God save McQueen

      Малинин лезет из кожи вон, чтобы стать лучше других. Не из раздирающего мозг и душу синдрома Бога, а чтобы не разочаровать себя же. Илья не любит делать что-либо спустя рукава, он любит, чтобы все было идеально выверено и находилось под его четким руководством.       На работе так же. Илья выполняет каждое поручение ровно в срок, принимает к сведению каждое замечание и обязательно общается с прессой, отвечая на каждый, даже самый бесячий, вопрос. За это люди его и любят.       За красивое лицо, за походку на подиуме, за то, как Илья преподносит бренд и за то, что лояльно относится к прессе и аудитории.       То, как Илья ведет себя на показах и интервью — целая структура, которую он оттачивал годами. И ему искренне непонятно, как можно относиться к своей работе иначе. Ты — лицо бренда, на твоих плечах лежит груз из поддержания репутации, внимания к модному дому и популярности.       — Ты слишком напряжен. Тебе массаж бы.       — Тебе свалить отсюда бы.       Илья каждый раз вне себя от ярости, когда Петр Гуменник появляется в его поле зрения. Расслабленный, ни о чем не переживающий и живущий в свое удовольствие. Он не появляется на банкетах, где его ждут крупные СМИ и важные персоны, абсолютно неэтично общается с интервьюерами, позволяя себе говорить непотребства.       Это его имидж, амплуа, маска — называть можно как угодно. Петя — модель у Александра Маккуина, и бунт является неотъемлемой частью его образа.       Они встречаются на закрытых показах, на Неделе моды в Париже, в Нью-Йорке, в Лондоне; Илье из этого списка больше всего нравится Париж и не видеть Гуменника. Его спокойное лицо раздражает до дрожи в руках, а это в четкий план Ильи, которого он привык придерживаться, не входит, поэтому он старается коллегу избегать. Не появляться там, где он чаще всего обитает, потому что бесит до ужаса. Особенно задевает безалаберное отношение Пети к работе. К той работе, о которой мечтают миллионы, а у него она есть и он относится к ней, как к должному. В голове не укладывается, как можно хамить прессе и не являться на банкеты, где ты — главное лицо, а люди приходят ради тебя.       Петя так выражает протест. Ровно так же, как делал это Маккуин. Ну, может, не ровно так же, но Петя разделяет эту идею с посыланием всего к черту и разрывом шаблонов с напускными улыбками и модельными нормами и правилами, которые губят молодых людей.       Илья боится осуждения, а Петя на этом строит свой образ и работу. Илья делает все так, как ему скажут, и выполняет даже сверх нормы, чтобы стать лучше. Петя не горит идеей стать лучше и не хочет подлизывать везде, где только можно. У него нет желания быть на каждом билборде таким же способом, который выбрал для себя Илья. Петя ведет себя необычно для индустрии моделинга, этим и цепляет. Для него неважно, в каком именно контексте его имя появится в заголовках. Появится же — и это главное.       На Неделе моды в Париже Петя все еще воспринимает славу как что-то обыденное. Он пользуется ей только для привлечения внимания к проблемам, которые происходят в индустрии и мире — хочет, чтобы аудитория перестала принимать людей на подиуме за пластик без чувств и эмоций, который ничего не стоит, и поняла, к чему на самом деле приводит перепотребление.       Визажисты привычно носятся рядом, пока Илья бездумно листает Инстаграм, видя свое лицо в каждом втором посте. Признание. Илья получил признание, стал лицом модного дома Вивьен Вествуд , и все теперь хотят его к себе. Илья — герой всех фотосессий, огромных билбордов и модных журналов. Это и было его целью все время.       Неделя моды в Милане проходит спокойнее. Илья привычно шагает по подиуму, светит лицом и получает горы комплиментов. Илью считают феноменом.       Петя не понимает, что в этом феноменального. Илья — иллюстрация токсичных шаблонов индустрии, нездоровых стандартов красоты, суть этой системы и продвигает ее, одобряя то, чем она занимается. Петя его не осуждает — сочувствует.       — Ты знаешь, чем занималась Вествуд в свое время?       — От тебя даже слышать не хочу, — на корню отрезает возможность заговорить Илья.       — Как скажешь.       Деланое равнодушие Пети раздражает. Когда он выходит из гримерки, его похуизм прямо летает в воздухе, заставляя Илью беситься. Это же искусство! Нельзя относиться к нему так, словно оно ничего не значит. Илью внезапно озаряет идея Петю проучить, чтобы он понял, как легко потерять все в этой индустрии из-за одной оплошности.       Острые ножницы разрезают ткань на черном пиджаке, а рюши Илья отрывает руками, уничтожая первоначальный вид одежды. От модного предмета гардероба, за которым могли бы гоняться тысячи людей, не осталось и следа. Бесформенная тряпка, не имеющая больше никакой ценности. Петя получит за это штраф и, может, тогда наконец поймет, как все устроено в этой сфере.       — Твоих рук дело? — спокойно спрашивает Гуменник, но Илья молчит, нехотя поднимая на него взгляд. — Отлично, мне это только на руку. Оторванные рюши отдам главному директору.       Илья на очередное равнодушие показушно корчит лицо. Петя подходит ближе, наклоняется к нему и шепчет на ухо «умница, Илья».       К сожалению и удивлению Ильи, граничащему с яростью, Петру ничего не делают. Он выходит на подиум в рваном, совершенно ужасном пиджаке, и получает овации, а не осуждающие комментарии.       Модный дом не выносит ему никакого приговора, не вычитает стоимость пиджака из гонорара, не увольняет. Петру говорят, что выглядит необычно.       Для Ильи это разочарование, а для Пети — очередное подтверждение, что «модникам», которые бегут за дорогой одеждой «от кутюр», абсолютно неважно, что носить. Если это стоит баснословных денег и подано от имени известного бренда, то значит, это модно. Люди покупают новые вещи каждый сезон, выкидывая предыдущие, потому что они «изжили» себя. Не имеет значения, что носить, не имеет значения, как дорого это стоит, ничего не имеет значения — люди утонули в сверхпотреблении. Пиджак, так-то, изначально красивый был.       — Вествуд боролась за экологию, — начинает Петя. — Призывала людей покупать меньше, одеваться лучше. Что-нибудь слышал об этом?       — Ваше Высочество снизошло до встречи с влиятельными людьми и прессой? Тебя по голове ударили, Петь?       — Эти влиятельные люди поддерживают насильственную индустрию, вкладывая в нее огромные деньги и поощряя то, что здесь происходит.       — Эти влиятельные люди умножают свои акции, а пресса лишь делает свою работу.       Илья болтает в руке бокал с шампанским, натянуто улыбаясь каждому, кто проходит мимо, чтобы не испортить впечатление. Чтобы люди не разочаровались в нем. Это его работа.       Блядская работа, ломающая его день за днем в погоне за идеалом.       — Ты винтик в этой системе. Тобой пользуются, издеваются, подгоняют под стандарты, — Петя говорит серьезно. Без издевки и иронии, а в попытке донести до Ильи правду, которая оказывается больной и неудобной.       — А ты не винтик? — вполне логичный вопрос.       — Я тоже часть этой системы, но я работаю не в поддержку, а в протест. В этом наша разница.       Илья не поддерживает эту систему. Все еще хуже — Илья ее не понимает. Мир, в котором он привык жить — режим сна, питания, спорт, показы, интервью, популярность — искусственный и выдуманный. Илья считает, что за славу нужно платить, и расплатой являются бесконечные диеты, грязь, выливающаяся на него тоннами в интернете, и желтые заголовки — куда без этого. У Ильи есть деньги и признание, любимая работа, которой он живет, разве он имеет право жаловаться?       Так и говорят. «Не жалуйся», «терпи», «это модельный бизнес, тут по-другому не бывает», а Илья привык. Не жаловался, терпел, смирился с системой, считая ее правильной, стал востребованным и оказался на вершине.       Петя же с самого начала понял, к чему такая жизнь приведет: к нервным срывам, к стремлению стать еще худее, чтобы взяли в агентство, к истощению и моральному, и физическому. Петя понял и начал вести свою игру. Изучать моду, ходить на кастинги. Это все он искренне любил, правда, но шаблоны, убивающие моделей из года в год, не давали покоя. Так случилось, что он попал на подиум Маккуина, а после его стали приглашать везде, несмотря на скандальный образ и специфический подход к работе.       Петя любит свою работу, просто иной любовью, нежели Илья. Любит, поэтому старается сломать устоявшиеся правила, которые заставляют индустрию гнить изнутри. Он бросает ей вызов, как это делал Маккуин в свое время. Если идет на интервью, значит поднимает тему обращения с моделями как с подопытными, от которых требуют быть выше и стройнее.       Илья продолжает выполнять все поручения исправно. Слишком долго он боролся за это место, чтобы из-за слов Пети взять и бросить все только потому, что это плохо и неправильно.       Петя продолжает его раздражать. Особенно сильно после того, как их начинают сравнивать. Мол: «Гуменник или Малинин?». Два разных человека, два разных подхода к работе, две разные идеи, за которые они на подиуме.       В какой-то момент Илья не выдерживает и говорит на интервью, что у Гуменника абсолютно ноль таланта.       «Хамло-пустышка»: так позже будут гласить заголовки про Петю.       — Ты меня до конца жизни будешь ненавидеть? — Гуменник снова появляется из ниоткуда. Что за суперспособность такая?       — Я не ненавижу тебя.       — Оно и видно, — Петя показывает Илье свежую статью из интернета. — А это что?       — Желтуха, очевидно, — Илья пожимает плечами.       — А я думал, ты дело Вивьен продолжаешь не только в показах.       — Что?       Серьезно, блять? Как можно не знать про конфликт двух главных британских бунтарей моды? Илья тут вообще для чего?       — Проехали, — отчаянно вздыхает Петя.       Он ретируется в небытие, наверное, к своим стилистам, а Илья остается сидеть в раздумьях. Он так много не знает. С базой, конечно, знаком, но не углублялся дальше, чем в историю появления бренда. Межличностные распри его не интересовали, его интересовала работа.       Все же Илья лезет в интернет. Вбивает в поисковик «Вивьен Вествуд и Александр Маккуин скандал», но ничего толкового не находит.

Прямого, задокументированного «скандала» между Вивьен Вествуд и Александром Маккуином в смысле личной вражды или публичных ссор практически не зафиксировано. Напротив, они оба — знаковые фигуры британской моды, деконструктивисты, известные своим

эпатажем и бунтарским духом.

      Он потом спросит у Пети. У ебучего всезнайки, который сует нос не в свои дела.       Если Илья скажет, что Петя плох как модель — он соврет, потому что у него ноги от ушей и идеальная походка. Илья наблюдает за ним с безопасного расстояния, так же, как и все модели, смотрящие на коллег во время показа. Кто-то восхищается, кто-то просто бездумно взирает на подиум, потерявшись в своих мыслях и переживаниях из-за показа. Илья научился не теряться, Илья научился владеть собой, даже когда очень страшно.       У Пети открыта поясница, да и спина в целом, потому что на него надели рыболовную сетку — Илья серьезно не знает, как назвать это по-другому — и брюки-бамстеры. И в них ноги короче не стали, а наоборот, их красота оказалась подчеркнута. Маккуин привнес в мир моды много вещей, которые стали ключевыми, и впоследствии вдохновляли многих дизайнеров, и бамстеры — одна из них.       Даже после проходки Петя не теряет лицо, не горбит спину, не выдыхает с облегчением, как это обычно делает Илья, понимая, что все прошло успешно. Петя ждет окончания показа, выходит на финальный проход, но даже в этот момент не улыбается, не теряет лица, а после всей экзекуции уезжает в отель.       На следующие банкеты, вечеринки — Петя даже не знает, как этот парад лицемерия правильно назвать — он является. Общается с прессой, высокопоставленными людьми, дизайнерами, и вполне прилично. Не так, как всегда: отстраненно, нехотя и свысока.       — Как думаешь, Маржела был прав?       — Опять ты, — вздыхает Илья. — Тебя сюда насильно заставляют приходить?       — Мне просто хочется понять: тебе интересна мода и ее история или популярность, которую она тебе приносит. Так что насчет Мартана?       — Не знаю, — честно отвечает Илья.       — Значит, я был прав, — Петя пожимает плечами. — Маржела обличал моделей в вуали, скрывая их лица, чтобы сместить фокус с персоны на творение.       — Допустим, — капитулирует Илья.       — Сам Маржела никогда не являлся на публику, а в конце своих показов не выходил. Точнее, вышел лишь единожды. Понимаешь?       Илья делает вид, что ему побоку. На Петю, который тут распинается, на идеи, которыми жили дизайнеры, на всю эту тусовку с тысячей людей, желающих проникнуть в мир моды глубже, на бокал, жалко зажатый в руке, пустой, потому что шампанское давно закончилось. Петя ловко забирает полный бокал с подноса официанта, а опустевший ставит на стол рядом. Он делает это с такой филигранной точностью и скоростью, что Илья даже не успевает обработать.       — Да и фотографий Мартана в сети крайне мало, — продолжает Петя, заглядывая прямо в душу. У Ильи от такого взгляда и слишком близкого тесного контакта органы проваливаются куда-то вниз.       Красивый, сука.       — Ты хоть знаешь, что означают цифры на бирках его бренда? — спрашивает Петя.       — Ты думаешь, я настолько тупой? Каждая цифра означает линейку. Женская линия одежды, мужская там… Аксессуары, обувь, какие-то цифры не задействованы вовсе, — отвечает Илья.       Петя одобрительно хлопает его по плечу. Может же, когда захочет.       — Петь, — останавливает его Илья, когда тот собирается уходить. — Про какой скандал между нашими домами ты упомянул сегодня?       — Потом расскажу, — мягко улыбается Петя.       — Такой загадочный, аж блевать охота, — шепчет вслед Илья, высовывая язык.       Ночью Илья долго копается в интернете. Зевает, еле-еле держит глаза открытыми, но продолжает впитывать в себя информацию про дизайнеров разных времен.       Илья дольше всего задерживается на Маккуине. Революционер, скандальная личность, множество раз обвинен в женоненавистничестве, хотя всегда выражал свою любовь к женщинам через показы. Его музой была Кейт Мосс — британская модель, благодаря которой в моду вошел «героиновый шик». Обратная сторона моделинга — жестокость, правила, которые сломали судьбы многих, наркотики — коснулась ее.       Илья без разбора читает все подряд. Про модный путь Александра, про его жизнь до карьеры, про смысл показов, про то, каким смыслом он жил. Бамстеры, брючные костюмы, туфли-броненосцы — все это создано Маккуином. Илья это и так знал.       Бамстеры. Маккуин говорил, что поясница, да и в принципе вся спина — самое красивое, что есть в человеческом теле. Пете идут эти брюки. Петя фактурный. С длинными волосами, каким-то невероятно цепляющими чертами лица и аккуратной походкой. Нет смысла отрицать, что Петя привлекательный. Был бы непривлекательным, в модельное бы не взяли.       Илья смотрит несколько показов, пытаясь разобраться в их смысле. Тематика одного из них, который называется «Voss» — психологические заболевания. Куб, в котором ходят модели, похож на палату в психушке. Посередине этого куба разместилась конструкция: тот же куб, только поменьше, обшарпанный и грязный. В конце показа стены этого куба падают, разбиваются вдребезги, а внутри лежит голая плюс-сайз девушка. Маккуин в этом показе высмеивает стереотип о том, что модель должна быть худая и высокая, показывая главный страх моделей — лишний вес. Маккуин часто бросал вызов индустрии, издевался над ней, демонстрируя, что часто она бывает не права. Дизайнер так же пытался и рассказать о событиях, которые происходят в мире. Вивьен делала так же, Илья об этом знает: привлекала внимание людей к сверхпотреблению, экологическим проблемам, вопросу о ядерном оружии. Последние годы своей жизни она посвятила протестам на улицах Лондона, говоря, что мода отошла на второй план.       Илья чувствует что-то странное, когда смотрит показ «The Highland Rape», посвященный этническим чисткам в Шотландии XVII-XIX века, когда Англия пыталась ее завоевать и подчинить. Девушки ходят на подиуме с растрепанными волосами, из которых торчит репей, бледными лицами, синяками, линзами, создающими впечатление неживых глаз, «волочатся» по подиуму, спотыкаются об одежду и в панике оборачиваются назад, словно жертвы изнасилования. Илья выключает, не в силах досмотреть до конца. Это… навевает панику. Дефиле стремное, странное и далее по списку. Показ такой же, как и Петя. Понять хочется, но что-то отталкивает.       — Джорджо Армани пытался сделать свой бренд доступным для всех слоев общества. У него есть Armani Exchange для молодых, уже не детей, но еще и не взрослых. Он считал, что каждый может прикоснуться к моде вне зависимости от финансового положения. Что думаешь?       — Петя, — выдыхает Илья. — Думаю, он прав.       — Ты так говоришь, чтобы отвязаться от меня, — замечает Петя.       — Нет, я искренне считаю, что Армани был прав. Брендовая одежда — это же не что-то, что может быть доступно только богачам.       — Допустим.       Петя берет с подноса два бокала с шампанским и один протягивает Илье. Он забирает его и выпивает залпом.       Он устал. Он устал так сильно, что еле стоит на ногах.       — Я всю ночь читал статьи про этого твоего, — Илья делает паузу. — Маккуина. Интересно, конечно, спору нет, но как-то страшновато. Мрачно.       — Он же свое детство рефлексировал через показы. Насилие со стороны мужа старшей сестры, — Петя так легко об этом рассказывает, покачивая в руке бокал, что Илья чувствует… что-то. — Он еще под конец карьеры страдал от наркотической зависимости. Кейт Мосс, пережившая зависимость ранее, помогала ему, была его музой.       В голове вспышками возникают моменты, в которых Илье предлагали порошок или таблетки, но он всегда отказывался, задумываясь о пагубных последствиях, о том, как это скажется на карьере, на здоровье, на репутации. Илья знал с детства, что наркотики — это плохо, хотя иногда хотелось. Когда разочарование накрывало с головой. Когда очередной показ провалился.       «Провалился» — это значит не понравился самому Илье. Кривая походка, рука дрогнула, чуть оступился. Даже если этого никто не замечал, Илья был к себе слишком критичен.       — Его футболка с надписью «We love you Kate» — это про нее?       Илья интересуется искренне, почти по-детски. А Петя расскажет все, пусть Илья только попросит.       — Именно, — Петя чокается с Ильей бокалами.       — И что ты сделал? У меня пустой, если что.       Петя смеется. Не так, как это обычно делают, не с натянутой улыбкой, а искренне.       Интервьюеры все разом оказываются около них. Что-то спрашивают, Илья слышит обрывками, потому что поток слов слишком громкий и бесконечный. Петя же отвечает на все, держа в голове каждый вопрос, еще подумать умудряется перед ответом.       Профессионал — все, что пролетает у Ильи в голове.       — Мы, если честно, никакие не враги, — улыбается Петя в камеру. — Мы коллеги. Почти друзья.       Илья слышит это краем уха, пока отвечает на вопросы.       — Мы работаем за разную идею. Мы не похожи, — нервно улыбается Илья. — Петр вам еще покажет, — нервно хихикает. — Он молодец, но мы не об одном и том же.       Петя стоит рядом, пока Илья отбивается от журналистов. Покорно ждет, ведь если оказались рядом и попали в объективы, что уж теперь уходить. Он себе уже представляет эти заголовки про соперников и закадычных врагов. Откуда только это взялось, Петру неясно. Он ни с кем не враждовал. Был сам по себе, работал, показывал одежду, да, скандалил, но никогда не говорил гадости про своих коллег.       Илья ложится спать с осознанием, что завтра конец этому аду. Бесконечным банкетам, подиумам, городам, которые сменяют друг друга один за одним в бешеном темпе и Илья даже вспомнить не может, в каком сейчас находится.       Петя поодаль ходит в этих ебучих бамстерах, будь они прокляты. Илья не понимает, как в них можно нормально двигаться. Сползут вниз. И что дальше?       В интернете уже гуляют куски их общего интервью. Илья лайкает, стараясь не заострять внимание слишком долго, потому что он устал от себя, а вот от Пети не особо. Илья смотрит: Петины волосы рассыпаются по плечам, лицо спокойное, костюм будто по нему сшитый. Ну, логично, что по нему. Илья излишне восхищается чужой красотой.       Ничего нового. Те же вопросы, журналисты, которых Илья видел сотни, если не тысячи раз, просто вдобавок ко всему этому рядом еще Петя.       На видео Илья в сотый раз отвечает на вопрос «Нравится ли Вам ваша работа?». Клянется, что в следующий раз ответит отрицательно. Петя стоит рядом смиренно, почти послушно ждет, когда Илья закончит отвечать, смотрит на него и облизывает губы.       Илья пересматривает еще раз. Ему не привиделось, Петя точно смотрит на него, хотя по ракурсу тяжело определить, куда именно, и облизывает губы. Это видно и на других кадрах, и на других вопросах. Петя точно-точно смотрит на Илью и облизывается, периодически тяжело сглатывая.       Илья кидает телефон на стол, потирая переносицу. Отвлекся от работы. Нужно возвращаться в реальность, нужно готовиться к финальному показу, наконец-то отстреляться и быть свободным. Ненадолго, потому что интервью и промо никто не отменял. Тяжело вздыхая, Илья поднимается со стула. Ищет стилистов, спрашивая, что там по плану.       — Все хорошо, — шепчет Илья сам себе под нос. Медленно дышит, пытаясь успокоиться.       Все закончилось. Коллекции представлены, ценители в восторге, крупные компании зовут Илью в рекламы на билборды, в модные и не очень журналы.       Петю, наверное, тоже зовут. Они на одном уровне, как бы Илья не отнекивался. Нужно приложить усилия, чтобы стать выше хотя бы на ступень, но Петя такой обсуждаемый из-за скандального образа, что это кажется невозможным.       Последний раз Илья посещает закрытое мероприятие и общается с дизайнерами, принимает предложения о сотрудничестве. Хотя, скорее просто кивает, говоря, что рассмотрит позже.       Ничего он не рассмотрит. Надоело. Попав в модельный бизнес, Илья напрочь забыл себя. Перестал заниматься чем-то, кроме работы. Погряз в бесконечных ограничениях, застрял в самолетах, на подиумах и в одежде, сшитой по его меркам.       — Привет.       — Виделись уже, — отвечает Петя.       — Это что? — Илья поворачивает телефон, на экране которого — кадры из недавнего совместного интервью, где Петя не контролирует свой язык.       Петя смотрит молча, вскидывает брови и хватает Илью под локоть.       — Пойдем. Я тебе покажу.       Малинин не понимает, куда Петя его ведет, но все равно молчит. Не убивать же потащил. Илье терять уже, откровенно говоря, нечего.       Петр его останавливает напротив себя, давая оглядеться. Они где-то далеко от моды, шума, влиятельных людей из индустрии. Но «далеко» лишь метафорически, а на самом деле Петя притащил его в гримерку. Идти-то больше некуда.       Петя кладет ладони Илье на щеки, поглаживая большими пальцами, а последний не понимает, что происходит. Петя сошел с ума окончательно?       Но Петя молчит, невесомо касается лица Ильи и смотрит ему в глаза.       — Может, скажешь что-то? — не выдерживает Илья.       — Люблю биографию Армани, — пожимает плечами Петя.       — Ты такой мудак, — цокает Илья.       — А ты такая душка, — у Гуменника на лице ни один мускул не дрогнул.       Илья смиренно ждет следующего шага. Чем Петя поразит его в следующий раз и не будет ли он фатальным?       Гуменник касается губами чужой щеки, поворачивая голову Ильи так, как удобно ему. Малинин же дышит так же сбито, как после показа, и про себя шепчет «все хорошо», хотя ощущения абсолютно противоположные.       Все полетело в мусорный бак около очередного модного дома и шанса вернуть уже нет.       Горячее дыхание жжет кожу, разогревает воздух между ними до температуры магмы, но Петя не останавливается. Спускается поцелуями ниже, прикусывая зубами кожу аккурат под челюстью, а после размашисто облизывает это место языком.       Илья ахает, охает, тяжело вздыхает, но вопреки чужим действиям ничего не говорит.       — Петя.       — Поехали отсюда, — говорит Гуменник, а Илья первый раз в жизни принимает решение сбежать с работы.       Ночной город, несомненно, красивый, но Илья не может думать ни о чем, кроме Петра, сидящего под боком в дорогой машине.       Петя прикладывает карту к замку номера и пропускает Илью внутрь первым, сам заходит после него, закрывая дверь. Илья снова удивляется тому, насколько Петр спокоен даже сейчас. Он снимает пиджак, надевает на вешалку и сует в шкаф. Каждое его действие так продумано, что становится страшно.       Петя подходит к Илье со спины и, прижимаясь к нему грудью, целует в макушку, цепляет жакет за прямые плечи, стягивает вниз и кладет на кресло рядом. Илья расслабляется и прикрывает глаза, без остатка отдаваясь Пете в руки. Тот целует Илью за ухом, зачесывая растрепавшиеся волосы пальцами.       — Ты дрожишь, — констатирует факт. От горячего шепота Илье становится еще хуже.       Петя разворачивает его лицом к себе и наклоняется ниже — потому что разница в росте мешает — чтобы коснуться лба губами. Илья хватается за его плечи, притягивает к себе и медленно целует. Голова затекает в таком положении, но Илья продолжает. Аккуратно мажет языком по губам с призывом приоткрыть рот. Петя тоже слушается, если его попросить. Подхватив Илью на руки, он садится на кровать, посадив его себе на колени.       Слишком близко. Слишком жарко. Илье хочется бесцеремонно сорвать с Пети одежду и коснуться везде без исключения.       Гуменник мучительно медленно раздевает Илью, но даже это не помогает от жара. Закинув голову назад, Илья открывает доступ к шее, а Петя этим беспардонно пользуется, кусая Илью над ключицами и оставляя влажные следы.       Малинин пытается снять с Пети рубашку, но выходит погано: пуговицы с треском отрываются и летят на пол.       — А говорили «от кутюр», — пожимает плечами Петя.       Стянув злосчастную ткань, Илья бросает ее на пол и кладет руки Петру на плечи. Ведет вниз по груди, возвращается обратно и спускается на лопатки. У Пети такая горячая кожа.       — Ложись, — он просит или приказывает? Илья не понимает, но выполняет.       Гуменник стягивает с Ильи шелковые брюки вместе с нижним бельем, оставляя Илью нагим и почти беззащитным. Петя ставит руки по бокам от Ильи и опускается к груди, целуя каждую родинку.       — Расслабься, — у него голос низкий, тихий, а глаза почти черные.       Илья закрывает глаза и растворяется в его прикосновениях. Гуменник медленно целует грудь, спускаясь на живот. Дразнит. Илья хочет разрыдаться и начать умолять. Петя проводит ладонью по его члену, примеряется, смотрит на реакцию. Илья пытается толкаться в горячую руку, но Петя эти попытки пресекает на корню.       — Нет, Илья. Ты закончишь со мной.       Илья шумно выдыхает, кивая головой. Наблюдает за тем, как Петя размазывает смазку по члену, а внутри что-то ломается.       — Très beau, — говорит Илья.       Гуменник целует его в колено и просит сжать ноги. Илья слушается. Илья снова слушается. И не кого-то, а Петю. Господи.       Петя толкается сначала медленно, пытаясь выстроить какой-то особенный темп. Петя даже в сексе дотошный, как же это бесит.       — Перестань таким быть.       — Каким?       Илья не отвечает, лишь закатывает глаза. Петя толкается между чужих бедер, придерживая Илью за колени.       — Потом покажу, каким я могу быть еще, — Петя переворачивает Илью на живот и притягивает ближе, заставляя принять коленно-локтевую.       Илья стонет, потому что Петя одновременно двигается между бедер и сжимает рукой член, задавая разные темпы. Стоны, вздохи, толчки, трение смешалось в одно ощущение, в котором Илье хорошо. Петя двигается запредельно хорошо.       — Со мной, Илюша. Помнишь?       — Да, — выдыхает Илья, когда хватка ладони на члене становится сильнее.       Петя целует поясницу и берет Илью быстрее, прижимаясь к нему еще ближе. Тот трется, хнычет, но наказ Пети помнит: Илья может закончить только с ним вместе. Поэтому Илья терпит, пока не становится совсем больно.       — Петь, — зовет он. — Дай мне.       Петя молчит, поглаживает Илью по спине. Волосы у него взмокли, выбились из некогда аккуратной прически и прилипли ко лбу. Они мешаются, но Петя не обращает на это внимания, переключает его на Илью.       Умоляющего Илью Малинина под ним. Илью Малинина, который сказал, что по шкале таланта Гуменник находится где-то на уровне нуля.       — Илья, — зовет Петя и целует взмокшую спину. — Давай.       Стоны эхом отталкиваются от стен, и они оба проваливаются в эйфорию. Долгую, сладкую, накатывающую на тело волнами.       — …Все хорошо? — спрашивает Петя.       И протирает Илью салфетками.       — C’était la petite mort.       — Маленько умерли.       — Совсем немного, — смеется Илья.       Чей-то телефон разрывается звонками. Как ни пытайся игнорировать, это начинает надоедать. Илья поднимается с кровати, собирает с пола шмотки, откидывает на кресло и, вытащив телефон из своего жакета, выключает его, потому что надоело. Работа касается его даже не в рабочее время. В какой момент люди растеряли уважение и этику?       — Ты мне так и не рассказал, — Илья садится на Петю и опирается руками о его грудь. — про Вивьен и Маккуина. Что между ними было?       — Их часто сравнивали, а ее это раздражало. Его, к слову, тоже. Она говорила, что он дико не талантлив, хотя я думаю, как раз-таки наоборот.       — Эй, — Илья толкает его в плечо. — Я считаю, они оба были культовыми.       Петя улыбается уголками губ, притягивая Илью к себе.       Через пару месяцев снова будет круговорот из показов, перелетов, интервью, съемок кампейнов, а Петя не хочет об этом даже думать.       Идея перевернуть индустрию все еще сидит в нем и там же внутри горит надежда, что все получится.       Может, уже в ближайшем будущем к моделям перестанут относиться как к расходному материалу, мода выйдет на новый уровень и бренды представят новые бестселлеры.       А Петины отношения с Ильей станут чуточку лучше. Чуточку ближе.