Летняя сладость

После изнурительного удушающего тридцатиградусного дня, ночь в лагере принесла лишь относительную прохладу. Деревянные стены седьмого домика, нагревшиеся под палящим солнцем, всё ещё отдавали сухое тепло, но из приоткрытого окна уже тянуло свежим ночным воздухом и запахом хвои. Сидли лежал поперек своей узкой кровати. Закинув одну ногу на стену, он лениво листал ленту в телефоне, а тусклый свет экрана выхватывал из темноты его бледное лицо и растрёпанные болотные волосы. Ви за весь день выпила из него все соки своей показушной заботой, и сейчас этот час тишины казался ему благословением. Тяжёлая входная дверь домика тихо скрипнула. В комнату зашёл Космо, от которого пахло влажной свежестью, лагерным мылом и шампунем. Шатен выглядел абсолютно истощённым. Волосы после душа были мокрыми и путались, прилипая к бледной шее, лонгслив висел на худых плечах как-то сиротливо, а в полумраке комнаты его глаза казались огромными и неестественно тёмными от усталости. Сегодня Бокстен весь день ходил за ним тенью, устраивая глухие сцены ревности у заборов, и Космо явно потратил все свои ментальные ресурсы на то, чтобы удерживать эту чёртову маску кокетливости перед панком и маленькими гимнастками. Кудрявый не стал сладко мурлыкать своё привычное приветствие. Он молча, словно сломанная кукла, дошёл до кровати Спраута и без лишних церемоний, как подкошенный, плавно рухнул прямо на него, утыкаясь мокрым носом куда-то в изгиб чужой шеи. С- Эй. Приглушённо буркнул Сидли, когда на его грудь внезапно свалилось чужое расслабленное и пахнущее влагой тело. Телефон от неожиданности чуть не выскользнул из рук эмо-боя. С- Космо, твою мать... Ты же весь мокрый. Болотноволосый для вида попытался толкнуть шатена ладонью в плечо, недовольно ворча себе под нос, но шатен даже не пошевелился. Он лишь глухо, капризно застонал куда-то в чёрную ткань футболки Сидли и ещё сильнее прижался к его груди, обхватив парня руками за талию намертво, блокируя любые попытки его спихнуть. К- Помолчи, пожалуйста… Хрипло и тихо, без капли привычной приторности попросил Космо. К- У меня ощущение, что если я сейчас сделаю лишнее движение, то просто рассыплюсь на куски. Бокс меня заездил. Дети меня заездили.... Просто... Просто дай мне полежать так пять минут. Сидли замер, чувствуя, как под его ладонью на лопатке Космо мелкой дрожью бьётся чужая усталость. В полумраке комнаты фембой казался сейчас таким беззащитным, без всей этой своей глянцевой брони кудрявого хищника, что у Сидли болезненно и остро кольнуло в груди. Эмо-бой тяжело вздохнул, признавая своё полное поражение. Телефон окончательно отправился на тумбочку, а экран погас, погружая комнату в мягкий сумрак. Сидли больше не пытался его оттолкнуть. Вместо этого его пальцы в кольцах аккуратно, медленно поднялись и запутались в мокрых, пушистых кудрях на затылке Космо. Он начал бережно, успокаивающе перебирать пряди, помогая им быстрее высохнуть. С- Ладно, лежи, лежи. Тихо, без привычной угрюмости прошептал болотноволосый в темноту комнаты. Кудрявый от этого простого жеста едва заметно выдохнул, расслабляясь всем телом на чужой груди. На его лице не было той издевательской кошачьей улыбки, которой он защищался от всего мира. Это был настоящий Космо. Уязвимый, выгоревший дотла и нашедший своё единственное безопасное место в этой лагерной глуши. Сидли свободной рукой дотянулся до края тонкого одеяла и натянул его, укрывая их обоих до самых плеч от выползающей из окна ночной прохлады. С- Я здесь... Негромко прохрипел эмо-бой, чувствуя, как под его ладонями постепенно затихает чужая дрожь, а дыхание Космо становится ровным и размеренным. С- Всё нормально.. Сидли свободной рукой дотянулся до выключателя на стене у изголовья. Щелчок и комната погрузилась в абсолютную густую темноту, нарушаемую лишь блеклым серебряным светом луны, пробивающимся сквозь кроны сосен. Шатен лежал неподвижно, но Сидли чувствовал, что тот не спит. Кудрявый дышал уже ровнее, согревшись под тонким одеялом, но его пальцы всё также крепко сжимали ткань чёрной футболки на талии эмо-боя. В тишине домика, под монотонный стрёкот ночных цикад за окном, голос Космо прозвучал неожиданно тихо и серьёзно — без единой капли его привычного приторного фембойского шарма. К- Сидли… Он чуть шевельнулся, устраивая подбородок на его груди чтобы смотреть снизу вверх, туда, где в темноте угадывались черты лица соседа. К- Можно спросить тебя? Только честно. С- Ну спроси. Глухо отозвался болотноволосый, не прекращая медленно, успокаивающе перебирать пушистые, уже подсыхающие кудри на чужом затылке. Кольца на его пальцах едва заметно поблёскивали в лунном свете. К- Зачем она тебе? Космо выдохнул это, словно давно копил этот вопрос внутри. К- Зачем ты вообще встречаешься с Ви? Я же вижу… Вижу, как она к тебе относится. Как к ручной собачке. Поправляет капюшон на публику, контролирует каждый шаг, а тепла в ней как в куске январского льда. Ты же задыхаешься рядом с ней. Зачем ты это терпишь? Рука Сидли на секунду замерла в чужих волосах. Эмо-бой тяжело вздохнул, уставившись в тёмный деревянный потолок домика. Секрет, который он мёртвой хваткой хранил от всего лагеря, сейчас почему-то казался слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку. В этой темноте, с Космо на груди, обороняться больше не хотелось. С- Потому что я должен. Тихо и хрипло ответил Сидли, снова запуская пальцы в мягкие кудри. С- Всё просто. Год назад у моей мамы начались жуткие проблемы. Сократили с работы, долги росли как снежный ком, нас едва из квартиры не выставили. Я бросил всё, впахивал на двух подработках, спал по четыре часа. Обычным официантом в паршивом городском кафе. Космо затих, ловя каждое слово. С- Там мы с Ви и познакомились. Спраут горько хмыкнул в темноту. С- Она завалилась туда со своими мажорными друзьями. Увидела меня, решила поиграть. Знаешь, как это бывает у богатых девочек, экзотика, угрюмый парень из низов. А потом она узнала про маму. Оказалось, её отец какой-то крупный бизнесмен, у него сеть компаний. Ви просто щёлкнула пальцами, сделала один звонок… И маму взяли туда на хорошую должность. С такой зарплатой, о которой мы даже мечтать не могли. Все долги закрыли за пару месяцев. Мама наконец-то улыбаться начала... Перестала плакать по ночам на кухне. Фембой едва заметно приподнялся на локтях, вглядываясь в бледное лицо Сидли. В его груди всё сжалось от этой сухой, безжалостной правды. С- Ви спасла мою семью. Подытожил болотноволосый, и его голос на секунду дрогнул. С- Но у её помощи есть цена. Теперь я её главный трофей. Картинный парень, которого можно таскать за собой как модный аксессуар и показывать подружкам. Я не могу её бросить. Если я уйду, её отец уволит маму в тот же день. Я не имею права так рисковать. Поэтому послушно стою на линейках, терплю её выкрутасы и играю роль идеального послушного пса. В комнате снова повисла оглушительная тишина. Космо медленно опустился обратно, прижимаясь щекой к груди Сидли, прямо над его бешено стучащим сердцем. Его хищная, эгоистичная натура манипулятора в этот момент окончательно капитулировала. Он думал, что Спраут зажат обстоятельствами, но даже представить не мог, какую ношу этот парень тащит на своих плечах ради близкого человека. Космо крепче, до боли обнял Сидли за талию, словно пытаясь своей хваткой защитить его от всего этого несправедливого мира. К- Прости… Прошептал кудрявый куда-то в ключицу эмо-боя. К- Прости, что лез с этим. Ты… Ты сумасшедший, Спраут. Но ты лучший человек, которого я вообще встречал. Сидли ничего не ответил. Он просто крепче прижал Космо к себе, укрывая их обоих одеялом. Шатен же крепче, до боли обнял эмо-боя за талию, словно пытаясь своей хваткой защитить его от всего этого несправедливого мира. В комнате снова повисла тишина, но теперь она не была давящей. Космо лежал, уткнувшись носом в его футболку и лениво, почти неосознанно поглаживал Сидли по боку. Его пальцы скользнули чуть выше, забираясь под край свободной ткани на спине и внезапно наткнулись на что-то неровное. Подушечки пальцев Космо отчетливо задели длинную, плотную полосу огрубевшей кожи, которая тянулась наискось вдоль лопатки и через всю спину Сидли. Шатен замер. Он и раньше замечал этот след в полумраке их ночей, но сейчас, когда все маски были сброшены, просто не смог смолчать. К- Сидли… Тихо позвал кудряш, и его пальцы бережно, едва касаясь очертили контур застарелого повреждения. К- А это… Откуда? Этот шрам на спине. Рука болотноволосого в его кудрях на секунду напряглась, но затем расслабилась. Спраут ответил не сразу. Его голос прозвучал пугающе сухо и буднично, словно он рассказывал о каком-то совершенно нормальном, бытовом пустяке. С- А, это. Отец оставил. Сидли даже не повернул головы, продолжая смотреть в потолок. С- Он был тем ещё пьянчугой. Пил сколько я себя помню, устраивал истерики на ровном месте. Мать долго его терпела, всё надеялась, что он исправится ради семьи, пыталась всё склеить. А в один из дней он сорвался на меня. Матери дома не было, задержалась на работе, а он пришёл невменяемый. С порога орать начал, кулаками махать, а когда я попытался уйти в свою комнату, просто швырнул мне вдогонку разбитую бутылку. Прилетело аккурат в спину. Кровищи было море, швы потом накладывали. Сидли коротко, бесцветно хмыкнул, словно эта история его больше вообще не трогала. С- Но в этом был и плюс. Для матери это стало последней каплей. В тот же день собрала вещи, подала на развод и мы уехали. Так что бутылка, можно сказать, нас спасла. Космо слушал его, и у него перехватило дыхание. В горле встал горький, удушливый ком. То, с каким леденящим спокойствием Спраут говорил о пережитом домашнем насилии пугало сильнее, чем если бы он кричал или плакал. Шатен приподнялся на локте, вглядываясь в бледный профиль парня. Ему до безумия захотелось прямо сейчас поцеловать этот шрам, забрать себе хотя бы каплю той боли, которую Сидли носил в себе годами. Кудрявый молча перетянул одеяло, прижался к болотноволосому всем телом ещё отчаяннее и спрятал лицо у него на груди, крепко зажмурившись. С- Эй, ну ты чего? Тихо спросил эмо-бой, чувствуя, как Космо буквально дрожит от переполняющих его эмоций. К- Ничего… Глухо пробормотал Космо в чёрную ткань футболки. К- Просто ты… Ты заслуживаешь всего самого лучшего... Слышишь? Всего самого лучшего в этом грёбаном мире. И мне так жаль, что тебя никто не защитил. Спраут ничего не ответил, но его ладонь опустилась на спину фембоя, прижимая его к себе в ответ. В эту ночь они стали ближе, чем когда-либо. С- Ладно, теперь моя очередь. Негромко нарушил тишину болотноволосый. Его кольца тихо звякнули, когда он на секунду перестал перебирать кудри. С- Раз уж мы решили поиграть в вечер откровений… Расскажи теперь ты. Зачем тебе этот Бокстен? От него же за версту несёт агрессией и угрозой. И зачем ты сам днём строишь из себя такого циничного говнюка? Я же чувствую, что это не ты настоящий. Зачем тебе вся эта грязь? Шатен долго молчал. Он уткнулся лбом в плечо Сидли, словно пытаясь спрятаться от этого вопроса, и эмо-бой уже подумал, что Космо закроется, отшутится или снова включит свою маску. Но в темноте раздался тихий, прерывистый выдох. Парень приподнял голову и Сидли увидел, как в блеклом лунном свете блеснули его глаза. Напускная стервозность испарилась без остатка. К- Мне просто… Одиноко. Тихо, ломающимся голосом выдавил Космо. Слова давались ему с огромным трудом, а кадык судорожно дёргался. К- Ты видишь красивую обертку. У меня есть всё, о чём обычные люди могут только мечтать. Своя квартира в центре, крутая машина, престижное учебное заведение… Но внутри этой обертки ничего нет. Полная пустота. У меня в семье всё паршиво. Мамы не стало пару лет назад. Хотя даже ей я был не нужен.. А отцу на меня плевать. Он откупается деньгами и шмотками, лишь бы я не путался под ногами. Я прихожу в эту огромную пустую квартиру, и мне приходится сидеть в холодном одиночестве. Космо сильнее сжал пальцами футболку Сидли на талии, пряча глаза. К- Бокстен далеко не первый панк, с которым я связываюсь. Все эти татуированные агрессивные парни с улиц… Настоящие утырки, я знаю. Бокси грубый, опасный, он постоянно прессует меня и караулит у забора. Но я выбираю их неосознанно... Они шумные. Они дикие. Они заполняют собой всю эту звенящую, мёртвую пустоту вокруг меня. Когда Бокстен орет, когда он ревнует, сжимает кулаки и готов ради меня кому-то лицо разбить, я в этот момент чувствую, что существую. Что кому-то нужен. Пусть даже такому уроду, как он. А сам я… Притворяюсь таким же хищным говнюком днём, просто чтобы выжить среди них. Чтобы они не увидели, насколько я внутри пустой и слабый. Мне нужно это чужое, пусть даже извращённое и злое тепло, чтобы просто не сойти с ума от одиночества в четырёх стенах. Космо судорожно сглотнул, утыкаясь носом обратно в шею эмо-боя. Из его глаз брызнули слёзы, которые он больше не мог сдерживать. Спраут слушал его, и внутри у него всё переворачивалось от ярости к Бокстену и дикой, щемящей нежности к парню на его груди. Теперь всё встало на свои места. Два сломанных лагерных вожатых. Один продал себя в рабство эгоистичной Ви ради безопасности матери, а второй бросался в лапы к настоящим дворовым говнюкам, лишь бы заглушить крик одиночества в пустой квартире и защититься маской циника. Эмо-бой крепко, до хруста в костях обнял шатена, прижимая его к себе всем телом. Он зарылся носом в его пушистые кудри, вдыхая запах ароматного шампуня, и тихо, но чертовски уверенно прошептал: С- Ты больше не один, слышишь? Тебе больше не нужно притворяться... Кудрявый в его руках судорожно затих, а затем обнял Сидли в ответ с такой отчаянной силой, словно этот угрюмый болотноволосый парень только что вытащил его со дна самого глубокого колодца. В эту ночь в седьмом домике они стали чуть ближе друг к другу.