Новенькая

Новенькая В этот день класс посетила новая ученица. Свою фигурку она подчеркнула, накинув на пояс свитер. Рубашка, заправленная в юбку, ей давала недостаточно эффекта? Но ладно. Вошла девушка — не яркая, не прям броская. Не смотреть на неё было невозможно. Макияж есть, маленький, но пятна яркие — засмотреться было невозможно. Я сидел на первой парте, и это солнышко, прямо говоря, меня слепило. Представилась. — Зовите Афоня! Ася Афанасина. Рада с вами дружить, ребятки! — общительная, яркая девушка представилась классу. Полная противоположность меня: тихий, скромный, глаза и волосы темнее ночи. Эта — прямая моя противоположность: блондинка, глаза голубые. Не сразу понял, что за моей партой образовался инь и ян — она села именно ко мне. — Ой, какой бука серьёзный, — начала она. — Мы на уроке вообще-то, — ответил я, открыв тетрадь, начав понемногу набрасывать контур женского тела, когда учитель подошла к доске. Я не особо любил школу и ходил для галочки. Моя соседка, видимо, тоже. Афоня уставилась в мою тетрадь, не отводя от неё взгляд. — Ну да. Учитель нарисованный интереснее реального, не спорю, — строго сказала учитель, глядя на Асю. — Ой, но смотрите, как круто! — ответила Ася, показав учителю мою тетрадь. — Согласна, красиво. Но он, закончив школу, может стать художником. Если мозгов хватит. А что ты? Куда ты без математики?! — строго спрашивала учитель. И вправду, на фоне всего класса отличался только я. Единственный, кто писал стихи, музыку, картины, сочинения. Я точно знал, что, став старше, начну творческую карьеру. Мои же сверстники со слов учителей знали, что собьются и станут кассирами. Вот только лично знаю продавца в «Красном и Белом», что умудряется за месяц заработать две зарплаты учителя. Вдруг я услышал неплохой такой бит, набиваемый об парту. — Новый год, Нов и город. Под ногой Не стой… Я пойду по городам Как по вашим головам. Моя строка на битах, Не видно вам битвы, Мне не видно орбиты, Как границы, Развиться Надо в стихах посильней, Чтобы писать, как Есе-нин. Кривым темпом, но зачитала она неплохо. Я впервые открыто удивился и улыбнулся в классе. Фыркнув, учитель ушла, оставив девушку в покое, будто на прощание кинув: — Нашли друг друга. Я продолжил набросок, Ася что-то писала. Я заглянул в её тетрадь, она — в мою. Мы пересеклись взглядами и тут же вернулись в детали. После урока я собрал вещи, и вдруг Ася взяла меня за руку. Я трепенулся и посмотрел на неё. — Стой… — проговорила она с лёгким румянцем на щеках. — Проводишь меня, пожалуйста, — проговорила она, скуксив милую моську, думая, что купит меня на эти губки бантиком и бровки домиком. — А если откажу? — спросил я, провоцируя её оставить меня в покое. В ответ на что она прижалась ко мне и сказала: — Неужели ты откажешь девушке? Я отвернулся и ответил: — Такой наглой не отказывать надо, а слать куда подальше в некультурной форме. — Или иди на куй. После этих слов в шоке остались учитель, класс и Ася. Я с опозданием пришёл на урок. И эта пакость принципиально села со мной за парту? Ладно. Когда не работает классика, мы выводим авангард. Я подошёл, сел рядом и, дождавшись, когда она отвлечётся, подкинул ей в сумку старый кнопочный телефон с будильником. Итак, подошло время. Тишина. Контрольная работа. Звонок с интереснейшей мелодией про Алёну, когда учитель тоже Алёна. И вы только представьте: гробовая тишина, урок у классного руководителя, контрольная работа — и эти «Алёна даст». Сказать, что класс рассмеялся? Это было всё равно что молчание прорвало всех. Сказать, что Ася покраснела? Равно солгать. Сказать, что я держался, чтобы не ржать как конь? Это вообще обман века. Но я не выдержал, и меня тоже пробило со всеми. — Родителей в школу! — вдруг сказала учитель громко и на весь класс, когда Ася вырубила будильник, кинув телефон в стенку. Кнопочным она пользоваться точно не умела, а анализ точно не её черта. Самое смешное — телефон отрикошетил в любимый цветок учителя. И тут я понял, что розыгрыш зашёл слишком далеко. Ася повернулась ко мне, влепила звонкую пощёчину и убежала с урока. Найти её не составило проблем. Я подозревал, что девушка не сильна в ориентировании по новому помещению, но застрять в том же фойе, где и был класс, — очень и очень интересное решение. Я подошёл к ней. Присел рядом. Она уткнулась носом в рюкзак и спала. — Ну а почему бы и не да? — подумал я тогда и осторожно разбудил её. — Ася, вставай. Она встрепенулась и с ужасом посмотрела на меня. — Что тебе ещё надо? — резко и злобно спросила она меня. Я показал ей тетрадку с её портретом. — Очень хочу попросить у этой красавицы прощения и подружиться с ней. Не знаешь её? — проговорил я, отведя свой взгляд на окно и смотря на её отражение в стекле. — Не знаю… Дурак, — ответила она мне, отвернувшись от рисунка, но затем взяла его в руки, чтобы посмотреть. — Ладно, за этот рисунок — вот тебе ссылка на её ВК. А там у вас как получится. Она написала тег на одной из страниц и снова посмотрела на меня. Щёчки были прямо красные, когда она, поправляя локон своей чёлки, тихо, почти шёпотом, попросила: — Знаешь, а можешь мне помочь? А где тут уборная? Хочу… носик припудрить. Я кивнул, усмехнувшись, взял её за руку и повёл к девичьей уборной. На месте я указал ей дверь, а сам отошёл к окну, достав блокнот и став записывать. «Как бы дать по городам, Да так, что б по проводам В ваши уши через наушники…» Я не дописал и расчеркнул последнюю букву на странице одной чертой, ведь блокнот из моих рук нахально вырвал какой-то тип. — За девками подглядываешь? — рассмеявшись, спросил он. — Твою мамку жду. На тупой вопрос «чо вяк…» ответ был коротким. Когда он попытался схватить меня за ворот, получил головой в бороду. — Сиди и не рыпайся, тютя, — проговорил я, сделав ещё один удар под ребро и прошептав в конце: — Не надо меня трогать. Понял? Я отпустил парня, толкнув его в открытую дверь женской уборной, когда выходила Ася. Тут же я схватил её за руку и побежал. — Стой, дурак! Куда?! Пробежав по коридору, я закинул её в класс, а сам ушёл с уроков, решив прогулять школу. Вечером к моему дому пришёл тот парень. Я сидел во дворе, играя на гитаре, разумеется. Он хотел дать сдачи. Но просчитался — я был не один. — Макс! А это чо за тип?! — спросил меня самый мелкий и нахальный из дворовых друзей. — А, сегодняшний дежурный по женскому туалету. Чо припёрся? — спросил я, посмотрев на парня. — Я тебе лицо разнесу! — пошёл он ко мне. Я думал, снова придётся бить. А нет. Самый мелкий точным ударом по мясу, прямым попаданием, выбил в десяточку — чётко в уголок паха. Парень сложился вчетверо. Смеялся весь двор и мужики с балконов. Только мы собирались разойтись, шла девушка, чей силуэт мне показался знакомым. — Ой! Максимка, — послышался голос Аси. От этого обращения аж мурашки пробежали. Во дворе я Макс, Саксон, Максимум, Максмэн, но Максимка — впервые. Вздохнув и приняв ситуацию, я поправил чёлку, подошёл к ней, взял чуть выше локтя, прижал к сетке баскетбольной площадки, посмотрел в глаза и заявил: — Ещё раз так назовёшь — будет больно, поняла? Она смотрела на меня, глаза по пять рублей, на щеках румянец. — Прикольный какой. Ну прям хулиган дворовой, страшной ой-ой. Не пойду гулять с тобой, быть может, но точно не одной. Украдёшь меня с собой? Она улыбнулась мне и обняла. — Чего, бляшка на ремень?! Я оттолкнул её обратно и прошептал на ухо: — Украду и съем. Поняла? — Мм, как мороженку? Язычком? Я сперва не понял, а потом как понял. — Скорее тебе дам фруктовый лёд или карамельку, — ответил я, отступив от неё, глядя в пол и сложив руки в карманы. Какого чёрта ладони потеть начали? Бесит! — Скорее карамельку. Навряд ли там леденец, — ответила она мне, уйдя, пожав плечами. Я опять завис, а потом, чёрт… Щёки загорели. Утром, идя в школу, я вдруг услышал, как она напевает: — Он прикольный такой, Хулиган дворовой. Мама, страшный, но такой Забавный, озорной, ой-ой-ой. Если позовёт с собой — ой-ой-ой, Повезёт ли? Ой, не знаю. Но теперь о нём мечтаю. Ой-ой-ой. Я радовался, что шёл в другой кофте, накинув капюшон, но не записать это на кружок я не мог. Как же она покраснела, увидев это в чате класса. Она подошла ко мне и нагло села рядом. — Ты наказан. Теперь будешь только со мной сидеть. Понял? — А ты меня ни с кем не путаешь, так командовать? — спросил я. — Не-а, Максимка. Ты наказан. — С чего бы вдруг? — спросил я, глядя в её большие голубые манящие глаза, перекроив локон её волос. — Дурак, — кинула она, отвернувшись и смущаясь. — К такому я не готовилась, блин. Ты чего творишь?! — Ну ты бы знала, к кому лезешь, — гордо ответил я, когда прозвенел звонок на урок. — К арьузеру: меня толкаешь, детей обижаешь, меня не любишь, — ответила она, встав, приветствуя учителя. — А с фига ли я должен тебя любить? — спросил я, глядя на неё. — Ну а как не любить такое солнышко? — Действительно, солнышко, даже смотреть больно, — ответил я, отвернувшись. — Бесстыжая, — огрызнулся я, написав ей в тетради «коза». Она мне — «индюк». Я ей — «цыпа». Она мне — «твоя?» Не думая, я ей — «да». И началось. Румянец на щеках и у неё, и у меня. Мои ладони вспотели, сердце колотилось как перфоратор. Я смотрел на стену, она — на соседний ряд. Оба сбивчиво вдохнули. — Шутишь, да?.. — неловко спросила она меня. — Конечно. Мы не пара, — ответил я. — Ну да, совсем. Ругаемся много, — проговорила она. — Именно. Друзья такие, — подметил я. — Точно.