Марта Уэллс "Книги раксура" первая ночь Луна под крылом Утёса

В первую их совместную ночёвку Лун уснул раньше Утёса, пригревшись у костра и почувствовав, как восстанавливаются силы благодаря сытному ужину который притащил на вершину башни Утёс. День был трудным. Измученное ядом и потрясениями тело хотело отдыха. А не менее измученное предательством Корганцев в целом и Элейн в частности разум, желал забыться сном. Рассказы Утёса о дворах и роли разных раксуро в нём, убаюкали лучше любой колыбельной. Обычно Лун бы себе такой расслабленности рядом с незнакомцем не позволил, но Утёс не спешил его есть или хотя бы трогать. При том что мог сделать с добытым, откровенно говоря, пленником всё что угодно. Из-за яда Лун не смог бы помешать старшему и посчитал нелогичным и дальше бессмысленно бояться того, что всё равно никак не смог бы уже предотвратить. Он был беспомощен и за десяток часов проведённых на вершине башни смог смириться со своей, как надеялся, временной, вызванной ядом, немощью в достаточной степени чтоб уснуть. Но сны быстро вернули с небес на землю. Луну вспомнилась та ночь когда другой крылатый оборотень заверял его, что «ты такой же как мы. Такой же как я». Вспомнилась забота владыки сквернов и его прикосновения. Нежные прикосновения, так как Лихей тогда хотел его очаровать и привязать к себе. Скверн надеялся уговорить его остаться. Но вместо того чтобы ограничиться воспоминаниями, спящее сознание пошло дальше. Решило сделать предупреждение «будь осторожен», напоминание «не теряй бдительность» максимально острым. В момент, когда Лихей повалил Луна на кровать, сон изменил воспоминание. Точнее заменил главное лицо кошмара, поставив на место скверна Утёса. И теперь вместо фразы «Ты скверн», слышалось «Ты раксура». Вот только лучше от этого не стало. Скорее наоборот. Лун точно помнил, что не кричал и не сопротивлялся, когда Лихей повёл его к кровати и после, так как хотел втереться скверну в доверие и убить, когда владыка уснёт. Так Лун и сделал. Но сейчас во сне он не мог заставить себя покорно выжидать возможности убить более сильного. Его накрыл такой ужас, что сердце замерло, а когда Утёс коснулся его, паника полностью захватила разум, заставив отчаянно сопротивляться. Лун столько раз сталкивался с предательством, столько раз терял надежду и осознавал, что его использовали. Но особенно больно это было тогда, когда он думал, что нашёл сородичей, потому что эта, уже давно казавшаяся несбыточной, надежда была сильнее прочих. Эта надежда сулила избавление от одиночества, что преследовало Луна с момента как умерли те, кого он считал семьёй. И потому сейчас сон казался настолько болезненным. Скверн когда соблазнял юного одиночку вряд ли осознавал, что выглядит его поведение как глумление над подсознательной тягой Луна к любви. Когда столько лет ищешь избавление от одиночества, видимость любви вызывает невольное отвращение к своей же мечте и себе самому соответственно. Переживать это снова было мучительно. Очень мучительно. Возможно потому что Утёс Луну понравился. Настолько что Лун отчаянно хотел ему поверить. Хотел жить среди таких как Утёс разумных крылатых оборотней, ведь несмотря на откровенно дёрганное и периодами провокационное поведение одиночки, старший был терпелив, оставаясь рассудительным. Лучше старейшин Корганцев, среди которых Лун планировал провести ещё десятки циклов. Потому сон так испугал. Привыкшее к предательству и боли подсознание решило напомнить, почему нельзя доверять и расслабляться. Что бывает если понадеется на лучшее, поверить в хорошее. Так что в этом сне Лун сопротивлялся, но быстро почувствовал себя таким же беспомощным каким был сразу после пробуждения этим утром. Только вместо яда была чужая подавляющая сила. Утёс легко будто Лун был ребёнком перехватил обе его руки у него над головой. Попытка перевоплотиться не дала результатов, будто яд действовал даже во сне и блокировал трансформацию в крылатую форму. Лун бился под высокой серой фигурой, отчаянно пытаясь высвободится или хотя бы пнуть насильника ногой, но тело так же как после яда, не слушалось еле шевелясь и не особо поддаваясь воле владельца. Однако упрямства Луну было не занимать и в какой-то момент у него таки получилось сладить со своими ногами, даже во сне, где сейчас всё было против него. Утёс зарычал и перевоплотился. Огромная крылатая туша склонилась над неспособным переменить облик Луном и провела когтями от живота вверх, по рёбрам. Потом груди, глубоко прорезая кожу и стягивая вверх рубаху, так как от боли спина одиночки выгнулась дугой и ткань легко поддалась вверх. Кровь потекла по торсу ручейками. Ведь в человеческом облике не было жёсткой чешуи способной выдержать давление когтей. Хотя вряд ли поверхность тела Луна показалась бы Утёсу прочной даже будь младший консорт в крылатом облике. У одиночки не было шансов. Не здесь. В своём кошмарном сне. Не сейчас. Когда яд всё ещё мучил тело. Не против нового знакомого, не оставившего своей, откровенно говоря, добыче выбора «знакомится или нет?». Лун сказал что-то резкое. Пространство сновидения не потрудилось донести до него смысл собственных слов, но громадная голова склонилась к шее жертвы. Горячее дыхание, которого было слишком много опалило шею и плечо. Видимо Утёс что-то ответил. Но не успел смысл слов дойти до спящего разума, как зубы впились в тело, откусывая почти всю шею и плечо, так что грудная клетка хрустнула сминаясь. Из лёгких вырвался последний болезненный крик. Лун проснулся в холодном поту. Ему было плохо. Сначала даже показалось что знобит, но быстро стало ясно что это просто дрожь страха колотила тело. Должно было быть холодно, ведь вряд ли костёр смог бы гореть всю ночь. По крайней мере треска костра или хотя бы углей слышно не было. А ещё ничего было не видно. Перед глазами была однородная чернота, не похожая на то как выглядит затянутое пусть даже самыми мрачными тучами ночное небо. При этом повязки или ещё чего-либо давящего на лице, что могло бы перекрывать обзор не чувствовалось. Да и ощущение того что свет есть было неумолимым. Вот только что чёрное и столь большое могло бы перекрывать обзор? Лун повернулся на бок и увидел погасший костёр, а точнее остывшие угли. Тогда почему ему тепло? И ветра, что так мучил его днём не было. Хотя его свист был слышен совсем недалеко. В поле зрения попал большой шип и идущие от него края того чёрного, что перекрывало обзор. Тут же дошло, что и укрывает тело Луна не тёплое будто грелка одеяло. Он лежал прям под боком Утёса, надёжно укрытый его крытом от холодного ветра и всё это время спал, согретый теплом огромного тела. Той же самой туши, что пытала и убила его за дерзость во сне. Паника накатила удушливой волной. Лун не мог находится рядом с этим существом. Не мог ждать неизбежного предательство. Не готов был к новой боли разочарования. Смерть снова, как и днём стала казаться неминуемой и это было не-вы-но-си-мо! Настолько, что уставший и доведённый до предела тревогами разум избрал худший для выживания, но как казалось единственной для сохранения рассудка до последнего план действий. Лун судорожно выбился из под крыла Утёса и понёсся к краю башни. Если он сможет перевоплотится то, улетит и попробует научиться жить без надежды. А если не сможет… он просто не успел обдумать этот вариант. Или настолько не хотел о нём думать, что просто избегал мыслей о таком развитие событий. Но когда пропасть встала перед глазами измученный кошмаром разум принял решение без раздумий. Такая смерть лучше, того что ему могут попытаться навязать! Он уже перемахнул через каменный парапет, зависая над пропастью и через мгновенье начиная падать, но не успел попробовать сменить облик, как сильная рука перехватила его за грудь и рывком подняла обратно на башню. Человеческие пальца как казалось Луну не могли обладать такой силой, но Утёс был именно в человеческом облике. Только позже Лун понял, что праотец тогда просто не хотел поцарапать одиночку когтями, которые в клытом облике невольно выпустил бы и вряд ли смог бы спрятать в связи со сложной гаммой эмоций, вызванных у него попыткой Луна к суициду. А это была именно попытка суицида, так как Лун попытался принять крылатый облик сразу как почувствовал перехватывающую его поперёк груди руку, и не смог. И Утёсу бы пришлось ловить одиночку уже во время падения с башни которое вряд ли бы обошлось без травм, даже при самом оптимистичном развитие событий. Вернув с края пропасти, Луна не церемонясь кинули на каменный пол крыши, так что он слегка проехался по жёстком поверхности всё той же несчастной грудной клеткой. Глубокая царапина у грудины которую Лун получил вчера, когда при очередном падении напоролся на лежащей поверх земли камень, открылась от трения и снова стала кровить, пачкая и так грязную рубашку. Другая царапина уже на плече, открылась, когда Лун дёргано перевернулся на спину и приподнялся на локтях, собираясь хотя бы отползти от Утёса, которого сам же наверно излишне резкими движениями и разбудил. — Ты головой ударился? — спросил Утёс, но вместо насмешливой интонации с какой он говорил это вечером, сейчас в его голосе звучала явно с трудом подавляемая ярость. — На кой я тебе нужен? — хрипло просипел Лун, хотя собирался рычать. — Потому что моему двору нужны окрылённые. — И я должен тебе поверить? — Лун хотел насмешливо усмехнуться, но вышел лишь нервный смешок от которого стало скорее стыдно. — Я сделал тебе что-то плохое? Утёс вроде бы неспешно пошёл, но оказался рядом так быстро, что Лун не успел даже встать. Только сел, но неумолимо сильная, несмотря на внешне человеческий вид, сероватая рука тут же снова опрокинула его на пол, заставляя лечь. Образ из кошмара встал перед глазами. Или это было воспоминание? И хотя под лопатками был жёсткий камень крыши башни, а не мягкая кровать. А Утёс просто прижимал его за плечо к полу, вместо попыток раздеть, паника снова подкатила к горлу. Еле-еле хватило силы воли чтоб заставить тело не дёргаться. Однако и той стало мало, когда Утёс неожиданно принюхался и стал склоняться к шее Луна, невольно повторяя действия собственного злого двойника из кошмара. Очередная попытка перекинуться в крылатую форму ничего не дала. И взведённое паникой тело наконец судорожно рванусь, пытаясь вырваться. Попытка ударить Утёса всеми конечностями, кончилась тем что тот, видимо рефлекторно перевоплотился. Лун сомневался, что смог бы повредить чешую такого монстра, даже будь у него когти, а сейчас имея лишь человеческие руки и ноги, взвыть хотел от беспомощности. Он и взвыл, но не сразу, а когда огромные лапы перехватили его предплечья и зафиксировали над головой. Утёс никак не отреагировал на звук и лишь склонился над шеей, точнее плечом, так что его дыхание слабой волной тёплого воздуха прошлось по коже. Казалось Утёс принюхивается. Непонимающе хмурится. Потом осторожно оттягивает пальцем свободной лапы ворот рубахи, будто открывая себе обзор на заинтересовавшее его чем-то плечо. — Не трогай меня! — хрипит Лун придавленный весом лапы Утёса. — Не дддёрргайся, — низко прорычал старший, в приказном, но не угрожающем тоне. Посмотрел на всё тоже грешное плечо. Наконец отстранился, но тут же увидел что-то уже на груди Луна и убрал лапу, которая тут же потянула вверх его рубаху. И хотя когти не царапали кожу, ужас сковал тело, а невозможность сопротивляться ножом впилась в рассудок. Снова приблизившись на этот раз уже к обнажённой коже груди, Утёс принюхался и, хмыкнув, отстранился. Сменил облик. Даже не подумав, в отчаянной надежде вырваться Лун дёрнулся, но старший и одной рукой человеческого облика удерживал верхние конечности пленника. Страх снова затопил сознание, но старик больше не пытаясь приблизиться сказал. — Наверно яд, замедляет восстановление, — потом поднял взгляд от груди на лицо своей добычи. — Ты не ответил на вопрос. — Какой вопрос? — возмущённо закричал Лун, окончательно теряя понимание того видит он очередной кошмар или совершенно непонятную реальность. — Я сделал тебе что-то плохое? — невозмутимо повторил Утёс. — А что ты делал сейчас? — возмущённо напомнил Лун, хоть и понимал как жалко выглядит. — Проверял почему открылись раны. Они не кровили когда ты заснул и я решил что к утру ты будешь в порядке. — И для этого ты меня раздевал? — Я хотел убедится, что от ран не пахнет инфекцией. Одежда мешала. Тем более что иных причин им кровить я не вижу, — спокойно заметил старик. — Ты сам же меня об пол кинул только что, — возмущённо напомнил Лун. — То есть как с высоты без крылатого облика сегать, это ты не боишься. А как перекатится нормально, так не умеешь? Не ожидал что ты такой хрупкий, — саркастично заметил Утёс, чуть сильнее сжимая запястья Луна своими подавляюще сильными пальцами. — Нежный и ранимый, ага! — не менее саркастично прошипел одиночка. — Пусти меня! — Ответь на вопрос и пущу. — Если не считать того что ты меня похитил и притащил сюда, зная, что я никуда отсюда не денусь, то нет! Конечно же ты ничего плохого не делал! Самое безобидное создание из всех кого я видел, — ядовито отозвался Луна, пытаясь хотя бы словами насолить, тому кому не мог противостоять физически. — Так вот заметь, — Утёс произнёс это сухо, а потом резко перекинулся и в нескольких сантиметрах от лица Луна застыла огромная голова с пастью, которой можно было бы откусить треть тела одиночки, — я могу сделать с тобой всё что угодно, — холодный пот снова выступил на коже, а от ужаса захотелось закричать и отвернуться, но Лун привык смотреть в глаза опасности и потому сейчас не отводил взгляд от монстра из своего кошмара. — Но не делаю ничего плохого, — гулко прорычало существо и неожиданно разжало пальца на руках пленника. Секунда и старик уже стоял на расстояние шага. — Попробуй сделать из этого какие-то выводы, — сухой надтреснутый голос, говорил так спокойно, будто сердце Луна сейчас не заходится от остатков ужаса. А потом Утёс пошёл и снова разжёг костёр, поставив завариваться чай и явно не собираясь больше демонстрировать свою полную власть над добычей. Рубашка сама опала до пояса, когда Лун сел. Он какое-то время просто сидел, понимая, что ничто не мешало Утёсу действительно повторить поведение кошмарного двойника, но старик не захотел. Хотя мог бы сейчас пока Лун слаб сломать ему лопатки, чтоб навсегда изломать крылья крылатого облика или связать пленника и оторвать Луну, крылья позже, когда тот наконец сможет перекинуться. Таким образом возможность задержать пленника в уязвимом состоянии у Утёса есть. Но он не хочет вредить. И старается не вредить. Даже если получается не всегда. По крайней мере на руках Луна завтра вряд ли появятся синяки от его хватки. Лун молча подошёл к костру и принял из рук старшего чашку чая. А потом решил для себя что пойдёт с этим стариком и попробует ещё раз поверить. Он не стал озвучивать это решение вслух. Тем более что всерьёз размышлять о возможности перелётов можно будет лишь когда яд закончит действовать и возможность менять облик вернётся. Но решить не кричать, не дёргаться и не вырываться если утром небо снова будет загораживать огромное чёрное крыло, можно уже сейчас. Лун и решил. И проснулся без намеренья совершать поспешные движения. Наоборот рассматривал какое-то время крыло старика и лишь после осторожно выбрался. Потянулся и перевоплотился. Кажется, он даст себе ещё один шанс, избавится от одиночества. Ещё одно право на надежду. Возможно последнее. Но этот шанс он не упустит.