Опечатка

К полудню свет в комнате изменился. Он стал мертвенно-желтым. Я всё еще лежал, не в силах даже натянуть на себя одеяло, которое сползло, обнажив мои худые, бледные ноги. В этом было что-то постыдное, как в наготе подсудимого перед равнодушным судом. Я начал размышлять о том, когда именно я перестал быть собой. Был ли такой день в календаре? Или это происходило постепенно, как истирается монета в кармане, пока на ней не останется ни герба, ни номинала — лишь гладкий, бесполезный кружок металла? Раньше у меня были желания. Я помню их смутно, как помнят вкус еды, съеденной в глубоком детстве. Я хотел признания, тепла, возможно, даже любви. Теперь эти слова звучали как названия вымерших птиц. Они не вызывали во мне ничего, кроме легкого недоумения. Как можно хотеть чего-то, если само пространство «хотения» внутри меня завалено камнями и битым стеклом? Я представил, что за дверью стоят люди. Мои родственники, коллеги, знакомые. Они перешептываются, прикладывают ухо к замочной скважине, пытаются понять, почему я не выхожу. Они требуют от меня объяснений. Но что я могу им сказать? Чтобы объяснить свое состояние, мне пришлось бы изобрести новый язык, в котором нет существительных, потому что ни одна вещь в этом мире больше не имеет для меня плотности.