Ветер злых перемен

***

      — Каин?..       Её голос слышался отдалённо, тихо, но в то же время отдавался в ушах эхом, вгоняя нож в самое сердце. Она предала его и выбрала другого. Всё, что было между ними это иллюзия фальши. Он не смог дать ей то, что было нужно, и это сделал другой, а Каин, как всегда, остался ни с чем, лишь дурак поверил во все эти чувства. Шепфа, как же глупо...       Больше он не мог видеть её глаз, а тем более слышать её голос, поэтому резко исчез, оставив после себя лишь мигающий свет лампы. Он знал, что Лэйн чувствует себя виноватой, но теперь у неё есть тот, кто её успокоит.       Каин не знал, куда летел. Он уже ничего не знал. В груди сдавливала жуткая боль, а глаза застелила пелена, но улетать далеко нельзя, мало ли что случится, но и возвращаться не хочется. Он спикировал на крышу здания, не думая, что кому-то что-то от него понадобится. Ну сидит ангел и сидит, трогать явно не стоит.       Он вытирал рукой слёзы, но те настойчиво появлялись снова, и сейчас он понимал: он перегружен всеми этими эмоциями, и скрываться не получится. Судорожно вздохнув морозный воздух, ангел прижал колени к груди, уткнувшись в них носом, наконец позволив слезам течь спокойно. Крыльями он укрыл себя, чтобы никто не видел его позора, но если так подумать, Авель уже давно всё почувствовал и задаст кое-какие вопросы.       В голове не складывалось: что же он сделал не так? У них было всё, о чём только можно мечтать. Как же мягко она смотрела, как умела успокоить, или какая страсть бушевала в ней в те редкие ночи до всего этого. Сколько поцелуев было подарено? Да даже спустя год она ждала его, звала — и всё это оказалось зря. Ещё тогда к ней в сознании появился он, и именно с ним она общалась, ему показывала свои чувства, раскрывая все свои стороны.       А Каин оказался дураком, поверившим в лживую сказку.       Крылья подрагивали от эмоций, пальцы сильнее стискивали колени.       — Шепфа, ну почему я не могу жить как обычные смертные и бессмертные? — сквозь зубы проговорил он. — Почему именно мне все эти страдания? Почему... Почему всё это...       Он снова судорожно вздохнул, чувствуя, как к горлу подкатывает новый комок, и зажмурился. Нет. Надо успокоиться. Он ведь не какой-то там молодой ангелочек, чтобы рыдать над разбитой жизнью, у него есть дела. А Лэйн... Лэйн всего лишь грязное пятнышко на чёрном фоне его жизни. Таких пятен много, и все они рано или поздно теряются среди других.       — Каин! — вдруг прозвучал голос снизу.       Ангел отнял голову от колен и расправил крылья, чтобы посмотреть. Внизу стоял Ян, задрав голову, держа в губах сигарету       — Ты чего там сидишь? Тебя генерал искал.       Каин молча посмотрел на него, потом покачал головой и снова уткнулся в колени. Нет уж. Пусть подождут. Сейчас он хотел побыть наедине со своей болью и уделить страданиям чуть больше времени, чем обычно. Этот чёртов отряд потерпит.       Ян снизу понял, что что-то не так, и решил подняться на крышу — посмотреть сам. Быстро преодолев лестницу, он наконец оказался там. Лицо обдало холодным воздухом, сигарета тлела в губах. Он выкинул её и раздавил ботинком, подходя ближе к ангелу.       — Уйди, — вдруг послышался хриплый голос из-под крыльев. — Не до тебя сейчас.       Ян моргнул.       — Ого... Видимо, и правда случилось что-то серьёзное, раз ты тут горюешь.       Он не стал слушать. Просто опустился рядом, глядя вперёд, и не стал лезть с расспросами. Он просто ждал, когда Каин сам соизволит заговорить. За то время, что они были в одном отряде, Ян успел довольно близко сойтись с Каином, особенно после того, как прошёл год после всех тех событий. Ангел оказался хорошим собеседником: разбирался во многих вещах, умел поддерживать разговор. С ним легко было найти общий язык. И Каин не отталкивал его, они частенько сидели по вечерам на базе и говорили ни о чём. И это было ценно.       Холод пробирал до костей, и Ян снова закурил, глубоко затягиваясь. Наконец крылья зашевелились, и Каин показался снова, совершенно опустошённый. Глаза красные, припухшие, на щеках виднелись мокрые разводы от слёз. Лицо его было настолько пустым и ничего не выражающим, что у Яна внутри всё похолодело. Что же такое стряслось? Авель же жив и здоров, а когда его спасали, Каин не выглядел настолько убитым. Хотя... мало ли.       — Ты так удивлённо смотришь, будто впервые видишь плачущего ангела, — резко бросил ему Каин.       Ян снова затянулся.       — Ну по факту — да. Где мне ещё их видеть?       Каин промолчал, глядя вдаль, и вдруг наконец сказал:       — Мы с Лэйн... Ну, в общем, между нами всё кончено. Она выбрала Бориса.       Неожиданное откровение ангела поразило Яна.       — В смысле? Так это может быть и не он, мы же ещё не знаем...       — Нет, это он там сидит. Он правда выжил. Оказывается, Борис долгое время приходил в её подсознание, и они там общались. Да и не только, — добавил он мрачно.       Лэйн удивляла его с каждым разом всё больше. Бориса Ян не застал в те времена, когда отряд ещё был в Роткове, до всех тех событий, но он выслушал все истории, и особенно про то, как его превратили в отродье.       И тут до Яна дошло, почему Каин выглядит таким разбитым. Он, конечно, знал, что у того с Лэйн были отношения, так как их постоянно видели вместе и на базе, и за её пределами. Но Ян никак не мог понять: почему ангел так сильно страдает? Каин живёт дольше, чем они все, вместе взятые. Лэйн в его огромной жизни всего лишь эпизод. Неужели он настолько сильно привязался к девушке? Выходит, привязался. А она растоптала его сердце и пошла дальше. Интересно, сколько ещё боли он пережил за свою бесконечную жизнь? Должно быть, достаточно.       Ян молча протянул ему свою недокуренную сигарету. Он понимал: дым всё равно не окажет на ангела никакого действия, но ему хотелось сделать хоть что-нибудь. Просто быть рядом и протянуть руку.       Каин взглянул на предложенную сигарету, которой только что касались чужие губы, и взял её, глубоко затянувшись. Едкий дым никак не подействовал, но почему-то становилось легче от того, что он хоть с кем-то делился этой душевной бурей.       Они сидели так долго, возможно, слишком долго для смертного. Каин вдруг осознал: Ян ведь живой человек. Он жертвует собой, мёрзнет здесь, на ветру, только чтобы побыть рядом. Что-то внутри Каина дрогнуло.       — Ты, лучше, иди. Тут холодно для смертных. Я приду чуть позже.       Ян чуть заметно улыбнулся уголками губ.       — Я столько пережил, что холод это последнее, на что я обращаю внимание. Мне просто хочется побыть здесь, рядом с тобой.       Каин замолчал, глядя на него. Внутри смешивались противоречивые чувства. Лэйн подарила ему каплю надежды и растоптала её, теперь он опять боялся доверять кому бы то ни было, но в то же время он чувствовал: Ян не желает ему зла. Он искренне хотел помочь, просто быть рядом.       А ещё Каин чувствовал, как Ян, несмотря на все свои отговорки, потихоньку замерзает. Кожа становилась бледнее, дыхание реже, и тогда ангел сделал то, на что не решался раньше: придвинулся ближе, накрыл их обоих крыльями и молча положил щёку на чужое плечо. Сегодня ему было всё равно, и если этот человек мог заткнуть хоть какую-то дыру в его израненной душе, есть ли смысл отталкивать его?       Ян чувствовал, как ангел согревает его, как делится своим теплом. Крылья создавали над ними надёжный кокон от ветра и от снега, крылья мягко подрагивали. Ян осторожно коснулся их пальцами, тут же ощущая, как Каин вздрогнул. Ему безумно хотелось почувствовать тепло перьев, но руки уже давно ничего не чувствовали: ни тепла, ни мягкости, ни жизни.       Он убрал руку, понимая, что ангел из-за этого стал слишком напряжённым, и взглянул на белую макушку у себя на плече. Такая близость удивляла, но он не показывал этого, соглашаясь на всё.       Они сидели так ещё какое-то время, но потом Ян поднялся, он почувствовал, что уже поздно и возможно их уже начали искать. Он протянул Каину руку, помогая встать, и, не отпуская его ладони, сказал с тёплой улыбкой:       — Приходи сегодня ко мне. Я буду ждать.       Он отпустил его руку и направился к выходу. Каин задумчиво смотрел ему вслед, а потом спустился с крыши на землю.       Конечно, он придёт. Потому что сегодня больше всего на свете ему не хотелось оставаться одному.