Спасибо.

События на экране начали преобретать трагический характер. Нет, конечно, всё это было и раньше, но просто... Вроде бы всё те же сюжетные повороты, тот же трагизм и графика, но сейчас это как-то... Как будто бы раньше мы ещё не так попривыкли к героям и все события были больше похожи на шутку, а сейчас, мы уже погружены в историю, поэтому сильнее сопереживаем. Сильнее проникаемся историей. Да, и как будто раньше не было такого количества убийств. Жестокость ради жестокости, и так уже почти весь час. Даже сюжет двигается медленнее. Некомфортно. Хан понимает, что, если бы он сейчас был один, наверняка бы уже выключил телевизор и пошёл отвлечься на что-то другое. Попил бы чай. Подошёл к окну, чтобы просто отбросить все мысли. Да что угодно. Просто бы переключил внимание, чтобы всё происходящее перестало казаться таким реальным. Чтобы больше не принимать все события на экране так близко к сердцу. Но он не один. Нет, сейчас прозвучало грубо, даже для мысли. Он действительно счастлив найти хотя бы немного времени наедине с Минхо. Да это же именно он и попросил старшего посмотреть эту дораму с ним. Поэтому, всё хорошо. Поэтому он не может уйти. Очередная смерть. Опять слишком грязно. Неоправданно и бессмысленно жестоко. Хан смотрит на потолок. Дыши. Ещё пара минут. Вновь доносятся крики с экрана. Джисон непроизвольно бросает туда взгляд. Кровь. Много крови. Опять. Почему так бессмысленно? Жестоко. Это был ребёнок? Да. Хан резко переводят взгляд с экрана. Вот Минхо, сидит совсем рядом. Настоящий, живой. Смотрит дораму. Почему ему также не противно? Это Хан хотел посмотреть 2-ой сезон дорамы вместе. Первый был правда хорош, и он советовал хёну посмотреть его до этого. Может Минхо и не смотрел его? Не так привязан к героям или просто лучше переносит все издевательства на экране. Кровь. Немного возвращая реальность, Джисон тихо выдыхает, вновь переводя взгляд на экран. Всё хорошо. Относительно. В крови, но хорошо. Никто никого не убивает, не избивает, не насмехается. Всё в порядке. Снова выстрелы. Кровь. Издевательства. Над кем? Это ребёнок? Животное? Почему они выбирают именно те категории, что бьют по живому больнее всего. Много крови. Опять. Хан закрывает глаза. Просто надо дышать. Раз, два... Не обращать внимания на крики и музыку из динамиков. Три. Вдох. Снова визг. Всё в порядке. Раз... Я просто слишком проникся этой историей. Два, три. Выдох. Раз... Поэтому она так сильно задевает. Два, три. Вдох. Всё в порядке. Раз, два, три... —Хана-а, — недовольный голос выводит младшего из своих мыслей. Джисон переводит взгляд на Минхо, который уже потерял интерес к происходящему на экране и смотрит на него. — Что-то не так? — он по-кошачьи наклоняет голову, не отводя взгляда, и выглядит при этом настолько очаровательно, что улыбка невольно поднимает уголки губ. Неуверенно. — Всё в порядке, — все герои, на экране, сейчас, в прошлом сезоне, они все, были сильными. Они не показывали своих слабостей. Они продолжали, несмотря ни на что. И... Видя такой пример перед глазами, проникнувшись им, Джисон просто не может поступить по-другому. Как будто это ему нужно выжить, а не героям экрана и будто от его реакции зависит жизнь. Он будет сильным. Посмотреть фильм уж точно не такое сложное испытание, как те, с которыми пришлось столкнутся героям. Он справится с этим. Точно. Минхо смотрит ещё несколько секунд. Раздаётся вскрик и Джисон неосознанно переводит взгляд на картинку. Экран снова залит алым. Он тут же снова возвращает внимание Минхо, находя ощущение реальности в его внимательных глазах. — Конечно, — только и отвечает старший, так и не возвращаясь к фильму. Он поворачивается всем корпусом к Хану, — Я устал. Это... Немного странно, ведь Джисон не думал, что услышит что-то подобное. Дыхание приходит в норму. Оно сбивалось? Чёрт. — Принеси мне чай, — как будто даже капризно просит Минхо, опрокидывая голову на спинку дивана. Хан наблюдает за ним. Ладно, это странно. Обычно хён сам приносит всё необходимое заранее, или просто забивает на всё в пользу отдыха с Ханом и невставания с дивана. Но... — Хан-а, — Минхо не выглядит ни на капельку смущённым, а значит, всё в порядке вещей? — Хан-а, ты тут? — Да, прости, хён. Сейчас! — младший подскочил на ноги, и чуть не поклонившись быстро ушёл в сторону кухни, собираясь выполнить поручение. Минхо проводил его взглядом, внимательно всматриваясь в напряжённые плечи. Старший нахмурился. — Хён, ты будешь печенье? — из-за стены кричит Джисон. Его голос звучит... Нормально? Но он только что подскочил выполнять его глупую просьбу даже не ворча и не споря. Хан был не в порядке. — Мгм, — так, чтобы его услышали согласно промычал Минхо, выключая телевизор. Когда Хан зашёл в комнату Минхо сидел, закинув руки на спинку дивана и вяло болтая ногой. — А? — Хан хотел обратить внимание на тишину и отсутствие фильма на экране. — Иди ка сюда. — прервал его возмущения Минхо. Старший подождал, пока Джисон уютно устроится на диване, забирая из его рук чашки и выставляя их на небольшой журнальный столик. Он также небрежно кинул в него пледом, пока отходил за оставшейся миской с печеньем на кухню. — Прости, что закончил раньше. Я устал, — снова повторил Минхо наспех придуманную причину. — Всё в порядке, хён. Прости, что так тебя утомил, — Хан выглядел маленьким, укутанным в плед так, что видны лишь глаза и греющим ладони о чашку с чаем. — Во-первых, — заставил себя нахмурится Минхо, что было непросто учитывая то, насколько Хан выглядел милым и красивым сейчас, — Зачем ты извиняешься? Разве я в чём-то обвиняю тебя? Во-вторых, не в порядке. Прекращай строить из себя непойми кого и начни прислушиваться к себе. Тёмные глаза, выглядывающие из кокона пледа, будто потемнели ещё сильнее. Кажется это было грубо. Вот же! Он же ведь сам пытается отвлечь младшего от негативных эмоций. Так зачем было напоминать ему о них? Зачем было говорить так грубо? Зачем было ещё больше ломать его Хана, когда так отчаянно хочется укутать его, согреть и защитить от всего. — Прости, — снова машинально повторил младший, но тут же понял, что нарушил первую просьбу, — Ой, прости! Да чёрт! Снова ошибся. Снова повторил это слово. Минхо просил не извинятся. А он будто специально дважды сказал это. Старший же не уйдёт? Он устал. Может это не из-за фильма? Точно! Хан же обычно хоть как-то комментирует происходящее на экране, или спрашивает Минхо. А сейчас? Может теперь Минхо просто наскучило пялится в экран без этого? Он устал. Он сейчас скажет, что не нужно было встречатся сегодня и уйдёт. Он же не уйдёт? А вот это почему-то пугает. В глазах снова появляется алый. Кровь. Кажется, что она поглотит старшего, если он уйдёт. Хан не думает, что сможет пережить это. Всё не в порядке. Видимо он и правда не такой сильный, как герои фильма. Да, они-то точно переживали и худшее. — Прости, хён, за сегодня, — сжался под пледом испугавшийся собственных мыслей Хан. — Хан-а, — выдохнул Минхо, понимая, что младший теперь беспокоится лишь сильнее. Вот же! Надо ли было говорить с ним так грубо? Хочется ударить себя за брошенные слова. Он стал причиной плохого самочувствия своего Джисона и кажется сейчас вредит ему ещё больше. Может стоит уйти? Как попросить его остаться? Хан понимает, что Минхо наверное хотел бы уже избавится от его унылой компании. Пойти наконец к себе. Завтра ведь у них расписание с раннего утра. Но, просто... Как будто бы это не то, что он может сделать сейчас. Кажется, что вся реальность этого момента держится на старшем и, стоит ему уйти, всё станет одной лишь кровью. Просто попросить его остаться! Чёрт, разве это сложно? Стыдно. Да и, разве тогда он не будет обязывать Минхо на то, чего старший не хочет. Разве это правильно. — Хан-а, спокойно, — теплые руки аккуратно накрыли ладони Джисона, помогая удерживать чашку с горячим чаем. Похоже он слишком погрузился в свои мысли. Руки, под пальцами Минхо дрожат. Он чуть не вылил на себя кипяток? — Перестань накручивать себя. Я уже кажется чуть не довёл тебя до панической атаки, а ты даже не останавливаешь меня, — Старший выглядит взволнованно и недовольно, но Джисон невольно концентрирует внимание на его тихом голосе, — Так нельзя, Хан-а. Сразу же. Вот, как только чувствуешь, что то, что я говорю или делаю приносит тебя дискомфорт, ты говоришь. А я сразу прекращаю. Или же, говоришь, если что-то другое выводит тебя из равновесия. И я помогу, — Минхо всё ещё держал свои ладони на его, мягко поглаживая их тёплыми пальцами. Наверное он смотрел в глаза младшего? Но тот так и не поднимал взгляда. Стыдно, немного страшно, — Я никогда не использую это против тебя. Но так я смогу помочь. Возможно позже или прямо сейчас. Но, главное, перестану усугублять ситуацию и ломать тебя сильнее. — Хён, — прозвучало почти как всхлип, отчего сердце старшего сжалось, — Ты уже помогаешь, правда! — Хан наконец-то перестал прятать глаза, с опаской заглядывая в лицо старшего. Там не оказывается ни отвращения, ни пренебрежения, которых всегда ожидает Хан. Минхо всё ещё выглядит взволнованно и продолжает внимательно следить за любыми изменениями в младшем. — Что заставило тебя чувствовать себя некомфортно? — просто тихо спрашивает Минхо, не обращая внимания на утешительные слова младшего. Хан вглядывается в его лицо. Мягкая мимика, тёплые глаза, всё ещё помогающие удерживать кружку руки. Полное понимание даже без слов. Внимательность. Забота. — Прости, — Хан отворачивается, закрываясь от старшего пледом и расстоянием. Руки теперь держат кружку самостоятельно. Глаза медленно наполняются влагой, начиная сверкать в свете тёплой гирлянды. Слегка шуршит плед. Лишь один всхлип разрушает тишину комнаты, а потом снова всё затихает. Минхо боится разрушить тишину. Его руки так и зависли в том месте, где удерживали ладони Хана. — Прости, — Джисон долго выдыхает, будто собирается с силами, — Ты правда ни в чём не виноват и не сделал ничего такого... Просто. — Ты не должен говорить, если не хочешь, — всё же тихо произносит Минхо, — Мне жаль. Я не хотел так на тебя давить. Хан резко оборачивается, чуть не расплёскивая чай из кружки и Минхо машинально тянется к ней, чтобы младший случайно не обжёгся. Но обрывает себя. Может Хан не хотел бы лишних прикосновений сейчас. — Ты не давил! Правда. И всё в порядке. Ну... Всмысле, с твоей стороны. Всё нормально. Ты ничего не сделал. Чёрт! Ни тогда, ни сейчас. Всегда. Всё в порядке. Всё хорошо, хён, — тараторит Джисон, стараясь уверить старшего, — Правда! Правда... — Тшш, — аккуратно прерывает его Минхо, — Хорошо, я ничего не сделал и все в порядке, — он медленно поднимает руки, раскрывая ладони, будто показывает, что действительно принимает всё, что говорит младший, и не собирается возражать. Внимательные глаза всматриваются во влажные и испуганные напротив. Дыхание младшего сбито, — Ты хочешь поговорить об этом? — всё же добавил старший, звуча кажется ещё мягче. Почти неслышно. Джисон не хочет. Не хочет казаться слабым. Маленьким, глупым. Недостойным или капризным. Но Минхо? Он переживает, что состояние Джисона вызвано именно его действиями. Вдруг он уйдёт, чтобы огородить младшего от себя? Вдруг он будет мучатся из-за того, что обошёлся с ним плохо, хотя на самом деле всё совсем наоборот? Надо объясниться. Несмотря на стыд или страх, пусть даже не ради себя. Но чем Минхо заслужил к себя такое пренебрежитнльное отношение? Это просто несправедливо по отношению к нему. — Да, — всё же решается Хан, кивая головой, укутанной в аляпистый плед. — Хорошо, — слабо улыбается Минхо, пытаясь выглядеть как можно менее пугающим и давящим. Будто это даже не он предложил поговорить, а лишь согласился с младшим. Чтобы тот мог в любой момент прекратить не думая о том, что отвергает предложение о разговоре. Он – нет, он – никогда. Слишком любит их глупые разговоры, чтобы прерывать пусть даже и самый неприятный из них. Дурак. — Ты правда не виноват, — совсем тихо начал Джисон, — Просто... Сегодня такой день. Сложный. Наверное. Я слегка перегрузился и стал слишком чувствительным в каких-то моментах. И я очень привязан, знаешь ко всем этим героям, — он кивнул на погасший телевизор, — Ты же смотрел первый сезон? Мне показалось, что там всё было построено на внутреннем понимании персонажей самих себя и их умению подстраиватся под происходящее вокруг. И я так привык к ним. Сейчас они умирают один за другим. И не только они. Вообще все вокруг. Умирают, умирают и умирают. И кровь. И очень много крови. И умирают дети. Та собака, она же ведь тоже вряд ли выжила. А та рептилия. Это же был совсем маленький малыш! К чему это всё? Кажется одна слезинка всё же скатилась по его щеке, но тут же потерялась в складках мягкого пледа. Минхо всё ещё внимательно наблюдал за ним, пусть Хан и не поднимал взгляда, уткнувшись им в свои руки. — Согласен, — просто продолжил старший, не концентрируя внимания именно на состоянии Хана, а придавая их разговору более привычный вид, — Мне тоже кажется, что прошлый сезон был осмысленнее этого. Я смотрел. Там все герои были более глубокими и живыми. Сейчас нам пытаются передать пустоту, к которой все приходят из-за общей жестокости, но мне кажется это неуместно в контексте этой истории. Всё должно было бы происходить медленнее и более осознанно, а не просто так. Когда создают картонок из некогда глубоких персонажей. — Да и вообще, всё это как-то слишком жестоко. И... Так много крови! Противно, — Хан преувеличенно поморщился, но какое-то напряжение заставило его невольно дёрнуть плечами. — Тебя это выбило? Хан не ответил сразу, отпивая глоток, будто давая себе время. Подумать или, может, решить готов ли он поделится этим. Минхо также взял свою чашку, пытаясь сделать эту паузу нужной обоим. Поддержать не только разговор, но и тишину. Он бы хотел, чтобы даже сейчас она была комфортна для младшего. — Да, — всё же ответил Хан, поднимая невидящий взгляд на стену. Блики гирлянд мягко отблёскивали в чёрных зрачках, — Не знаю, почему там так много крови. И почему это стало так для меня противно. В первом сезоне тоже же так было? — Меньше, думаю, — лишь согласился старший. — Наверное, это причина, — пожал плечами Джисон. Он всё ещё выглядел слишком мило, закутавшись в плед. Минхо протянул ему печенье с небольшого столика, — Спасибо. — Почему ты не сказал сразу? — небрежно, так, будто это совсем неважно, спросил старший. — Я не хотел, чтобы ты уходил, — уткнувшись носом в мягкую ткань пробурчал Джисон. Минхо бы и не понял, что было сказано, если бы уже не предполагал этого ответа. — Я не уйду, — заверил он, доставая печенье и себе, — Пока ты не прогонишь. А если уйду, из-за своих тараканов, то всегда могу вернутся, ты же знаешь? — Он посмотрел на младшего, улыбаясь уголком губ. — Спасибо, — снова почти неслышно прошептал младший, откусывая печенье.