Nuclear

Последним кругом ада, по скромному мнению Чон Чонгука, точно является студенческая кофейня во время большого перерыва. С тяжелым вздохом, выражающим огромное нежелание здесь находиться, вместе с одногруппниками он занимает единственный свободный столик и недовольно подпирает голову рукой. Черт бы побрал эти университеты, где умнее тебя оказываются абсолютно все за исключением тех троих, с которыми ты вынужден выполнять групповой проект. – Гук, кофе? – спрашивает его короткостриженный одногруппник-бета, пересчитывая купюры в кошельке. – Я плачу. Чонгук кривится от упоминания кофе. – Клубничный милкшейк, спасибо, Бинхёк. Бинхёк же с явной усмешкой окидывает взглядом парня, пытаясь сопоставить в своей голове его предпочтения в напитках и внешний вид. Много ли татуированных байкеров с пирсингом в тотал блэк пьют то, что слабее сорока градусов? Впрочем, металлические носки на берцах Чонгука намекают лишний раз не заострять на этом внимания, и Бинхёк поспешно переключается на остальных одногруппников. Чонгук равнодушно опускает голову на плечо Чимина, подслушивая музыку в его наушниках. Узнав трек, он постукивает пальцами по столешнице под бит, раздражая сверяющих рассчеты одногруппников, и абсолютно никак не участвует в групповой работе. Взгляд бегает по длинным, переливающимся в свете лучей майского солнца волосам Чимина, оправдывающим статус самой красивой омеги факультета. «Как странно, – думает Чонгук, накручивая на палец его длинную прядь, – Столько альф готовы отдать абсолютно всё лишь ради толики его внимания, а мне дозволено любое нарушение его личных границ.» Задумываясь о причинах, по которым он все это заслужил, Чонгук откидывается на спинку стула и слегка приобнимает Чимина за плечи, скучающе разглядывая пейзаж за окном. Машины, люди, движение. Как обычно. С Чимином они знакомы давно, с тех самых пор, как Чонгука перевели в класс для одаренных детей. Среди заучек и мактрахеров, сутками не вылезающих из учебников, Чимин, рассказавший Чонгуку о высокой моде, прививший любовь к танцам и согласившийся на покраску волос в вырвиглазный цвет в школьном туалете, оказался лучом света среди непроглядной тьмы. После выпускного, на который Чонгук пронес косяк в потайном кармане, их пути не разошлись – оба встретились в лучшем техническом университете страны как физики-ядерщики. Чонгук никогда не признается в том, что скучает по временам, когда был единственным другом Чимина, однако трудно не заметить пассивную агрессию в сторону каждой миловидной омежки, стремящейся пообедать с его другом. Отврат. Но Чонгук ведь хороший друг, он рад тому, что Чимин счастлив, так? Чонгук, до этого размеренно покачивавшийся на стуле, резко замер, освободившись из пелены воспоминаний. Время будто остановилось, а все живое вдруг перестало иметь значение – внезапно в кофейне появился новый запах – светлый, яркий, теплый, живой, никогда до этого не встречавшийся. Такой, от которого у несчастного Чонгука в груди все сжалось, перевернулось с ног на голову и встало на свои места в самом правильном порядке. Глаза судорожно забегали в поисках источника запаха. Доставка свежей выпечки? Клеющий альфу своими феромонами омега? Что может так резко пробудить жажду жить? Нашел. Вот же черт, думает Чонгук, перебирая в голове всю известную ему брань. Лучше бы это и вправду была свежая выпечка. Его небрежно подведенные черным глаза прожигают взглядом широко улыбающегося альфу, галантно отодвигающего стул для девушки в мини-юбке. Хренов джентльмен. Мало того, что джентльмен, так еще и выглядит так, словно он – живое олицетворение винтажного шика и тоски под джаз. Для того, чтобы оценить образ, хватает мгновения: мужчина абсолютно не вписывается в атмосферу студенческого безденежья и предсессионных страданий. Рукой с часами Cartier на широком запястье, стремящейся вверх, он небрежно откидывает с красивого лица пряди темных волос, открывая миру смешную квадратную улыбку. Сердце Чонгука пропускает удар, и он взволнованно прикусывает титановое колечко в губе. – Чим, – произносит он тихо, как только освободился от гипноза незнакомца, и наклоняется поближе к другу, пытаясь сделать как можно более непринужденный вид, – Кто это? Чимин устремляет взгляд к выходу и усмехается. Гук пытается сдержать судорожно трясущуюся от нервов ногу. – Ты про Тэхена? Понравился? Чонгук замолкает, не имея ни малейшего понятия, что ответить. Трахал он в рот и во все прилагающиеся отверстия сказки о любви с первого взгляда. Этот самый Тэхен больше похож на мимолетное видение, сладкий сон или айдола, но точно не на живого человека. И это чувство, сравнимое лишь с перерождением, никак не может быть, мать ее, любовью или симпатией. Не то, чтобы Чонгуку было с чем сравнить – любил в своей жизни он исключительно свой байк. – Не-ет? – протягивает Чонгук в ответ, избегая прямого взгляда в глаза Чимина, – Или да. Чим, мы не знакомы, как он мог понравиться? А если и понравился, я не знаю, что делать и как поступить, да и вообще, я... – он беспокойно запускает ладонь в свои длинные волосы, тревожно накручивая вьющийся локон на палец, и упирается тупым взглядом в пол, прервав нервный лепет. – Воу-воу, стой, Гук, – приостанавливает его переживания Чимин, – Мы с ним были в одном студсовете, в целом парень неплохой. Вышел из академа в прошлом семестре, и сразу занял первое место в рейтинге. Давай я познакомлю вас? Если это истинность, нельзя ее прозевать. – Да какая к черту истинность? Ты видел его девушку? Я хоть чем-то похож на миниатюрную кокетку? – он несколько раз истерично обводит руками свой образ снизу вверх, выгнув брови. – Насчет миниатюрности можно поспорить, – Чимин давится смехом, карикатурно изображая бицепсы Чона, – Но ты уверен, что она – его девушка? Не сестра или подруга детства, как в очередном клише? – теперь пару сканируют одновременно два пристальных взгляда. Тэхен чихает, смешно утыкаясь себе в сгиб локтя. Паника разбивается об их истеричный смех, как волна о дамбу, и их бурные перешептывания привлекают хмурые взгляды напарников по проекту. – Не-е, чел, – прерывает их ржач наглая морда одногруппника, имя которого Чонгук не запомнил, – Боюсь, что даже если он с ней, – указывает он неприлично на спутницу альфы пальцем, – расстанется, на тебя он даже не взглянет. Надеешься, что нормальный чел однажды пойдет по альфам? – одногруппник с мерзкой ухмылочкой на лице нахально обводит Чона глазами, намекая на его вызывающий образ. Чонгук, который, вообще-то, омега, вскидывает на него многозначительный взгляд, ощущая в венах вскипающую злость, но в том, что одногруппник ошибся, никого не убеждает. Неважно, хотела это хамоватая падаль оскорбить его или реально причисляла Гука к альфам. Кулаки сжимаются, заставляя мышцы на руках угрожающе напрячься, и только он хотел выплеснуть эмоции на паршивца, как тут: – Чонгук! – прерывает его Бинхёк злобным шипением, – Может, начнешь наконец... Чонгук вздрагивает от резкого оклика, и ножка стула, на котором он вальяжно раскачивался, поскальзывается. Полет с небес на землю Чон ощущает так, словно время замедлили в два раза, а Землю остановили, давая ему прочувствовать соприкосновение каждого сантиметра бренного тела с землей. Кажется, в голову успели придти абсолютно все известные ему молитвы и боги, которых можно просить о чудесном спасении. Оглушительное и протяжное Чонгуково ругательство сопровождается громким треском стула, возможно, ребер, и звоном разбитого стекла и надежд Чонгука на знакомство с Тэхеном. Привычный гул стихает будто по щелчку пальцев, и кофейню накрывает тишина. Интересно, это звон в голове Чонгука заглушает гомон, или толпа наконец-то завалилась к чертям? Спустя мгновение Чона под пристальными взглядами толпы поднимает суетящийся Чимин, и Чон, как ни в чем не бывало, достает рюкзак из-под обломков стула, закидывает его на плечо и агрессивно, пусть и прихрамывая, ретируется к выходу. – Да к черту вас всех. И тебя, Бинхёк!– бормочет он себе под нос, намеренно игнорируя направленный на него взгляд альфы, лицо которого явно вылепили греческие боги для храмного барельефа. На долю секунды их взгляды пересекаются, и Чонгук с обворожительной, по его скромному мнению, усмешкой, подмигивает ему (получается плохо) и саркастично закатывает глаза. Тэхен в ответ вопросительно вскидывает брови и, о боже, улыбается одними кончиками губ. В сердце Чона взрывается сверхновая. Когда Чонгук хлопает дверью кофейни, с потолка которой явно посыпалась штукатурка, вдруг оказывается, что без примеси запаха альфы ему нечем дышать. Чонгук, стоя, будто вкопанный, делает глубокий вдох, борясь с навязчивым желанием вернуться в помещение. Нет. К черту этого Ким Тэхена и его прекрасную девушку, за которую Чонгук, конечно, рад, но не от всего сердца.