А вот в моём детстве...

Сэм понял, что его проблемы только начинаются, когда на следующее утро Би категорически отказался везти его в школу. — Би, мне нужно на первый урок! — Сэм дёргал ручку двери, но она была заблокирована. — Би, ну же! Радио щёлкнуло: — "Изменение планов." — Какое ещё изменение планов? — "Оптимус хочет тебя видеть." Внутри у Сэма всё оборвалось. — Прямо... прямо сейчас? — "Прямо сейчас." — Может, после школы? Я могу прийти после... Би даже не удостоил это ответом. Он просто развернулся и поехал в сторону заброшенного склада, который автоботы использовали как временную базу. Сэм сполз ниже в кресле, чувствуя, как страх медленно закручивается в животе. Одно дело — разозлить Би. Совсем другое — предстать перед Оптимусом Праймом. Лидером автоботов. Легендарным воином. Тем, кто сражался тысячи лет и командовал целой армией. И сейчас Сэм должен был объяснить ему, почему он ушёл без спроса и заставил своего опекуна два часа искать его по всему городу. — Би, может, ты скажешь ему, что я болен? — жалобно попросил Сэм. — Или что у меня важный экзамен? Или... — "Нет." Они въехали на территорию склада. Первое, что увидел Сэм, — это массивная красно-синяя фигура Оптимуса Прайма, стоящего в центре ангара со скрещёнными на груди руками. Второе — это Рэтчета, Айронхайда и Джаза, которые явно нашли себе дела на противоположном конце помещения, но при этом были достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. Би трансформировался, буквально выкатывая Сэма из салона. Сэм медленно поднялся на ноги, отряхнул джинсы и виновато посмотрел вверх. И вверх. И ещё немного вверх. Оптимус смотрел на него сверху вниз. Молча. Это было хуже крика. — Э... привет? — пискнул Сэм. Оптимус продолжал молчать. Его оптика светилась ровным синим светом, но Сэм мог поклясться, что в ней читалось разочарование. — Сэмюэл, — наконец произнёс Прайм, и его голос был таким низким и серьёзным, что Сэм почувствовал себя муравьём. — Бамблби доложил об инциденте вчерашнего дня. — Это не был инцидент, — автоматически возразил Сэм, а потом прикусил язык. Оптика Прайма сузилась. — Не был? — Он сделал шаг вперёд, и Сэм инстинктивно отступил. — Ты покинул обозначенную безопасную зону без предупреждения. Ты не отвечал на семнадцать попыток связи. Ты находился в незащищённом месте более двух часов, и твой опекун не знал твоего местонахождения. С каждым словом голос Прайма становился всё жёстче. — Объясни мне, Сэмюэл, какая часть этого не является инцидентом? Сэм сглотнул. — Я просто... я был с друзьями... — С друзьями, — повторил Оптимус. — Скажи, эти друзья знают о существовании десептиконов? — Нет, но... — Они обучены протоколам безопасности? — Нет... — Они способны защитить тебя в случае нападения? — Нет, — Сэм опустил голову. — Тогда объясни, — Оптимус опустился на одно колено, всё ещё возвышаясь над Сэмом, но теперь их лица были почти на одном уровне, — какая часть твоих действий кажется тебе приемлемой? Сэм молчал. Что он мог сказать? — Сэмюэл, посмотри на меня. Сэм медленно поднял глаза. Оптимус больше не выглядел просто разозлённым. Он выглядел уставшим. Разочарованным. — Ты знаешь, что война продолжается, — тихо сказал Прайм. — Ты знаешь, что десептиконы охотятся на носителей Всеискры. Ты знаешь, что представляешь ценность для Мегатрона. — Я знаю, — пробормотал Сэм. — И при этом ты считаешь допустимым исчезать на несколько часов, не поставив никого в известность? — Я не исчез! Я просто пошёл в другое место... — БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ! Голос Прайма прогремел по всему ангару. Где-то в углу что-то упало — вероятно, Джаз уронил инструмент от неожиданности. Сэм съёжился. Оптимус сделал глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться. — Бамблби отвечает за твою безопасность, — медленно и чётко произнёс он. — Я доверил ему эту обязанность. Он принял её добровольно. И когда ты исчезаешь, ты подрываешь не только его способность защищать тебя, но и моё доверие к нему. Сэм моргнул. — Что? — Ты заставил его докладывать мне о том, что он потерял объект под охраной, — продолжал Оптимус. — Ты поставил его в положение, когда он не мог выполнить данную мне клятву. Понимаешь ли ты, что это значит для воина? Сэм обернулся к Би. Скаут стоял в стороне, опустив голову, его антенны печально поникли. — Я... я не думал... — Именно в этом и проблема, — отрезал Оптимус. — Ты не думал. Ты не подумал о последствиях. О рисках. О тех, кто несёт ответственность за твою жизнь. Он выпрямился во весь рост. — В моей армии такое поведение недопустимо. Когда мех получает приказ находиться в определённом месте, он там находится. Когда ему приказывают поддерживать связь, он отвечает на каждый вызов. Когда он даёт слово, он его держит. — Но я не солдат! — вырвалось у Сэма. — Нет, — согласился Оптимус. — Ты не солдат. Ты подросток под моей защитой. Что делает твоё безрассудство ещё менее приемлемым. Он скрестил руки на груди. — Мои воины знают цену дисциплины. Они понимают, почему приказы должны выполняться. Но даже они не посмели бы сделать то, что сделал ты. Сэм почувствовал, как краснеют уши. — Айронхайд, — неожиданно позвал Оптимус. Массивный чёрный мех подошёл ближе. — Да, Прайм? — Скажи Сэмюэлу, что случилось с последним мехом, который не вышел на связь во время патруля. Айронхайд ухмыльнулся. — Рэтчет загнал его на тренировочный полигон на двенадцать циклов без перерыва. Потом заставил переписывать протоколы безопасности. Вручную. — А за повторное нарушение? — Отстранение от боевых миссий на целый квартал. И дополнительные дежурства в энергохранилище. Оптимус перевёл взгляд обратно на Сэма. — Видишь? Даже опытные воины несут наказание за безответственность. Потому что в бою безответственность убивает. — Но это же не было боевой ситуацией, — слабо возразил Сэм. — Для нас каждая ситуация потенциально боевая, — жёстко ответил Прайм. — Мы в состоянии войны, Сэмюэл. Постоянной, непрекращающейся войны. И до тех пор, пока ты находишься под моей защитой, ты следуешь моим правилам. Он сделал паузу. — Правило первое: ты сообщаешь Бамблби о любом изменении планов. Любом. Неважно, насколько незначительным оно кажется. Понятно? Сэм кивнул. — Правило второе: ты всегда отвечаешь на вызовы. Я не хочу слышать про беззвучный режим, разряженную батарею или "забыл телефон". Носи его при себе постоянно. — Да, сэр. — Правило третье: если Бамблби говорит тебе оставаться в определённом месте, ты там остаёшься. Его приказы — это мои приказы. Ослушаться его — значит ослушаться меня. Оптимус наклонился ближе. — И если ты ослушаешься меня снова, Сэмюэл, я лично поговорю с твоими родителями о том, что, возможно, тебе будет безопаснее на военной базе под постоянным надзором. Понимаешь? Сэм часто закивал. — Понимаю! Полностью понимаю! Больше не повторится! — Хорошо. Оптимус выпрямился и обернулся к Бамблби. — Би, твой подопечный остаётся на базе до конца дня. Пусть посмотрит, как работает настоящая дисциплина. Может, научится чему-нибудь. — Но школа... — Я свяжусь с твоей школой и сообщу, что ты болен, — отрезал Прайм. — Сегодня ты будешь помогать Рэтчету в медотсеке. Следуя всем его инструкциям. Без возражений. Рэтчет злорадно хмыкнул: — О, отлично. У меня как раз накопилась куча инвентаризации. Сэм застонал. Оптимус развернулся, собираясь уйти, но остановился. — И, Сэмюэл? — Да? — Если ты когда-нибудь снова заставишь Бамблби волноваться так, как вчера, — голос Прайма стал очень тихим и очень опасным, — ты пожалеешь, что вообще встретил автоботов. Это не угроза. Это обещание. С этими словами он вышел из ангара, оставив Сэма стоять с открытым ртом. — Он... он серьёзно? — прошептал Сэм. Би печально заиграл по радио: — "Абсолютно серьёзно." Рэтчет положил тяжёлую руку на плечо Сэма. — Ну что, спаркнёныш, пошли. Эти медицинские контейнеры сами себя не рассортируют. — Как долго это займёт? — Часов восемь. Может, девять, если будешь отвлекаться. Сэм обречённо вздохнул. Нет, определённо, больше он никогда не будет уходить без предупреждения. Потому что нет ничего страшнее разочарованного Оптимуса Прайма. Даже разъярённая мама была бы милосерднее.