Пролог

Перед тем как я появился в аду и стал чудовищем для всего живого, у меня была жизнь. Настоящая. Обычная. Та, которую ценят только тогда, когда она разрывается у тебя на глазах. Меня звали Люциан Нокс — или просто Лю. Я жил в небольшом посёлке городского типа под Калугой. Дом был маленький, но тёплый — мама, я и моя младшая сестрёнка. Ей было всего семь лет. Она всегда цеплялась за меня, как за единственного защитника. Встречала у дверей, когда я возвращался домой, болтала без остановки, приносила свои рисунки, которые я вешал на стену. И каждый раз спрашивала: — Лю, ты сегодня не пойдёшь на заброшку? Там страшно… правда. Я улыбался, взъерошивал ей волосы и говорил: — Не переживай, мелкая. Всё будет нормально. Я же старший брат. Это обещание… Я помню его до сих пор. Мне было шестнадцать. Моим друзьям — Влад, Алекс, Кирилл, Данил, Настя, Алёна и Катя — примерно столько же. Мы были обычными подростками, уверенными, что опасности существуют только в фильмах. В тот день мы решили пойти на большую заброшку — девятиэтажку из красного кирпича, с двумя корпусами, обнесённую высоким зелёным забором. Нас много раз предупреждали туда не лезть, но мы, как всегда, решили проверить «а что будет?». Мы шли туда смеясь, болтая о глупостях, подталкивая друг друга плечами. Казалось, что этот день ничем не отличается от десятков прошлых. Но это был тот самый день, который разорвал мою жизнь на “до” и “после”. У забора никого не было — ни охраны, ни собак. Мы легко перелезли через него. Первым полез Данил, за ним Алекс, потом я, следом Кирилл и девчонки. Мы зашли через окно первого этажа. Заброшка была огромной: запах сырости, битые бутылки, мусор в углах, обрушенные стены. Мы шли всё выше, смеясь, как будто гуляли на экскурсии. На пятом этаже лестница оказалась наполовину обломлена, но именно там находился проход на крышу. Все хотели туда попасть. И пока я стоял ближе всех к пролому, из соседней комнаты раздался звук: будто кто-то со всей силы кинул камень или стеклянную бутылку в стену. Мы насторожились. Ещё удар. И ещё. Секунда — и друзья приняли решение: подсадить меня первым на сломанную лестницу. Я успел вцепиться в её край, но, стоит мне подняться чуть выше, все… все просто развернулись и побежали вниз. Они оставили меня. И в тот же миг из пролома показалась тёмная фигура. Мужчина. Лицо неразличимое, глаза — пустые, безумные, животные. Он подтянулся на руках и рванул за мной. Это был маньяк. Я побежал выше, на шестой этаж, надеясь найти другой выход или хотя бы место, где спрятаться. Нашёл лишь пустую комнату. Спрятался. Затаил дыхание. Но он нашёл меня. Я почувствовал, как холод металла входит в мою спину. Нож. Боль была резкой, огненной. Я закричал — так, как никогда не кричал в жизни. И знал: мои «друзья» уже далеко. Они убежали, будто меня никогда не было. Снаружи люди видели, как мы заходили. Они звали нас, предупреждали. Мы не слушали. И теперь один из нас лежал внутри с ножом в спине. Кто-то вызвал скорую и полицию. Кто-то позвонил маме. Скорая ехала долго. Полиция — ещё дольше. Это был посёлок, не город. И первой прибежала мама. Она сорвалась туда сразу, как услышала, что её сын… её Лю… лежит в заброшке в крови. Когда она упала рядом на колени, я всё ещё был в сознании. Я видел её лицо, залитое слезами. И видел тех, кто стоял позади… моих друзей. Тех, кто меня бросил. Мама дрожащими руками набрала номер — дома. Я услышал её голос: — Да… держи её… пожалуйста, не говори ничего… скажи, что брат скоро придёт… Брат. Слово, от которого сердце разрывалось сильнее, чем рана. Я подумал о своей сестре. О том, что она сейчас сидит дома, обнимая плюшевого лисёнка, и ждёт меня. Что я обещал ей вернуться. Что она поверит каждому маминому слову… а я, возможно, уже никогда не увижу её снова. Скорую я слышал, но уже плохо. Сознание меркло. Голоса превращались в шум. Свет становился всё дальше. Меня положили на носилки. До ближайшей реанимации было два часа пути. Я чувствовал, как меня уносит… и как обещание, данное маленькой девочке, тонет в темноте. Я думал, что это конец. Но когда сознание вернулось… я открыл глаза не в больнице. И не в морге. А в аду.