Летняя сладость

Ночное озеро оставило на коже приятную, бодрящую прохладу, но нагретый за долгий тридцатиградусный день песок дикого пляжа всё ещё сохранял мягкое, убаюкивающее тепло. Они вышли из воды молча, не сговариваясь. Обороняться, смущаться или бежать, прятаться за сосну больше не хотелось, ночное озеро смыло с них последние крупицы лагерного притворства. Они так и остались лежать на тёплом песчаном берегу, абсолютно обнажённые, уязвимые и свободные от всего остального мира. Космо устроился под боком у Сидли, практически полностью перебравшись на его половину. Замёрзший после купания шатен уютно прогрелся, тесно прижавшись всем телом к горячей груди эмо-боя и доверчиво уткнулся носом в его плечо. В полумраке его пушистые мокрые кудри забавно растрепались, задевая бледную кожу Сидли. Шатен тихо, размеренно сопел,  окончательно расслабившись и чувствуя себя в абсолютной безопасности. Спраут лежал на спине, подложив одну руку под голову. Его вторая ладонь медленно, гипнотически плавно поглаживала Космо по голове. Пальцы бережно перебирали влажные кудри, то и дело слегка массируя затылок и заставляя фембоя во сне довольно приглушённо хмыкать. Эмо-бой смотрел куда-то высоко вверх, в глубокое чёрное небо, усыпанное миллиардами далёких звёзд. В лагере, под удушающим контролем Ви, ему казалось, что небо — это просто потолок его клетки. Но здесь, за чертой забора, оно было бескрайним. Шум далёкой дискотеки в актовом зале уже полностью утих. Время перевалило далеко за полночь. Бокстен и Ви наверняка уже вырвались на волю, разнесли половину лагеря в поисках своих беглецов и прямо сейчас в ярости ждут их у дверей седьмого домика. Завтра утром их обоих ждёт настоящий ад, допросы, крики и, возможно, грандиозный скандал, который поставит под угрозу всё их пребывание здесь. Но глядя на то, как доверчиво и спокойно дышит Космо под его рукой, Спраут ловил себя на мысли, что ему впервые в жизни абсолютно плевать на последствия. Вдруг шатен в его объятиях едва заметно шевельнулся. Он не проснулся, полностью оставаясь в состоянии какого-то мягкого, тягучего полузабытья, но его ладонь медленно поднялась с песка и легла на бледную кожу Сидли. Всё ещё находясь в полудрёме кудрявый начал неторопливо, почти неосознанно поглаживать эмо-боя. Его тонкие пальцы скользнули по крепкому боку Сидли, бережно очертили ребра на торсе, заставляя парня судорожно перевести дыхание, и спустились ниже, лениво оглаживая бедро. Космо делал это так мягко, словно во сне пытался убедиться, что Спраут настоящий. Что этот прохладный дикий пляж, звёздное небо над головой и спасительное тепло под боком — не очередной красивый, но пустой кошмар. При этом кудрявый шатен что-то тихо, сбивчиво бормотал себе под нос. Звуки тонули в шуме накатывающих на берег озёрных волн. Эмо-бою приходилось замирать и прислушиваться, чтобы разобрать это забавное сонное ворчание. К- Спраут… Едва слышно прошелестел он, теснее утыкаясь носом в его плечо и не прекращая лениво вести пальцами по его боку. К- Тёплый… Не уходи. Там в зале… Так шумно. Бокс опять… А ты тёплый... Сидли замер, боясь сделать даже лишний вдох, чтобы не спугнуть это звенящее хрупкое мгновение. От этого тихого сонного бормотания и мягких влажных прикосновений к обнажённой коже, где-то глубоко в груди у сурового рокера разлилась такая невыносимо горячая волна нежности. Пальцы в тяжёлых кольцах на затылке Космо стали двигаться ещё бережнее. Сидли аккуратно, едва касаясь, наклонился и поцеловал шатена в макушку, вдыхая родной аромат. С- Спи. Я здесь. Они так и лежали на тёплом песке под багровеющим краем бескрайним небом, и Космо продолжал лениво, сонно перебирать пальцами по его торсу, затихая и снова начиная своё тихое бормотание. __ Время незаметно перешагнуло за предрассветный час. Глубокая синева ночного неба начала медленно, неохотно растворяться, уступая место первым, ещё бледным золотисто-розовым лучам солнца, которые робко пробивались сквозь острые верхушки соснового бора на другом берегу озера. Вода в этот утренний час казалась абсолютно неподвижной, гладкой и подчёркнутой легкой, прозрачной дымкой тумана. Воздух стал ощутимо прохладнее, но нагретый за вчерашний день песок всё ещё хранил остатки тепла, спасая двоих беглецов от утренней сырости. Космо и Сидли проснулись практически одновременно, словно почувствовав смену света. Шатен сладко, по-кошачьи потянулся под чужим боком, забавно жмурясь. Космо приоткрыл свои огромные глаза, в глубине которых больше не было ни капли дневного притворства, и ласково посмотрел на болотноволосого. К- Доброе утро. Тихо, бесконечно нежно пробубнил он. Но Сидли не успел ничего ответить, его привычный угрюмый ворчливый ответ так и застрял в горле. Кудрявый мягко, но чертовски уверенно потянул его за плечи на себя, вовлекая в глубокий, тягучий и невероятно нежный поцелуй. Это не было похоже на их рваную испуганную страсть в прачечной под рёв машин. Этот поцелуй пах утренней озерной свежестью, прохладой и абсолютным звенящим принятием друг друга. В процессе поцелуя кудрявый шатен плавно, с грацией профессионального гимнаста полностью заполз на Сидли. Он оказался сверху, устроившись бёдрами на его животе и изящно выгнулся в пояснице, подставляя свою бледную обнажённую кожу тёплым золотым лучам встающего солнца. Его тонкие пальцы намертво запутались в жестких болотных волосах эмобоя, притягивая того к себе ещё ближе, заставляя чувствовать каждую линию своего тела. Сидли судорожно выдохнул прямо в чужие губы, окончательно теряя остатки контроля. Его ладони в тяжелых кольцах уверенно легли на выгнутую горячую спину Космо, поглаживая лопатки и прижимая шатена к себе так крепко, словно он пытался удержать этот ускользающий рассвет навстречу грядущему лагерному кошмару. Они целовались до звона в ушах, полностью растворяясь в этом моменте, зная, что за чертой забора их уже ждёт взбешённый Бокстен и ледяная Ви.