнесла Мария холодным, торжествующим тоном. — Ты — ничто без моего контроля. Ты боишься меня? Отвечай. ​— Да... — прохрипела Настя сквозь слезы. — Я боюсь вас... очень боюсь. ​— Хорошо, — Мария убрала ногу и вернулась к своему ужину. — Страх — это единственная честная эмоция, на которую ты способна. Завтра в колледж. Надень воротник повыше. Я не хочу, чтобы твои синяки отвлекали меня от лекции. ​Настя осталась лежать на полу, не смея подняться без разрешения. Она превратилась в тень, которая вздрагивала от тени своего мучителя. Мария Андреевна Макарова снова была на вершине, но эта вершина была построена на обломках человеческой души, и под ней уже начинала разверзаться пропасть, из которой не было возврата для них обеих.Мария Андреевна достигла своей цели — она создала вакуум, в котором существовала только она и её воля. Но цена этого триумфа была пугающей: Настя превратилась в живой автомат. Она больше не спорила, не плакала навзрыд и даже не смотрела на Марию с ненавистью. В её глазах застыл вечный, серый туман покорности, прошитый вспышками панического ужаса при каждом резком движении учительницы. ​Глава 64: Рефлекс боли ​В коридорах колледжа их тандем выглядел зловеще. Мария шла впереди — статная, холодная, недосягаемая. Настя следовала за ней в двух шагах позади, глядя исключительно в пол. Студенты расступались, чувствуя исходящую от них тяжелую, удушливую энергию. ​На лекции Мария случайно уронила ручку. Она резко взмахнула рукой, указывая Насте, чтобы та подняла её. ​Настя среагировала мгновенно, но не так, как ожидали окружающие. Она не нагнулась за ручкой — она отпрянула, сжавшись в комок и закрыв лицо локтями, ожидая удара. Её дыхание стало хриплым и частым. По аудитории пронесся шепот. Дима и Диана в ужасе переглянулись: они видели перед собой не просто отличницу, а забитое существо. ​Мария медленно подняла ручку сама. Её лицо оставалось каменным, но внутри кольнуло странное, неприятное чувство. — Сядьте на место, Жовнир, — ледяным тоном произнесла она. — Ваша нервозность мешает занятию. ​Глава 65: Ночной досмотр ​Вечером в квартире террор продолжился, приняв более изощренные формы. Мария больше не кричала. Она действовала тишиной. Она могла часами сидеть в кресле и молча наблюдать за тем, как Настя дрожащими руками переписывает конспекты. Если Настя замирала хоть на секунду, Мария просто медленно вставала. Этого было достаточно — Настя тут же начинала судорожно писать, а по её щекам катились слезы, которые она не смела вытирать. ​— Разденься, — приказала Мария ближе к полуночи. ​Настя начала расстегивать пуговицы. Её пальцы так сильно дрожали, что она не справлялась. Мария подошла вплотную. Настя зажмурилась, всё её тело превратилось в одну натянутую струну. ​Мария грубо дернула воротник, отрывая пуговицу. — Ты слишком медлительная. Ты делаешь это специально, чтобы испытать моё терпение? ​— Нет... нет, Мария Андреевна... простите, пожалуйста... — Настя упала на колени, обхватив ноги Марии. — Пожалуйста, не бейте... я исправлюсь... я буду быстрее... ​Мария смотрела на макушку девушки. Она чувствовала, как Настю колотит крупная дрожь. Это было тотальное, абсолютное доминирование. Она провела ладонью по затылку Насти, и та вздрогнула так, словно её ударили током. ​— Посмотри на меня, — приказала Мария. ​Настя подняла голову. Её лицо было бледным, как полотно, губы искусаны в кровь. В её взгляде не было и тени прежней дерзости — только мольба о пощаде. ​— Ты боишься меня даже когда я просто глажу тебя, — констатировала Мария с жестокой ухмылкой. — Ты теперь знаешь, что каждая моя ласка может превратиться в боль. Это и есть высшая форма обучения. Ты никогда не расслабишься. Никогда не забудешь, кто я для тебя. ​Глава 66: Бездна ​Мария заставила Настю лечь на пол у изножья своей кровати. — Сегодня ты спишь здесь. На ковре. Как и положено существу, которое потеряло человеческое достоинство. ​Настя молча свернулась калачиком. Она не возмущалась. Она была даже благодарна за то, что её не привязали и не ударили сегодня снова. Она закрыла глаза, чувствуя, как страх медленно растворяется в тяжелой, болезненной апатии. ​Мария легла в свою постель. Она чувствовала себя богом в этой комнате. Но когда свет погас, ей снова стало мерещиться движение в углах. Ей казалось, что из темноты на неё смотрят тысячи глаз Насти — тех самых, прежних, живых и полных ненависти. ​Она посмотрела вниз, на сжавшуюся фигурку на полу. «Я сломала её», — пронеслось в голове Марии. Но вместо триумфа она внезапно почувствовала холодную, липкую пустоту. Она уничтожила всё, что в Насте стоило её внимания. Теперь перед ней был лишь сломанный механизм, который выполнял команды. ​Мария свесила руку с кровати и коснулась плеча Насти. Девушка во сне издала тихий, жалобный стон и попыталась отползти подальше, даже не просыпаясь. Её тело помнило боль лучше, чем разум. ​Мария сжала челюсти. Она была стервой, она была тираном, и она не собиралась отступать. Если Настя боится её — значит, она всё делает правильно. Но где-то глубоко внутри, там, куда она боялась заглядывать, рождалось понимание: эта тишина в квартире — не мир. Это затишье перед тем, как бездна, которую она сама создала, поглотит их обеих окончательно.Ситуация накалилась до предела, когда на пороге колледжа появилась мать Насти. Елена Викторовна не могла дозвониться до дочери две недели — Мария заблокировала все контакты, убедив Настю, что «семья только тянет её на дно». ​Глава 67: Визит из прошлого ​Мария сидела в кабинете, когда в дверь постучали — не робко, как студенты, а требовательно. Настя, сидевшая за своим маленьким столом в углу, инстинктивно вжала голову в плечи и выронила ручку. ​— Жовнир, подбери это. И сиди тихо, — ледяным тоном бросила Мария, поправляя идеально сидящий пиджак. ​В кабинет вошла женщина, в которой Мария мгновенно узнала черты Насти — те же скулы, тот же разрез глаз, только повзрослевший и полный тревоги. ​— Мария Андреевна? Я мама Насти. Моя дочь перестала выходить на связь. Комендант в общежитии сказала, что она там больше не живет. Где мой ребенок? ​Мария медленно встала, натягивая на лицо маску профессиональной вежливости, за которой скрывалась ядовитая стервозность. — Елена Викторовна, успокойтесь. Анастасия переведена на индивидуальный план обучения под моим личным кураторством. Она делает блестящие успехи, и мы решили, что ей лучше пожить в более... академической обстановке. Она сейчас здесь. ​Настя медленно поднялась. Она стояла в тени, её высокий воротник скрывал следы вчерашнего «урока». ​— Настенька! — мать бросилась к ней, но Настя не сделала ни шага навстречу. Она бросила быстрый, полный первобытного ужаса взгляд на Марию. ​Глава 68: Сломленный ребенок ​Мария Андреевна едва заметно кивнула — этот жест означал «говори, что я велела». ​— Мам, всё хорошо, — голос Насти был бесцветным, как у робота. — Я просто очень занята проектом. Мария Андреевна мне помогает. ​Елена Викторовна замерла, глядя на дочь. Она видела бледность, видела, как Настя прячет руки в длинных рукавах, и, самое страшное — она видела, как дочь вздрагивает, когда Мария просто делает шаг в их сторону. ​— Настя, почему ты так на неё смотришь? — голос матери дрогнул. Она потянулась, чтобы взять дочь за руку, но Настя инстинктивно отпрянула, закрыв лицо локтем, как делала это в последнее время дома у Марии. ​В кабинете повисла мертвая тишина. Елена Викторовна перевела взгляд на Марию. Та стояла, скрестив руки на груди, её лицо было холодным и непоколебимым. ​— Что вы с ней сделали? — прошептала мать. — Она боится собственной тени! ​Глава 69: Стервозная защита ​— Я сделала из неё человека, — отрезала Мария, и в её голосе прорезался металл. — Она была разболтанной девчонкой с сомнительными связями. Сейчас она — лучшая студентка потока. Если вы не в состоянии оценить её прогресс, это ваши проблемы. Анастасия, иди в машину. Мы закончили на сегодня. ​Настя, не раздумывая ни секунды, бросилась к двери, лишь бы не оставаться в этом треугольнике напряжения. Но мать схватила её за плечо. ​— Нет! Ты поедешь домой со мной! ​Настя закричала — тонко, надрывно, вырываясь из рук матери. Она боялась не матери. Она боялась того, что Мария сделает с ней вечером за этот «цирк». ​— Нет, мама, пусти! Я должна идти с ней! Она разозлится! — Настя упала на колени прямо в дверях, рыдая и глядя на Марию умоляющими глазами. — Мария Андреевна, простите, я не звала её! Пожалуйста! ​Мария подошла медленно, глядя сверху вниз на ползающую у её ног студентку и её шокированную мать. Она чувствовала абсолютное торжество. Настя принадлежала ей так глубоко, что даже родная мать вызывала у неё только страх перед гневом «хозяйки». ​— Видите? — Мария усмехнулась, поправляя манжету. — У неё просто переутомление. Идите домой, Елена Викторовна. Или я вызову охрану и поставлю вопрос о психической нестабильности вашей дочери, что навсегда закроет ей путь в профессию. ​Глава 70: Награда за преданность ​Когда они вернулись домой, Мария была в ярости. Тот факт, что её «идеальный порядок» был нарушен визитом матери, требовал немедленного выплеска агрессии. ​— В спальню. На колени, — бросила она, едва захлопнув дверь. ​Настя подчинилась мгновенно. Она стояла посреди комнаты, её колотило так, что зубы стучали. Мария сняла кожаный ремень от своего платья и медленно намотала его на руку. ​— Ты заставила меня краснеть перед твоей матерью, — прошипела Мария, подходя сзади. — Ты заставила её сомневаться в моих методах. ​— Я не виновата... — всхлипнула Настя, сжимаясь. ​Мария резко дернула её за волосы, заставляя закинуть голову назад. — Ты виновата в том, что ты всё еще слабая! Ты должна была прогнать её одним взглядом! ​Она замахнулась, но Настя внезапно закричала не от боли, а от полного отчаяния, закрывая голову руками и сворачиваясь в позе эмбриона прямо на полу. Она начала шептать что-то невнятное, раскачиваясь из стороны в сторону. ​Мария замерла с ремнем в руке. Она видела, что Настя больше не реагирует на угрозы — она просто ушла в глубокий психоз. Её «инструмент» окончательно сломался. Стервозная гордость Марии столкнулась с реальностью: она превратила живую девушку в пустую оболочку, которая больше не могла даже бояться качественно. ​Мария отбросила ремень. Ей стало противно. Она подошла к окну, закуривая. Она знала, что мать Насти не оставит это просто так. Скоро здесь будет полиция или ректор. Но глядя на сломленную девушку на полу, Мария чувствовала только одно: холодное, ледяное одиночество. Она победила, но на этом пепелище ей нечем было дышать.Мария стояла у окна, наблюдая, как дым от сигареты медленно растворяется в холодном воздухе квартиры. На полу, у её ног, лежала Настя — вернее, то, что от неё осталось. Девушка тихо раскачивалась, обхватив себя руками, и что-то бессвязно шептала. Это зрелище должно было принести Марии удовлетворение, ведь она добилась абсолютной власти, но вместо этого она чувствовала лишь раздражение от того, что её «идеальная кукла» теперь так сильно напоминает сломанную вещь. ​Глава 71: Тупик ​— Встань. Ты выглядишь жалко, — бросила Мария, не оборачиваясь. ​Настя не отреагировала. Она продолжала смотреть в одну точку, её глаза были широко открыты, но в них не было отражения реальности. Мария резко развернулась, подошла к ней и, схватив за подбородок, заставила поднять голову. ​— Я сказала: встань! Ты думаешь, если ты впадешь в транс, я тебя пожалею? — Мария встряхнула её, но голова Насти безвольно мотнулась. — Твоя мать наверняка уже бежит к ректору или в полицию. Нам нужно привести тебя в порядок, чтобы никто не заподозрил, что ты... в таком состоянии. ​Настя вдруг замерла. Её взгляд на секунду сфокусировался на лице Марии. — Она придет за мной? — прошептала она так тихо, что Мария едва услышала. ​— Никто за тобой не придет, пока я этого не позволю, — Мария оскалилась, её стервозность вернулась с новой силой. — Ты моя. И если понадобится, я запру тебя в частной клинике, где тебя будут накачивать таблетками до конца жизни, и никто никогда не узнает правды. Ты меня поняла? ​Глава 72: Следствие ​Пророчество Марии сбылось быстрее, чем она ожидала. Спустя два часа в дверь позвонили. На этот раз это был не робкий стук, а официальный визит. На пороге стоял декан факультета и двое мужчин в штатском. ​— Мария Андреевна, добрый вечер. Нам поступило заявление от гражданки Жовнир. Она утверждает, что вы удерживаете её дочь силой и оказываете на неё психологическое давление. Мы обязаны проверить. ​Мария даже не повела бровью. Она преградила путь, сложив руки на груди. — Это абсурд. Анастасия — совершеннолетняя, она помогает мне с научной работой и живет здесь по собственной воле. Она сейчас отдыхает. ​— Мы бы хотели её увидеть, — твердо сказал один из мужчин. ​Мария на мгновение замялась. Её мозг лихорадочно соображал. Если они увидят Настю в её нынешнем состоянии, это конец. — Хорошо. Пять минут, ей нужно одеться. ​Она захлопнула дверь перед их носом и бросилась в спальню. Настя всё еще сидела на полу. Мария схватила её за плечи и с силой встряхнула. ​— Слушай меня, дрянь! — прошипела она ей прямо в ухо. — Сейчас ты выйдешь к ним. Ты улыбнешься. Ты скажешь, что у тебя была депрессия из-за учебы, и я — единственный человек, который тебя спас. Если ты скажешь хоть слово против меня... помнишь наш «урок» с циркулем? На этот раз я не буду тебя останавливать. Я просто дам тебе довести это до конца. ​Глава 73: Последний спектакль ​Настя вышла в гостиную. Она была в закрытом платье, бледная, с тщательно замазанными синяками. Мария стояла за её спиной, положив руку ей на плечо. Пальцы учительницы незаметно впивались в ключицу Насти, напоминая о боли. ​— Анастасия, — мягко начал декан. — Ваша мама очень беспокоится. Скажите, у вас всё хорошо? Вас никто не обижает? ​Настя подняла глаза на мужчин. Она видела их сочувствие, видела выход из своего ада. Но потом она почувствовала, как рука Марии на её плече чуть сжалась — короткий, властный импульс страха. ​Настя открыла рот, но вместо слов из её горла вырвался только сухой хрип. Она посмотрела на Марию. Та улыбалась своей фирменной, холодной, стервозной улыбкой, в которой читалось обещание уничтожения. ​— Анастасия просто переутомилась, — вставила Мария, поглаживая Настю по голове. — Правда, дорогая? ​Настя медленно кивнула. — Да... — её голос дрожал. — Я... я сама захотела остаться здесь. Мария Андреевна... она очень добра ко мне. Простите мою маму, она всегда была слишком мнительной. ​Декан и полицейские переглянулись. Что-то в этой сцене было неправильным, неестественным. Но Настя не просила о помощи. Она выглядела как человек, который добровольно идет на плаху. ​Глава 74: Затишье перед бурей ​Когда дверь закрылась и они снова остались одни, Мария со вздохом облегчения откинулась на спинку дивана. — Видишь? Ты можешь быть полезной, когда захочешь. ​Она посмотрела на Настю. Девушка стояла посреди комнаты, не шевелясь. Она больше не дрожала. Она была похожа на статую. ​— Иди к себе, — приказала Мария. — Сегодня без «уроков». Ты заслужила отдых. ​Настя молча развернулась и ушла. Но Мария не видела, что в тот момент, когда Настя переступала порог спальни, в её пустых глазах наконец что-то прояснилось. Это не был страх. Это не была покорность. ​Это было то самое состояние, которого Мария боялась больше всего — полное отсутствие надежды, превратившееся в ледяную решимость. Настя поняла: никто её не спасет, пока Мария жива. А Мария никогда не отпустит её добровольно. ​Мария сидела в гостиной, попивая вино и чувствуя себя неуязвимой. Она снова победила систему, мать, саму Настю. Но она не заметила, как за её спиной, в тишине спальни, Настя медленно открыла ящик комода, где Мария хранила свои коллекционные ножи для бумаги — острые, стальные, холодные. Как и сама Мария.Ночь в квартире Макаровой была пропитана запахом дорогого табака и предчувствием неизбежного. Мария сидела в кресле, прикрыв глаза. Она чувствовала себя триумфатором: полиция ушла, мать Насти нейтрализована, а сама девчонка заперта в спальне. Она наслаждалась своей стервозной властью, не подозревая, что тишина в соседней комнате — это не покорность, а заточка лезвия. ​Глава 75: Тень с холодным сталью ​Настя вышла из спальни босиком. Ее шаги были абсолютно бесшумными, как у призрака. В правой руке она сжимала стальной нож для бумаги — тонкий, идеально сбалансированный и острый, как бритва. В ее сознании больше не было страха. Пустота, в которую Мария ее загнала, превратилась в черную дыру, жаждущую поглотить своего создателя. ​Мария почувствовала неладное слишком поздно. Холодный воздух от движения за ее спиной заставил ее открыть глаза, но лезвие уже коснулось кожи на ее шее. ​— Наступил конец, Мария Андреевна, — прошептала Настя ей на ухо. Ее голос был пугающе спокойным. — Вы хотели, чтобы я была вашей тенью? Тень пришла, чтобы забрать вас. ​Мария замерла. Она чувствовала, как металл холодит кожу прямо над сонной артерией. Одно движение — и ее идеальная жизнь вытечет на дорогой ковер. ​Глава 76: Рефлекс хищника ​Но Мария Макарова не была бы собой, если бы сдалась без боя. Ее натура стервы-выживальщицы, закаленная годами интриг и подавления других, сработала на уровне инстинктов. В мгновение, когда Настя уже была готова надавить на лезвие, Мария резко, всем телом, дернулась вперед и в сторону, одновременно нанося удар локтем назад, в живот Насти. ​Настя вскрикнула, ее рука дрогнула. Мария, не теряя ни секунды, перехватила запястье девушки, пытаясь вывернуть нож. Завязалась короткая, яростная борьба. Они повалились на пол, сбивая столик с вином. ​— Дрянь! Ты решила, что сможешь меня убить?! — прошипела Мария, нависая сверху и пытаясь прижать руку Насти к полу. ​Настя билась с силой отчаяния. В какой-то момент нож, зажатый в их сцепившихся руках, оказался прямо между ними. Мария, в приступе неконтролируемой ярости и самосохранения, с силой оттолкнула руку Насти от своего лица. ​Резкое движение. Вспышка стали. ​Нож прошелся не по горлу Марии. Он соскользнул и с характерным звуком рассекаемой плоти вошел в правую сторону шеи Насти. ​Глава 77: Дежавю из ада ​Мария застыла, всё еще прижимая Настю к полу. Она увидела, как глаза девушки расширились, а из глубокого надреза на правой стороне шеи фонтаном брызнула ярко-алая, горячая кровь. Она была повсюду: на лице Марии, на ее белом шелковом платье, на ковре. ​В этот момент в голове Марии взорвалась бомба. ​Сон. Тот самый сон. ​Синеватое мерцание кабинета, запах железа и Настя, истекающая кровью из сонной артерии. Реальность совпала с кошмаром с пугающей точностью. Капли крови стекали по подбородку Насти, в точности как тогда, когда Мария душила её на столе. ​— Нет... — выдохнула Мария. Ее стервозная маска разлетелась вдребезги. — Нет, не сейчас... Я не разрешала! ​Она судорожно прижала ладони к ране Насти, пытаясь остановить поток, но кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы, окрашивая ее руки в тот самый цвет, который она так яростно пыталась смыть во сне. Настя начала хрипеть, ее тело сотрясали конвульсии, а взгляд становился туманным, уходящим в ту самую пустоту, которую Мария так долго культивировала. ​— Смотри на меня! — закричала Мария, и в ее голосе впервые за всё время прорезалась не властность, а животный, нечеловеческий ужас. — Анастасия, не смей! Не смей умирать! Ты слышишь?! ​Она прижала девушку к себе, пачкаясь в ее крови, и в этот момент Мария поняла: она не просто теряет свою «вещь». Она теряет единственное зеркало, в котором она видела себя настоящей — пусть и через боль. Ее сон стал реальностью, и теперь она стояла на коленях в луже крови, которую сама же и пролила, пытаясь доказать свое превосходство. ​Настя сделала судорожный вдох, ее рука слабо коснулась лица Марии, оставляя кровавый след на ее щеке, и бессильно упала. В квартире воцарилась тишина, которую Мария так любила, но теперь эта тишина была мертвой.Мария сидела в луже крови, и время для неё остановилось. В ушах звенел ультразвук, перекрывающий шум дождя за окном. Она смотрела на свои руки — те самые идеальные руки с безупречным маникюром, которые теперь были по локоть в липкой, горячей субстанции. ​Настя под ней обмякла. Её хрип стал тише, а кожа на глазах приобретала сероватый, восковой оттенок. ​Глава 78: Агония контроля ​— Нет-нет-нет... — шептала Мария, и это не было молитвой. Это был приказ реальности измениться. — Ты не можешь. Я не давала команды. ​Её стервозный прагматизм на секунду включился, борясь с паникой. Она сорвала с шеи свой дорогой шелковый шарф и с неистовой силой прижала его к рваной ране на шее Насти. Ткань мгновенно потемнела. ​— Дыши, мразь! Дыши ради меня! — закричала она, тряся девушку за плечи. ​Мария понимала: если Настя умрет сейчас, в этой квартире, всё закончится. Карьера, репутация, жизнь в золотой клетке — всё превратится в прах. Но где-то глубже, под слоями ледяного эгоизма, зашевелилось что-то еще более страшное. Она осознала, что если Настя уйдет, она останется в абсолютной тишине, которую сама же и создала. Тишине, в которой ей придется слушать только собственный голос. ​Глава 79: Звонок в бездну ​Мария дотянулась до телефона, валяющегося на полу. Экран был забрызган алыми каплями. Пальцы скользили, она дважды вводила неверный код разблокировки, оставляя кровавые разводы на стекле. ​— Скорая. Живо. Адрес... — она продиктовала данные своим фирменным, не терпящим возражений тоном, но голос в конце сорвался на хрип. — Если она умрет до вашего приезда, я уничтожу каждого из вас. У вас семь минут. ​Бросив трубку, она снова припала к Насте. Девушка едва заметно приоткрыла глаза. В них больше не было страха. Там было странное, почти блаженное облегчение. Настя смотрела на Марию и видела не тирана, а испуганную, потерянную женщину, чья идеальная маска окончательно треснула. ​— Вы... проиграли... — едва слышно прошелестела Настя. Из уголка её рта потекла тонкая струйка крови. — Сон... сбылся... ​— Замолчи! Слышишь? Замолчи! — Мария прижалась своим лбом к её лбу, пачкая лицо в крови. — Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ты будешь жить, чтобы я могла ненавидеть тебя дальше. Слышишь? Ты мне нужна! ​Глава 80: Красный рассвет ​Мигалки скорой помощи осветили гостиную сине-красными вспышками, разрезая темноту. Мария слышала, как внизу хлопают двери, как санитары бегут по лестнице. Она продолжала сидеть на полу, прижимая к себе голову Насти. ​Когда врачи ворвались в квартиру, они увидели жуткую картину: холодная, величественная женщина в окровавленном шелке, качающая на руках умирающую девушку, словно сломанную куклу. ​— Отойдите! Живо! — фельдшер попытался оттолкнуть Марию. ​Она сначала вцепилась в Настю мертвой хваткой, оскалившись, как дикий зверь, защищающий добычу, но затем силы внезапно покинули её. Она обмякла и позволила врачам забрать Настю. ​Мария осталась сидеть на ковре. Она смотрела, как они накладывают зажимы, как ставят капельницу прямо на полу. В её голове крутилась только одна мысль из сна: «правая сторона... сонная артерия...». Она видела, как Настю уносят на носилках, и дверь квартиры остается открытой. ​В квартиру вошли люди в форме. Полиция. Та самая, которую она выставила за дверь пару часов назад. ​Мария медленно подняла голову. Её взгляд снова стал ледяным, но в нем больше не было триумфа. Она посмотрела на офицера, на свои окровавленные руки и на нож, валяющийся в луже вина и крови. ​— Она сама набросилась на меня, — произнесла Мария спокойным, безжизненным голосом, возвращая себе маску стервы. — Я просто защищалась. Запишите это. ​Но внутри она знала: защищаться ей больше не от чего. Самый страшный враг — её собственное отражение в глазах Насти — только что едва не исчез навсегда, оставив Марию в пустоте, которая была хуже любой тюрьмы.Мария сидела в отделении полиции, не шевелясь. На её лице застыла маска высокомерия, но кремовый костюм, пропитанный бурой, подсохшей кровью Насти, кричал о совершённом безумии. Она отказалась от воды, от звонков адвокатам — она просто ждала известий из операционной. ​Глава 81: Между небом и адом ​В больнице №12 в это время шла битва. Хирурги матерились, зажимая поврежденный сосуд. Настя потеряла критический объем крови, её давление падало в бездну. Сонная артерия была задета лишь по касательной, но глубина надреза и шок делали шансы призрачными. ​Мария закрыла глаза и снова увидела ту самую сцену: нож, вспышка, и взгляд Насти — не обвиняющий, а прощающий, что было для Марии хуже любой казни. ​— Макарова, на выход, — голос следователя разрезал тишину. — Ваш адвокат приехал. Но у меня для вас плохие новости: ваша «самооборона» выглядит крайне сомнительно, учитывая показания матери и состояние квартиры. ​Мария медленно встала, поправляя манжеты, испачканные смертью. — Моя репутация безупречна, — процедила она, возвращая себе стервозный тон. — Девочка была психически неуравновешенна. Это несчастный случай. ​Глава 82: Реанимация ​Через три часа Марии удалось добиться (через связи и огромные деньги) права поехать в больницу под конвоем. Она должна была увидеть результат своего «воспитания». ​Стеклянная стена реанимации отделяла её от Насти. Девушка лежала в паутине трубок, бледная, как простыни под ней. Шея была замотана толстым слоем марли, который всё еще пропитывался розовым. ​Мария прислонилась лбом к стеклу. Её пальцы оставили на нем мутные следы. Она смотрела на мерный ритм монитора — 72 удара в минуту. Хрупкая нить, которая всё еще связывала её с миром живых. ​— Живи, — прошептала Мария, и её дыхание оставило облачко пара на стекле. — Живи, чтобы я могла закончить то, что начала. Ты не имеешь права уйти так просто. ​Глава 83: Пробуждение тени ​На рассвете следующего дня Настя открыла глаза. Первое, что она увидела через мутную пелену — это силуэт Марии за стеклом. Та стояла неподвижно, как изваяние, всё в том же окровавленном пиджаке, который она отказалась снимать. ​Настя попыталась вдохнуть, но горло отозвалось раздирающей болью. Она вспомнила всё: холод стали, рывок Марии и то, как горячая жизнь вытекала из неё. Она посмотрела на Марию. Взгляды встретились. ​Мария не улыбнулась. Она лишь едва заметно кивнула, и в этом жесте было всё: и угроза, и мольба, и обещание новой порции ада. ​В палату зашел врач, а за ним — следователь. Насте поднесли лист бумаги и ручку, так как говорить она не могла. — Анастасия, это сделала Макарова? Она напала на вас? — спросил следователь, кивнув в сторону застывшей за стеклом женщины. ​Настя перевела взгляд на Марию. Та смотрела на неё в упор, и в её глазах читалось: «Скажи правду, и ты свободна. Солги, и ты останешься моей навсегда». Это был последний тест на подчинение. Мария знала, что если Настя её сдаст, она пойдет под суд. Но если Настя её спасет... это будет означать полную, окончательную победу Марии над её волей. ​Настя дрожащей рукой вывела на листе всего несколько слов. Когда следователь прочитал их, он нахмурился и посмотрел на Марию с нескрытым отвращением. ​На листе было написано: «Я сама. Это был несчастный случай. Мария Андреевна пыталась меня спасти». ​Глава 84: Вечное рабство ​Мария, прочитав это по губам следователя, закрыла глаза и глубоко выдохнула. Она победила. Снова. Она была на свободе. Но когда она снова посмотрела на Настю, та смотрела на неё с такой мертвой, пустой улыбкой, что Марии стало по-настоящему страшно. ​Настя не спасла её из любви. Она спасла её, чтобы продолжить эту взаимную пытку. Она поняла, что смерть — слишком легкий выход. Теперь они обе были повязаны этой кровью до конца дней. ​Мария вышла из больницы в холодное утро. Она знала, что через неделю заберет Настю домой. В ту самую квартиру, где на ковре осталось несмываемое пятно. Сон сбылся не до конца: Настя выжила, но теперь она стала настоящим призраком, созданным руками Марии. И Марии предстояло жить с этим призраком в одной постели, боясь каждого шороха и каждого блеска стали.Прошла неделя. Больничные коридоры, пропахшие хлоркой и безнадегой, стали для Марии временным убежищем от внешнего мира, где её имя полоскали в новостях. В день выписки она приехала за Настей рано утром. На ней был строгий черный плащ, скрывающий напряжение, и темные очки. ​Она ждала в кабинете лечащего врача, пока Настю готовили к выходу. ​Глава 85: Инструктаж по выживанию ​Доктор Семенов, пожилой мужчина с усталыми глазами, долго листал карту Насти, прежде чем поднять взгляд на Марию. Он не знал всей правды, но как медик чувствовал — в этой истории слишком много «темных пятен». ​— Слушайте внимательно, Мария Андреевна, — он снял очки. — Девочка чудом осталась жива. Но последствия будут серьезными. ​Мария кивнула, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. — Я слушаю. ​— Во-первых, — врач постучал пальцем по снимку, — нож прошел очень неудачно. У неё серьезно повреждены ткани в районе челюсти. Жевательные связки и мышцы работают очень плохо. Ей будет больно говорить долго, а твердая пища пока под полным запретом. Только мягкое, протертое. Вот рецепт на спазмолитики и специальные препараты — пить строго по часам, иначе начнутся судороги. ​Мария взяла листок, её пальцы едва заметно дрогнули. ​— Во-вторых, — продолжил Семенов, — она потеряла критический объем крови. Организм пустой. Гемоглобин на дне. Это значит — постоянные обмороки, слабость и ледяные конечности. Никаких физических нагрузок. Вообще никаких. Ей нужен полный покой. И самое главное... ​Он сделал паузу, внимательно глядя Марии в глаза. ​— Из-за отека и повреждения в области гортани она плохо дышит. Кислородное голодание мозга может вызвать приступы паники. Любая «физическая неприятность», любой стресс или попытка применить к ней силу могут закончиться остановкой дыхания. Её нельзя нагружать. Она сейчас — как хрустальная ваза, которая треснула пополам. Один неосторожный жест, и вы её не соберете. ​Глава 86: Хрупкая собственность ​Когда дверь палаты открылась, Настя вышла в сопровождении медсестры. На ней была свободная кофта с высоким воротом, который полностью скрывал массивную повязку на шее. Она выглядела прозрачной. Кожа приобрела оттенок старой бумаги, а глаза казались огромными на исхудавшем лице. ​Мария подошла к ней. Настя инстинктивно вздрогнула, когда рука учительницы потянулась к её плечу, и тут же закашлялась — тяжело, натужно, хватая ртом воздух. ​— Тише, — голос Марии был непривычно тихим, лишенным привычной стальной стервозности. — Дыши. Я забираю тебя домой. ​Настя посмотрела на неё. Из-за поврежденных связок она не могла ответить резко, её челюсть едва двигалась. Она лишь слабо кивнула, принимая свою судьбу. ​Глава 87: Возвращение в ад ​В машине Мария ехала медленно, объезжая каждую кочку. Она постоянно косилась на пассажирское сиденье. Настя сидела, прислонив голову к стеклу, и её дыхание было свистящим, неровным. ​Когда они вошли в квартиру, Настя замерла в прихожей, глядя на то место на ковре, где еще неделю назад она истекала кровью. Пятно вывели, но для неё оно всё еще сияло алым. ​Мария подошла сзади и медленно сняла с неё плащ. — Врач сказал, тебе нельзя нагружаться, — прошептала она на ухо Насте. — Теперь я буду твоими легкими и твоими мышцами. Ты будешь делать только то, что я позволю, чтобы не упасть в обморок. ​Она развернула Настю к себе. Та попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий, сиплый звук. Боль в челюсти исказила её лицо. ​— Не пытайся говорить, — Мария коснулась пальцами её подбородка, действуя на удивление осторожно. — Тебе больно даже жевать, не то что спорить со мной. Теперь твоё послушание — это вопрос твоего выживания. ​Мария видела, как в глазах Насти плещется бессилие. Девушка понимала: теперь она не просто пленница, она — инвалид в руках своего мучителя. Она не может убежать, не может кричать, не может даже нормально дышать без присмотра этой женщины. ​— Пойдем, — Мария обхватила её за талию, поддерживая, чтобы та не потеряла сознание. — Я приготовила тебе лекарства. Ты будешь послушной девочкой, Настя. У тебя просто нет другого выхода, если ты хочешь сделать следующий вдох.Мария уложила Настю в постель. Квартира, которая раньше была полем боя, теперь превратилась в тихий склеп, где слышалось только прерывистое, свистящее дыхание девушки. Стервозность Марии никуда не исчезла, но она мутировала в нечто пугающее — в одержимость опекой. ​Она чувствовала себя творцом, который сначала разбил свою лучшую статую, а теперь методично, по кусочкам, склеивает её заново. ​Глава 88: Диета боли ​Мария вошла в спальню с подносом. На нем стояла чашка с протертым супом и шприц с обезболивающим. Настя попыталась приподняться на подушках, но тут же побледнела и схватилась за шею. Её грудная клетка ходила ходуном, она жадно ловила ртом воздух, который с трудом проходил через отекшую гортань. ​— Я же сказала: не двигайся, — Мария поставила поднос на тумбочку и с силой, но аккуратно надавила Насте на плечи, укладывая обратно. — Ты хочешь задохнуться у меня на глазах? ​Мария набрала лекарство и вколола его в предплечье Насти. Девушка даже не вздрогнула — она была слишком слаба, чтобы чувствовать укол. ​— Теперь еда. Открой рот, — приказала Мария. ​Настя с трудом разомкнула челюсти. Жевательные связки, поврежденные глубоким порезом, отозвались острой, пронзающей болью. Она застонала, и этот звук был больше похож на хрип. ​— Шире, Анастасия. Тебе нужно есть, чтобы восстановить кровь, — Мария ввела ложку с пюре ей в рот, следя за тем, как Настя с трудом глотает. — Врач сказал, что ты потеряла слишком много. Ты сейчас пустая, как кукла. И я заполню тебя тем, чем посчитаю нужным. ​Глава 89: Контроль над каждым вдохом ​Вечером у Насти начался приступ. Из-за нехватки кислорода в крови её охватила паника. Она начала метаться по кровати, вцепляясь руками в воротник ночной сорочки, пытаясь «разорвать» невидимую петлю на шее. Лицо её стало синюшным, а глаза закатились. ​Мария, которая сидела в кресле рядом и читала отчеты, мгновенно оказалась на кровати. Она обхватила голову Насти руками, фиксируя её. ​— Дыши со мной! — закричала Мария прямо ей в лицо, её голос был жестким, бьющим наотмашь. — Настя, смотри на меня! Вдох! Медленно! ​Она прижала ладонь к груди Насти, чувствуя, как бешено и неровно колотится сердце девушки. — Я не разрешала тебе паниковать. Дыши, черт тебя дери! ​Настя сфокусировала взгляд на пылающих глазах Марии. Страх перед учительницей на мгновение перевесил страх смерти, и она заставила себя сделать медленный, мучительный вдох. Постепенно судороги утихли. Настя обессиленно упала на подушки, её лоб был покрыт холодным потом. ​Мария не отстранилась. Она продолжала сидеть рядом, поглаживая Настю по голове, но в этом жесте не было нежности. Это было поглаживание владельца, проверяющего сохранность своего имущества. ​Глава 90: Безмолвная рабыня ​— Ты понимаешь, в каком ты положении? — прошептала Мария, наклоняясь так низко, что их губы почти соприкасались. — Ты не можешь жевать. Ты едва можешь дышать. Если я сейчас выйду из этой комнаты и закрою дверь, ты умрешь от первого же приступа удушья. ​Настя смотрела на неё, и в её глазах блеснули слезы бессилия. Она хотела закричать, что ненавидит её, что лучше бы она умерла на том полу, но поврежденные связки позволяли ей только беззвучно шевелить губами. ​— Теперь ты тихая, — Мария довольно ухмыльнулась, и эта стервозная улыбка была ужасна на фоне её заботливых действий. — Наконец-то ты стала той ученицей, о которой я всегда мечтала. Ты не споришь. Ты не дерзишь. Ты просто... существуешь в моих руках. ​Мария взяла расческу и начала медленно, прядь за прядью, расчесывать спутанные волосы Насти. — Завтра я принесу тебе новые учебники. Ты не будешь ходить в колледж, пока не окрепнешь, но учиться ты будешь здесь. Под моим присмотром. Я буду твоим врачом, твоим учителем и твоим богом. ​Настя закрыла глаза. Она поняла, что этот «хрустальный» период её жизни — самая страшная форма рабства. Мария наслаждалась её немощью. Для Макаровой это был идеальный сценарий: Настя жива, но полностью лишена воли и физической возможности к сопротивлению. ​Когда Мария погасила свет и легла рядом, Настя почувствовала, как рука женщины собственнически легла ей на талию. ​— Спи, — приказала Мария в темноте. — И не смей плохо дышать. Я всё слышу.Прошел еще месяц. Квартира Марии Андреевны окончательно превратилась в герметичный кокон, где время измерялось не часами, а приемами таблеток и сменой повязок. Мария довела свою «заботу» до фанатизма. Она сама перетирала овощи и мясо в нежное пюре, сама следила за чистотой шрама, который теперь багровой молнией пересекал шею Насти, напоминая о той ночи. ​Глава 91: Призрачная речь ​Настя понемногу крепла, но это была странная, болезненная сила. Гемоглобин восстанавливался медленно, и она всё еще напоминала прозрачное привидение. Жевательные связки срослись неправильно, и каждое движение челюстью вызывало тупую, ноющую боль. ​Мария сидела за своим рабочим столом, наблюдая, как Настя пытается прочитать вслух абзац из английского текста. ​— Громче, Анастасия. Четче, — холодно произнесла Мария, не отрываясь от проверки тетрадей других студентов. — Твоя дикция отвратительна. ​Настя сглотнула, чувствуя, как в горле словно ворочается наждачная бумага. — М-мария Анд-дреевна... м-мне больно... — прохрипела она. Голос был тихим, надтреснутым, лишенным прежних звонких нот. ​Мария медленно встала и подошла к ней. Она обхватила лицо Насти ладонями, заставляя её поднять голову. — Боль — это признак того, что ты еще жива. Если ты перестанешь упражнять связки, они окончательно закостенеют, и ты останешься немой до конца дней. Ты этого хочешь? Быть безмолвной куклой? ​Настя замотала годовой, и этот жест отозвался резкой болью в шее. Мария удовлетворенно кивнула. ​Глава 92: Физический предел ​Несмотря на запреты врачей, Мария начала «тренировать» Настю. Она заставляла её ходить по квартире, увеличивая дистанцию каждый день. Она боялась, что Настя станет слишком слабой и бесполезной. ​— Еще три круга по гостиной, — скомандовала Мария, прикуривая сигарету. ​Настя шла, придерживаясь за стены. Её ноги дрожали, а в легких словно не хватало места для воздуха. Из-за поврежденной гортани каждый глубокий вдох сопровождался свистом. ​В какой-то момент в глазах Насти потемнело. Пол ушел из-под ног, и она начала оседать. Мария мгновенно оказалась рядом, подхватывая её под мышки. Но вместо того, чтобы уложить её на диван, она с силой встряхнула девушку. ​— Соберись! Ты не имеешь права падать в обморок, когда я тебе этого не позволяла! — прошипела Мария прямо ей в лицо. ​— Я... я не м-могу дышать... — Настя вцепилась в лацканы домашнего халата Марии, её лицо начало стремительно бледнеть. ​Мария увидела, что Настя действительно на грани. Она подхватила её на руки — Настя теперь была легкой, как ребенок — и отнесла в спальню. Уложив её на кровать, Мария достала кислородный баллончик, который теперь всегда стоял у изголовья. ​Глава 93: Искупление через террор ​Когда приступ удушья прошел, Мария не ушла. Она легла рядом, прямо поверх покрывала, и начала гладить Настю по шраму. Её пальцы, длинные и холодные, медленно прослеживали линию разреза. ​— Ты видишь, что происходит, когда ты не слушаешься? — прошептала Мария. — Без меня тебя бы уже не было. Твоя мать, твои друзья... они бы оплакали тебя и забыли. Только я здесь. Только я кормлю тебя с ложечки и слежу за каждым твоим вздохом. ​Настя лежала неподвижно. Она чувствовала себя насекомым, приколотым булавкой к коллекции Марии. Она понимала, что эта «забота» — самая изощренная форма пытки. Мария спасала её жизнь только для того, чтобы продолжать обладать ею. ​— Вы... вы монстр... — едва слышно прошелестела Настя. ​Мария лишь усмехнулась, и в темноте её глаза блеснули торжеством. — Я твоя единственная реальность, Настя. И ты должна быть мне благодарна за этот шрам. Он навсегда связал нас крепче любого обручального кольца. ​Она наклонилась и запечатлела холодный, властный поцелуй прямо на рубце на шее Насти. Девушка вздрогнула, но не от боли, а от ужасающего осознания: она действительно больше не принадлежит себе. Каждая капля крови, которую Мария влила в неё через капельницы, каждый вдох, который Мария заставила её сделать — всё это было инвестицией в её вечное рабство. ​Мария закрыла глаза, прижимаясь к Насте. Она была спокойна. Её сон сбылся наполовину, но она переписала финал. В её версии Настя не умирает — она вечно искупает свою попытку уйти, оставаясь живым памятником стервозному величию Марии Андреевны Макаровой.Прошло два месяца. Зима в этом году выдалась ранняя и суровая: город завалило густым снегом, который приглушал звуки, превращая реальность в некое подобие стерильной операционной Марии. ​Настя восстановилась вопреки прогнозам. Она снова ходила на пары, всё так же в двух шагах за Марией, но теперь её походка обрела странную, хищную грацию. Шрам на шее побледнел, превратившись в тонкую серебристую нить, которую она больше не прятала — напротив, она подчеркивала его, выбирая наряды, которые открывали ключицы. Она научилась говорить тихо, экономя движения челюсти, и этот новый голос — хриплый, бархатный, полушепот — действовал на окружающих гипнотически. ​Глава 94: Предпраздничная лихорадка ​До Нового года оставалось два дня. Колледж гудел: 31 декабря должен был состояться грандиозный бал-маскарад. Мария Андреевна, как всегда, была во главе оргкомитета. Она наслаждалась подготовкой, видя в этом бале личный триумф — возвращение её «лучшей ученицы» в свет после «длительной болезни». ​Вечером, когда они упаковывали документы в кабинете, Настя вдруг замерла у окна, наблюдая за падающими хлопьями снега. ​— Мария Андреевна, — её тихий шепот заставил Марию вздрогнуть. — В общежитии осталась одна вещь. Последняя. ​Мария подняла идеальную бровь. — Какая еще вещь? Я думала, мы перевезли всё еще осенью. ​— Это важно. Я не могу пойти на бал без неё. Пожалуйста, заедем туда сегодня? Это не займет много времени. ​Мария, чья стервозная бдительность за эти месяцы чуть притупилась из-за абсолютного послушания Насти, лишь снисходительно кивнула. — Хорошо. Но только на пять минут. ​Глава 95: Возврат к истокам ​Они приехали к общежитию, когда уже стемнело. Старое здание выглядело мрачным на фоне праздничных огней города. ​— Я быстро, — Настя вышла из машины. — Подождите здесь, Мария Андреевна. Там... беспорядок. Я не хочу, чтобы вы это видели. ​Мария осталась в машине, барабаня тонкими пальцами по рулю. Она чувствовала странное нетерпение. В последние недели Настя вела себя иначе — в её глазах больше не было того животного страха, там появилось что-то новое, что Мария не могла расшифровать. ​Прошло десять минут. Затем пятнадцать. Мария начала терять терпение. Она вышла из машины, её каблуки звонко застучали по обледенелому асфальту. Она вошла в здание, поднялась на нужный этаж и остановилась у знакомой двери. ​— Настя, я не намерена ждать до утра! — Мария приложила руку к дверной ручке, но дверь внезапно открылась сама. ​Глава 96: Черная симфония ​Мария замерла. У неё перехватило дыхание, а слова застряли в горле. ​В тусклом свете пустой комнаты стояла Настя. На ней не было той серой, закрытой одежды, которую навязывала ей Мария. Настя была облачена в черное, экстремально облегающее платье из тяжелого шелка. Оно сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждую линию её восстановившегося, окрепшего тела. ​Но главным был вырез. Глубокий, дерзкий разрез по левому бедру доходил почти до талии, обнажая стройную ногу в тонком капроне. На шее не было повязки — серебристый шрам на фоне черной ткани выглядел как дорогое, жуткое украшение. ​Настя медленно сделала шаг навстречу, и в этом движении была такая концентрированная уверенность и вызов, что Мария невольно отступила назад. ​— Как я вам, Мария Андреевна? — прошептала Настя. Она приподняла подбородок, и свет коридорной лампы подчеркнул её хищный профиль. — Это платье — то самое, что я купила до... того, как вы решили меня «исправить». Оно ждало своего часа. ​Мария смотрела на неё, и внутри неё боролись два чувства: привычное желание немедленно подавить эту дерзость и новое, обжигающее восхищение. Она создала это существо. Она едва не убила его, а теперь оно стояло перед ней — прекрасное, опасное и полностью осознающее свою силу. ​— Ты... ты не можешь пойти в этом на бал, — голос Марии прозвучал непривычно неуверенно. Она попыталась вернуть себе стервозный тон, но взгляд против воли скользнул по разрезу на бедре. ​— О, я пойду именно в этом, — Настя подошла вплотную, так что их разделяли считанные сантиметры. Она наклонилась к самому уху Марии, обдавая её запахом своего нового, тяжелого парфюма. — Вы же хотели, чтобы я была вашей гордостью? Смотрите. Завтра все будут смотреть на меня. Но принадлежать я буду только вам. Как вы и хотели. ​Настя прошла мимо Марии, едва задев её плечом, и её походка была походкой победителя. Мария осталась стоять в пустом коридоре, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она поняла: Настя больше не жертва. Она превратилась в нечто гораздо более сложное. Она приняла правила игры Марии и теперь собиралась играть по ним сама.Мария стояла в тесном коридоре общежития, чувствуя, как холодный воздух из открытого окна бьет в спину, но внутри у неё все пылало. Вид Насти в этом платье был пощечиной её самоконтролю. Однако Макарова не была бы собой, если бы позволила этой вспышке восхищения отразиться на её лице. ​Она медленно окинула Настю ледяным взглядом, задержавшись на разрезе платья чуть дольше, чем следовало, и криво усмехнулась. ​Глава 97: Лед и шелк ​— Ты выглядишь как дорогая содержанка, Анастасия, — голос Марии был ровным и колючим, как битое стекло. — Тебе кажется, что этот разрез делает тебя сильнее? Он лишь делает тебя доступнее для взглядов тех, кого я презираю. ​Настя, которая секунду назад купалась в собственном триумфе, вдруг почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. Уверенная поза чуть дрогнула. Она увидела, как Мария медленно поправила свою кожаную перчатку — этот жест всегда предшествовал какому-то наказанию или резкому приказу. ​Воспоминание о том, как эти же руки в перчатках сжимали её горло на кухонном полу, всплыло в сознании Насти с пугающей четкостью. Она непроизвольно сделала полшага назад, и её дыхание на мгновение стало свистящим — старый рефлекс страха перед удушьем. ​— Иди к машине, — приказала Мария, проходя мимо неё так близко, что Настя почувствовала запах её парфюма — холодный, цитрусовый, беспощадный. — И прикройся плащом. Я не хочу, чтобы ты простудилась до бала. Мне не нужна на празднике кашляющая кукла. ​Глава 98: Ночь перед балом ​Весь следующий день в квартире царило напряжение, которое можно было потрогать руками. Мария игнорировала Настю, занимаясь организационными звонками, но её взгляд постоянно следовал за девушкой. ​Настя готовилась к балу в своей комнате. Она красила губы темно-вишневой помадой, но её рука заметно дрожала. Стоило в коридоре раздаться стуку каблуков Марии, как сердце Насти начинало биться о ребра. Она понимала: сколько бы шелка она на себя ни надела, для этой женщины она всё равно оставалась той, кого можно привязать к кровати или довести до грани смерти одним движением руки. ​Мария вошла без стука. Она была уже готова — в строгом, закрытом темно-синем платье, которое подчеркивало её статус и недосягаемость. В руках она держала две маски: изящную кружевную для Насти и тяжелую, серебряную для себя. ​— Подойди, — бросила Мария. ​Настя подошла, стараясь не смотреть Марии в глаза. Когда учительница начала завязывать ленты маски на её затылке, Настя замерла. Пальцы Марии коснулись чувствительной кожи за ушами и шрама на шее. Настя вздрогнула, её зрачки расширились от ужаса и странного, болезненного ожидания. ​— Ты дрожишь, — констатировала Мария, и в её голосе проскользнула едва уловимая стервозная ласка. Она наклонилась к самому уху Насти. — Помни: сегодня на балу ты можешь танцевать с кем угодно. Ты можешь улыбаться профессорам и студентам. Но когда музыка стихнет... ты вернешься в эту квартиру. Со мной. И ты снимешь это платье только тогда, когда я разрешу. ​Мария чуть сильнее потянула за ленты маски, заставляя Настю приподняться на цыпочки. Девушка судорожно вдохнула, в её глазах снова промелькнула та самая покорность, которую Мария так ценила. ​Глава 99: Выход в свет ​31 декабря. Бал-маскарад в колледже был в самом разгаре. Огромный зал был украшен живыми елями и хрусталем. Сотни людей в масках кружились в вальсе, но когда в дверях появились они, музыка словно стала тише. ​Мария Андреевна шла во главе, её серебряная маска сверкала в лучах софитов, придавая ей вид ледяной королевы. А рядом, чуть позади, шла Настя. Черное платье при каждом шаге обнажало её бедро, а кружевная маска делала её взгляд загадочным и трагичным. ​— Это же Жовнир? — шептались в толпе. — Она выглядит... иначе. Как будто она прошла через ад и вернулась оттуда королевой. ​К ним подошел ректор, предлагая Марии бокал шампанского. — Великолепный вечер, Мария Андреевна. Ваша подопечная — просто жемчужина этого бала. ​— Благодарю, — сухо ответила Мария, не сводя глаз с Насти. — Жемчужины требуют жесткой огранки, вы же знаете. ​В этот момент заиграла медленная, тягучая мелодия. К Насте подошел один из молодых преподавателей, приглашая её на танец. Настя бросила быстрый, испуганный взгляд на Марию, спрашивая немого разрешения. ​Мария едва заметно кивнула, но её глаза под маской сузились. Она отошла к колонне, наблюдая за тем, как рука мужчины ложится на талию Насти. Она видела, как Настя напряжена, как она боится сделать лишнее движение, постоянно оглядываясь на свою «хозяйку». ​Мария наслаждалась этим контрастом: весь зал видел роковую красавицу в черном шелке, и только Мария знала, что под этим шелком бьется сердце перепуганной девчонки, которая до сих пор вздрагивает от звука её голоса. Эта двойственность — публичный триумф и тайное рабство — была высшей точкой стервозного успеха Марии Макаровой.Приближалась полночь. Зал наполнился гулом голосов, предвкушающих смену цифр на календаре. Шампанское лилось рекой, а музыка становилась всё торжественнее. Мария стояла у края танцпола, потягивая ледяной напиток, её взгляд был прикован к Насте. Девушка весь вечер была в центре внимания, но каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко, она бросала на Марию тот самый взгляд — смесь обожания и немого ужаса, который подтверждал: цепь на её шее, хоть и невидимая, крепче стальной. ​Глава 100: Обратный отсчет ​— Дамы и господа! — голос декана разнесся над залом. — Прошу всех пройти на террасу! До Нового года осталось пять минут! ​Толпа в масках, шурша платьями и мехами, хлынула на широкую террасу колледжа. Снег медленно падал в свете уличных фонарей, смешиваясь с искрами предвкушения. На улице было морозно, и Настя непроизвольно поежилась, когда холодный воздух коснулся её обнаженного бедра и открытых плеч. ​Мария подошла сзади. Она не обняла её, но встала так близко, что Настя почувствовала жар её тела. — Не смей дрожать, — тихо, почти ласково приказала Мария. — Держи лицо. ​Настя выпрямилась, крепче сжимая тонкую ножку бокала. Её пальцы побелели от холода и напряжения. ​Глава 101: Желания под прицелом ​— Десять! Девять! Восемь! — хором начал отсчитывать зал. ​Декан, стоя на возвышении, поднял бокал: — В эти последние секунды закройте глаза и загадайте свое самое сокровенное желание! Пусть старое останется в прошлом, а новое принесет освобождение! ​Настя закрыла глаза. На мгновение перед ней пронеслись картины последних месяцев: больница, тихий свист в легких, холодные руки Марии на её шраме. Она загадала... но даже самой себе побоялась признаться в том, было ли это желание свободы или желание никогда больше не расставаться со своим мучителем. ​— С Новым годом! — взорвалась толпа. ​В небо с оглушительным грохотом взметнулись первые залпы салюта. Огромные золотые и изумрудные хризантемы распускались над заснеженным парком, освещая лица людей причудливыми вспышками. ​Глава 102: Двойная красота ​Настя подняла голову к небу. Вспышки фейерверка отражались в её темных глазах, делая их почти прозрачными. Она сделала небольшой глоток шампанского, чувствуя, как пузырьки покалывают язык, и на мгновение забыла о страхе. ​— Это... это так красиво, Мария Андреевна, — прошептала она. Голос был тихим, с той самой хрипотцой, которая появилась после травмы. ​Мария не смотрела на небо. Она проигнорировала грохот и каскады огней над головой. Её взгляд был намертво прикован к профилю Насти: к её чуть приоткрытым губам, к серебристой нити шрама на шее, которая в свете красного залпа показалась живой жилой. Она видела, как снежинка растаяла на ключице Насти, и как та едва заметно вздрогнула. ​— Да, — произнесла Мария, и её голос был глубже и темнее, чем обычно. В нём не было льда, но была пугающая, всепоглощающая жажда обладания. — Действительно, красиво. ​Настя почувствовала этот взгляд. Она медленно повернула голову к Марии, и их глаза встретились. В этот момент фейерверки стали лишь фоном. Настя увидела в глазах Марии то, от чего у неё снова перехватило дыхание: там не было праздника, там была тихая, стервозная клятва в том, что этот год будет еще более беспощадным. ​Мария протянула руку и кончиком пальца коснулась края маски Насти, поправляя её. — Твое желание... — Мария наклонилась так близко, что Настя почувствовала запах вина и её холодных духов. — Надеюсь, ты загадала что-то выполнимое. Потому что я свое желание уже исполнила. Ты здесь. Со мной. ​Настя сглотнула, чувствуя привычный спазм в горле. Она знала: пока весь мир празднует начало чего-то нового, для неё этот бал — лишь золотая клетка, ставшая еще теснее в свете новогодних огней.Когда толпа начала медленно возвращаться в тепло зала, Мария не шелохнулась. Она продолжала смотреть на Настю, и в свете догорающих в небе огней её лицо казалось высеченным из мрамора. Холодный ветер заставил Настю сильнее прижать бокал к груди, её плечи мелко дрожали под взглядом «хозяйки». ​Глава 103: Возвращение в реальность ​— Мы уходим, — сухо бросила Мария, не дожидаясь ответа. ​Она развернулась и пошла к выходу, даже не оглядываясь. Настя, спотыкаясь на высоких каблуках и придерживая разрез платья, поспешила за ней. Шум праздника, поздравления коллег, музыка — всё это мгновенно стало далеким и неважным. Единственным реальным звуком был стук каблуков Марии по мрамору, который отбивал ритм её неизбежного подчинения. ​В машине царила тяжелая, наэлектризованная тишина. Настя смотрела в окно на праздничный город, но её отражение в стекле — с темными губами и шрамом на шее — казалось ей чужим. Она чувствовала, как под облегающей тканью платья по телу бегают мурашки, и это был не только холод. ​Мария вела машину уверенно, её пальцы в кожаных перчатках крепко сжимали руль. Она молчала, но Настя видела, как напряжены её челюсти. В голове девушки всплывали обрывки воспоминаний: как Мария учила её «дышать правильно», как заставляла есть через боль. Страх, притупленный шампанским и блеском бала, возвращался тягучей, душной волной. ​Глава 104: Снятие масок ​Когда дверь квартиры закрылась, отрезав звуки далеких петард, Мария наконец повернулась к Насте. Она медленно сняла свою серебряную маску, и её глаза — холодные, расчетливые — впились в лицо девушки. ​— Сними это, — приказала Мария, кивнув на кружевную маску Насти. ​Настя дрожащими пальцами развязала ленты. Маска упала на пол. ​— Теперь платье. ​Настя замерла. Её сердце забилось в горле, прямо там, где пульсировал шрам. Она вспомнила слова Марии на балу: «ты снимешь его только тогда, когда я разрешу». Этот момент настал. ​— Мария Андреевна... пожалуйста... — прошептала Настя. Голос подвел её, сорвавшись на знакомый хрип. — Здесь... холодно. ​Мария сделала шаг вперед, вторгаясь в её пространство. Она протянула руку и медленно, с садистским изяществом, провела по краю разреза на бедре Насти, поднимаясь выше. Настя затаила дыхание, её зрачки расширились. Она ждала удара, рывка, боли — но Мария лишь коснулась её кожи с пугающей, собственнической нежностью. ​— Ты сегодня слишком много улыбалась другим, Анастасия, — прошипела Мария, и в её голосе прорезалась та самая стервозная ярость, которую она прятала весь вечер. — Тебе понравилось их восхищение? Тебе понравилось чувствовать себя свободной в этом разрезе? ​Она резко перехватила руку Насти и притянула её к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Посмотри на этот шрам. Ты получила его, потому что посмела подумать, что можешь быть без меня. И никакое черное платье этого не скроет. Ты — моя работа. Мое творение. И сегодня я напомню тебе об этом. ​Глава 105: Первый урок года ​Мария подтолкнула её к большому зеркалу в прихожей. — Смотри на себя. Кто ты? ​Настя видела в зеркале сломленную красавицу в объятиях ледяного тирана. Она видела свои дрожащие губы и стальные пальцы Марии на своих плечах. ​— Я... ваша, — выдохнула Настя, опуская голову. Она знала, что сопротивление бесполезно. Она чувствовала, как к горлу подкатывает спазм, и дыхание снова становится свистящим. ​Мария удовлетворилась этим ответом. Она начала медленно расстегивать молнию на спине платья Насти. Звук бегунка в тишине квартиры казался оглушительным. ​— В этом году, Настя, мы пойдем дальше, — прошептала Мария ей в затылок, обжигая кожу дыханием. — Ты будешь не просто тенью. Ты будешь моим абсолютным отражением. И если ты еще раз позволишь себе так смотреть на кого-то, как смотрела на того преподавателя... я сделаю так, что ты забудешь, как дышать без моего разрешения. Навсегда. ​Платье соскользнуло к ногам Насти, оставив её беззащитной перед этим взглядом. Мария взяла со столика ту самую красную помаду, которой когда-то клеймила её шею. ​— С Новым годом, Анастасия, — произнесла Мария, и на её губах заиграла зловещая, торжествующая улыбка. — Твой настоящий праздник начинается сейчас.Мария стояла позади Насти, глядя на их общее отражение. Красная помада в её руке замерла у самого шрама на шее девушки. В прихожей тикали настенные часы, отсчитывая первые минуты нового года. Внешне Мария была воплощением несокрушимой воли, но внутри неё, под броней из стервозности и льда, внезапно открылась тонкая, едва заметная трещина. ​Глава 106: Тайная исповедь тирана ​Пока Настя стояла, покорно опустив голову и ожидая очередного акта подчинения, мысли Марии неслись далеко за пределы этой комнаты. Она вспомнила тот миг на террасе, когда небо взрывалось огнями, а она смотрела не на салют, а на бледную шею Насти. ​Декан говорил о сокровенных желаниях. И Мария, вопреки своему цинизму, тогда тоже закрыла глаза на долю секунды. ​> «Чего я хочу на самом деле?» — спросила она себя тогда. ​Она не хотела просто власти — власти у неё было в избытке. Она не хотела просто тишины — тишина её пугала. Её истинное желание, которое она скрывала даже от самой себя, было настолько болезненным, что признаться в нём означало признать собственное поражение. ​Глава 107: Истинное желание ​Мария медленно провела кончиком помады по серебристому рубцу на коже Насти, но не стала давить. Её рука, обычно твердая как скальпель, едва заметно дрогнула. ​В своих мыслях она загадала: > «Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как сегодня смотрела на фейерверки. Не из-за страха смерти, не из-за того, что я кормлю тебя с ложки, а потому что я — единственное, что дает тебе свет. Я хочу, чтобы ты была моей не потому, что ты сломлена, а потому, что ты не можешь дышать без меня по своей воле». ​Это было желание о невозможном. Она хотела любви, выращенной на почве абсолютного террора. Она хотела, чтобы Настя добровольно выбрала свой ад. ​Мария знала, что это желание — её слабость. Её ахиллесова пята. Если Настя когда-нибудь поймет, что Мария не просто владеет ею, а нуждается в ней, баланс сил рухнет. Стерва Макарова станет заложницей собственной жертвы. ​Глава 108: Маска возвращается ​Мария резко отстранилась, подавляя в себе этот приступ неуместной сентиментальности. Её лицо снова стало непроницаемым, а взгляд — колючим. ​— О чем задумалась? — грубо спросила она, видя, как Настя пытается поймать её взгляд в зеркале. — Ждешь, что я тебя пожалею, потому что сегодня праздник? ​Настя промолчала, лишь её плечи снова напряглись под тяжелым взглядом Марии. Она почувствовала изменение в атмосфере, но не смогла его разгадать. ​— Иди в спальню, — приказала Мария, отбрасывая помаду на столик. — Я приду через минуту. И не забудь выпить лекарство. Мне не нужны твои приступы удушья в первую ночь года. ​Когда Настя скрылась за дверью, Мария подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Где-то внизу еще слышались крики «С Новым годом!», но здесь, на её этаже, царила вечная мерзлота. ​— Пусть сбудется, — прошептала она в пустоту, обращаясь к своему желанию. — Даже если для этого мне придется уничтожить в тебе всё человеческое до самого основания. ​Она знала, что этот год будет решающим. Либо Настя окончательно превратится в её отражение, либо Мария сама сгорит в том огне, который она разожгла, пытаясь согреть свою ледяную душу чужой болью.Мария стояла в пустой гостиной, слушая, как в спальне шуршит простынями Настя. В голове всё еще пульсировало то самое новогоднее желание — безумное, противоречивое, опасное. Все месяцы до этого её возбуждала власть, её пьянил контроль над чужим телом, которое она сама же и ломала. Но сегодня, увидев Настю в том черном платье, Мария почувствовала нечто иное. ​Это не был холодный садизм. Это был голод. Чисто физический, животный и пугающе человеческий. ​Глава 109: Граница дозволенного ​Мария вошла в спальню. Настя сидела на краю кровати, натянув на себя тонкую шелковую сорочку, которая едва прикрывала колено. Увидев Марию, она привычно вжала голову в плечи, ожидая очередного резкого слова или «урока» дисциплины. ​Мария медленно сняла свой пиджак, отбросив его на кресло. Она подошла к кровати, но не остановилась в метре, как обычно, а села рядом — настолько близко, что Настя почувствовала жар её кожи. ​— Ты всё еще дрожишь, — произнесла Мария. Её голос больше не был стальным. Он был низким, вибрирующим и странно мягким. ​Настя вскинула глаза. Она увидела в зрачках Марии не привычный лед, а темное, вязкое пламя. — Я... я выпила таблетки, Мария Андреевна. Удушья не будет, — быстро прошептала она, пытаясь предугадать причину недовольства. ​— Забудь о таблетках, — Мария протянула руку и медленно, кончиками пальцев, коснулась лица Насти. Она провела ими по скуле, спустилась к челюсти, которая всё еще побаливала при движении, и остановилась на шраме. ​Глава 110: Слом сценария ​Настя замерла, боясь дышать. Она ожидала, что сейчас пальцы сожмутся на её горле, но вместо этого Мария ласково погладила рубец большим пальцем. Это прикосновение было интимнее и страшнее любого удара. ​— Я устала от твоей тени, Анастасия, — прошептала Мария, склоняясь к её лицу. — Сегодня я хочу почувствовать, что ты живая. Не потому, что ты хрипишь от боли, а потому, что ты... женщина. ​Мария прильнула к её губам. Это не был поцелуй-наказание. Он был требовательным, глубоким и до боли жадным. Настя от неожиданности широко открыла глаза, её руки бессильно уперлись в плечи Марии. Она ждала подвоха, ждала, что сейчас ей причинят боль, но губы Марии настойчиво исследовали её рот, обжигая и заставляя голову кружиться. ​Через секунду Настя почувствовала, как Мария валит её на подушки, нависая сверху. ​Глава 111: Искушение властью ​— Мария Андреевна... — выдохнула Настя, когда поцелуй прервался. Её дыхание стало прерывистым, в легких снова закололо от нехватки воздуха, но на этот раз это было из-за волнения. — Что вы... ​— Тише, — Мария перехватила её запястья и прижала их над головой к изголовью кровати. Она смотрела на Настю сверху вниз с той самой стервозной улыбкой, но в ней теперь читалась неприкрытая страсть. — Сегодня никаких правил. Только ты и я. ​Мария начала медленно покрывать поцелуями её шею, спускаясь всё ниже, к ключицам. Настя чувствовала, как по телу разливается странное, пугающее тепло. Впервые за всё время её тело предавало её, откликаясь на ласки того, кто был её палачом. ​Мария чувствовала эту реакцию. Она видела, как соски Насти твердеют под тонким шелком, как её бедра непроизвольно подаются навстречу. Это было высшее торжество стервы: заставить свою жертву не просто подчиняться, а хотеть своего мучителя. ​— Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я, правда? — прошептала Мария, расстегивая тонкие бретельки сорочки Насти. ​Настя закусила губу, чтобы не застонать. Она всё еще боялась, она всё еще помнила нож и кровь, но сейчас всё это смешивалось с непреодолимым желанием раствориться в этой женщине. ​В эту новогоднюю ночь Мария Андреевна Макарова впервые перешла черту, отделяющую тиранию от близости. Она владела телом Насти не как инструментом, а как драгоценным трофеем, который она наконец-то решилась попробовать на вкус. И для Насти это стало самым страшным испытанием: потому что от боли можно было закрыться, а от этого обжигающего удовольствия, которое дарила ей Мария — нет.Мария медленно вела губами по шее Насти, чувствуя, как кожа девушки горит под её прикосновениями. В комнате было так тихо, что слышался каждый судорожный вздох Насти. Мария хотела закрепить свой триумф, превратить страх в нечто более тягучее и глубокое. ​Глава 112: Неожиданная нота ​Мария поднялась выше и, следуя своему инстинкту хищника, чуть прикусила Насте мочку уха, одновременно обжигая её горячим дыханием. Она ожидала привычного вскрика, дрожи или покорного стона — реакции, которую она могла бы контролировать. ​Но реальность вдруг вильнула в сторону. ​Настя резко дернула плечом, и вместо жалобного звука из её горла вырвался короткий, звонкий смешок. Она попыталась отстраниться, инстинктивно вжимая голову в подушку. ​— Ха-ха... Мария Андреевна, — прохрипела Настя сквозь смех, который всё еще давался ей с трудом из-за поврежденных связок. — Щекотно... перестаньте, пожалуйста... очень щекотно! ​Глава 113: Сбой в системе ​Мария замерла. Её зубы всё еще касались кожи Насти, но запал внезапно угас, сменившись ледяным недоумением. Она приподнялась на локтях, глядя сверху вниз на девушку. ​Настя лежала перед ней, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, и её плечи всё еще подергивались от остатков этого нелепого, искреннего смеха. В этот момент она не была «хрупкой тенью» или «сломленной куклой». Она была просто девчонкой, которой стало щекотно. ​Для Марии это было хуже, чем пощечина. Смех — это проявление свободы. Смех невозможно подчинить дисциплине. ​— Тебе смешно? — голос Марии снова стал опасно тихим, и в него вернулась привычная стервозная сталь. Она перехватила запястья Насти, прижимая их к кровати сильнее. — Я здесь пытаюсь показать тебе, кому ты принадлежишь, а ты ведешь себя как в детском саду? ​Глава 114: Возвращение контроля ​Смех Насти мгновенно оборвался. Увидев, как лицо Марии каменеет, она снова почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Улыбка исчезла, сменившись привычной маской опасения. ​— Простите... — Настя сглотнула, и её кадык дернулся рядом со шрамом. — Я не хотела... это вышло случайно. Просто... очень неожиданно. ​Мария смотрела на неё, и внутри неё боролись гнев и странное раздражение. Этот секундный смех разрушил всю ту тяжелую, эротическую атмосферу, которую она так тщательно выстраивала. Настя снова стала «неправильной», не поддающейся её идеальному сценарию. ​— Случайно, — повторила Мария, сузив глаза. — Ты слишком расслабилась, Анастасия. Решила, что если я коснулась тебя по-другому, то правила изменились? ​Мария наклонилась к самому её лицу, так что их носы соприкоснулись. — Больше никакого смеха. Ты будешь чувствовать только то, что я тебе позволю чувствовать. ​Она снова впилась в её губы, но теперь в поцелуе не было той призрачной нежности, которая промелькнула минутой ранее. Это снова была агрессия, снова утверждение власти. Мария кусала её губы, словно пытаясь стереть из памяти звук этого смеха, который напомнил ей, что внутри Насти всё еще есть уголок, до которого её ледяные руки пока не дотянулись. ​Настя подчинилась, закрыв глаза, но где-то в глубине её сознания осталась эта маленькая искра. Она поняла, что даже Мария Макарова может быть сбита с толку чем-то таким простым и человеческим, как обычная щекотка.Мария отстранилась всего на пару сантиметров, тяжело дыша. Этот мимолетный смех Насти подействовал на неё как ушат ледяной воды. В её мире, где всё было подчинено страху и контролю, искренность была инородным телом. Она видела, как Настя испуганно замерла, как её глаза расширились, возвращаясь к привычному состоянию жертвы, и это... разозлило Марию ещё сильнее. ​Глава 115: Территория владения ​— Ты думаешь, это игра? — прошипела Мария, её пальцы на запястьях Насти сжались до белых пятен. — Ты думаешь, я позволю тебе превратить это в шутку? ​— Нет, Мария Андреевна... — Настя попыталась сглотнуть, но горло всё ещё сдавливал спазм. — Мне просто... правда стало щекотно. Простите. ​Мария молчала долго, глядя в эти испуганные глаза. Она видела в них своё отражение — холодное, беспощадное. И вдруг она поняла: ей не нужно извинение. Ей нужно, чтобы Настя осознала, насколько глубоко она вросла в её жизнь. ​Мария медленно отпустила одну руку Насти и провела ладонью по её животу, заставляя девушку вздрогнуть. — Я не хочу твоих извинений. Я хочу твоего послушания. Каждой клеткой тела. ​Она снова наклонилась к тому же уху, но на этот раз не прикусила его, а медленно обвела языком контур раковины, спускаясь к шее. Настя сжалась, готовясь к щекотке, но Мария действовала иначе — её движения стали тяжелыми, властными, не оставляющими места для смеха. ​Глава 116: Первая ночь года ​Мария начала раздеваться, не сводя глаз с Насти. Каждое движение было выверенным, полным стервозного изящества. Она разделась до белья и снова нависла над девушкой, прижимая её всем своим весом к матрасу. ​— Смотри на меня, — приказала она. ​Настя подчинилась. В полумраке спальни лицо Марии казалось маской древней богини, требующей жертв. — В этом году, — прошептала Мария, её рука скользнула под сорочку Насти, — ты узнаешь, что значит принадлежать мне не только в страхе. Ты узнаешь, что я могу сделать с твоим телом то, чего не сделает ни один хирург. ​Ласки Марии были на грани боли. Она намеренно выбирала самые чувствительные места, заставляя Настю выгибаться и хрипло дышать. Это была не нежность — это была экспансия. Мария захватывала территорию, дюйм за дюймом, вытесняя из сознания Насти все мысли, кроме одной: эта женщина — её воздух, её боль и её единственное спасение. ​Глава 117: Резонанс ​Настя чувствовала, как по телу разливается жар. Боль в челюсти и горле притупилась, уступив место новому, острому чувству, которое она не могла классифицировать. Когда Мария губами коснулась шрама на её шее, Настя непроизвольно всхлипнула и вцепилась пальцами в плечи учительницы, оставляя на них красные следы. ​— Вот так, — одобрительно прошептала Мария, чувствуя ответную реакцию. — Отдайся этому. Не смейся. Чувствуй. ​В ту ночь в квартире Макаровой не было места издевательствам в привычном смысле слова. Но это было нечто более страшное — окончательное слияние палача и жертвы. Мария занималась с ней сексом так же, как вела лекции или наказывала: с холодным расчётом и требованием совершенства. ​Когда всё закончилось, Настя лежала совершенно опустошенная, глядя в потолок. Её дыхание постепенно выравнивалось, но свист в гортани всё еще напоминал о прошлом. Мария лежала рядом, её рука собственнически покоилась на груди Насти, прямо над сердцем. ​— Ты моя, — произнесла Мария в темноту, и это звучало как приговор. — Теперь ты знаешь это не только головой. ​Настя не ответила. Она чувствовала, как внутри неё что-то окончательно сломалось — та последняя преграда, которая позволяла ей ненавидеть Марию. Теперь страх смешался с чем-то темным и липким, от чего невозможно было отмыться. Она была жива, она была здесь, и в эту первую ночь года она поняла, что её желание на террасе не сбудется никогда. Свобода ей больше не светит — она добровольно утонула в этом омуте.Утро первого января наступило незаметно. Серое зимнее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, окрашивая спальню в холодные, пепельные тона. В квартире стояла такая тишина, что казалось, будто мир снаружи перестал существовать. ​Мария проснулась первой. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и слушала свистящее, прерывистое дыхание Насти рядом. События ночи всплывали в памяти не как акт любви, а как стратегическая победа. Она приручила не только тело, но и инстинкты своей подопечной. ​Глава 118: Ледяное пробуждение ​Мария резко села на кровати, откидывая одеяло. Настя вздрогнула и мгновенно открыла глаза — рефлекс страха, выработанный месяцами, сработал быстрее, чем осознание близости. Она тут же попыталась прикрыться простыней, чувствуя себя обнаженной не только физически, но и духовно. ​— Вставай, — сухо бросила Мария, не глядя на неё. — Праздники закончились. Нам нужно подготовить отчеты для кафедры. ​Голос Марии снова был стальным. Ночь, полная страсти и странного смеха, была упакована и убрана в дальний ящик, как новогодние игрушки. Стерва вернулась на свой трон. ​Настя медленно поднялась. Её тело ломило, а шея саднила. Она посмотрела на Марию, надеясь увидеть хоть каплю вчерашнего тепла, но встретила лишь непроницаемый, оценивающий взгляд. ​— Мария Андреевна... — Настя запнулась, её голос после ночи был совсем хриплым. — То, что было... ​— То, что было, — перебила её Мария, вставая и надевая шелковый халат, — было лишь подтверждением твоего статуса. Не надейся на особые привилегии, Анастасия. Ты всё еще студентка, которая живет здесь на моих условиях. Иди в душ. Через двадцать минут жду тебя в кабинете. ​Глава 119: Стеклянная стена ​Через полчаса они сидели друг напротив друга за широким рабочим столом. Настя сосредоточенно вводила данные в ноутбук, стараясь не шевелить лишний раз челюстью — жевательные связки сегодня ныли особенно сильно. ​Мария наблюдала за ней поверх очков. Она видела, как Настя периодически подносит руку к шее, потирая шрам, и как её пальцы мелко дрожат на клавиатуре. ​— Ты отвлекаешься, — заметила Мария, захлопывая папку. — О чем ты думаешь? О том, как ты вчера смеялась? Или о том, как умоляла меня не останавливаться? ​Настя вспыхнула. Краска залила её бледные щеки, доходя до самого рубца. — Я... я ни о чем таком не думала. ​— Лжешь, — Мария усмехнулась. — Ты думаешь о том, что теперь я принадлежу тебе так же, как ты мне. Но ты ошибаешься. Это я позволила тебе прикоснуться к себе. Это был мой подарок на Новый год. И больше таких подарков в ближайшее время не предвидится, если твоя успеваемость не станет идеальной. ​Настя опустила голову. Она чувствовала, как внутри закипает горькая обида, смешанная с невыносимой жаждой того, что было ночью. Мария мастерски дергала за ниточки: она дала ей глоток тепла, чтобы теперь жажда стала еще мучительнее. ​Глава 120: Пытка равнодушием ​Мария встала и подошла к окну, закуривая сигарету. — Завтра мы возвращаемся в колледж. Ты будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Если я замечу хоть один лишний взгляд, хоть одну попытку сократить дистанцию на людях... — она сделала паузу, выпуская облако дыма. — Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще умеешь чувствовать. ​Настя смотрела на её прямую, гордую спину. Она понимала, что эта женщина — её персональный дьявол. Мария не просто владела её телом, она выстраивала в её душе лабиринт, из которого не было выхода. ​— Я поняла, Мария Андреевна, — тихо ответила Настя. ​Она вернулась к работе, но её дыхание снова стало свистящим. Привычная апатия начала возвращаться, но теперь она была пропитана ядом несбывшихся надежд. Мария добилась своего: она превратила секс в еще один инструмент дисциплины. Теперь Настя боялась не только её гнева, но и её холодности.Следующие недели превратились в изысканную пытку. Мария вела себя так, словно между ними никогда не было той новогодней ночи. В колледже она была воплощением профессионализма: сухая, требовательная, порой подчеркнуто резкая с Настей на глазах у других студентов. Она заставляла девушку переделывать работы по пять раз, придираясь к каждой запятой, заставляя ту подолгу стоять у доски, пока у Насти не начинали дрожать колени от слабости. ​Глава 121: Вакуум ​Дома ситуация была еще хуже. Мария полностью лишила Настю тактильного контакта. Она больше не касалась её шрама, не поправляла волосы и даже не заходила в спальню после отбоя. Она создала вокруг Насти вакуум, в котором та задыхалась сильнее, чем от поврежденной гортани. ​Настя металась. Она привыкла к боли, привыкла к страху, но она совершенно не знала, что делать с этим ледяным игнорированием. После той ночи её тело предательски ждало повторения, но Мария лишь холодно указывала на ошибки в конспектах. ​Глава 122: Слом через дистанцию ​Однажды вечером, когда Настя принесла Марии чай в кабинет, её руки так сильно дрожали, что чашка звякнула о блюдце. Мария даже не подняла глаз от монитора. ​— Ты стала крайне неловкой, Анастасия. Поставь и уйди. ​Настя не выдержала. Она не ушла. Она осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола. — Почему вы так со мной? — голос сорвался на хриплый шепот. — После того... после Нового года... вы ведете себя так, будто я пустое место. ​Мария медленно подняла голову. Её взгляд за стеклами очков был абсолютно пустым. — А кем ты себя возомнила? Моей пассией? — Мария приподняла уголок губ в жестокой усмешке. — Ты — мой эксперимент. Я хотела проверить, смогу ли я заставить тебя желать своего палача. Проверка прошла успешно. Ты предсказуема, как лабораторная мышь. ​Настя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она хотела ударить её, закричать, но вместо этого из её глаз брызнули слезы. Она снова начала задыхаться — приступ паники сковал грудную клетку. ​Глава 123: Рецидив ​Настя судорожно схватилась за шею, пытаясь вдохнуть. Воздух входил в легкие с присвистом, лицо начало стремительно бледнеть. Она осела на пол прямо у ног Марии, не в силах удержать равновесие. ​Мария медленно встала. Она не бросилась на помощь. Она обошла стол и встала над Настей, глядя на её мучения с холодным любопытством энтомолога. ​— Опять эти театральные эффекты? — Мария слегка коснулась носком туфли плеча Насти. — Дыши сама. Я больше не буду тебя спасать. Ты должна научиться справляться со своей слабостью без моей руки. ​Настя хрипела, её пальцы царапали ковер. Она видела над собой ледяное лицо Марии и понимала: та действительно не поможет. Это был новый «урок». Мария хотела, чтобы Настя осознала: даже её жизнь — это привилегия, которую Мария может отозвать в любой момент, просто перестав обращать на неё внимание. ​Глава 124: Жестокое милосердие ​Когда Настя уже начала терять сознание, Мария всё же наклонилась. Она грубо схватила её за подбородок, заставляя смотреть на себя. ​— Слушай меня, — прошипела Мария. — Если ты умрешь здесь, ты просто избавишь меня от лишних хлопот. Но если ты выживешь... ты поймешь, что твои чувства ко мне — это твоя самая большая слабость. Ты будешь умолять меня о взгляде. Ты будешь жить ради одной моей похвалы. ​Мария достала из кармана ингалятор и с силой впрыснула лекарство в рот Насти. Через минуту дыхание девушки начало выравниваться. Она лежала на полу, раздавленная и уничтоженная. ​— Теперь иди в свою комнату, — бросила Мария, возвращаясь в кресло. — И запомни: я касаюсь тебя только тогда, когда я этого хочу. Твои желания здесь не значат ничего. Ты — вещь, Настя. А вещи не задают вопросов. ​Настя уползла в спальню, чувствуя, как внутри выжжена последняя надежда на человечность. Мария превратила секс в оружие, а страсть — в способ еще более глубокого унижения. И самое страшное было в том, что Настя, даже сейчас, сквозь ненависть и удушье, всё еще чувствовала фантомный жар рук Марии на своей коже. Она была поймана в капкан, из которого не было выхода, кроме смерти.Мария ворочалась в постели. После тяжелого разговора с Настей и её приступа, в квартире царила липкая, гнетущая тишина. Стервозная маска была надета туго, но события Нового года пробили в ней брешь, которую не удавалось залатать никаким холодом. Усталость взяла своё, и Мария погрузилась в тяжелый, беспокойный сон. ​Но этот сон был другим. В нём не было крови, не было её жестких приказов и испуганных глаз Насти. Он был соткан из света и тепла, которого Мария лишила себя много лет назад. ​Глава 125: Берег несбывшегося ​Ей снилось, что они стоят на берегу бескрайнего, лазурного моря. Теплый соленый ветер шевелил полы её белого льняного платья — Мария никогда не носила белое в реальности, считая его слишком уязвимым. Но здесь она была другой. Её лицо было лишено напряжения, а в глазах не было привычного льда. ​Рядом с ней стояла Настя. На ней был легкий сарафан, и её шея была абсолютно гладкой. Никакого шрама. Настя улыбалась той самой звонкой, чистой улыбкой, которую Мария видела лишь однажды, когда они только познакомились. ​Мария взяла её за руку. И в этом жесте не было доминирования — только нежность. Рука Насти была теплой и доверчиво сжала её ладонь в ответ. ​— Посмотри, как здесь спокойно, — произнесла Настя. И её голос был чистым, сильным, без капли хрипоты. ​— Да, — ответила Мария. И вдруг она почувствовала, как рушатся все её внутренние стены. Ей захотелось говорить. Не приказывать, а делиться. ​В этом сне Мария рассказывала Насте обо всем. О том, как ей было страшно быть слабой, как она выстроила этот ледяной замок вокруг себя, чтобы никто не мог причинить ей боль. О том, как она впервые увидела Настю в аудитории и как внутри неё что-то дрогнуло. О том, что её жестокость была формой отчаянного, извращенного желания защитить их обеих от мира. ​— Я просто хотела, чтобы ты была моей. Полностью. Но я не знала, как сделать это по-другому, кроме как сломать тебя, — говорила Мария, и её голос дрожал от слёз, которых она никогда не проливала наяву. ​Глава 126: Счастье вопреки ​Настя слушала её внимательно, не перебивая. В её глазах не было страха или обиды. Было лишь глубокое, всеобъемлющее понимание. ​— Я знаю, Мария, — Настя прижалась к ней. — Я всегда это знала. Просто ты должна была позволить мне любить тебя. ​Они сидели на песке, наблюдая, как солнце медленно погружается в море. Это было абсолютное, концентрированное счастье. Время остановилось. Не было ни колледжа, ни сплетен, ни того ножа на кухне. Были только они — две души, наконец-то нашедшие друг друга в этом вакууме. ​Мария чувствовала такую легкость, какой не знала никогда. Ей казалось, что она наконец-то может дышать полной грудью. Она повернулась к Насте, её сердце бешено колотилось от нежности. ​— Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — прошептала Мария, проводя рукой по волосам Насти. — Ты выйдешь за меня? ​Она не доставала кольцо, у неё не было заготовленной речи. Это было просто предложение навсегда зафиксировать этот миг счастья. ​Настя улыбнулась, и эта улыбка осветила весь мир вокруг. — Да. Конечно, да. ​Глава 127: Осколки реальности ​Мария проснулась от собственного резкого вдоха. Она лежала в своей спальне, погруженной во тьму. Подушка была мокрой от слёз. ​Этот сон был настолько реальным, настолько пропитанным теплом, что возвращение в реальность было подобно удару о бетонную стену. Мария села в постели, обхватила голову руками. Её сердце бешено колотилось в груди. ​> «Что это было? Какое, к черту, море? Какое предложение?» — стервозная часть её разума пыталась восстановить контроль. ​Но чувство легкости и счастья из сна всё еще витало в воздухе, смешиваясь с запахом её дорогих духов. Она осознала страшную вещь: её жестокость, её контроль, её ледяная маска — всё это было лишь попыткой подавить в себе эту отчаянную жажду простого, человеческого счастья. Жажду быть любимой Настей, а не просто владеть ею. ​Она посмотрела на дверь, ведущую в комнату Насти. Там лежала девушка, которую она сама превратила в тень. Девушка со шрамом на шее, которая задыхалась от одного её взгляда. ​— Боже, что я наделала... — прошептала Мария в пустоту. ​Этот сон разрушил всё, что она строила месяцами. Он показал ей, кем она могла бы быть для Насти, и кем она стала на самом деле. И этот контраст был невыносим. Сон, который должен был принести утешение, стал её самым страшным кошмаром, потому что он показал ей цену её собственного стервозного величия. И эта цена была слишком высока — Настя, её счастье и её собственная душа.Мария просидела на краю кровати до самого рассвета. Сон медленно растворялся, как утренний туман, но ощущение тепла чужой ладони на своей руке никак не проходило. Она заставила себя встать, принять ледяной душ и надеть свой самый строгий серый костюм. Маска должна была быть безупречной. ​Глава 128: Трещина в броне ​Когда она вышла на кухню, Настя уже была там. Девушка замерла у плиты, её плечи были напряжены, а взгляд опущен в пол. Она ждала новой порции холода или очередного язвительного замечания. ​Мария остановилась в дверях. Перед глазами на мгновение всплыл образ из сна — Настя в белом сарафане, смеющаяся и здоровая. Контраст с реальностью — бледной, измученной девочкой со шрамом на шее — ударил под дых. ​— Доброе утро, — произнесла Мария. Её голос был ровным, но в нём не было привычного металлического звона. ​Настя вскинула голову, удивленная этой нейтральной интонацией. — Доброе утро, Мария Андреевна. Ваш кофе готов. ​Мария подошла к столу, и Настя инстинктивно отступила на шаг назад, ожидая, что её сейчас заденут или оттолкнут. Но Мария лишь молча взяла чашку. Она смотрела на пар, поднимающийся над кофе, и в её голове крутилось: «Я просто хотела, чтобы ты была моей...» — та самая фраза из сна. ​Глава 129: Нетипичная тишина ​За завтраком Мария не проронила ни слова. Она не критиковала Настю за неровно нарезанный хлеб, не проверяла расписание её занятий. Она просто... была рядом. Это спокойствие пугало Настю больше, чем открытая агрессия. ​— Настя, — вдруг произнесла Мария, не поднимая глаз от планшета. ​Настя вздрогнула, выронив вилку. — Да? ​— Сегодня после колледжа... — Мария замолчала, подбирая слова. Сон требовал от неё нежности, но её натура сопротивлялась. — Сегодня мы не будем заниматься отчетами. Тебе нужно больше отдыхать. Твоё дыхание вчера было слишком тяжелым. ​Настя смотрела на неё, не веря своим ушам. Мария Макарова, которая еще вчера равнодушно смотрела, как она задыхается на полу, сегодня проявляла... заботу? ​— Я... спасибо, — прошептала Настя. — Мне правда немного тяжело. ​Мария кивнула, сохраняя на лице маску холодного спокойствия. Она не могла просто так подойти и обнять её — это разрушило бы всё, что она выстраивала. Но и продолжать пытку она больше не могла. Сон стал её тайным компасом. ​Глава 130: Искушение правдой ​В колледже Мария вела себя как обычно, но её коллеги заметили, что она стала менее придирчивой. Она несколько раз заходила в аудиторию, где занималась Настя, просто чтобы убедиться, что та сидит ровно и не бледнеет. ​Вечером, вернувшись домой, Мария застала Настю в гостиной. Девушка уснула прямо на диване, обняв учебник. Её лицо во сне было расслабленным, и на мгновение она снова стала той Настей с берега моря. ​Мария медленно подошла к ней. Её рука потянулась к волосам Насти, но замерла в нескольких сантиметрах. Холодный разум твердил: «Не смей. Ты потеряешь власть. Она почувствует твою слабость и уйдет». Но сердце, отравленное тем сном, требовало другого. ​Мария не коснулась её. Вместо этого она принесла теплый плед и осторожно накрыла им Настю. Она стояла над ней, глядя на серебристый шрам, и впервые за долгое время почувствовала не триумф собственника, а жгучую, невыносимую вину. ​— Я не могу сделать тебя счастливой, — прошептала Мария в пустоту комнаты. — Но я могу хотя бы не делать тебя несчастной. ​Она развернулась и ушла в свой кабинет, плотно закрыв дверь. Сон не выходил из головы. Она понимала, что её «холодная война» проиграна не Насте, а самой себе. Мария продолжала держать дистанцию, но теперь это была дистанция не тирана, а человека, который боится разрушить то хрупкое, что еще осталось в его руках.Вечер опустился на город, укрывая квартиру Марии густыми синими тенями. Настя проснулась под теплым пледом, чувствуя странное смятение. Она не помнила, как заснула, и уж тем более не понимала, откуда взялось это одеяло. В воздухе витал едва уловимый аромат духов Марии — холодный, но сейчас почему-то кажущийся уютным. ​Глава 131: Сломленный ритм ​Мария сидела в кабинете, глядя на пустой лист бумаги. Сон про море продолжал пульсировать в её сознании, мешая сосредоточиться на привычном яде своих мыслей. Она слышала, как в гостиной завозилась Настя, как тихо зашуршал плед. ​Раздался робкий стук в дверь. ​— Войди, — произнесла Мария, моментально выпрямляя спину и возвращая лицу выражение ледяного безразличия. ​Настя вошла, придерживая плед руками, словно щитом. — Мария Андреевна... спасибо. За плед. ​Мария даже не подняла головы от стола, делая вид, что увлечена документами. — В квартире сквозняки. Мне не нужно, чтобы ты снова слегла с пневмонией и сорвала мне график зачетов. Это был чисто прагматичный жест, Анастасия. ​Но голос её чуть дрогнул на последнем слове. Настя, которая за месяцы жизни в этом аду научилась различать тончайшие оттенки настроения Марии, замерла. Она подошла ближе к столу, всматриваясь в лицо учительницы. ​Глава 132: Непрошенная близость ​— Вы сегодня другая, — тихо сказала Настя. Её голос был хриплым, но в нём не было привычного дрожания. — Весь день. Вы смотрите на меня так... будто видите кого-то другого. ​Мария наконец подняла взгляд. Её глаза столкнулись с глазами Насти, и на мгновение тишина в кабинете стала оглушительной. Стерва внутри Марии кричала: «Унизь её! Поставь на место!», но образ из сна — смеющаяся Настя на песке — блокировал все приказы. ​— Тебе кажется, — отрезала Мария, но её рука невольно потянулась к воротнику, словно ей стало тесно в собственном платье. — Иди на кухню. Тебе нужно выпить лекарство и поужинать. ​Настя не шелохнулась. Она сделала еще один шаг вперед, оказываясь вплотную к столу. — Вы плакали ночью? — этот вопрос был подобен взрыву бомбы. ​Мария застыла. Её лицо превратилось в каменную маску, но зрачки расширились. — Ты забываешься, — процедила она. — Твоя дерзость начинает переходить границы. ​— У вас были красные глаза утром, — продолжала Настя, её охватило странное бесстрашие. — И сейчас... вы не можете смотреть на мой шрам. Почему? Что изменилось? ​Глава 133: Призрак моря ​Мария резко встала, опрокидывая стул. Она в два шага преодолела расстояние между ними и схватила Настю за плечи. Но вместо того, чтобы встряхнуть её или оттолкнуть, она просто держала её, чувствуя, как под пальцами бьется тонкая жилка на шее девушки. ​— Ничего не изменилось! — почти выкрикнула Мария. — Ты всё та же девчонка, которая без меня не сделает и вдоха. Ты всё то же моё приобретение! ​Она смотрела прямо в глаза Насти, ища там страх, но видела только печаль. И это было невыносимо. Сон стоял между ними, как прозрачная стена: там было море и кольцо, а здесь — душный кабинет и насилие. ​— Я видела сон, — внезапно призналась Мария, и её голос стал пугающе тихим. Она отпустила плечи Насти и отвернулась к окну. — Глупый, абсурдный сон. Где мы были... другими. ​Настя замерла, боясь спугнуть это мгновение откровенности. — Какими — другими? ​Мария горько усмехнулась, глядя на свое отражение в темном стекле. — Счастливыми. Без всей этой грязи. Без крови на ковре. Там у тебя не было шрама, Настя. И я не была для тебя чудовищем. ​Она замолчала, ожидая, что Настя рассмеется или начнет обвинять её в лицемерии. Но в комнате воцарилась мягкая, почти нежная тишина. Настя медленно подошла к Марии со спины и осторожно, едва касаясь, положила голову ей между лопаток. ​— Это не был просто сон, Мария Андреевна, — прошептала Настя. — Это было то, чем мы могли бы быть. ​Мария не оттолкнула её. Она стояла неподвижно, чувствуя тепло Насти, и впервые за долгое время её стервозная броня не просто дала трещину — она начала осыпаться осколками, обнажая израненную, испуганную душу женщины, которая слишком долго играла в бога.Прошло еще два месяца. Холодный февраль сменился слякотным мартом, а теперь в окна колледжа уже стучал робкий апрель. Мария Андреевна не «раскисла» — она всё так же держала спину идеально прямой, а её голос на лекциях заставлял студентов замирать от благоговения. Но внутри её ледяного замка произошел тектонический сдвиг. Она больше не видела в Насте игрушку, которую можно сломать и починить по прихоти. Она видела в ней человека, чью жизнь она едва не превратила в пепел. ​Глава 134: Новые границы свободы ​За эти два месяца Мария сделала то, чего от неё никто не ожидал: она ослабила поводок. Сначала она позволила Диане заходить к ним домой на чай, а затем разрешила Насте видеться с Димой и остальными ребятами из компании. ​— Мне надоело смотреть на твое постное лицо, Анастасия, — бросила Мария однажды вечером, листая журнал. — Иди, погуляй со своими... друзьями. Но чтобы в десять была дома. И не забудь ингалятор. ​Настя тогда замерла, не веря своим ушам. Она ждала подвоха, слежки или очередного скандала, но Мария просто продолжала работать. Она поняла, что если хочет удержать Настю, то не может больше держать её в клетке. Птица должна сама возвращаться в гнездо, даже если это гнездо свито из колючей проволоки. ​Глава 135: Апрельское смятение ​До дня рождения Насти оставалось два дня. Марии было не по себе. Она — женщина, которая могла решить любой административный вопрос одним звонком, которая знала ответы на все билеты по истории искусства — стояла в тупике. ​Что подарить человеку, которому ты нанесла незаживающую рану? Золотое колье, чтобы подчеркнуть шрам? Или дорогую технику, которая лишь напомнит о её зависимости? ​Мария сидела в своем кабинете, окруженная роскошью, и чувствовала себя нищей. Сон о море и кольце до сих пор всплывал в её сознании, но она боялась даже подойти к этой мысли. Сделать предложение? Глупо. Смешно. Она — декан, уважаемая женщина, а Настя — её студентка с тяжелой травмой. ​Глава 136: Встреча в коридоре ​В коридоре колледжа Мария увидела Настю, смеющуюся в окружении Дианы и Димы. Настя выглядела живой. Её щеки порозовели, а свист при дыхании стал почти незаметным. Увидев Марию, Настя тут же осеклась и выпрямилась, но в её взгляде больше не было того парализующего ужаса. Было уважение и... что-то похожее на ожидание. ​Мария прошла мимо, едва кивнув, сохраняя маску ледяного хладнокровия. Но внутри неё бушевал шторм. ​— Мария Андреевна! — Диана осмелела настолько, что окликнула её. — У Насти через два дня праздник. Мы хотели устроить вечеринку в кафе... Вы не будете против, если она задержится? ​Мария остановилась. Она медленно повернулась к компании. Ребята затаили дыхание. Настя смотрела на Марию, закусив губу. ​— Праздник, — сухо повторила Мария. — Разумеется. Пусть отмечает. Но... — она сделала паузу, и её взгляд на секунду смягчился, — ужин в тот день будет дома. В семейном кругу. Анастасия, ты меня поняла? ​— Да, Мария Андреевна, — прошептала Настя, и на её губах промелькнула слабая, но искренняя улыбка. ​Глава 137: Выбор ​Вернувшись в кабинет, Мария закрыла дверь на ключ. Она достала из сейфа маленькую коробочку, которую купила вчера в ювелирном бутике, и тут же убрала её обратно. ​> «Нет, это слишком. Она решит, что я её покупаю», — подумала Мария. ​Потом она открыла ноутбук и начала искать путевки. Море. То самое море из сна. Но рука дрогнула. ​> «Она решит, что я хочу увезти её подальше, чтобы снова запереть». ​Мария Андреевна Макарова, железная леди, впервые в жизни не знала, как поступить. Она хотела сделать Настю счастливой, но боялась своего собственного влияния. Она хотела быть не тираном, но и не просто «опекуном». ​Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое строгое отражение. — Ты сама загнала себя в этот угол, Макарова, — прошептала она. — Теперь выбирай: остаться стервой и потерять её окончательно, или рискнуть и показать ей ту женщину из сна.День рождения Насти наступил внезапно, окутанный влажным ароматом апрельского дождя и цветущих каштанов. Мария провела эти 48 часов в состоянии, которое врачи назвали бы пограничным: она была безупречно эффективна на работе, но внутри неё шел непрерывный диалог между старой «стервой» и той женщиной, что видела море во сне. ​Глава 138: Утро без приказов ​Утром Мария не стала будить Настю криком или требованием немедленно сварить кофе. Она сама зашла в её комнату с подносом. На нём не было привычной каши для «выздоравливающих» — там стояли свежие круассаны, ягоды и маленький букет белых тюльпанов. ​Настя открыла глаза и испуганно села, по привычке прикрывая горло рукой. — Мария Андреевна? Что-то случилось? ​— С днем рождения, Анастасия, — произнесла Мария. Её голос был ровным, почти официальным, но она не отвела взгляд, когда Настя начала рассматривать цветы. — Твои друзья ждут тебя в кафе в два часа. Я договорилась с водителем, он отвезет тебя и заберет. ​Настя осторожно коснулась лепестка тюльпана. — Вы... вы правда отпускаете меня к ним? Без надзора? ​Мария подошла к окну и поправила штору, сохраняя дистанцию. — Я учусь доверять твоему благоразумию. Но помни: в семь вечера я жду тебя здесь. У нас будет... особый вечер. ​Глава 139: Праздник на двоих ​Весь день Мария провела как на иголках. Она лично контролировала доставку ужина из лучшего ресторана, сама выбирала вино и трижды переставляла свечи на столе. Она чувствовала себя нелепо. Она, Мария Макарова, суетилась ради девчонки, которую когда-то считала просто удачным вложением средств. ​В семь вечера входная дверь щелкнула. Настя вошла — раскрасневшаяся, пахнущая весной и дешевыми духами, которыми, видимо, обрызгала её Диана. Она выглядела счастливой, и это счастье кольнуло Марию ревностью, но она подавила её. ​— Проходите в гостиную, Анастасия, — позвала Мария. ​Стол был накрыт идеально. Полумрак, тихая классическая музыка. Настя замерла в дверях, глядя на Марию, которая сменила строгий костюм на мягкое платье цвета темного вина. ​Глава 140: Подарок, который меняет всё ​Когда ужин подошел к концу, Мария почувствовала, что момент настал. Она достала из ящика ту самую маленькую коробочку. Её пальцы, обычно такие уверенные, заметно дрожали. ​— Я долго думала, что тебе подарить, — начала Мария, глядя в бокал с вином. — Сначала я хотела купить что-то дорогое, что закрепило бы твою зависимость от моей щедрости. Но потом я вспомнила... тот сон. ​Она придвинула коробочку к Насте. Настя открыла её. Внутри не было кольца — там лежал изящный, тонкий золотой ключ на цепочке. ​— Это ключ от этой квартиры, — тихо произнесла Мария, наконец подняв глаза на Настю. — Твой собственный экземпляр. С этого момента ты здесь не пленница. Ты можешь уходить и возвращаться, когда захочешь. Ты свободна, Настя. По-настоящему. ​Настя смотрела на ключ, и в её глазах начали скапливаться слезы. Она знала, что для Марии этот жест — почти капитуляция. Отдать ключ — значит признать, что власть больше не строится на запертых дверях. ​— Но это еще не всё, — Мария достала второй конверт. — Это билеты. В один конец... или туда и обратно — решать тебе. В ту страну, где море такое же лазурное, как в моём сне. Я забронировала виллу на две недели. Если ты захочешь... если ты когда-нибудь сможешь простить меня настолько, чтобы поехать туда со мной — я буду ждать. Если нет — ты можешь забрать билеты и уехать одна. Куда угодно. ​В комнате повисла тишина. Настя медленно взяла ключ, сжала его в ладони, а затем посмотрела на Марию. В этом взгляде не было страха. Было что-то новое — глубокое, взрослое чувство. ​— Я никуда не уеду одна, Мария Андреевна, — прошептала Настя. Она встала, подошла к Марии и, впервые сама, без приказа, обняла её, прижавшись щекой к её плечу. — Я поеду с вами. К морю. Но только если там... вы пообещаете мне быть той женщиной из сна. ​Мария закрыла глаза, вдыхая запах волос Насти. Стервозная маска окончательно рухнула, оставив на её месте просто человека, который впервые за много лет перестал бояться быть любимым. ​— Обещаю, — выдохнула Мария, и на этот раз её голос был абсолютно чистым.Майское солнце заливало аэропорт ярким, почти ослепляющим светом. Мария Андреевна, в безупречном белом брючном костюме и темных очках, выглядела как сошедшая с обложки журнала бизнес-леди. Она сохраняла свою привычную холодную грацию, но те, кто знал её близко, заметили бы, как часто она поправляет ремешок сумки — жест, выдающий крайнее волнение. ​Настя шла рядом, таща небольшой чемодан. На ней был тот самый легкий сарафан, который Мария видела во сне. Шрам на шее теперь казался просто отметиной прошлого, не более того. ​Глава 141: Рейс в иную реальность ​В самолете, в бизнес-классе, Мария сидела, вжавшись в кресло. Она ненавидела потерю контроля, которую дарил полет, но сейчас её пугало другое: что произойдет, когда они окажутся один на один в месте, где нет колледжа, нет графиков и нет стен, которые помогали ей играть роль тирана? ​Настя почувствовала её напряжение. Она осторожно накрыла ладонь Марии своей. — Всё хорошо, — прошептала она. — Мы просто летим домой. К нашему морю. ​Мария не отняла руку. Она лишь плотнее сжала пальцы Насти, и на мгновение её холодная маска дрогнула, пропуская слабую, почти виноватую улыбку. ​Глава 142: Лазурный берег ​Когда они добрались до виллы, солнце уже клонилось к закату. Вилла стояла на самом обрыве, и шум прибоя наполнял комнаты, врываясь через открытые террасы. Воздух пах солью, соснами и свободой. ​Мария вышла на балкон, глядя на бесконечную гладь воды. Всё было в точности как в том сне. Она чувствовала себя так, будто попала внутрь собственной галлюцинации. ​— Мария... — Настя впервые назвала её по имени без отчества. Это прозвучало так непривычно, что у Марии по спине пробежали мурашки. — Посмотрите на меня. ​Мария обернулась. Настя стояла в дверях террасы, подсвеченная золотыми лучами заката. В её руках был тот самый золотой ключ на цепочке. ​— Вы дали мне это, чтобы я могла уйти, — Настя подошла ближе и повесила цепочку на шею Марии. — Но я хочу, чтобы вы знали: я остаюсь не потому, что мне некуда идти. И не потому, что я боюсь. ​Глава 143: Без масок ​Мария медленно сняла очки. Её глаза, всегда такие расчетливые и сухие, теперь блестели от непролитых слез. — Зачем, Настя? После всего, что я... ​— Потому что во сне вы были настоящей, — Настя приложила ладонь к щеке Марии. — И я видела ту женщину за два месяца до этого. Вы прятали её за жестокостью, за приказами. Но я её нашла. ​Мария закрыла глаза, отдаваясь этому прикосновению. Больше не было смысла бороться. Стерва, которая жила внутри неё тридцать с лишним лет, признала поражение. Она обняла Настю — не властно, не собственнически, а отчаянно, как утопающий хватается за соломинку. ​— Я не знаю, как быть другой, — выдохнула Мария в волосы Насти. — Я умею только ломать. ​— Я научу вас, — ответила Настя. ​Глава 144: Вечер тишины ​Они сидели на песке у самой кромки воды, когда звезды начали проступать на темнеющем небе. Мария молчала, слушая дыхание Насти. Оно было ровным. Море словно исцеляло те повреждения, которые не смогли исправить врачи. ​Мария достала из кармана маленькое кольцо — не то вычурное золото, которое она планировала раньше, а простое серебряное кольцо с крошечным сапфиром под цвет моря. ​— Я не буду спрашивать тебя снова, — тихо произнесла Мария, глядя на воду. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Если ты когда-нибудь захочешь выбросить этот ключ... просто предупреди меня. Чтобы я успела закрыть глаза. ​Настя взяла кольцо и сама надела его себе на палец. Она посмотрела на Марию, и в её взгляде была такая сила, которой Мария никогда в ней не видела. ​— Мы больше не будем закрывать глаза, Мария Андреевна. Ни вы, ни я. ​В ту ночь на берегу моря не было ни учителя, ни студентки. Не было тирана и жертвы. Были две женщины, которые решили, что их общая боль — это достаточный фундамент, чтобы попробовать построить на нём что-то похожее на жизнь. Мария всё еще была холодной, всё еще была стервозной в глубине души, но теперь этот холод был не для Насти. Он был для остального мира, чтобы защитить то хрупкое счастье, которое они нашли в осколках своего прошлого.Мария и Настя остались на вилле до конца мая. Это время стало для них своеобразной «кессонной камерой» — периодом адаптации к нормальному давлению жизни, где нет страха за каждый вздох. ​Мария потихоньку училась снимать свои доспехи. Она всё ещё могла резко ответить официанту в ресторане или раздраженно захлопнуть ноутбук, если дела в колледже шли не так, но, оборачиваясь к Насте, её взгляд неизменно теплел. Это было странное зрелище: железная леди Макарова, которая учится... заботиться без принуждения. ​Глава 145: Июньское возвращение ​Когда они вернулись в город, всё казалось прежним: те же серые здания, тот же кабинет в колледже. Но внутри их квартиры всё изменилось. Настя больше не ходила по стеночке. Она начала обустраивать пространство по-своему: купила яркие подушки, расставила книги так, как нравилось ей, и однажды даже переставила любимую вазу Марии. ​Мария зашла в гостиную, увидела перемены, открыла было рот, чтобы сделать резкое замечание о «порядке и дисциплине», но увидела, как Настя спокойно поливает цветы, не вздрагивая от её появления. Мария проглотила колкость. ​— Симпатично, — сухо бросила она и прошла в кабинет. Это была её самая большая победа над собой. ​Глава 146: Экзамен на прочность ​В середине июня в колледже начались итоговые экзамены. Мария Андреевна принимала их с особой строгостью. Настя шла на красный диплом, и все ждали, что Мария будет «вытягивать» свою любимицу. ​Но на экзамене Мария была холодна как лед. Она задавала Насте самые сложные вопросы, гоняла её по всем дополнительным темам, пока у девушки на лбу не выступила испарина. Диана и Дима, стоявшие за дверью, шептались, что «Макарова окончательно озверела». ​Когда Настя закончила отвечать, в аудитории повисла тишина. Мария медленно закрыла зачётку. ​— Это было... приемлемо, Анастасия, — произнесла она, глядя прямо в глаза девушке. — «Отлично». Можешь идти. ​Когда Настя вышла в коридор, она была бледной, но её глаза сияли. Она поняла: Мария дала ей эту оценку не за то, что они живут вместе, а потому что Настя действительно была лучшей. Мария уважала её интеллект, а не только её покорность. ​Глава 147: Тень прошлого ​Вечером того же дня к ним домой без предупреждения приехал отец Насти. Он не появлялся с того самого дня в больнице, присылая лишь редкие сообщения. ​Мария открыла дверь. Увидев его, она почувствовала, как внутри закипает та самая хищная ярость, которая когда-то заставила её забрать Настю к себе. ​— Я приехал за дочерью, — грубо сказал он. — Хватит этого цирка. Она достаточно восстановилась. Собирай вещи, Настя. ​Настя вышла в прихожую. Она посмотрела на отца, потом на Марию. Раньше она бы просто подчинилась, сжалась в комок. Но не сейчас. ​— Я никуда не поеду, папа, — тихо, но твердо сказала Настя. — Мой дом здесь. ​Отец замахнулся, по привычке пытаясь подавить её волю, но Мария мгновенно оказалась между ними. Её рост и ледяное спокойствие действовали на людей парализующе. Она не кричала. Она просто взяла его за запястье — так сильно, что он поморщился. ​— Если вы коснетесь её хотя бы пальцем, — прошептала Мария, и в её голосе зазвучал тот самый смертоносный тон, который Настя слышала в самые страшные ночи, — я уничтожу вас. У меня достаточно связей, чтобы вы остаток жизни провели в судах или в местах гораздо менее приятных. Уходите. Сейчас же. ​Мужчина посмотрел в глаза Марии и понял — она не блефует. Она действительно способна на всё. Он сплюнул, развернулся и ушел, хлопнув дверью. ​Глава 148: Окончательный выбор ​Настя стояла, прижавшись спиной к стене. Её трясло — старые травмы не проходят бесследно. Мария повернулась к ней. Она не стала её отчитывать за слабость. Она просто подошла и обняла её, закрывая собой от всего мира. ​— Теперь ты видишь? — спросила Мария. — Ты выбрала меня не потому, что я тебя заставила. А потому, что я единственная, кто готов сжечь этот мир ради тебя. ​Настя подняла голову. — Я знаю, Мария. Но пообещайте мне одну вещь. ​— Какую? ​— Что больше вы никогда не будете использовать этот огонь против меня. ​Мария молчала долго. Она смотрела на шрам, на ключ на шее Насти, на её решительные глаза. — Я постараюсь, — честно ответила она. — Это будет мой самый сложный экзамен. Но я постараюсь. ​Они стояли в прихожей, и вечернее солнце золотило паркет. Впереди было лето, полная неизвестность и тысячи возможностей совершить новые ошибки. Но впервые в жизни обе они чувствовали, что это — их общая жизнь. И больше никто не посмеет войти в их замок без приглашения.Прошло три года. Апрельский воздух за окном уже не казался Насте холодным или угрожающим — он пах переменами и кофе, который Мария каждое утро пила на их просторной террасе. ​Жизнь вошла в ту колею, о которой Настя когда-то боялась даже мечтать. После окончания колледжа она, не без твердого (и, честно говоря, авторитарного) совета Марии, поступила в престижный университет на факультет лингвистики. Профессия переводчика давалась ей легко: её природная тишина и умение слушать полутона превратились в профессиональный навык. ​Глава 149: Статус-кво ​Мария Андреевна Макарова не изменилась в главном. Она всё так же была «железным деканом», женщиной, чьего взгляда боялись даже профессора со стажем. Её стервозность стала её брендом, броней, которую она снимала только за закрытой дверью их квартиры. ​К Насте она проявляла ту самую «лояльность», которая в исполнении Марии выглядела как высшая форма милосердия. Она могла язвительно прокомментировать ошибку в переводе Насти, но тут же оставить на столе билеты на оперу или редкий словарь, который искала по всему миру. ​— Ты снова сутулишься над учебниками, Анастасия, — бросала Мария, проходя мимо. — У переводчика должна быть прямая спина, иначе твои мысли будут такими же кривыми, как твой позвоночник. ​Настя лишь улыбалась в ответ. Она знала: за этой колкостью скрывается забота. ​Глава 150: Ритуал близости ​Их отношения давно вышли за рамки «опекун-подопечная». Они официально встречались, хотя для внешнего мира оставались «близкими коллегами» и «наставницей с ученицей». Но вечера принадлежали только им. ​Когда гас свет в гостиной, вся холодность Марии плавилась. В спальне не было места власти или унижению — там была только страсть, выросшая из глубокой, почти болезненной привязанности. ​— Я люблю тебя, — шептала Настя, когда дыхание Марии становилось прерывистым. ​Мария никогда не отвечала сразу. Она замирала, глядя на Настю сверху вниз, и в её глазах в этот момент можно было увидеть всё: и тот страшный вечер с ножом, и море из сна, и тихую благодарность за спасение. ​— Я знаю, — наконец выдыхала Мария, прижимаясь лбом к её лбу. — И это единственное, что удерживает меня от того, чтобы окончательно возненавидеть этот мир. Я тоже... люблю тебя. Насколько я вообще способна на это чувство. ​Глава 151: Университетские будни ​В университете Настя была звездой. Она больше не была той испуганной девочкой со шрамом. Шрам стал её особенностью, частью её образа — загадочного и элегантного. ​Мария иногда заезжала за ней после пар. Её роскошный черный автомобиль у входа в университет вызывал трепет у студентов. Когда Настя садилась в машину, Мария первым делом проверяла её руки — не замерзли ли, и голос — не вернулся ли свист. ​— Сегодня был тяжелый день? — спрашивала Мария, выруливая в поток машин. ​— Дискуссия по синхронному переводу. Было сложно, но я справилась. ​— Разумеется, ты справилась. Ты живешь со мной, Анастасия. Ты просто не имеешь права на посредственность. ​Глава 152: Зрелость чувств ​Однажды вечером они сидели на диване, Настя переводила технический текст, а Мария читала очередную монографию. Настя отложила планшет и просто положила голову на колени Марии. ​Мария не вздрогнула. Её тонкие, длинные пальцы привычно зарылись в волосы Насти. Она гладила её медленно, почти гипнотически. ​— Ты счастлива? — вдруг спросила Мария. Этот вопрос всегда давался ей с трудом. ​Настя закрыла глаза, наслаждаясь теплом её рук. — Да. Несмотря ни на что. А вы? ​Мария замолчала, глядя на свои идеальные ногти, а затем на золотой ключик, который Настя всё так же носила на шее. — Я спокойна, — ответила Мария. — Для такой стервы, как я, спокойствие — это и есть счастье. Главное, что ты здесь. И что ты больше не боишься моего голоса. ​Они знали, что их история никогда не станет обычной. В ней навсегда останутся тени прошлого, шрамы и отголоски жестокости. Но в этом странном, ломаном союзе они нашли ту честность, которой не было в «нормальных» парах. Мария осталась холодной сталью, Настя — гибким шелком. И вместе они составляли идеальный, хоть и опасный, баланс.Шли последние месяцы обучения Насти в университете. Дипломная работа по синхронному переводу была практически готова, и Мария, разумеется, лично вычитала каждую страницу, оставляя на полях едкие, но чертовски точные замечания своим каллиграфическим почерком. ​Их жизнь превратилась в отлаженный механизм, где стервозность Марии была не оружием, а скорее специей, придающей их отношениям остроту. ​Глава 153: Утренний ритуал ​Утро в их квартире всегда начиналось одинаково. Мария, в шелковом халате цвета графита, стояла у кофемашины, вглядываясь в панораму города. Настя подходила сзади и обнимала её за талию, утыкаясь носом в лопатки. ​— Опять забыла надеть тапочки? — не оборачиваясь, холодно спрашивала Мария. — Ты хочешь пойти на защиту диплома с насморком и хрипеть на всю комиссию? ​— Я тоже тебя люблю, Мария, — улыбалась Настя, сильнее прижимаясь к ней. ​Мария чуть заметно выдыхала, и её плечи расслаблялись. Она поворачивалась, брала лицо Насти в свои ладони и внимательно всматривалась в её глаза. — Твоя любовь — это единственная причина, по которой я до сих пор не уволила половину кафедры за бездарность. Пей кофе и иди одевайся. У тебя сегодня встреча с послом на практике. ​Глава 154: Всплеск прошлого ​На одной из конференций, где Настя практиковалась в качестве переводчика, она случайно столкнулась с кем-то из своего прошлого — старым знакомым из колледжа, который видел её в те самые «темные» времена. ​— Настя? Это ты? — парень смотрел на неё с жалостью. — Я слышал, что с тобой случилось... Ты всё еще живешь с той мегерой Макаровой? Она тебя совсем запугала? ​Настя поправила воротник своего элегантного пиджака, скрывающий тонкий след на шее, и посмотрела на него так, как научила её Мария: чуть свысока, с вежливым, но ледяным безразличием. ​— Мария Андреевна — выдающийся педагог и мой близкий человек, — спокойно ответила она. — А «запуганные» люди не переводят речи министров. Всего доброго. ​Мария, стоявшая неподалеку с бокалом минеральной воды, видела эту сцену. Когда Настя подошла к ней, Мария едва заметно приподняла бровь. — Надеюсь, ты не слишком много времени потратила на объяснения этому... ничтожеству? ​— Я просто сказала правду, — Настя взяла её под руку. — Пойдем домой? Я устала. ​Глава 155: Ночное откровение ​Вечером, после долгого дня, они лежали в постели. Свет луны падал на подушки, очерчивая профиль Марии. Она казалась Насте произведением искусства — идеальная, холодная, но такая родная. ​Настя медленно провела рукой по плечу Марии. — Ты иногда жалеешь о том, как всё началось? — шепотом спросила она. ​Мария долго молчала. Она смотрела в потолок, и в её взгляде промелькнула тень той женщины, которая когда-то занесла нож на кухне. — Я жалею о боли, которую тебе причинила, — медленно произнесла она. — Но я никогда не пожалею о том, что ты осталась со мной. Ты — моё искупление, Анастасия. Моя единственная связь с реальностью. ​Она повернулась к Насте, и её поцелуй был глубоким, полным скрытой страсти и той самой собственнической нежности, которая была присуща только ей. ​— Если бы мне пришлось пройти через этот ад снова, чтобы ты сейчас лежала здесь... я бы сделала это не раздумывая, — прошептала Мария, прижимая Настю к себе. — Но теперь я буду защищать тебя даже от самой себя. ​Глава 156: Будущее ​Впереди был выпускной, предложение работы в международной организации и, возможно, переезд в Европу. Но где бы они ни были, их связь оставалась неразрывной. Настя знала, что за её спиной всегда стоит холодная, стервозная, но бесконечно преданная женщина, которая не позволит миру причинить ей вред. А Мария знала, что только в руках Насти её ледяное сердце способно биться по-настоящему. ​Их история не была сказкой. Это была сложная, местами пугающая, но абсолютно честная хроника двух людей, которые нашли друг друга в темноте и решили больше никогда не отпускать.Прошло ещё полгода. Настя успешно защитила диплом, и теперь в их квартире на почётном месте, рядом с научными трудами Марии, стоял красный диплом лингвиста. Их жизнь стала более размеренной, но не менее интенсивной. Мария всё так же была «железной леди» университета, а Настя начала карьеру в крупном бюро переводов, где её ценили за железную выдержку — школу Макаровой не пропьёшь. ​Глава 157: Вечерний ритуал ​Вечера стали их самым ценным временем. Мария возвращалась домой позже, часто раздраженная после бесконечных совещаний. ​— Настя, если я ещё раз услышу о «новом подходе к педагогике» от этих бездарей, я за себя не ручаюсь, — бросила Мария, скидывая туфли на шпильке. Она выглядела уставшей, но безупречной. ​Настя подошла к ней, мягко обнимая за шею. — Сядь. Я сделаю тебе массаж. ​Мария хотела по привычке выдать что-то колкое про «трату времени», но вместо этого лишь тяжело вздохнула и опустилась в кресло. Настя знала каждое её слабое место. Её пальцы уверенно разминали затекшие плечи Марии. ​— Ты слишком много на себя берешь, — прошептала Настя, наклоняясь и целуя Марию в макушку. — Я беру ровно столько, сколько могу унести, — проворчала Мария, но её голова бессильно откинулась на плечо Насти. — Но ты... ты единственная, перед кем я могу себе позволить эту слабость. ​Глава 158: Грань обладания ​Их интимная жизнь со временем стала только глубже. В ней больше не было того пугающего подтекста насилия, но осталась игра — тонкая, психологическая, на грани. ​Одной из ночей, когда за окном шумел ливень, Мария прижала руки Насти к изголовью кровати. В её глазах горел тот самый холодный огонь, который когда-то парализовал Настю ужасом, а теперь — возбуждал. ​— Ты ведь знаешь, что даже спустя столько лет... ты всё ещё принадлежишь мне? — прошептала Мария, медленно ведя губами по её шее, прямо по шраму. — Знаю, — выдохнула Настя, выгибаясь навстречу. — Но теперь это твой выбор — хранить это сокровище или уничтожить. ​Мария на секунду замерла, глядя на неё. — Я никогда больше тебя не сломаю, — её голос сорвался на хрип. — Ты — самое дорогое, что я когда-либо крала у этого мира. ​Их близость была долгой и яростной. Мария любила Настю так, как делала всё в этой жизни — до конца, без остатка, требуя взамен каждую частицу её существа. В эти моменты Настя чувствовала, как ледяная корка Марии окончательно тает, обнажая живую, пульсирующую страсть. ​Глава 159: Светский раут ​В октябре Марию пригласили на юбилейный прием в мэрию. Это было статусное мероприятие, где собиралась вся элита города. Раньше Мария ходила на такие встречи одна, холодная и недосягаемая. В этот раз она взяла с собой Настю. ​Настя была в изумрудно-зеленом платье в пол, которое идеально подчеркивало её рыжеватые волосы. Мария, в строгом черном смокинге, не отходила от неё ни на шаг. ​— Кто эта очаровательная спутница, Мария Андреевна? — поинтересовался один из чиновников. — Моя правая рука и самый ценный переводчик в городе, — отрезала Мария, собственнически положив руку на талию Насти. — И моя личная гордость. ​Настя видела, как люди переглядываются, но ей было всё равно. Она чувствовала уверенность Марии, которая передавалась и ей. После приема, уже в машине, Мария вдруг взяла её за руку. ​— Ты держалась великолепно. Эти стервятники хотели найти в тебе слабость, но нашли только сталь. Мою школу не спрячешь. — Я просто смотрела на тебя, Мария, — ответила Настя. — И знала, что я под твоей защитой. ​Глава 160: Утро новой жизни ​На следующее утро они долго валялись в постели. Солнце пробивалось сквозь шторы, рисуя золотые полосы на одеяле. ​— Настя, — вдруг произнесла Мария, глядя в окно. — Я думаю о том, чтобы уйти с поста декана через пару лет. Хочу заняться частной практикой. И... я хочу, чтобы мы уехали к морю на подольше. Не на две недели. ​Настя приподнялась на локте. — Ты готова бросить свой трон? — Я нашла себе другой трон, — Мария повернулась к ней и коснулась её губ своими. — В этом доме. С тобой. Оказывается, управлять университетом гораздо проще, чем научиться просто быть счастливой. Но у меня хороший учитель. ​Настя засмеялась — тем самым звонким смехом, который когда-то сбил Марию с толку. На этот раз Мария не разозлилась. Она улыбнулась в ответ — редко, скупо, по-стервозному, но в этой улыбке было больше любви, чем в тысяче красивых слов.Отношения Марии и Насти никогда не были «сахарными». Две сильные личности, одна из которых привыкла ломать, а вторая — выживать, неизбежно должны были столкнуться лбами. Даже спустя годы спокойствия, старые демоны Марии иногда подавали голос, а Настя, перестав быть жертвой, обрела зубы. ​Глава 161: Точка кипения ​Это случилось душным ноябрьским вечером. Настя вернулась домой поздно — она задержалась на важном приеме, где работала переводчиком для иностранной делегации. Она была воодушевлена успехом, но дома её встретил ледяной фронт. ​Мария сидела в гостиной с бокалом виски. Её лицо было бледным, а глаза метали искры. ​— Ты опоздала на три часа, Анастасия, — голос Марии был тихим, что всегда означало высшую степень ярости. — Твой телефон был недоступен. ​— Мария, там был плохой прием в конференц-зале, и потом мы пошли на рабочий ужин с послом... — начала оправдываться Настя, снимая пальто. ​— С послом? Или с тем молодым атташе, который весь вечер не сводил с тебя глаз? — Мария резко встала. Её стервозная натура, подогретая ревностью и контролем, вырвалась наружу. — Ты решила, что диплом дает тебе право игнорировать мои правила? ​Глава 162: Бунт ​Настя, которая раньше бы просто расплакалась, вдруг почувствовала, как внутри закипает ответная ярость. Ей надоело оправдываться за каждый шаг. ​— Твои правила?! — вскрикнула Настя. — Мария, я взрослая женщина! Я работаю, я строю карьеру. Я не твоя студентка и не твоя узница! Твоя паранойя просто невыносима! ​— Закрой рот! — Мария шагнула к ней, её лицо исказилось. — Всё, что у тебя есть — это я! Твоя карьера, твой лоск, твоя уверенность — это моя заслуга! Без меня ты бы до сих пор задыхалась в канаве! ​— Так вот как ты на самом деле думаешь? — Настя горько рассмеялась, глядя ей прямо в глаза. — Ты не любишь меня, Мария. Ты просто любишь свою власть надо мной. Тебе нравится, что я «твоё творение». Ты — холодная, расчетливая сука, которая боится, что кто-то увидит, какая ты пустая внутри без своих манипуляций! ​Глава 163: Вспышка ​Слова Насти ударили по самому больному — по её страху быть ненужной и разоблаченной. Мария не выдержала. Рациональная часть её мозга отключилась, уступив место старому, животному инстинкту подавления. ​Мария резко замахнулась и нанесла Насте звонкую, тяжелую пощечину. ​Удар был такой силы, что голова Насти дернулась, и она отлетела к стене, едва удержавшись на ногах. В комнате повисла мертвая, звенящая тишина. Только тяжелое дыхание Марии нарушало её. ​Настя медленно подняла руку к лицу. Её щека мгновенно покраснела и начала опухать. Она посмотрела на Марию — не с ужасом, как раньше, а с глубоким, бесконечным разочарованием. ​Глава 164: Отрезвление ​Мария смотрела на свою ладонь, которая еще горела от удара. В её глазах на смену ярости пришел ледяной ужас. Она увидела в глазах Насти не покорность, а ту самую стену, которую она так долго пыталась разрушить. ​— Настя... — прошептала Мария, делая шаг вперед, её руки задрожали. — Я... я не хотела... ​Настя отшатнулась от неё, как от чумы. — Нет. Не подходи. Ты всегда была такой, Мария. Ты просто притворялась всё это время. ​Настя развернулась, схватила ключи и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Мария осталась стоять посреди пустой гостиной. Она посмотрела на бокал виски, на идеальный интерьер, который она создала, и вдруг с криком смахнула всё со стола. ​Стекло разбилось вдребезги. Мария упала на колени, обхватив голову руками. Она снова это сделала. Она снова сломала единственное живое, что было в её жизни. Стерва победила женщину, и цена этой победы была — полное одиночество.Ноябрьский дождь за окном сменился ледяной крупой. Мария не ложилась. Она сидела в кресле, не включая свет, и смотрела на входную дверь, которая всё не открывалась. Впервые за годы она чувствовала себя не хозяйкой положения, а ничтожеством. Каждая минута тишины резала её без ножа. ​Глава 165: Ночь в пустоте ​Мария знала, куда пошла Настя. У той теперь были друзья, были ключи от запасной квартиры Дианы, была своя жизнь. И это осознание жгло сильнее, чем любая обида. Раньше Насте было некуда бежать, а теперь она ушла добровольно, потому что её достоинство стало весить больше, чем её страх. ​К трем часам ночи Мария не выдержала. Она взяла телефон, её пальцы дрожали — невиданное дело для «железной леди». Она набрала номер Насти, но услышала лишь холодное: «Абонент недоступен». ​— Дура... какая же я дура, — прошептала Мария, закрывая лицо руками. ​Она вспомнила тот вечер на море, свои обещания, золото ключа на шее Насти. Всё это она перечеркнула одним движением руки, вернувшись к образу той самой стервы-надзирательницы, которую Настя так отчаянно пыталась отогреть. ​Глава 166: Возвращение тени ​Настя вернулась только к вечеру следующего дня. Она вошла тихо, без скандала. На её лице, там, где пришелся удар, виднелся желтовато-синий след, который она тщательно замазала тональным кремом, но для Марии он сиял как клеймо позора. ​Мария стояла в коридоре, бледная, с темными кругами под глазами. Она выглядела постаревшей на десять лет. ​— Настя... — голос Марии надломился. — Я... я ждала тебя. ​Настя молча начала снимать сапоги. Она не смотрела на Марию. В её движениях сквозила такая холодная отстраненность, что Марии стало физически больно. ​— Я пришла за вещами, Мария, — сухо произнесла Настя. — Поживу неделю у Дианы. Мне нужно подумать, осталось ли здесь что-то, ради чего стоит прощать такой срыв. ​Глава 167: Смерть гордости ​Мария преградила ей путь в спальню. Она не хватала её за руки, не кричала. Она просто встала на пути, и в её взгляде была мольба, которой Настя никогда не видела. ​— Не уходи. Пожалуйста. Ударь меня, уничтожь, сделай что угодно... но не уходи. ​— Ты ударила меня не потому, что ты злая, Мария, — Настя наконец подняла глаза, и в них была горькая мудрость. — Ты ударила меня, потому что ты до сих пор боишься. Ты боишься, что я стану свободной и пойму, что ты мне не нужна. Твоя любовь всё еще пахнет насилием. ​Мария медленно опустилась на колени прямо перед Настей в коридоре. Это было окончательное крушение империи Макаровой. Гордая, стервозная деканша, перед которой трепетали министры, стояла на коленях перед своей бывшей «игрушкой». ​— Я боюсь, — призналась Мария, и слезы, которые она сдерживала годами, наконец потекли по её щекам. — Я боюсь каждого твоего шага от меня. Я не знаю, как любить по-другому, Настя. Я умею только держать. Но я научусь... клянусь, я вырву из себя это, если ты дашь мне последний шанс. ​Глава 168: Горький мир ​Настя долго смотрела на неё сверху вниз. Она видела эту ломаную линию плеч, эти слезы и понимала, что Мария сейчас абсолютно искренна в своем отчаянии. ​— Встань, — тихо сказала Настя. Она протянула руку и коснулась волос Марии. — Никогда больше не делай этого. Ни удара, ни этих коленей. Я не хочу быть твоей хозяйкой, Мария. Но я больше не позволю тебе быть моим палачом. ​Мария поднялась, её всё еще била мелкая дрожь. Она осторожно, словно боясь обжечься, прикоснулась кончиками пальцев к щеке Насти, там, где был след от пощечины. ​— Прости меня, — выдохнула она. ​— Я останусь, — Настя вздохнула, прислонившись лбом к её лбу. — Но завтра мы вместе пойдем к терапевту. Или я уйду навсегда. Твоя стервозность — это твоя броня для мира, Мария. Но если ты приносишь её в нашу постель... нам не по пути. ​В ту ночь они долго лежали в темноте, не занимаясь сексом, не разговаривая. Настя чувствовала, как рука Марии судорожно сжимает её ладонь во сне, словно боясь, что к утру она растворится. Ссора оставила глубокий шрам, еще один в их общую копилку. Но, возможно, именно этот шрам стал последним уроком для Марии: власть над человеком заканчивается там, где начинается насилие.Зима того года стала для них временем «великого перемирия». Поход к терапевту, на котором настояла Настя, был для Марии сродни публичной казни. Сидеть в кабинете у незнакомого человека и признавать, что её хваленое самообладание — лишь ширма для глубоких комплексов, было невыносимо. Но она ходила. Ради Насти. Ради того, чтобы по вечерам возвращаться не в пустую квартиру, а туда, где пахнет корицей и любимым парфюмом Насти. ​Глава 169: Работа над ошибками ​Мария стала учиться выражать недовольство словами, а не ледяным молчанием или язвительными выпадами. Это давалось ей с трудом. Иногда, когда Настя задерживалась, Мария всё еще чувствовала, как внутри закипает темная волна ревности, но теперь она не хваталась за стакан виски, а шла на кухню и начинала готовить — механическое действие успокаивало её стальные нервы. ​— Ты сегодня поздно, — произнесла Мария однажды вечером, когда Настя вошла в дом. Она не обернулась, продолжая резать овощи. — Я... я немного волновалась. ​Настя замерла. Вместо привычного: «Где ты была, дрянь?», она услышала признание в уязвимости. Она подошла и мягко обняла Марию со спины, чувствуя, как напряжены её мышцы. ​— Прости. Заседание затянулось. Но я здесь, — Настя поцеловала её в острое плечо. — И я очень голодна. ​Глава 170: Возвращение страсти ​Месяц воздержания после ссоры был их общим решением. Насте нужно было снова почувствовать себя в безопасности в руках Марии, а Марии — доказать себе, что она может контролировать своего внутреннего зверя. ​Когда они наконец снова оказались в одной постели, всё было по-другому. Мария была пугающе осторожной. Она касалась Насти так, словно та была сделана из тончайшего хрусталя. ​— Мария... — Настя перехватила её руку и прижала к своей груди. — Не бойся. Я не сломаюсь. Я хочу тебя чувствовать. Настоящую. ​В ту ночь в их близости не было доминирования или подчинения. Это был разговор двух равных людей. Мария позволяла себе быть ведомой, позволяла Насте исследовать свое тело, открывая те зоны чувствительности, которые она всегда прятала за своей стервозной маской. А когда Мария взяла инициативу, в её движениях была не агрессия, а бесконечная, жадная нежность. ​— Ты — моя жизнь, — прошептала Мария, когда они, обессиленные, лежали в объятиях друг друга. — Прости, что я такая сложная. ​Глава 171: Внешний мир ​В университете и на работе у Насти всё шло в гору. Мария иногда наблюдала за ней со стороны, когда они пересекались на официальных мероприятиях. Она видела, как уверенно Настя держится в кругу иностранных дипломатов, как легко она парирует шутки коллег. ​Однажды на фуршете Мария услышала, как за её спиной двое профессоров обсуждают Настю: — Посмотрите на Анастасию. Какая стать! И подумать только, когда-то она была лишь ассистенткой нашей «железной леди». Кажется, Макарова воспитала себе достойную замену. ​Мария чуть пригубила шампанское и едва заметно улыбнулась. Она больше не чувствовала угрозы в успехе Насти. Напротив, она чувствовала гордость. Её «творение» переросло её, и это было прекрасно. ​Глава 172: План на весну ​В марте, когда снег начал подтаивать, Мария пришла домой с охапкой мимозы. Она выглядела необычно оживленной. ​— Анастасия, собери вещи. На следующие выходные мы летим в Париж. У меня там конференция, но я отменила все банкеты. ​Настя улыбнулась, вдыхая аромат цветов. — Париж? Это звучит как клише, Мария Андреевна. ​— Возможно, — Мария прищурилась в своей фирменной стервозной манере. — Но я хочу увидеть тебя на фоне Эйфелевой башни и знать, что из всех людей в этом мире ты выбрала именно меня. Несмотря на то, какая я сволочь. ​Настя подошла к ней и поправила воротник её строгого пальто. — Ты не сволочь, Мария. Ты просто... очень сильно любишь. А любовь иногда бывает страшной штукой. Но я ни на что её не променяю. ​Они стояли в лучах весеннего солнца, и тень от шрама на шее Насти больше не казалась знаком беды. Это был просто след пройденного пути. Пути, который привел их от ненависти и боли к этому хрупкому, но такому настоящему счастью.Париж встретил их прохладным ветром и запахом жареных каштанов. Мария, в своем неизменном кашемировом пальто и безупречных кожаных перчатках, выглядела на фоне французской архитектуры как истинная аристократка. Она была в своей стихии: холодная, элегантная, притягивающая взгляды. ​Но теперь за этой внешней неприступностью скрывалось нечто иное. Она больше не сжимала локоть Насти до синяков, когда они шли сквозь толпу в аэропорту. Она просто держала её за руку, чувствуя тепло ладони своей женщины. ​Глава 173: Французский шарм и старые привычки ​Вечером в отеле с видом на Сену Мария стояла у окна, наблюдая за огнями города. Настя подошла сзади, накинув на плечи шелковый халат. ​— О чем ты думаешь? — тихо спросила Настя. ​Мария не обернулась, но её плечи чуть расслабились. — О том, как иронична жизнь, Анастасия. Десять лет назад я была здесь одна, праздновала свою первую серьезную должность. Я была уверена, что власть — это единственное, что имеет значение. А теперь я стою здесь и думаю только о том, не слишком ли тонкое на тебе платье для этого балкона. ​Мария обернулась. В её глазах промелькнула та самая стервозная искра, которую Настя так любила и одновременно побаивалась. — Надень что-нибудь теплее. Я не намерена лечить твою простуду в самом романтичном городе мира. Это было бы крайне... неэффективно. ​Настя рассмеялась. — Слушаюсь, госпожа декан. ​Глава 174: Обед с «высоким обществом» ​На следующий день после конференции был запланирован обед с французскими коллегами. Мария была в ударе: она блестяще дискутировала на французском, разбивая аргументы оппонентов с той изящной жестокостью, которая была её визитной карточкой. ​Настя сидела рядом, профессионально переводя нюансы для тех, кто не владел языком. В какой-то момент один из французских профессоров, статный мужчина с сединой на висках, начал оказывать Насте недвусмысленные знаки внимания. ​Мария заметила это мгновенно. Её взгляд стал подобен лезвию гильотины. Она не устроила сцену — она была слишком умна для этого. Но когда профессор в очередной раз наклонился к Насте, Мария на чистом французском, с легкой, леденящей улыбкой, произнесла: ​— Господин Лефевр, боюсь, ваш интерес к моему переводчику выходит за рамки лингвистики. Должна вас предупредить: Анастасия обладает редким даром верности... и очень острым умом. А я — крайне собственническим характером. Давайте вернемся к обсуждению структурного анализа, не так ли? ​Мужчина осекся, почувствовав исходящую от Марии угрозу. Настя под столом сжала руку Марии, пытаясь скрыть улыбку. Стерва Макарова вернулась в строй, но на этот раз она защищала не свой авторитет, а их общую территорию. ​Глава 175: Ночь в Париже ​Когда они вернулись в номер, воздух между ними буквально вибрировал. Мария сорвала с себя шарф и швырнула его на кресло. ​— Тебе это льстило? — резко спросила она, подходя к Насте вплотную. — То, как он на тебя смотрел? ​— Мария... — Настя обхватила её за талию, глядя прямо в горящие глаза. — Мне льстит только то, что ты до сих пор готова испепелить любого, кто на меня посмотрит. Твоя ревность — это самая честная вещь, которую я когда-либо видела. ​Мария рвано выдохнула. Она прижала Настю к двери, впиваясь в её губы жадным, требовательным поцелуем. Это был секс, пропитанный Парижем и годами их сложной истории. В каждом движении Марии чувствовалось: «Ты моя. Только моя. И я никогда не позволю тебе забыть об этом». ​Настя отвечала с той же силой, больше не боясь напора Марии. Они были как две стихии, которые наконец-то научились не разрушать друг друга, а сливаться в одну. ​Глава 176: Утро на Монмартре ​Утром они сидели в маленьком кафе на Монмартре. Мария пила свой черный кофе, Настя ела круассан, крошки которого падали на её блокнот. ​— Знаешь, — сказала Настя, глядя на прохожих. — Я думаю, что мы прошли через всё это не зря. Если бы ты не была такой... сложной, мы бы не научились ценить этот покой. ​Мария посмотрела на неё поверх очков. Её лицо было мягким в лучах утреннего солнца. — Покой — это скучно, Анастасия. Но с тобой он кажется мне самой большой роскошью. ​Она достала из сумки небольшую бархатную коробочку. Без пафоса, без коленей. Она просто положила её на стол рядом с чашкой Насти. — Я хочу, чтобы ты сменила то серебряное кольцо на это. Навсегда. ​Настя открыла коробочку. Там было кольцо с черным бриллиантом — дерзкое, стильное, в духе Марии. — Это значит... ​— Это значит, что я официально признаю свое поражение перед тобой, — Мария чуть улыбнулась. — Теперь ты не просто моя. Ты — это я.Вечер в Париже подходил к концу. Они гуляли по набережной Сены, вдали от шумных туристических троп. Воздух был прохладным, и Настя плотнее закуталась в пальто, подаренное Марией. Сама же Мария шла молча, её шаги были твердыми, но взгляд — непривычно задумчивым. Она то и дело касалась пальцами кармана своего пальто, словно проверяя, на месте ли то, что она готовила последние несколько месяцев. ​Глава 177: Предчувствие ​— О чем ты молчишь весь вечер? — спросила Настя, останавливаясь у старинного каменного парапета. — Ты сегодня сама не своя. Опять проблемы в университете? ​Мария остановилась рядом. Она посмотрела на темную воду, в которой дрожали отражения фонарей. Её лицо в этом мягком свете казалось высеченным из мрамора — красивым, строгим и пугающе серьезным. ​— Университет — это пыль, Анастасия, — тихо произнесла Мария. — Я молчу, потому что пытаюсь подобрать слова, которые не звучали бы как приказ. Но, боюсь, моя натура берет верх. ​Глава 178: Момент истины ​Мария повернулась к Насте. Она взяла её за руки — её ладони были холодными, но хватка была уверенной. ​— Настя, посмотри на меня, — потребовала она тем самым голосом, от которого у студентов подкашивались ноги, но сейчас в нем слышалась едва уловимая дрожь. — Мы прошли путь, который многие назвали бы безумием. Я была твоим палачом, твоим наставником, твоим любовником. Я ломала тебя, а потом собирала по кусочкам, понимая, что в процессе ломаюсь сама. ​Настя замерла, её сердце забилось чаще. Она чувствовала, что сейчас произойдет нечто, что навсегда изменит их мир. ​— Я всегда считала, что владеть человеком — значит контролировать его. Но ты научила меня, что настоящая власть — это когда человек остается с тобой, имея все ключи от дверей. ​Мария медленно залезла в карман и достала ту самую коробочку с черным бриллиантом. Она не опустилась на колено — для Марии Макаровой это было бы слишком театрально и неискренне. Она просто стояла прямо, глядя Насте в глаза с той честностью, на которую способны только очень сильные люди. ​Глава 179: Приговор и спасение ​— Я не прошу тебя быть моей «женой» в обычном смысле этого слова, — Мария открыла коробочку, и камень сверкнул в свете луны. — Я предлагаю тебе контракт, который нельзя расторгнуть. Я предлагаю тебе свою жизнь, свою преданность и свою защиту до последнего вздоха. Я хочу, чтобы каждый, кто посмотрит на твою руку, знал: ты под защитой Макаровой. И что я — принадлежу тебе. ​Мария сделала паузу, её взгляд стал обжигающим. — Анастасия, ты согласна стать моей официально? Навсегда? ​Настя смотрела на кольцо, потом на Марию. Она вспомнила всё: холодную аудиторию, первый удар, крики, море, первый поцелуй и ту нежность, которую Мария прятала от всего мира. Она поняла, что это предложение — самый большой подвиг, на который была способна эта гордая женщина. ​— Да, — выдохнула Настя, и слезы счастья наконец покатились по её щекам. — Да, Мария. Тысячу раз да. ​Глава 180: Печать на сердце ​Мария медленно надела кольцо на палец Насти. Черный бриллиант идеально смотрелся на её тонкой руке — такой же дерзкий и непростой, как их любовь. ​Мария притянула Настю к себе, обнимая так крепко, словно боялась, что их кто-то может разлучить. Она зарылась лицом в её волосы, вдыхая знакомый аромат. ​— Теперь ты официально моя головная боль, — прошептала Мария ей на ухо, возвращаясь к своему привычному стервозному тону, но в нем слышалось бесконечное облегчение. — И попробуй только потерять это кольцо. Я заставлю тебя выучить весь латинский словарь наизусть. ​Настя засмеялась, прижимаясь к ней. — Я люблю тебя, моя стерва. ​— Знаю, — ответила Мария, целуя её в макушку. — Именно поэтому я всё еще не сошла с ума. ​Над Парижем занималась ночь. Две женщины стояли у Сены, связанные не только прошлым, но и официальным будущим. Мария Макарова сделала свой главный выбор, и теперь её империя была полной — потому что в ней наконец-то поселилась любовь, которая оказалась сильнее любой власти.