сердце со шпагой

      — Антоооон, Антон! — позвал знакомый голос Димы Позова, который тряс его за руку.       Парень нехотя открыл глаза, обнаруживая, что уснул на уроке. Это было не впервые, да и его никто особо не трогал за такие дремания, так как учителя и одноклассники были в курсе постоянных тренировок. Но он сам чувствовал вину за это, изо всех сил стараясь не засыпать, и это, как всегда, не получалось.       — Прости...       — Ты чего? Всё нормально, просто уже конец урока. — немного хихикнув, сказал друг, забирая учебник с парты в свой рюкзак.       Шастуну было приятно от такой лёгкости и немного зевнув, брюнет убрал в портфель тетрадь, в которой ничего не написал, кроме "Классная работа", и единственную ручку, с незамысловатым колпачком в виде ежевики. Её он заказал достаточно давно, когда уловил, что постоянный парфюм Арсения Сергеевича именно с этой ноткой. От мимолетного напоминания о тренере стало тошно, всё веяло вчерашним днём, а точнее - позором, пальцы неприятно вспотели. Но сонный ученик решил всё же противостоять негативным мыслям, нужно взять себя в руки.       — Какой у нас следущий? — ещё раз зевнув и выходя из кабинета, поинтерисовался Антон.       — Физра, наконец-то нормально поговорим.       — Мне нужно отойти.       — Опять на крышу твою? — вздыхая, спросил Дима, это происходило не впервые и даже не в первый десяток раз.       — Извини. — виновато сказал брюнет, отворачивая голову и поджимая губы. Он чувствует себя некомфортно от того, как часто ходит в своё укромное место наверху, но ничего с этим поделать не мог. Ему нужно отдохнуть и собраться с мыслями, дома расслабиться просто невозможно.       — Да иди уже, одни птицы знают, чем ты там занимаешься.       — Правда, спасибо.       — Иди.       Антон повеселел от разрешения друга, радостно махая ему вслед рукой и быстро заходя в чёрный ход школы. Поднявшись на пятый этаж, он достал из кармана потёртый металлический ключ, невольно вспоминая, как нашёл его в седьмом классе. Загадочный предмет мирно лежал на подоконнике в коридоре, куда мальчик ходил посидеть во время уроков. Он и не знал тогда, что в скором времени этот неподходящий ни к одной двери в школе ключ станет его единственным спасением.       А сейчас ученик открывает им люк, выходя на ровную крышу, затем обязательно закрывает крышку за собой, и кладёт портфель возле неё. Он вдыхает полную грудь осеннего мятежного воздуха, разглядывая серые тучи и то, в каком направлении они плывут. Тревогу сдувает ветром куда-то в сторону многоэтажек, становится хорошо. Шастун лишь на секунду смотрит вниз, чтобы понять, куда лечь. Бетон под ним холодный, но это не мешает, а совсем наоборот, как будто убирает ненужное тепло человеческого тела.       Антон кладёт руки под голову, опять поднимая взгляд на густые облака. Ветер легонько колышет кудрявые волосы, а сам ученик медленно, блаженно прикрывает веки, позволяя шуму города внизу стать едва слышным фоном. Это его способ справляться с последствиями тренировок. Разум, изрядно уставший от постоянного напряжения, снова утягивает его назад в прошлое, в приятный субботний день, когда всё только начиналось.

***

      Утро кажется удивительно ярким, несмотря на пробирающую до дрожи осеннюю прохладу. Маленький Тоша крепко держит маму за руку, боясь, что она передумает, пока они вместе подходят к академии искусств ровно к десяти часам. Сердце мальчика отчаянно трепещет от смеси восторга и страха с предвкушением чего-то совершенно нового. Женщина мягко гладит его по плечу, подталкивая вперёд, и её тёплая ладонь вселяет в него чувство безопасности.       Но стоит им переступить порог и заметить Арсения Сергеевича, как весь комфорт мгновенно испаряется. Тренер стоит посреди пустого, залитого ранним светом зала. На нём безупречно белая форма, а взгляд такой, от которого хочется свернуться калачиком и забиться под дверь. Рядом с ним, Антон снова чувствует себя уязвимым, словно старший видит его насквозь. Каждый недостаток, каждую ошибку и даже его детские привычки, за которые Шастун никогда не извинялся, считая, что ему ещё можно.       Он всё видит, он всё знает.       Под этим знающим, серо-синим взглядом свои же длинные руки и ноги внезапно кажутся какими-то несуразными, а движения неуклюжими. Шастун невольно прячется за мамину спину, удивленно осознавая, насколько он всё-таки беззащитен перед этим взрослым мужчиной, который наверняка не впервые проводит подобные пробные уроки. Интересно, что он теперь думает о нём? Антон надеется, что только хорошее, ну или хотя бы не слишком плохое.       Переодеваться в специальную экипировку мальчика отправляют в небольшую, пахнущую свежей краской раздевалку. Там он застенчиво разглядывает плотную ткань колета и брюк, боясь даже прикоснуться к белоснежным доспехам. Но когда он аккуратно натягивает форму на своё худощавое тело, молясь просто в неё влезть, то с удивлением обнаруживает, что сидит она идеально. Костюм нигде не жмёт и не висит, словно его шили на заказ. В приятном удивлении ученик приглаживает ткань на груди, впервые чувствуя себя кем-то важным, а затем аккуратно берёт в руки тяжёлую сетчатую маску. Надевая шлем, всё вокруг сужается до размеров ячеек, и он слышит звук собственного дыхания внутри.       Выйдя в зал, Антон послушно встаёт на длинную дорожку, где его уже дожидается тренер. Арсений не тратит время на лишние разговоры. Он подходит ближе, и подросток, замирая, чувствует странный ягодный запах. Когда мужчина протягивает ему шпагу, младший отбрасывает раздумья, крепко сжимая эфес.       — Встань в позицию, вот так. — спокойно командует мужчина, демонстрируя правильную стойку.       Попов показывает ему самые первые, базовые движения в фехтовании: шаг вперёд, защита, короткий выпад. На удивление, Антон всё схватывает на лету. Его длинное тело, которое в обычной жизни казалось топорным, на дорожке слушается безупречно, двигаясь легко и плавно, словно парень был подготовлен с самого детства. Хотя перед этим, в диалоге с матерью ученика, та не была уверена в его физических возможностях.       Арсений на секунду замирает, неосознанно опуская рапиру. В его изучающих глазах проскальзывает тень профессионального интереса от того, насколько легко этот стеснительный мальчик повторяет за ним элементы.       Но быстро возвращая лицу привычную строгость, мужчина произносит:       — Неплохо для первого раза, Шастун. Координация хорошая.       Антон внезапно мысленно недоумевает. Внутри вырастает вопрос о том, почему мужчина за все их встречи так и не назвал его по имени, хотя маму и учительницу он точно называл по имени-отчеству. Но мальчик быстро успокаивает себя, списывая всё на спортивную дисциплину. Наверное, в фехтовании так принято, это ведь просто правила, ничего личного. Главное, что у него уже получается.       Попов тем временем отходит к своему судейскому столику, что-то ищет в ящике и возвращается обратно к ученику. Мужчина наклоняется над ним, и младший, затаив дыхание, наблюдает, как тонкие пальцы тренера бережно приклеивают маленькую золотую звёздочку на белую ткань его колета, чуть выше сердца. Арсений слегка заметно улыбается, и от этой улыбки внутри, под плотной формой, становится жарко, даже душно.       — Вообще-то, это поощрение для младших групп. — загадочно, с мягкой усмешкой говорит старший, заглядывая своими голубыми, как небо, глазами в сетку маски Шастуна. — Но ты сегодня её заслужил.       У Антона от этих слов сердце чуть не выпрыгивает из груди, а душа улетает куда-то высоко-высоко, ведь ему такое даже в самом сладком сне не снилось и в самых невероятных мечтах не приходило. Кажется, будто всё вокруг замерло, потому что лучше быть не может, вот правда не может.       Попов отходит, обмениваясь парой слов с мамой ученика, а затем спокойно говорит:       — Что ж, Шастун, поздравляю, ты принят. Можешь переодеваться.       Внутри у младшего расцветает целый сад. Ему так трепетно и до слёз приятно, так сильно хочется доказать, что его выбрали не зря. И будучи мягким ребёнком, совершенно не приученным к правилам поведения с едва знакомыми людьми, он поступает так, как чувствует. Делает шаг вперёд и по-детски крепко обнимая тренера, утыкаясь носом в его форму.       Арсений Сергеевич от такого контакта застывает, сдержанно оставаясь стоять на месте. Он никак не комментирует этот порыв, не обнимает в ответ, но на секунду смотрит на кудрявую макушку ученика необъяснимо нежно, и с глубокой внутренней жалостью. Словно заранее зная, сколько боли принесут уроки фехтования или же его собственные губы, которые плотно сжимаются, чтобы не сказать ни слова.       А после этого, Антон помнит только, как забирал уже свою форму, радостно прыгая домой и всю дорогу рассказывая маме, что он обязательно будет ходить на тренировки и станет олимпийским чемпионом. Женщина улыбалась, гладя сына по голове, она верила в него, в каждое его слово.

***

      Громкий крик птиц над головой заставляет Шастуна раскрыть глаза. Воспоминание рассыпается.       На небе уже сгущается вечерний пейзаж, Псков медленно погружается в темноту, а парень знает, что торопиться ему некуда. Дома никто не ждёт. Нехотя поднимаясь с холодного бетона и забирая портфель, он аккуратно спускается по лестнице чёрного хода, которая освещается только светом этажей, где проходит продлёнка. На выходе из школы вежливо прощаясь с дремлющим охранником, который слабо кивает ему в ответ, ученик выходит на улицу.       Антон бредёт по мирным, затихающим улочкам спального района. Зажигаются первые жёлтые фонари, отражаясь в ещё не высохших маленьких лужах, а он направляется к знакомой аптеке, которая подсвечивается ярко зелёным светом вывески. Нужно забрать лекарства для мамы. Болезнь почек привязала её к больничной койке, и эти таблетки - единственное, что парень может сделать, пока она находится под присмотром врачей.       В аптеке, как всегда, тепло и пахнет травами, вперемешку с химическим привкусом дешёвых лекарств. Пожилая кассирша, знающая Шастуна наизусть, забирает у него листок с рецептом, и собирая коробки, протягивает с витрины гематоген.       — Антоша, ты что-то худой такой в последнее время, держи. — ласково говорит женщина.       Школьник неловко улыбается, пряча руки в карманы худи, и качает головой, отказываясь:       — Спасибо вам большое, но не нужно... Тренер будет ругаться, если я съем сладкое.       Забрав маленький пакет с медикаментами, Антон выходит в темноту, мучительно вздыхая от осознания, насколько же сильно он зависим от фехтования. Ему не нравится, что теперь всё вращается вокруг чего-то, в чём он никогда не будет первым, ну или хотя бы просто хорошим. А ещё, из-за предложения кассирши парень внезапно понимает, что не ел сладкое уже два года. Странно, ведь когда-то он жить без него не мог. Теперь может.       Пока он идёт к своему дому, возвращается чувство собственного тела, и Шастун удивляется, как же сильно болят мышцы после вчерашней отработки. Зайдя в пахнущий сыростью подъезд, он пешком поднимается на свой пятый этаж и открывает дверь квартиры, которую окутывает гнетущая тишина. Не включая свет, парень разувается и проходит на кухню, убирая пакетик с таблетками в почти пустой холодильник, а затем направляется в спальню, прямо в одежде ложась на кровать.       День наконец окончен. Он утыкается щекой в твёрдую подушку, подтягивая колени к груди и безмолвно смотрит в тёмное окно, из которого еле виднеется засыпающий город. Шастун забыл те дни, когда до дрожи боялся темноты. Сейчас ему нечего бояться, он устал. Он не хочет бороться, он хочет спать.       Но Антон всё же достаёт телефон из кармана. Моргая от яркости экрана и сбавляя её, он заходит в чат с кем-то до боли знакомым, кто подписан просто как "А". Сердце пропускает удар, когда школьник пишет.

***

Здравствуйте, вы сейчас заняты?

      Через несколько секунд приходит ответ. А: Шастун.

Пожалуйста.

А: Звони.

***

      Ученик от радости чуть не роняет телефон себе на лицо. Дрожащими пальцами несколько секунд колеблясь возле кнопки звонка, но всё-таки нажимая её. Послышались гудки.       — Здравствуй. — начинает диалог уставший голос на том конце провода. Младший от счастья чуть ли не падает с кровати.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. — смущенно отвечает подросток.       — Что на этот раз? Если это по поводу завтрашней тренировки... — недовольно продолжает мужчина.       — Нет, просто звоню спросить, как дела у вас. Почему не спите так поздно? — не замечая тона собеседника, Антон радостно начинает улыбаться. Усталость куда-то пропала, от знакомого голоса бешено забилось сердце. Он смотрит в темноту за окном, которая сейчас кажется более уютной, из-за голоса тренера.       Попов тяжело вздыхает, говоря чуть тише:       — Не сплю потому что скучаю.       — По мне?       — По жене.       Повисла неловкая пауза. Школьник зарылся лицом в подушку от стыда, борясь с желанием ударить себя за этот порыв слов.       — По тебе тоже. — послышалось в трубке. И пока парень с широко открытыми глазами, из которых моментально пропала сонливость, поворачивался, чтобы ответить, Арсений положил трубку.       Антон несколько минут смотрел в экран телефона, как городской сумасшедший, потому что теперь улыбался с такой силой, что начали болеть щёки и подбородок. Но ему было всё равно. Последние три слова которые он услышал, приятным эхом отзывались в голове снова и снова. Отложив девайс на стол, ученик мечтательно обнял подушку, и улыбка не сходила с его лица до тех пор, пока он не уснул.