Щенячьи глаза

Переезд случился так быстро, что Джули до сих пор не верила — это вообще произошло. Папа сказал «пора тебе научиться жить самостоятельно», мама добавила «и перестать громко смотреть сериалы по ночкм» и вот уже через неделю ей вручили ключи от однокомнатной квартиры в тихом районе Ниндзяго-Сити. Кай, разумеется, переехал с ней на второй же день. Даже не спросил. Просто появился с рюкзаком, коробкой пиццы и такой наглой улыбкой, что Джули только вздохнула и посторонилась в дверях. — Это моя квартира, — сказала она для протокола, когда Кай уже разувался в прихожей. — Наша, — поправил он, чмокая её в висок. — Я же твой парень. По закону жанра. — По какому закону? — По закону «ты меня любишь и никуда не денешься». Спорить было бесполезно. Джули спорить и не хотела — на самом деле ей нравилось, что по утрам на её кухне пахнет кофе, который Кай умудрялся жечь даже на новой плите. Нравилось, что он оставляет свои носки по всей квартире (не нравилось, но это была цена за тепло). Нравилось засыпать и просыпаться рядом с живым, горячим, вечно недовольным «холодно, дай одеяло» Каем. Но у всего есть цена. — И тут он такой: «Отойди, я сам заобщаюсь», — Кай сидел на кухне за завтраком и изображал Джея, скрестив глаза к носу. — А потом случайно заобщал старую леди до икоты, и она три часа не могла остановиться! Джули пила чай и старательно не улыбалась. Это было трудно — Кай в своём репертуаре всегда переигрывал голосом и жестами, да так, что даже самый плохой анекдот звучал смешно. — Это не смешно, — сказала она, отставила кружку и поднялась из-за стола. — Она могла умереть от икоты. — Не могла, — отмахнулся Кай. — Она — стальная леди. Она нас прокляла, когда уходила. Мы теперь своими нелёгкими будем краснеть до конца дней. Джули фыркнула и направилась в спальню, на ходу забирая с дивана свою подушку. — Ты куда? — Кай мгновенно насторожился. — Спать. Одна. На кровати. — Джули обернулась на пороге спальни. — А ты, если не перестанешь рассказывать тупые шутки, будешь спать на полу. В коридоре. С пыльным веником. — Так веника нет, — растерянно сказал Кай. — Значит, просто на полу. Она захлопнула дверь перед его носом. На секунду в квартире воцарилась тишина — а потом раздался приглушённый, обиженный смешок. — Это война, Джули Сандерс! — крикнул Кай. — Ты ещё пожалеешь! Она не пожалела. Она забралась под одеяло, взяла телефон, пролистала ленту и почувствовала себя совершенно спокойно. Ей было ровно. Даже не холодно. И совсем не одиноко. Абсолютно. Через пять минут дверь спальни тихонько скрипнула. Джули не подняла головы, притворяясь, что читает новости. Она знала, что будет дальше. Знать-то знала, но каждый раз это действовало безотказно. Кай появился в дверном проёме. Босиком, в старой растянутой футболке и домашних штанах, которые она купила ему на прошлой неделе. Его волосы торчали в разные стороны, а в глазах… вот чёрт, в его глазах было именно то, о чём она старалась не думать. Щенячьи глаза. Полный комплект: влажный блеск, чуть приподнятые брови, нижняя губа, которую он слегка закусил для убедительности. Кай выглядел так, будто его только что бросили в лесу одного, без пиццы и без возможности сказать хотя бы одну тупую шутку. Он даже плечи чуть ссутулил. — Джули, — позвал он тихо, жалобно, протяжно. — Там холодно. И веника правда нет. Мне нечем укрыться. — Ты наглый врун, — сказала Джули, не глядя на него. — Батарея у тебя под боком. — Она недостаточно тёплая. — Ты сам — огненный ниндзя. — Я без тебя не греюсь, — закончил Кай, и в его голосе не осталось ни капли шутки. Джули молчала ровно три секунды. Потом вздохнула — тяжело, обречённо, как вздыхают люди, которые уже проиграли битву, но не хотят в этом признаваться — и откинула край одеяла. Кай не заставил себя ждать. Он скользнул под одеяло с такой скоростью, что простыни взметнулись, и мгновенно прижался к её спине, утыкаясь носом в затылок. Его руки обвили её талию, ноги переплелись с её ногами, и от него пахло — как всегда — дымом, мятной зубной пастой и домом. — Ты всё равно меня любишь, — прошептал он ей в волосы. — Ненавижу, — прошептала Джули в ответ, но отодвинулась ровно настолько, чтобы ему было удобнее её обнимать. Кай довольно выдохнул и затих. Через минуту его дыхание стало ровным — он уснул, как ребёнок, в любой позе и при любых обстоятельствах. А Джули ещё долго лежала с открытыми глазами, слушая, как бьётся его сердце у неё за спиной, и думала о том, что эта дурацкая квартира, эти дурацкие носки на полу и дурацкие тупые шутки — лучшее, что с ней случалось. На утро Кай сделал вид, что ничего не было. — Ты сама меня позвала, — заявил он за завтраком, хрустя тостом. — Я вообще спал на полу, как джентльмен. — Ты спал на мне, — устало сказала Джули. — Ты сполз на меня в два часа ночи и дышал в ухо. — Доказательства? — Моя шея затекла. — Не считается, — Кай подмигнул и стащил у неё из тарелки последний кусочек яблока. Джули посмотрела на него. На его наглую улыбку, на рыжие вихры, на крошку от тоста, прилипшую к подбородку. И улыбнулась