У вечной любви, нет смерти.

      Илья идет по коридорам госпиталя. Стены белые. Стерильно белые, как и подобает больнице. Где то побелка начала отколупываться. Где то её вовсе нету. Коридор пахнет медикаментами, хлоркой и даже кровью. Едкий запах ударяет по носу и Малинин морщится. За столько лет работы в больнице уже можно привыкнуть, но Илья не мог. Этот ужасный, до боли знакомый запах въелся во всю его одежду. Он уже стал его частью. Илья медленно прикрывает глаза и выдыхает. Его быстрые шаги отдаются эхом по всей больнице. Где-то выбиты окна, осколки после бомбёжки все еще валяются прямо в коридоре. Убрать некому. Все санитарки и так заняты по горло. Врачи (которых не так много) на операциях, а младший мед персонал мечется от раненого к раненому.       Вчера вечером бомбили, поэтому пациентов слишком много. Больница и так под завязку. Раненых уже попросту класть некуда. Но никто не жалуется, ведь это долг – спасать. Пока их армия воюет там, в Европе, отвоёвывает страны и спасает невинных. Медики, такие как он, трудятся тут, лечат, спасают, даже тогда, когда сами умирают от голода или холода. Армия. Он наверное тоже сейчас где-то там. В Европе. В Берлине. А может и в Польше, или на Украине, а может и на юге. Воюет, страдает, но спасает. А может лежит уже давным-давно под холодной землёй. Такой же холодный как и сама земля. Такой же мёртвый. И сердце его такое же холодное, черствое. Кожа его уже не такая белоснежная какой её запомнил Илья, а шершавая, грязная, вся в ожогах. А ведь сердце его когда-то пылало от любви. Горело жарким огнём и заставляло его сердце тоже гореть от любви. От этого опыляющего чувства, что сжирает его изнутри.       Когда то, когда были еще мальчишками, не знающие что такое настоящяя война. Они лежали на мокрой траве, обнимались, целовались и думали что так хорошо будет вечно. Что их счастье нерушимо. Что они и вправду вырастут, станут взрослыми. Что Илья окончит школу, поступит в Институт и обязательно станет врачом. Что Пётр найдет хорошо оплачиваемую работу, накопит денег, и они уедут. Куда-то далеко, где им, и их любви, будет место. Где они смогут строить совместное будущее и наслаждаться жизнью. Где не надо будет прятаться по углам чтобы насладиться теплыми касаниями друг друга, хотя бы пять минут. Где они смогут открыто говорить о любви, а не притворяться хорошими друзьями. Где Пётр сможет при всех нежно целовать его губы, держать за руку, гладить по голове. Илья помнит как его Петенька нежно гладил его по золотым кудрям. Как называл своим мужем. Как притащил это дурацкое кольцо, которое Малинин носит по сей день. Он все еще его муж. Да, незаконный, но муж. Спутник всей жизни. Любовь всей жизни.       Он не пишет уже полгода. Полгода Илья плачет по ночам, молиться Богу, хотя это и запрещено. Хотя он сам не верующий. Но его Петенька верил в Бога. Всегда носил крестик, всегда читал Библию которая досталась еще от бабушки. Всегда верил. А Илья все смеялся. Говорил что бог это выдумка и Пётр просто сектант. Гуменник никогда не обижался. Он лишь посмеивался и нежно улыбался. Легко целовал Илюшеньку в макушку и говорил что Илья еще вспомнит его "выдуманного" Бога. И вот Илья вспомнил. Вспомнил когда письма перестали приходить. Полгода прошло с его последнего письма, которое Малинин до сих пор носит во внутреннем кармане, под сердцем. Как знак того, что его Петр все еще может быть жив. Что он просто очень занят, что он воюет и у него просто нету времени написать. Или возможности. Да, это глупо. Но ведь Надежда умирает последней, ведь так? Надежда погубила больше его близких, чем война и голод.       Илья осторожно касается левой груди. Там, под рубашкой, во внутреннем кармане, лежит оно. Письмо. Последнее напоминание о Петре. Оно и кольцо. Малинин смотрит на правую руку. На ней поблескивает колечко. Простенькое, без каких-либо камней, но такое дорогое. Он все еще помнит тот день.

***

      Илья сидит за письменным столом. Спина уже не разгибается, а рука вот вот наровит отвалиться. Писать пером ужасно неудобно. Но домашнюю работу надо обязательно сделать. Отец придет и проверит. А Илья не хочет во второй раз получать за не сделанное домашнее задание. Мозги уже кипят второй час. Эта математика все никак не поддается ему. Да что ж такое! Иногда Илья ощущает себя очень глупым. Все одноклассники понимают как решать эти задачи, а он нет. Малинин даже просил Петю объяснить ему решение, но даже его возлюбленный был тут бесполезен. Даже Пётр, у которого аттестат с отличием, не смог объяснить Илье решение этих задач. Видимо Малинин и вправду безнадежен.       Илья с грохотом падает лбом на деревянный стол. Больно. Все же Илья чувствует себя очень глупым. Но очень влюбленым. Глупым, но влюбленым. И ему нравится. Нравится, смотреть на Петю, пока он объясняет ему решение. Нравится смотреть на то, как он играет на пианино. Как его длинные, аристократичные пальцы, мягко надавливают на клавиши. А потом эти же пальцы, медленно растягивают его, пока Илюшенька стонет и извивается под этими нежными прикосновениями. Нравится слушать его истории из детства, которых у него полно. Нравится просыпаться в его объятиях, чувствовать крепкие руки на своей, почти что девичьей талии. Нравится слушать его низкий, слегка хриплый из-за частого курения голос.       Илье нравится все в Петре. Миша говорит что Малинин просто идиот и влюбился по уши. Но Илье все равно что там говорит Миша, пока его Петенька обещает ему совместное будущее и счастливую жизнь.       Илья медленно поднимает голову со стола и взгляд его цепляется за календарь. 9 мая 1940 года. Уже май, но ощущение что учиться ещё огого. Хотя по факту ему осталось отучиться последний год и вот он уже выпуститься из школы.И они с Петей наконец станут жить вместе. А потом и уедут куда-нибудь далеко. И Илюшенька будет слать письма Мише и писать как у них с Петром все хорошо. Пускай завидует.       Звонок в дверь пугает блондина и юноша тут же подскакивает из-за стола. Глаза расширены, а дыхание участилось. Нет, это не родители. Отец вообще сегодня дома не ночует. Сестра с мамой в гостях у бабушки до позднего вечера, а сейчас только 16:31. Значит это... Илья подрывается с места и мчит к входной двери которая уже разрывалась от звука звонка. Сердце колотится. Это Петя! Он пришёл! Улыбка сама лезет на лицо и вот Илья уже судорожно открывает дверь, пока на лице сияет лучезарная улыбка. Каждый щелчок замка словно приближает его к Пете. Они так давно не виделись, что Илья уж слишком соскучился. Слишком соскучился по нему. Малинин быстро отворяет дверь, и она чуть не попадает Петру по голове. Гуменник стоит на пороге. Весь запыхавшийся, красный, местами видна грязь на лице. Видимо на работе испачкался. Он тяжело дышит, но улыбается. Такой счастливой, слегка веселой улыбкой. А в руках у него букет сирени.       —Ты что тут делае... — Малинин успевает только увидеть букет его любимой белой сирени, как тут Гуменник буквально врывается в квартиру. Он быстро кидает букет на камод и сильные руки подхватывают Илью под бедра. Малинин чувствует как ладони его парня сжимаются у него на заднице и от этого его начинает вести. Илья покрепче обхватывает ногами талию Петра и их губы сталкиваются в немом поцелуе. От неожиданности Малинин протяжно стонет прямо в губы возлюбленого. Губы Петра мягкие, теплые, сминают в поцелуе его шершавые. Их поцелуй на вкус, смесь дешевых петеных сигарет, которые он курит постоянно. И шоколадных конфет, которые Малинин везде с собой таскает и постоянно складывает фантики в карманы штанов. Этот вкус такой противный, но ужасно родной. Внизу живота сводит приятная судорога. Малинин чувствует как в брюках становится тесно, хочется уже поскорее снять с себя всю одежду и с Петра тоже желательно. Возбуждение накрывает его с головой. Оно проходит словно ток по всему организму и заставляют ноги ещё сильнее дрожать от желания. Его ведёт от запаха Петра, от вкуса его губ. От его сильных рук, что сжимают его посильнее. Поэтому Илюшенька лишь сильнее прижимается к мужчина и вновь издаёт возбужденый вздох. Воздуха не хватает, поэтому им приходится оторваться на секунду друг от друга. Они смотрят друг на друга и тяжело дышат. Глаза Ильи блестят от счастья за то, что его Петенька пришёл, и от сильного желания которое с каждой секундой только растет. Малинин висит на руках Петра и ему нравится. Он плавно перемещает руки с его широких плеч на шею. Парень обвивает крепкую шею, своими руками и вновь тянется за поцелуем. Но его не следует. Петр в последний раз чмокает его в распухшие от поцелуев губки и опускает на паркет.       Малинин накрытый возбуждением почти ничего не понимает. Почему его Пётр опустил его. Куда делись его крепкие руки. Все же было хорошо, почему Петр расхотел его? Помимо дикого желания в груди появляется обида. Они так давно не виделись, и вот у них появилось время, а Петр не хочет. Илье обиженно отворачивается от брюнета и уже собирается вернуться в свою комнату, как вдруг Гуменник хватает его за руку и тянет на себя. Теплые пальцы крепко сжимают его хрупкие запястья. Малинин недовольно цокает, но оборачивается. И замирает.       Перед ним, на одном колене стоит Петр. В руке тот самый букет, а в другой коробочка. Маленькая такая, Красная. Даже не бархатная, а простая, обтянутая тканью. А внутри этой самой коробочки кольцо. Тоже простенькое, золотое, без камней. Но такое дорогое. Оно поблескивает под светом Солнца, что пробивается из комнаты в коридор. Сердце пропускает удар. Дрожащие от возбуждения ноги уже почти не держат его. Дыхания замирает. Петр смотрит на него, в его глазах Надежда. Они блестят, то-ли от Солнца, то-ли от слез что так и норовят скатиться по блелным щеам. На лице его возлюбленого сияет улыбка, кривая, Петр видимо не знает что сказать. Горло словно кто-то сжимает и слова попросту не идут. Он же даже речь продумал. Две недели, каждый Божий день думал об этом. Донимал Влада с расспросами как лучше сделать это. Составил речь, даже отрепетировал как советуют в книжках перед зеркалом. А сейчас... Сейчас слова бесполезны.       —Ты...Станешь моим мужем?... — С запинкам проговорил Петр. Голос ужасно дрожит, и это единственное что он сейчас может выдавать из себя.       Малинин уже не сдерживается, слезы Градом катятся из его голубых глаз. Сердце наверное сейчас выпрыгнет из груди. Его Петенька... Его любовь... Перед глазами пролетают все их совместные моменты. Их первая встреча. Первый поцелуй. Первая ночь и первый душевный разговор. Малинин вспоминает как Петр нежно гладил его по кудрям и все шутил что сделает его своим мужем. А потом заливисто смеялся и утягивал в новый поцелуй. Илюшенька тогда тоже смеялся, и отвечал на нежные поцелуи, а в душе надеялся что Петр не просто шутит. Что когда-нибудь он и правда станет его мужем. И вот это день настал. Петр стоит тут, на одном колене и сгорает от страха. Страха за то, что Илья может отказать ему. Что скажет мол "Мы слишком разные, нам нельзя быть вместе" или "Я слишком молод, я не хочу этого, я даже школу не закончил"       —Да... — Это короткое слово обрывает все. Гуменник чувствует как целый камень с души упал. Голос Малинина дрожит не меньше. Ноги окончательно не держат и он буквально падает в объятия мужчины.       Петя подрывается с колена и подхватывает Илью на руки. Букет, уже помятый, выпадает из рук. Он сам еле на ногах стоит, сам дрожит от осознания того что Илья согласен. Петр смотрит на него и не может налюбоваться. Илья сейчас такой красивый. Его блондинистые кудри переливаются на свету солнца, а слезы блестят на том же Солнце. Щеки его горят огнём, а глаза сияют. Юноша осторожно обхватывает руками шею Петра и утягивает в жаркий поцелуй. Губы и так горят после того раза, но сейчас плевать. Малинин слишком сильно хочет почувствовать вкус губы его жениха. Его любви всей жизни.       Петр медленно целует его. Сминает распухшие губы и кружит по коридору. Он покусывает нижнюю губу Ильи, так, что они оба начинает чувствовать привкус крови. Илья ещё сильнее прижимается к сильной груди Гуменника, пока тот несет его в комнату родителей. Сейчас, им плевать. Плевать на то, что мать с сестрой Ильи могут в любой момент придти домой. Плевать на не сделанное домашнее задание. Они хотят друг друга, слишком сильно. Особенно после того как стали ещё ближе друг к другу. С этого момента они не просто пара, не просто влюбленные парни, они помолвлены. Они почти что в браке.       Петр открывает ногой дверь в комнату родителей Ильи и почти сразу опускает Малинина на кровать. Она мягкая, чистая. Илья лежит распластавшись по всей кровать звёздочкой. А сверху на него смотрят темно зелёные глаза, что сейчас блестят от слез. Гуменник нависает над блондином и тяжело дышит. Сердце Малинина слишком сильно бьётся, ощущение что оно сейчас выпрыгнет. Петр слишком близко и это ощущается слишком приятно. Его жених смотрит на него своим пронзительным взглядом и медленно открывает коробочку с кольцом. Илюшенька вновь замирает. Глаза его бегают от лица Петра к этой заветной коробочке. Он теперь весь дрожит. Его буквально колотит от неверия. Ему кажется что все это сладкий сон. Что сейчас он проснется за письменным столом в своей комнате и никакого Петра не будет. Что кольца и предложения никакого не было.       Но нет, это не сон. Пётр осторожно берёт его нежную руку в свою, сухую и шершавую. Он дрожащей рукой вынимает кольцо из коробочки. Пальцы крепко сжимают это маленькое колечко. Он так ждал этого момента. Когда сможет одеть это кольцо на палец его Илюшеньке. Объявить его своим женихом. И вот этот момент настал. Петр медленно подносит кольцо к безымянному пальцу правой руки Малинина. Он на секунду замирает и их взгляды сталкиваются. Малинин все ещё плачет, слезы скатываются по его мягким щекам. Какой же все-таки Илюшенька прекрасный, думаете Петр и все же одевает кольцо на палец.       —Общай что никогда не снимешь.— Спрашивает Пётр и нежно переплетает их пальцы.       —Обещаю.— Отвечает Илья и тянется за новым поцелуем.

***

      Илья выныривает из воспоминаний и находит себя около окна. Оно разбито, так же как и соседние. Малинин опирается о подоконник и смотрит на ночное небо. Свежий, весенний воздух отрезвляет. Весна, была его любимым временем года. Он всегда рвал Илье сирень когда она цвела, и всегда получал за это от бабушек в подъезде. А Илья всегда ругался и говорил что цветы это пустая трата денег и не стоит того. Но в душе сам ужасно радовался когда Пётр притаскивал очередной букет. Любовался и каждое утро, смотря на этот букет, вспоминал о Пете.       Малинин протяжно вздыхает. Прохладный воздух очень хорошо помогает отогнать навязчивые воспоминания о нем. Но в этот раз. В этот раз воздух только напоминает о нем. О его смехе, голосе. Иногда Илья просыпается среди ночи и выходит на балкон. Он стоит там оперевшись о перила и думает. Думает часами и в шуме ветра слышит его голос. И иногда, когда особенно грустно и слезы уже не идут, Малинин позволяет себе мечтать. Обнимать подушку которая раньше принадлежала ему, и мечтать. Представлять что весь этот ужас закончился. Что наши победили, что все хорошо. Что Пётр прямо сейчас также, как тогда, постучит в дверь. А Илья сломя голову побежит открывать. И Пётр вновь притащит этот букет дебильной сирени. И будет целовать, целовать, целовать. И говорить что все хорошо. Что он жив и все это было страшным сном. Что не было никакой войны, голода и бомбёжки. Что люди не гибли и все у них будет хорошо.       Слезы вновь скапливаются в уголках серо-голубых глаз. Когда то его глаза были небесно голубые, светлые, нежно переливались на солнце. Но едкие слезы смыли весь цвет. Оставили лишь напоминание о нём. Илья прикрывает глаза и пару слезинок все-таки скатываются по его худым щекам. Он осторожно касается кольца, которое он так и не смог снять. Четыре года он один, ждет как верный пёс, когда этот ужас закончится. Когда его Пётр придет. Живой и невредимый. Придет, обнимет и никогда больше не оставит одного.       —Илья ну ты где там?! Тебя в четвёртой операционной ждут! — Звонкий голос Миши вырывает Малинина из воспоминаний. Илья мигом отходит от разбитого окна и судорожно смотрит на Шайдорова. Боже он же шел в операционную.       —А... Да да... Сейчас... — Илья быстро вытирает слезы, кидает взгляд на наручные часы. Время 2:07 ночи. Ему срочно нужно в операционную. Он подрывается с места и уже собирается побежать в сторону операционной, как вдруг чувствует теплую руку на своем предплечье. Миша сжимает его руку и не дает убежать. Он с беспокойством смотрит на Малинина. Шайдоров стал первым кому блондин рассказал о Пете. Он ещё с первого дня их знакомства был в курсе всех подробностей. Миша был единственным кто мог его понять и не осудить. Кто всегда был готов поддержать в случае чего. Единственный из всех его оставшихся друзей кто помог ему когда разбомбили его дом, родители погибли, а он с сестрой остался один. Малинин тогда часами рыдал по ночам в плечо Мише и говорил как не хочет жить. Но Миша вытащил его, дал крышу над головой, поддержал. Миша вообще всегда был очень чутким с ним. Он единственный первый догадывается о его плохом настроении и пытается поднять его. И даже сейчас, он лишь взглянул на Илью и сразу понял что что-то не так. Малинин никогда не был задумчивым. Всегда пунктуальный и всегда ответсвенно относился к своим обязанностям. Но сейчас что-то не так.       —Ты снова думал о нем? — Голос Шайдорова звучит уже буднично. Словно он не спрашивает что-то личное. Миша острожно перемещает руку на плечо Илье и мягко сжимает его. Он с грустью смотрит на уставшего друга и продолжает. —Илья, я знаю как тебе пло... — Тихая речь друга обрывается другой.       —Внимание! Говорит Москва! — Из громкоговорителей раздает тяжёлый голос Юрия Левитана.        Глаза у обоих моментально расширяются. Ком в горле не дает продолжить Мише говорить. Их взгляды сталкиваются и они оба понимают друг друга без слов.       —Работают все радиостанции Советского Союза!— Речь главного диктора страны продолжается.       Малинин и Шайдоров бегут что есть сил на улицу. В коридорах мед сестры замерли, Кто-то также бежит на улицу, поближе к громкоговорителям. Какие-то пациенты высовываются из окна. Все стоят замерев, мертвая тишина прерывается только голосом Левитана и стуком ботинок о кафель. Сердце бьется как бешеное. Внутри все похолодело. Малинин не до конца понимает как он сейчас может бежать, ведь он даже ног своих не чувствует. Они с каждой секундой все ближе и ближе к выходу. На улицах уже стоят десятки, если не сотни людей. Дети, заспаные, в пижамах, высовываются из окон. Подростки не понимающе переглядываются. Взрослые просто стоят и слушают. Ждут следующих слов. Гнетущая тишина давит на сознание. Миша толкает дверь на улицу и там, на пороге больницы, уже стоят врачи, пациенты. Все ждут.       —Война окончена! Фашистская Германия полностью разгромлена! — На этом торжественном моменте речь Левитана заканчивается.       Кто-то плачет, Кто-то обнимается, кто-то целуется. Дети радостно выбегают на улицу и кричат «Мы выиграли! Ура!» Для них, как и для всех это счастье. Никто не верил, но это случилось. Малинин чувствует как Миша налитает на него с объятиями. Он что-то кричит, что-то про победу, что мы смогли. Но Илья не слышит. Он ничего не слышит. Он лишь чувствует как бьется его сердце. Каждый удар отдается пульсом по всему организму. Его взгляд направлен на него. На Петра. Его Петра       Он стоит в метрах десяти от него. Рядом с ним ещё кто-то, но Малинин не разбирает кто конкретно. Стоит в военной форме, с автоматом на перевес. Весь грязный, местами в крови. На голове повязка. Тоже грязная, тоже в крови. Глаза такие-же, темно-зелёные. Какими Илья запомнил их, ещё тогда, в 41 когда провожал его на войну. Малинин думает что он спит, что все это его галлюцинация от недосыпа. Что это не Петя, а просто похожий человек. Но объятия Шайдорова напоминают ему о том что все это правда. Что это его Петенька стоит совсем рядом с ним. Что он живой. Стоит и улыбается во все тридцать зубов. И плачет как ребенок.       Ноги сами несут его через всю улицу прямо к Петру. Он бежит что есть сил, ног он уже давно не чувствует. Но бежит. Несётся в объятия к нему. К тому кого ждал все эти четыре года. За кого молился каждую ночь, ради которого жил все это время. Все вокруг как будто в замедленной съемке. Кто-то кричит, обнимается. А он бежит и видит перед собой только его. И вот он чувствует эти теплые руки на своей спине. Он падает в объятия Петра и плачет. Истерика накрывает его с головой. Сильные руки Петра смыкаются на его спине. Прижимают к себе все сильнее. И Илья жмется, боится даже подумать о том чтобы отпустить Петю. Он зарывается в его плечо и вдыхает этот родной запах дешевых сигарет, но теперь в перемешку с копотью и кровью. Его Петенька жив. Он жив. Он здесь, стоит и обнимает его что есть сил. Все это время он был жив.       Петр с легкостью подхватывает Илью под бедра и утягивает в поцелуй. Их губы сталкиваются в долгожданном поцелуе. И чувствуя тепло своих и его губ, он может окончательно убедиться что все это правда. Что это не его больной мозг окончательно сошёл с ума. А что это правда конец. Поцелуй кровавый, горький, но такой родной. Они целуются на глазах у всех, но им все равно. Пётр ещё сильнее прижимает Илюшеньку к себе. Ещё сильнее целует его. И смеется в этот поцелуй. Он тоже не верит. До сих пор перед глазами эти ужасы войны. Бомбы, стрельбы, разлагающиеся тела и немцев и русских. Их никто не убирал, не потому что некому, а потому что всем все равно. Потому что мёртвый солдат – бесполезный солдат. И о нём уже не надо переживать.       Но вот Гуменник стоит тут, посреди улицы и прижимает к себе самое ценное что у него есть. Его Илюшеньку. Его возлюбленного. Его жениха. Он нехотя разрывает поцелуй и смотрит. Смотрит на его солнце, ради которого он воевал, ради его светлого будущего он был готов погибнуть. Илья уже не такой каким он его запомнил. Он уже взрослый, серьёзный, ужасно худой, уже не тот юноша 16-ти лет. Но сейчас он улыбается как ребенок, плачет и висит у него на руках. Жмется к нему ещё ближе и не может поверить что все это закончилось.       —Что у тебя с зубами то?... У тебя же их традцать два было, как у всех... — Малинин пытается говорить внятно, но из-за всхлипов не может и слова одного чётко произнести.       —А зубы? Это мне фриц их выбил, а ему в бошку пулю пустил. Чтобы не выебывался. — Гуменник честно говоря сам не понимает что несет. Он лишь ещё сильнее улыбается и смеется. —Ты только не переживай солнышко, хорошо? Главное что все закончилось.       —Конечно...Конечно, я не переживаю... Я просто люблю тебя...— Илья обвивает руками шею Петра и вновь притягивает для поцелуя. И все же. У вечной любви, нет смерти.