11:11

Минуя американскую границу, самолет Париж — Нью-Йорк начал приземляться в аэропорту. Скотт Хантер уютно расположился на надувной подушке под шею и видел последний сон перед пробуждением. В его глазах пылали огни: зеленые, фиолетовые, золотые, словно фейерверки на День независимости. Он нежился секундами бессознательных импульсов, пока не почувствовал толчок справа — участник его хоккейной команды таким образом уведомил Скотта, что они уже ближе к дому. Хантер прикрыл рот, пытаясь скрыть зевоту и стереть засохшие остатки слюны с губ, словно спать на борту было преступлением или оказаться беззащитным в самолете с огромным количеством людей было его главным страхом. Он взглянул на часы и увидел, что на них 11:11. Если бы Скотт был фанатом символизма, он бы точно отметил это, а так его внимание было больше сосредоточено на том, что быть на земле они должны были еще в 11:05. — Мы задержались? — Скотт вымолвил еще не проснувшимся и грубым, даже противным голосом с отчетливой хрипотцой в начале предложения. — Да всего на пару минут, — ответ не успокоил и не объяснил причину этого. В любом случае его друг по команде, скорее всего, её не знал, ведь тоже наслаждался сказками мозга, которые включаются, только если закрыть глаза. Спустя полчаса, получив багаж и отметив информацию на билетах, Скотт Хантер и остальная команда вышли из аэропорта. Они начали прощаться, шутить между собой, кто-то звонил родным, чтобы его забрали, а кого-то близкие уже ждали здесь. Скотт, в свою очередь, каждые десять секунд глядел в телефон и ждал, пока в Uber Black появится надпись: «Водитель вас ждет». Пока в очередной раз Скотт заглядывал в телефон, к нему прикоснулась рука на уровне локтя. Он оглянулся и приоткрыл рот от удивления, ведь никак не ожидал увидеть рядом с собой невысокую пожилую женщину. Она была к нему так близко, что ему пришлось слегка отойти, чтобы осмотреть ее. На ней было темное старое платье, на котором были вышиты красивые узоры, придававшие ему скорее особый винтажный шарм, чем эстетику старого тряпья. Но больше всего его привлекла полупрозрачная шаль, которая на нью-йоркском солнце переливалась, как хвост павлина с парочкой золотых перьев. Добрые глаза незнакомки каким-то образом расслабили парня, а её жемчужная улыбка расположила к вопросу: — Погадать тебе, красивый мужчина? — её рука поднялась вверх в знак прошения. — Позолоти ручку. Сзади Скотта послышался гул и смех, и он почувствовал, как град мужского тестостерона, колких шуток и подбадривания приблизился к его спине. Не в силах справиться с давлением, он улыбнулся и ответил: — Да, я не против, — и после протянул десятидолларовую купюру, которая магическим образом залежалась в его джинсах. Женщина медленно взяла парня за руку, гул сзади использовал все вокальные умения, чтобы показать напряжение. Она закрыла веки и начала двигать глазными яблоками, словно листая всю жизнь молодого человека. Честно, сцена была и вправду напряженной, все даже без шуток притаились. Спустя пару секунд ее глаза остановились, еще мгновение — и они широко распахнулись и жутко застыли, глядя на Скотта. — Когда часы пробьют девять И тебе не придется бегать, Когда руки твои обратятся в пурпур, Тогда и найдешь ты свою судьбу. Как только приступ поэзии отпустил пожилую странницу, она сжала в руках десять долларов и, буквально откланявшись, ушла в сторону парковки. Скотт застыл. Он не верил в судьбу, тем более не верил в гадалок, но её слова пронзили его каким-то невероятным образом. Они словно напомнили о страхе, который он попытался спрятать. Спустя пару секунд к нему пришло осознание, что вокруг него все ещё находится кучка смешливых идиотов. — Твои руки обратятся в пурпур? Типа фиолетовыми станут? — смеялся один из зрителей странного зрелища. — Ты что, станешь Барни? — Не-е-е… — подхватил другой острый язык. — Посмотри на его мощные плечи. Он станет Таносом! — А если... — после хорошего смешка третий хоккеист начал высказывать свою теорию, — Скотт найдет счастье только лет в семьдесят-восемьдесят? Ну, типа от возраста руки посинеют, да и бегать перестанет. — О да, — продолжая смеяться, подхватил четвертый знакомый. — Я уже представляю Скотта в старости с молоденькой блондинкой, Instagram-моделью, которая только ждет его денег. — Всё-всё, посмеялись и хватит, — Скотт неестественно добродушно развел руками и выдал смешок, который был больше похож на звук выхлопной трубы пятидесятилетнего грузовика, чем на симфонию искренней веселости. — Вы собираетесь тут до вечера торчать? Последняя фраза заставила не только участников команды, но и его самого посмотреть в телефон. Он увидел, что за ним уже приехала желтая машина. Попрощавшись со всеми, Скотт Хантер поздоровался с таксистом, попросил положить багаж в багажник и сам сел в салон. Откинув голову на сиденье, он почувствовал, что у него разболелась голова, и эта тупая боль не помешала его мыслям разгореться во время поездки. — А если Скотт найдет счастье в восемьдесят лет? Он вообще подумал, как это звучит? Блондинку, Instagram, деньги... Если бы я только мог рассказать им, что мне не нравятся девушки, то они... они сказали бы, что меня ждет блондин. Смысл не поменяется, и им будет так же смешно. Но само это пророчество... Если оно правдиво, то есть действительно шанс найти любимого человека только в таком возрасте? Я не скажу, что у меня самая блестящая карьера или я самый молодой человек на планете, но я все еще успешен, я все еще юн. Просто эта волна... Эта волна скрыта от остальных. Страшный вопрос вдруг одолел его. Голова перестала кружиться, но на лбу появилась испарина. — Что если мне придется скрывать, что я гей, всю мою сознательную жизнь? Что если я смогу быть по-настоящему свободен от этого гнета только на старости лет, когда я не смогу уже играть или тренировать детишек? Я правда хочу этого? Я знаю, ради чего я это делаю. Это не только для меня, это еще и для моей семьи. Значит ли это, что если я захочу личного счастья, я смогу его получить только тогда, когда лишусь близких? Я не смогу иметь и то, и то вместе? Таков мой человеческий удел? Скотт вел этот тяжелый разговор в мыслях до самого дома. Всунув ключ в скважину, он открыл дверь и перенес вещи в апартаменты. После этого все, что он сделал, — это лег на диван. Ему было тошно от своих мыслей. — Каждый человек заслуживает быть любимым. И я этого заслуживаю, я знаю это. Я полюблю себя сам, сильнее, чем кто-либо. Я прекрасный друг, я чудесный помощник и я крутой хоккеист. Но поможет ли это убрать мою внутреннюю тягу к любви? Я не могу представить себе жизнь, в которой я буду один. Это ощущается словно выученный по команде нарциссизм, который не закроет потребность в том, чтобы быть любимым. Он и не закроет. Лицо парня уткнулось в подушку дивана, и он издал тихий вопль, от которого ему даже захотелось посмеяться. Ведь он видит эту ситуацию со стороны, и она точно истерическая. Ладно, сегодня Скотт Хантер не позволит какой-то женщине сломать его уверенность в будущем. Не верил в знаки судьбы — не стоит и начинать. *** Прошло пару месяцев. Скотт Хантер уже и забыл о том, как мистическая женщина взяла его руку. Как обычно, в 8:00 Нью-Йорк заливается лучами рассвета, которые так любит Скотт во время пробежки. Это утро ничем не отличалось от предыдущего. Сегодня пульс Хантера не разгонялся до привычных высот, и он был доволен результатом. Остановившись возле смузи-бара под названием «Клуб+ника», он решил заглянуть туда. Симпатичный бармен уютно спал на своем высоком стуле, в его руках была книга об истории искусства. Чтобы разбудить его, Скотт немного прокашлялся. Парень мило попросил прощения и посоветовал ему выбрать напиток с дурацким названием — «Голубая луна под Бруклином». Этот любитель странного добавляет туда банан, и это действительно разыграло аппетит Хантера. Парня звали Кип, так было написано на его бейджике. Чтобы не пялиться на подкачанного красавца в кепке, Хантер открывал и закрывал New York Post, пока ждал свой смузи. — Не обманул, действительно вкусно! — сказал Хантер, сделав первый глоток, однако в этот же момент крышка от стакана отлетела. Скотт попытался схватить падающий смузи, но лишь ударил по дну стакана. Это заставило напиток разлететься в стороны. Кип ахнул и взял салфетки, чтобы помочь Хантеру. Все руки Скотта были покрыты фиолетовой жижей с черными прожилками от ягод. — Прошу прощения! — Кип начал вытирать руки Скотта сам. Он неосторожно задел пальцами Apple Watch потерпевшего, на которых 08:59 сменилось следующей минутой. — Крышка, видимо, плохо прикрепилась. Я сделаю новый напиток. — Ничего страшного, такое бывает, — Хантер остановил руки бармена и взял салфетки. С улыбкой произнес: — Я только надеюсь, что голубика отстирается от моих кроссовок. — Я знаю пару хороших техник, она точно отстирывается, — Кип подмигнул новому знакомому. Получив новый напиток, Скотт направился на выход. Он никогда не чувствовал себя настолько живым. Выйдя из смузи-бара, он повернулся в сторону дома и увидел, как впереди черный силуэт повернул в переулок. Отражаясь от солнца, фигура переливалась цветами золота, изумрудов и темных аметистов. Он последовал за этим видением, однако, как только он заглянул в переулок, всё исчезло. Лишь на его щеке осталось фантомное прикосновение, словно сама судьба оставила поцелуй. Может, это был сон? Или он всё ещё летит в самолёте?