я тебе соврал

— Что?.. — дрогнул голос Исаги. Сердце ухнуло в пятки. Тишина, такая липкая, вязкая, неприятная, повисла в комнате. Пульс, кажется, замедлился, а дыхание сбилось. Не хотелось воспринимать всё, что сейчас повисло в воздухе, всерьёз. Тело окаменело. Намыленная тарелка выскользнула из рук и упала прямо в раковину, но не разбилась. — Что слышал, — ответил Рин, сложив руки на груди. Его холодный взгляд прожигал дыру в теле синеволосого, — Я тебе соврал. Я выбился из сил. Я не люблю тебя и никогда не любил. — Да как ты можешь такое говорить..? — по-прежнему дрожал, как натянутая струна, голос Исаги. Пульс стучал в ушах. — Легко и просто, Исаги, — отчеканил Итоши. — Рин, ты смеёшься надо мной? Мы больше двух лет жили рука об руку, а сейчас ты говоришь вот это? Ты шутишь надо мной? Совсем не смешно. — Исаги, хватит, — перебил Итоши, подходя ближе, — Меня бесит, что ты засматриваешься на других. Я к тебе со всем сердцем, а ты встаёшь ко мне спиной. Сердце сжалось. Да, Исаги знал, на что идёт, начиная отношения с Рином. Ресничка сразу заявил о своём тяжёлом характере, но любовь была сильнее. Итоши обещал, что будет меняться. Но сейчас он просто обвинил синеволосого. — Рин... Если ты просто переживаешь, то давай поговорим, — произнёс Йоичи, кладя мыльную губку в раковину и смывая моющее средство с рук. Итоши промолчал, а Исаги сделал шаг навстречу, протягивая руки. — Ну же, Рин. Давай просто поговорим. Если ты так сильно ревнуешь меня ко всем... давай поговорим об этом..? — продолжил Исаги, всей душой желая наладить отношения со своим любимым. — Забудь. Забудь всё, Исаги, — прошипел Итоши, не шолохнувшись, — Хватит отчаянно пытаться всё наладить. — Рин, ну я же люблю тебя, — Исаги почувствовал дрожь, которая как змея проползла по всему хребту, от настолько жалкого тона собственного голоса. — Я устал, Исаги. Я не люблю тебя, — проговорил Рин, не сводя своих колючих бирюзовых глаз с таких прекрасных синих, которые наполнялись слезами. Оказалось, это зрелище намного тяжелее перенести, чем предполгал сам Итоши. — Ты же... ты же говорил, что любишь меня. А как же все те дни, когда ты не выпускал меня из своих рук? Когда шептал мне о любви..? Когда обнимал, целовал..? А как же все те ночи, которые мы провели вместе наедине? Рин, ответь мне! Неужели это всё было ложью? — дрожал не только голос, но и сам Йоичи. Итоши поджал губы. Почему-то в груди посеялось странное чувство, которое сжимало всё тело изнутри, затягивая всё в тугие узлы. Рин ненавидел это чувство. Реакция Йоичи заставила чувствовать себя последней мразью. Да, Рина захлестнули эмоции и он сорвался. Он понял, что сейчас рушит всё то, что так кропотливо выстраивал Исаги. Совесть как чёрная кошка царапала и терзала плоть в области груди. Но гордость была выше. Эта злодейка толкала Итоши и заставляла его продолжать давить в эту кровоточащую язву, которую он сделал сам. — Я тебе соврал. Я выбился из сил. Я не люблю тебя и никогда не любил. Забудь мои слова, что тебе говорил, — отчеканил Итоши, стоя как статуя, хотя внутри всё слишком быстро рушилось и превращалось в руины. — Ты... Ты..!! — лицо Йоичи исказилось в отчаянии и обиде, а сам парень чуть не начал задыхаться, — Ты козёл, Рин! Неблагодарный! Я столько делал для тебя! Чуть что, сразу просил у тебя прощения! Я подстраивался, любил тебя, а ты мне говоришь всё это!? Я выстраивал наши отношения по кирпичику, а ты всё уничтожил! — Да, ненавидь меня, Йоичи. Так будет проще, — пробормотал Итоши, вбивая себе в голову мысль, что давать назад уже нельзя и это будет считаться проявлением слабости. — Пошёл ты! — выкрикнул Исаги и замахнулся своей правой рукой. Мокрая ладонь Йоичи оставился обжигающий шлепок на скуле Рина. Красное пятно после пощёчины жгло так сильно, что даже капли воды с руки Исаги не тушили этот пожар. На сознание опустился туман. Итоши сел на кухонный стул, что стоял рядом со столом. Рин не давал отпора. Он понимал, что заслужил зла и ненависти Исаги. Но и синеволосый тоже не устраивал скандала, не бил посуду. Ресничка выучил его характер, так что прекрасно знал, что Исаги не будет устраивать сцен. Йоичи очень ранимый, что по нему особо и не скажешь. Он носит всё в себе, чтобы он высказался, ему нужно дать понять, что ты готов его слушать. Эта тишина, которую Йоичи оставил после себя, уйдя в другую комнату, была намного больнее, чем какой-либо скандал и крики. Он спустил всю обойму на Рина, едва сдержав крупицы слёз в своих синих глазах, в которых Итоши всегда тонул, хоть и не говорил об этом. Теперь же всё это пропало. И тепло, и синие глаза, и гладкая кожа, и... любовь? Рин никогда не считал себя надёжным и понимал, что он, скорее всего, точно как-нибудь да ранит своего единственного любимого человека — Исаги. Голова шла кругом, а в ушах появился мерзкий звон. Последнее, что услышал Рин, это громкий хлопок входной двери. Ушёл. Итоши пытался внушить себе, что после Исаги у него останется только пустое полотно. Хотя на душе всё ещё лаяли собаки, побитые дворняги. — Надеюсь, ты уйдёшь, надеюсь, не простишь... — прошептал Рин, сжимая руками свои волосы. Он лишился всего, что имел. Лишился мира. Из-за самого себя. *** Исаги не знал, куда ему идти. Возвращаться в собственную квартиру не хотелось. Там всё напоминало о Рине. Сейчас собственный дом не был убежищем от всех бед и проблем. Поэтому Йоичи устроился на скамейке где-то в самой глуши городского парка. Людей здесь совсем не было, поэтому можно было посидеть вдали от чужих глаз. Исаги поджал колени к груди, а рюкзак с некоторыми вещами, которые он брал именно на ночёвку к Рину, положил рядом с собой. Голова опустилась на колени, и солёная влага стала впитываться в ткань джинс. Сейчас Исаги дал волю эмоциям, ведь никто его не увидит... — Йоичи? — послышался чей-то знакомый голос сверху. Исаги поднял голову и замер. Перед ним стоял парень, явно одетый со вкусом, с бордовыми волосами и короткой прямой чёлкой, которая была поднята, и с такими безумно родными узкими бирюзовыми глазами. — Саэ? Ты что тут делаешь? — проговорил Исаги и мигом утёр глаза. — Это я у тебя хотел спросить, — ответил Итоши и присел на второй конец скамьи после того, как Йоичи подвинул свой рюкзак к себе, чтобы дать побольше места, — Что случилось? — Да так... ничего, — произнёс синеволосый. — Ой, да кого ты обманываешь, Йоичи. У тебя на лбу написано, что у тебя что-то произошло, — вздохнул Итоши, откинувшись на спинку скамьи, — Давай рассказывай, не чужие же люди. Исаги набрал полную воздуха грудь и выдохнул. Глаза вновь неприятно защипало, а внутри болезненно кольнуло. — С Рином поругались... А может и вовсе растались уже... Я ничего не понимаю, — тихо пробормотал синеволосый, поджав коленки плотнее к груди. — Ты серьёзно? — опешил Саэ, ошарашенно взглянув на Исаги, — Вы же уже года два встречались... Что у вас произошло? И всё таки Йоичи доверился. "Можно, наверное, рассказать всё старшему брату Рина..." — пронеслось в синеволосой голове. Исаги стал рассказывать всё, что произошло в доме Рина около двух часов назад. На душе становилось с каждой секундой всё паршивее и паршивее. — ... Выходит, он врал с самого начала, но я вообще ничего не понимаю... Он же раньше говорил... что любит, дорожит... старался всегда... Пусть и не говорил, что боится потерять что ли... Но я всегда чувствовал какую-то поддержку и инициативу от него... А сейчас... — голос Исаги дрогнул, а по щекам снова потекли горячие слёзы, которые он сразу начал вытирать руками. — Такого от Рина я не ожидал... Даже мне он говорил, что ты ему очень важен... В любом случае, он поступил очень низко. Я не буду его оправдывать, — ответил Саэ, потирая лоб. Исаги всхлипнул и снова спрятал лицо в своих коленях. Итоши чувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Он положил свою ладонь на плечо Исаги и продолжил: — Он тебе соврал, исчез из твоей жизни он, оставив сотни ран. И слёзы безнадёжные стекают по губам, и кровью обливаются твои печальные глаза. Он ещё не знал, что навсегда сбежав, он потеряет бриллиант. Таких, как он, на свете ещё целая толпа. Он парень не последний в мире, он лишь вариант... У тебя есть выбор, Йоичи. Итоши встал и стянул с себя ветровку, а после накинул её на плечи Исаги. — Не надо... — прошептал Йоичи. — Настаиваю, — ответил тихо Саэ, чуть укутывая синеволосого в ветровку. *** Музыка долбила из колонок. Тучи людей ходили от барной стойки к танцполу и наоборот. Создавалось впечатление какого-то улья или муравейника. Цветные проекторы и диско-шары рябили в глазах. Рин не осознавал, каким образом оказался в клубе. С того момента прошло несколько месяцев и эти месяцы были полны боли, отчаяния и разочарования в самом себе. Первое время он внушал себе, что Йоичи ему больше не нужен, но как же он ошибался. С каждым днём тоска и желание перегрызть себе глотку за те произнесённые слова нарастали в геометрической прогрессии. Алкоголь обжигал горло. Хотелось просто забыться в этом спиртовом тумане, потеряться там... Но промелькнувшая в толпе синеволосая макушка мгновенно отрезвила его. Это Йоичи!.. А с ним... Саэ? Какого чёрта? Почему они здесь, так ещё и вместе? Почему Саэ держит свою руку у него на плече, словно является ему кем-то близким?.. Какой-то импульс или электрический разряд заставил Рина встать и подойти к двум парням. — Рин..? — дрогнул голос Исаги, который первый заметил младшего Итоши. — Йоичи... — тихо, почти не слышно на фоне кричащей музыки ответил Рин, чувствуя, как всё внутри сжимается до размера кулака с невыносимой болью. — Рин? Давно не виделись. Какими судьбами? — совершенно спокойно поприветствовал старший брат, непринуждённо смотря на младшего. — Я... ну... да не важно, — отмахнулся Итоши младший и посмотрел на Исаги, который выглядел как-то то ли напуганно, то ли болезненно, судя по его немного побледневшему лицу, — Йоичи, я так соскучился по тебе... Исаги заметно напрягся, хотя было видно, что он пытается это скрыть. В его голове вспыхнули воспоминания, от которых стало щипать глаза. Он до сих пор не отпустил Рина, до сих пор его любит, как последний дурак, но не может найти сил на его прощение. Саэ словно почувствовал состояние Исаги, очевидно зная, что он всё ещё любит его младшего брата, и чуть крепче обнял его за плечи одной рукой, чтобы синеволосый почувствовал поддержку и опору. — Вы..? Вы вместе?.. — дрогнул голос Рина. — Друзья. Просто друзья, Рин, — ответил Саэ. — Я... Йоичи, мы можем поговорить? — тихо спросил Итоши младший. — Рин. Ты уже поговорил раньше. Не напоминай человеку то, через что ты заставил его пройти, — спокойно расставил границы Итоши старший. — Я понимаю, что был не прав и что поступил, как последний мудак. Я всё понял и осознал. Я... Я просто хочу хотя бы попросить прощения... Я не надеюсь на большее, понимаю, что не достоин... — взмолился Рин. — Давай попозже. Йоичи нужно всё осмыслить и хорошенько подумать над твоими словами, — отчеканил Саэ и повёл Исаги в другую сторону. Рин остался стоять посреди толпы людей. Всё заиграло мутными пятнами, а музыка ушла на задний фон и стала какой-то искажённой. Мимо Рина ходили люди, плясали, веселились, выпивали, смеялись, а ему было не до всего этого. Он смотрел на удаляющуюся макушку Исаги. Сердце кровью обливалось. Рин понимал, что лишился счастья и в общем всей своей жизни из-за самого себя. Он всегда считал эмоции слабостью. Эмпатия не подвластна объяснению или науке. Эмпатию нужно научиться чувствовать. Может быть, тогда, когда на свете станет больше людей, которые понимают эмоции других, мир станет лучше и добрее. И в отношениях между людьми станет больше благополучия, чем есть сейчас.