Летняя сладость

Раннее лагерное утро встретило Сидли ледяным туманом и глухой головной болью. Солнце едва пробивалось сквозь верхушки сосен, а в кафельном туалете было настолько сыро, что изо рта шёл слабый пар. Спраут стоял перед треснувшим зеркалом, судорожно сжимая в бледных пальцах старый полупустой тюбик самого дешёвого тонального крема. Этот дряхлый тональник он тайком стащил из косметички Ви ещё пару месяцев назад, чтобы замазывать синяки под глазами во время бессонницы. Но сейчас перед ним стояла задача посерьёзнее. Парень выдавил остатки засохшей бежевой массы на пальцы и принялся методично вбивать её в бледную кожу ключицы. Но дешёвое средство ложилось ужасно. Крем скатывался, подчеркивал шелушение и делал багровый след Космо ещё более заметным, превращая его в какое-то грязное серое пятно. С- Блять… Да почему ничего не получается?! Прошипел эмо-бой, со злостью швырнув пластиковый тюбик в раковину. Звук эхом разнёсся по пустому помещению. Сидли судорожно потёр переносицу. Место засоса горело от постоянных прикосновений. Скрыть эту улику от Ви, которая пообещала ходить с их отрядом парами, казалось невыполнимой миссией. Параллельно с этой суматохой, Спраута изнутри заживо жрала совесть. Ледяная вода, которой он снова попытался смыть остатки неудавшегося макияжа, ничуть не помогала заглушить воспоминания о вчерашней ночи. Перед глазами стояло лицо Луи. Спраут до мельчайших деталей помнил, как позорно сбежал из этого самого туалета несколько часов назад. Помнил, как Луи искренне, без капли издёвки спросил, всё-ли нормально, и не обижает ли его Космо. А он… Он просто сломался. Из-за дикого стресса и паники Сидли наорал на единственного человека в этом проклятом лагере, который отнёсся к нему по-человечески, как к равному. "Какое тебе вообще дело?! Занимайся своим Астро, а ко мне не лезь!" Его собственные злые слова до сих пор болезненным эхом отзывались в ушах. Спраут удручённо опустил голову, упираясь руками в края раковины. Самым паршивым было то, что он даже не извинился. Он просто выскочил на улицу, оставив Луи стоять среди этого серого кафеля. Сидли привык держать людей на расстоянии, привык к токсичности Ви, но столкнувшись с настоящей бескорыстной добротой, он повёл себя как последний ублюдок. Из мыслей его вытащил резкий далёкий звук лагерного горна, сигнал к утреннему подъёму. Время вышло. Пятый отряд маленьких гимнасток вот-вот проснётся, а значит, Спрауту придётся выйти на аллею, где его уже ждут Космо, Ви и, не простивший ночную выходку, Луи. Сидли ещё несколько минут судорожно возился со злополучным засосом, пытаясь размазать дешёвую бежевую массу пальцами. Тональник окончательно высох, превратив кожу в уродливое серое пятно. Эмо-бой уже был готов содрать кожу ногтями от бессилия и злости, как вдруг тяжёлая дверь туалета снова со скрипом отворилась. В кафельное помещение медленно зашёл сонный растрёпанный Космо. На нём был мягкий оверсайз-лонгслив, сползающий с одного плеча, и те самые короткие домашние шорты. Шатен лениво потирал кулаком глаза, выглядя удивительно домашним и беззащитным без своего привычного ядовитого пафоса. Спраут инстинктивно замер, затаив дыхание и боясь даже пошевелиться. Шатен, шлёпая босыми ногами по холодному полу, неспешно направился к соседней раковине. Но, проходя мимо застывшего Сидли, он вдруг резко затормозил. Кудрявый с кошачьей ухмылкой опустил взгляд ниже, а затем, совершенно без зазрения совести, хлёстко и звонко шлёпнул Спраута по ягодицам. Звук хлопка эхом разнёсся по пустому туалету. К- Доброе утро, Спраути. Промурлыкал Космо своим хриплым, приторно-сладким спросонья голосом. Он лениво облокотился на бортик раковины, подпирая щеку ладонью, и с хищным восторгом наблюдая, как эмо-бой мгновенно вспыхивает багровым румянцем до самых кончиков ушей. Фембой с ног до головы окинул долговязую фигуру напарника оценивающим взглядом, задержавшись на его бёдрах и задорно подмигнул. К- Знаешь, а для такого удивительно худого парня задница у тебя что надо. Очень упругая. Будет жаль, если твоя капризная Ви её оттопчет, когда узнает про наши маленькие ночные секреты. Сидли от неожиданности и стыда едва не подпрыгнул на месте. Он судорожно отшатнулся от раковины, прижимая воротник футболки к подбородку, и уставился на кудрявого фембоя дикими, полными ярости глазами. Внутри всё клокотало от дикой смеси страха, злости и странного пугающего тепла, которое этот ненормальный парень умудрялся вызывать в нём одним лишь прикосновением. Слова Космо стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Сидли. Липкий страх перед разоблачением мгновенно перерос в глухую обжигающую ярость. Внутри парня словно что-то оборвалось. Спраут резко развернулся к шатену, и его тёмно-зелёные глаза под мокрой чёлкой сузились до опасных щелок. Больше не было никакой паники, только чистое концентрированное презрение. С- Завали своё хайло! Процедил болотноволосый. Его голос больше не дрожал, он звучал как лезвие ножа, падающее на кафель. Шатен же лишь приподнял бровь, продолжая сохранять наглую, расслабленную позу, но Сидли сделал шаг вперёд, буквально нависая над кудрявым напарником всей своей долговязой фигурой. С- Ты считаешь себя тут самым умным, да? Думаешь, крутишь всеми как хочешь? Спраут окинул Космо ледяным уничтожающим взглядом с ног до головы. С- Да от тебя и твоего присутствия уже тошнит, блять. Меня воротит от одного твоего вида. Весь этот твой глянцевый шарм, приторно-сладкий голосок, эти шортики с кружевами, шёлковые простыни... Ты же пустышка, Космо! Жалкий дешёвый клоун, который прячется за образом капризного фембоя, потому что без своего пафоса и косметички ты вообще никто! Кудрявый на секунду замер. Его идеальная маска манипулятора снова дала трещину, а ухмылка на губах заметно подсползла, обнажая уязвлённую гордость. Но Спраута было уже не остановить, он выплёскивал всё, что накопилось внутри. С- Мне плевать на твои игры, плевать на твои тупые подколки и намёки! Сидли ткнул костлявым пальцем с кольцами прямо в грудь Космо, заставляя того слегка отшатнуться к раковине. С- Ещё раз ты, сука, посмеешь распустить свои шёлковые руки или подойти ко мне ближе чем на метр, я тебе не просто ухмылку на затылок натяну. Я тебя в этот унитаз головой окуну вместе со всеми твоими баночками и тониками, а твой Бокстен потом будет твои зубы по этой хлорке собирать. Ты меня понял, придурок кудрявый? Работаем с детьми и разбегаемся по углам. Ты для меня пустое место. Космо промолчал, его кошачьи глаза опасно потемнели от столь грубого отпора, а пальцы крепко впились в край раковины. Эмо-бой со злостью выплюнул последнее ругательство, резко развернулся и, тяжело топая, быстрыми шагами покинул туалет. Дверь за его спиной захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что, казалось, старое здание лагерного санузла вздрогнуло до самого основания. Сидли выскочил на прохладную утреннюю аллею, тяжело дыша от ярости. Сердце бешено колотилось, а серое грязное пятно неудачного тональника на его ключице всё ещё продолжало гореть, напоминая о том, что несмотря на всю его злость, Космо всё ещё имеет над ним странную пугающую власть. ____ На утренней линейке лагерь Денди во всю шумел. Под бодрые марши из старых колонок отряды вожатых строились на главной площади. Спраут стоял во главе своего пятого отряда, удручённо сжимая в руках охапку тяжёлых резиновых мячей и разноцветных пластиковых обручей. Суровая тренерша гимнасток уже успела нагрузить долговязого эмо-боя реквизитом, заставив его работать лагерным грузчиком с самого утра. Сидли то и дело неловко переступал с ноги на ногу, косясь на соседнюю шеренгу. Там, лениво подпирая плечом сосну, стоял Луи. Он выглядел умиротворённой сонной копией самого себя, потягивая газировку из новой банки. С трудом переборов удушающий стыд и гордость, Спраут дождался, пока тренерша отвлечётся на проверку списков, и боком притиснулся ближе к ярковолосому, едва не растеряв по дороге обручи. С- Слышь, Луи… Глухо позвал болотноволосый, не поднимая глаз и утыкаясь взглядом в носки своих эмо-ботинков. С- Я это… Насчёт вчерашнего в туалете. Короче, прости, что наорал. Я был на взводе из-за этого дурдома, а ты просто под горячую руку попался. Короче, зря я так..... Луи медленно повернул голову. На его лице не было ни капли обиды. Он лишь мягко улыбнулся и ободряюще хлопнул Спраута по свободному плечу, от чего пластиковые обручи негромко загремели. Л- Да брось ты, чувак, всё нормально. Чиллово отозвался Луи, делая глоток холодного напитка. Л- Я же видел, как тебя допекли. В этом гадюшнике у любого крышу сорвёт. Не парься, никто на тебя зла не держит. Держи хвост пистолетом. От этих простых слов Сидли почувствовал, как тяжёлый камень вины наконец-то свалился с его плеч. Ему действительно стало легче дышать. С Луи было потрясающе легко. Но расслабляться было рано. Спраут спиной отчетливо чувствовал, как с противоположного конца площади за ним пристально, почти не моргая, наблюдает Ви. Её отряд стоял неподалёку, но девушка даже не смотрела на детей. Её ледяной подозрительный взгляд сканировал каждое движение Сидли, фиксируя, с кем он говорит и куда смотрит. Она проверяла, выполняет ли парень её приказ. Сидли судорожно поправил воротник футболки, молясь, чтобы под яркими лучами утреннего солнца Ви не разглядела уродливое серое пятно тональника на его ключице.