Музыка для двоих

Тату-студия «Ink & Soul», подсобка Пятница, 18:30 — Эва, зайди ко мне. Голос Майи звучал ровно, но Эва знала эту интонацию — начальница что-то задумала. Она отложила эскиз полумесяца, над которым работала последние полчаса, и вышла из подсобки. Майя стояла у стойки с планшетом в руках. Её выбритый висок сегодня украшала новая татуировка — маленькая молния. — Ты в курсе, сколько у тебя предзаписей на следующую неделю? — спросила она без предисловий. — Четыре клиента, — ответила Эва. — Я проверяла утром. — Шесть, — Майя повернула к ней экран. — Ещё две записи пришли час назад. И это не считая тех, кто хочет просто проконсультироваться. Эва моргнула. Шесть клиентов в неделю для новичка — это было много. Очень много. — Я не потяну столько, — сказала она. — Я ещё учусь. — Ты уже три месяца работаешь самостоятельно, — Майя отложила планшет. — И твои клиенты возвращаются. Знаешь, что они говорят в отзывах? — Что? — Эва чувствовала себя неловко. Хвалить себя она не умела. — Что ты слушаешь. Что ты понимаешь, о чём они молчат. И что татуировки у тебя получаются — это отдельная песня. — Майя усмехнулась. — Девочка, ты стала звездой этого района. Эва не знала, что ответить. Звездой? Она? Бывшая заключённая, девушка из приюта, которая полгода назад боялась выйти из квартиры? — Не смотри на меня так, — Майя махнула рукой. — Я не даю тебе премию. Только констатирую факт. И ещё я передаю тебе приглашение от твоих друзей. — От кого? — От Лены и Мишель. Они заезжали днём, оставили конверт. — Майя достала из ящика плотный белый конверт. — Сказали, что это сюрприз. Эва взяла конверт, вскрыла. Внутри оказалась открытка с изображением цветущего сада и текст, написанный от руки — каллиграфическим почерком, но явно женским, с завитушками: «Дорогая Эва! Ты работаешь в студии уже три месяца — это настоящий праздник! Приходи в субботу в ресторан „La Maison“ в 19:00. Будет ужин, тосты и много радости. Мы так гордимся тобой! Лена, Мишель, Дэн и Марк. P.S. Винсент тоже будет. Обязательно.» Эва перечитала последнюю строчку дважды. «Винсент тоже будет. Обязательно». Почему-то это показалось ей важным. Квартира Винсента, гостиная Суббота, 18:15 Эва стояла перед зеркалом в своей комнате и крутилась, разглядывая себя в длинном тёмно-синем платье, которое Лена привезла ей вчера со словами: «Это твой размер, я угадала?». Угадала. Идеально. Платье сидело как влитое — подчёркивало талию, скрывало шрамы на руках длинными рукавами, открывало плечи. Она не привыкла к такой одежде. Большую часть жизни она носила то, что дадут — мешковатые футболки, старые джинсы, тюремную форму. А тут — шёлк, тонкая ткань, блеск. Она чувствовала себя самозванкой. — Ты готова? — раздался голос Винсента из коридора. — Почти, — ответила она, поправляя волосы. Она заплела их не в обычную косу, а в свободную причёску — низкий пучок с выбившимися прядями. Немного туши на ресницы — Лена научила. Чуть блеска на губы. Она вышла из комнаты. Винсент стоял в прихожей, застёгивая запонки — на нём был тёмно-серый костюм, белая рубашка, туфли. Он выглядел... по-другому. Не как надзиратель. Как человек, который идёт на свидание. Он поднял голову, увидел её — и замер. — Что? — спросила Эва, чувствуя, как краснеет. — Плохо? — Нет, — сказал он. Голос чуть сел. — Не плохо. Ты... ты очень красивая. Она не знала, куда деть глаза. — Спасибо, — пробормотала она. — Лена выбрала платье. — Лена выбрала, но ты в нём. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается под рёбрами. — Пойдём, — сказал он, протягивая ей пальто. — А то опоздаем. Ресторан «La Maison» 19:15 Ресторан оказался небольшим — уютным, с мягким светом и живыми цветами на каждом столе. Лена и Мишель заказали отдельный кабинет на втором этаже, с большим окном и видом на город. Когда они вошли, все уже были в сборе. — Эва! — Лена бросилась к ней, но вовремя остановилась, вспомнив про личное пространство. — Можно тебя обнять? — Можно, — Эва шагнула вперёд сама. Они обнялись — крепко, тепло. Лена пахла духами и счастьем. — Ты такая красивая, — Мишель подошла второй, взяла её за руки, отстранила, разглядывая. — Платье сидит идеально. — Вы выбрали, — напомнила Эва. — Мы только подсказали, — Лена подмигнула. — Проходи, садись. Винсент, ты тоже, не стой в дверях. За длинным столом уже сидели Дэн и Марк. Дэн поднял бокал с шампанским, Марк — с соком (он не пил). — За Эву! — провозгласил Дэн. — За её талант, за её стойкость и за то, что она наконец-то здесь, с нами. — За Эву! — подхватили все. Эва села между Леной и Винсентом. Под столом чьи-то ноги — его? — случайно коснулись её. Она не отдёрнула. Ужин затянулся до полуночи. Было много еды — горячие закуски, суп с трюфелем, стейки с кровью, десерт в виде шоколадного фонтана. Много вина — шампанское, белое, красное. Эва пила сок, но атмосфера была такой, что голова кружилась и без алкоголя. — Расскажи, — Лена наклонилась к ней, — как тебе работается? Тебе нравится? — Очень, — сказала Эва. — Я люблю рисовать. Люблю делать эскизы. А когда клиент смотрит на готовую татуировку и улыбается... это... это как будто я что-то исправляю. В мире. Хоть чуть-чуть. — Ты исправляешь, — серьёзно сказала Мишель. — Ты даришь людям красоту. И себя. Ты слушаешь их — Майя рассказывала. К тебе приходят не только за тату, но и за разговором. Эва опустила глаза. — Некоторые приходят, потому что я была в тюрьме, — тихо сказала она. — Им интересно. Или они хотят поддержать «бывшую». Я не знаю, правильно ли это. — А какая разница? — Дэн откинулся на спинку стула. — Они приходят. Ты делаешь хорошую работу. Все счастливы. Не анализируй, Эва, просто принимай. — Дэн прав, — кивнул Марк, откусывая кусочек сыра. — Если у тебя есть дар — пользуйся. Неважно, почему люди приходят. Важно, что уходят с твоими рисунками на коже. Эва посмотрела на эти лица — тёплые, пьяные, любящие. И почувствовала, как горло сдавливает спазм. Не боли — благодарности. Она сделала глоток сока, чтобы сдержать слёзы. Винсент сидел молча, наблюдая. Он видел, как Эва улыбается — непривычно широко, открыто. Как она слушает Лену, как кивает Мишель, как смеётся над шутками Дэна. Она была другой здесь — не той замкнутой, напряжённой девушкой, которую он привёз из тюрьмы. Она была... живой. — Блэк, — Лена плюхнулась на стул рядом с ним (они поменялись местами, когда Эва пошла в туалет). — Ты смотришь на неё. — Я смотрю на всех, — ответил он. — Нет, — Лена покачала головой, и её серьги сверкнули в свете ламп. — Ты смотришь только на неё. Я тебя знаю. И Мишель знает. Мы видим. — Что вы видите? — Винсент допил вино, надеясь, что это придаст ему невозмутимости. — Что ты влюблён, — сказала Лена, не понижая голоса. Рядом закашлялся Дэн. Мишель подняла бровь. Марк сделал вид, что не слышит. — Мы не обсуждаем это, — отрезал Винсент. — А надо бы, — Лена наклонилась ближе. — Вы живёте вместе. Вы завтракаете вместе. Вы ужинаете вместе. Ты купил ей зимнюю куртку, потому что заметил, что её старая промокает. — Откуда ты знаешь про куртку? — прищурился Винсент. — Она сама сказала, — Лена улыбнулась. — Не напрямую. Сказала: «Винсент заметил, что моя куртка промокает, и купил мне новую». Эва не умеет врать. Она не скрывает, что ты для неё важен. — Она важна и для меня, — сказал Винсент. — Как друг. Как человек, который нуждается в помощи. — Блэк, — Лена вздохнула. — Ты сам-то в это веришь? Он не ответил. В этот момент вернулась Эва — свежая, с поправленной прической. Села на своё место, и Винсент почувствовал тепло её плеча через ткань платья. — О чём говорите? — спросила она. — О том, что ты гений, — быстро ответила Лена. — И о том, что тебе нужно повышать цены. — Майя тоже так говорит, — Эва взяла бокал с соком. — Но я не хочу. Многие мои клиенты — небогатые люди. Они приходят ко мне за маленькими татуировками, чтобы поддержать. Я не могу драть с них втридорога. — Ты слишком добрая, — покачал головой Дэн. — Нет, — Эва посмотрела на него с неожиданной твёрдостью. — Я просто помню, каково это — не иметь денег. Когда последняя купюра уходит на еду, а татуировка — мечта, которая кажется глупой роскошью. Я не хочу отнимать мечты у таких, как я. За столом повисла тишина. Мишель вытерла глаза салфеткой. — Эва, — сказала она, — ты удивительный человек. — Я просто человек, — ответила Эва. — Которому повезло встретить вас. К часу ночи все были изрядно навеселе. Дэн и Марк обсуждали что-то про футбол, Мишель клевала носом, положив голову на плечо мужа. Лена была в своей стихии — она аккуратно наливала себе четвёртый бокал и смотрела на Эву и Винсента с видом кошки, которая загнала двух мышей в угол. — Знаете, — сказала она, обводя всех пьяным, но торжественным взглядом, — я смотрю на вас и понимаю: судьба существует. — О, боже, — простонал Дэн. — Сейчас начнётся. — Молчи, — Лена шлёпнула его по руке. — Слушайте все. Эва сидела в тюрьме за то, чего не совершала. Винсент работал там надзирателем. Они встретились. Он помог ей. Теперь они живут вместе. Вы что, не видите, что это знак? — Лена, — Винсент предостерегающе поднял руку. — Нет, ты меня послушай. — Она поставила бокал и подалась вперёд. — Вы идеально подходите друг другу. Вы оба закрытые, оба носите в себе боль, оба умеете молчать — но при этом вам хорошо вместе. Это же очевидно. Эва покраснела. — Лена, мы просто... — начала она. — Просто ничего не бывает, — перебила Мишель, внезапно проснувшись и вступая в разговор. — Ты улыбаешься, когда смотришь на него. А он — когда смотрит на тебя. Вы сами не замечаете, а мы замечаем. — Мы живём в одной квартире, — сказал Винсент, стараясь сохранять спокойствие. — Это не значит, что мы пара. — А должна бы, — вставил Марк, и все удивлённо на него посмотрели — обычно он молчал. — Что? Я умею наблюдать. Мои попугаи тоже не сразу находятся друг с другом, а потом живут вместе и выводят птенцов. — Марк, — Дэн усмехнулся, — ты сравниваешь их с попугаями? — Я сравниваю то, что умею, — Марк пожал плечами. Лена залпом допила шампанское и встала, пошатываясь. — Так, — сказала она торжественно. — Я, Лена Волкова, и моя подруга Мишель берём на себя миссию — свести этих двоих. У нас есть квартира, есть еда, есть алкоголь, есть вера в любовь. Больше ничего не нужно. — Лена, ты пьяна, — сказал Винсент. — Пьяна правдой, — она икнула. — Эва, ты как? — Я… — Эва растерянно смотрела на неё. — Я не знаю, что сказать. — Скажи «да», — шепнула Мишель. — Я не могу сказать «да», потому что меня ещё никто ни о чём не спрашивал, — ответила Эва, и в её голосе послышались нотки паники. Винсент вдруг понял, что это заходит слишком далеко. — Лена, прекрати, — сказал он твёрдо. — Не надо сводить тех, кто не просил. — А вы попросите, — Лена махнула рукой. — Рано или поздно. Я просто ускоряю процесс. Она плюхнулась обратно на стул, положила голову на стол и закрыла глаза. — Всё, я спать. Дэн вздохнул, поднялся. — Пора по домам. Лена, вставай, я отвезу тебя. — Не хочу, — простонала Лена. — Придётся. Начались сборы. Лене нашли пальто, Мишель — туфли, которые она сняла под столом. Марк надел свою смешную шапку-ушанку. Винсент заплатил по счёту и подошёл к Эве. — Ты как? — спросил он тихо. — Я… не знаю, — честно ответила она. — Лена права? Мы правда… выглядим как пара? Винсент помолчал. — Мы выглядим как люди, которым хорошо вместе, — сказал он. — А как это называть — не важно. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Хорошо, — сказала она. — Пусть не важно. Квартира Винсента, прихожая 02:30 Они разделись молча. Эва повесила пальто, Винсент — куртку. Свет в коридоре был тусклым, и его лицо казалось высеченным из камня. — Винсент, — позвала она. — М? — Что Лена сказала тебе, когда я выходила? Он замер. — Сказала, что я влюблён в тебя, — ответил он. — И что это видно со стороны. Эва сглотнула. — А это правда? Он повернулся к ней. Его серые глаза в полумраке казались почти чёрными. — Эва, я не умею говорить о таких вещах. — А я не умею их слышать, — сказала она. — Но мы учимся, правда? Он сделал шаг к ней. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание — вино, мята, тепло. — Я не знаю, что это, — сказал он. — Я знаю, что не могу представить свою жизнь без тебя. Что утром, когда я пью кофе, я жду, когда ты выйдешь из комнаты. Что вечером, когда ты рисуешь, я смотрю на тебя, а не в телевизор. Он помолчал. — Если это не любовь, то я не знаю, как это назвать. У Эвы перехватило дыхание. Никто никогда не говорил ей таких слов. Никто. — Мне страшно, — прошептала она. — Я никогда не была влюблена. Я не знаю, что делать. Я боюсь, что испорчу. Боюсь, что ты уйдёшь. Боюсь, что я недостаточно хороша для тебя. — Ты — лучшая, — сказал он. — Из всех, кого я встречал. Он протянул руку и коснулся её щеки — кончиками пальцев, осторожно, будто она могла разбиться. — Мы никуда не торопимся, — сказал он. — Мы уже живём вместе. У нас есть время. Никто никуда не уходит. — Обещаешь? — спросила она, и в её голосе было столько уязвимости, сколько он никогда не слышал. — Обещаю, — ответил он. Она положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Сильно, ровно, надёжно. — Я тоже, — сказала она тихо. — Я не знаю, любовь это или что-то другое. Но я хочу быть с тобой. Всё время. Это важно? — Важнее всего, — сказал он и поцеловал её в макушку. Они стояли в прихожей, обнявшись, под тусклой лампой, и за окном шумел ночной город. Никто не говорил ни слова. Но Винсент заговорил: - Хочешь, я тебе сыграю?