Импульсный рейд

22 майя 2504 год.

Неделя после событий в разломе

      Добрый вечер, в эфире экстренный выпуск новостей. Сегодня днем в центре Моргентауна было выявлено открытие нескольких разломов одновременно. Телевышки МСП не сработали, и жители города оказались в чрезвычайной опасности. Служба ЦКР уже разбирается с этим делом. Давайте спросим у нашего корреспондента, что ему удалось выяснить. — Здравствуйте, Анна. За последние семьдесят два часа по всей территории страны были зафиксированы двадцать шесть разломов D-ранга, и четыре A. Большая часть из них открылась непосредственно в густонаселенных районах. На экране появились съемки с беспилотников, крупным планом снимающие горящие улицы и разрушенные дома. Группу резонаторов в черной форме ЦКР уже стояли возле огражденной территории открытого разлома. Они сдерживали наступающих чудовищ, пока спасательные службы эвакуировали мирных жителей. — Центральный комитет резонаторов уже приступил к ликвидации последствий. По предварительным данным, погибло восемь человек, еще более двадцати получили тяжелые ранения. Картинка снова сменилась. Несколько ученых стояли возле огромной голографической модели неизвестного существа. Его скелет был обтянут кожей, а вместо рук — большие крылья как продолжение тела. — Особую обеспокоенность вызывает изменение уровня угрозы. По словам специалистов Института пространственных аномалий, чудовища стали значительно сильнее. Один из седовласых профессоров сделал шаг вперед. — Мы не можем объяснить происходящее. Проведя рукой в пространстве, отображая голографическую клавиатуру, он нажал на одну из кнопок. Рядом появились десятки графиков. — Согласно нашим расчетам, подобный уровень эволюции монстров должен был наступить примерно... через двести лет. В студии воцарилась тишина. — Однако они достигли его уже сейчас. Следующий график оказался еще тревожнее: синяя линия, обозначавшая развитие человечества, постепенно уходила вниз. Красная же, наоборот, стремительно росла вверх. — Если тенденция сохранится, через несколько десятилетий среднестатистический резонатор окажется неспособен противостоять даже существам среднего ранга. На несколько секунд ведущая замолчала, даже на ее лице дрогнуло профессиональное спокойствие. — Ученые пока не нашли объяснения столь стремительной эволюции. Но сейчас я прошу граждан не паниковать. ЦКР вместе с ООН уже разбираются с этой проблемой, мы сделаем все от нас зависящее… Люк Харрисон лениво щелкнул пультом, заставляя полоску громкости опуститься вниз. Он сидел, развалившись на длинном кожаном диване в одном из верхних залов главной башни ЦКР, закинув ноги на журнальный столик. Пальцы медленно крутили металлическую монету. Та плавно перекатывалась между костяшками, ни разу не падая. С улицы сквозь панорамные окна открывался вид на вечерний Нью-Йорк. — Через десять лет… — Он тихо усмехнулся. Он медленно подошел к столу, на котором лежало ржавое старое копье. Перед глазами вспыхнули воспоминания того дня, когда он попал в разлом. Зачистка, как обычно, прошла налегке. Вместе с Аканэ они управились быстро, но стоило им развернуться, чтобы уйти, как перед их глазами пространство разорвалось, открывая разлом внутри самого разлома. Такое явление стало потрясением, подобные вещи были из ряда вон выходящей фантастикой. Зайдя туда, первое, что они увидели, было кровавое небо, в центре которого возвышалась фальшивая луна. Изучив местность, Люк вместе с напарницей смогли обнаружить новый вид летучей твари. Нечисть являлась падальщиком: она ловила своих жертв, надкусывая живую плоть, убивая на месте, а потом подвешивала в перевернутом состоянии. Разобраться с ней было той еще задачей. Харрисон мог поспорить, что на одну такую тварь требовалось не меньше пяти резонаторов С-ранга или двух В-ранга. Стоило ему двинуться с места, чтобы попытаться загнать эту тварь, как она выпустила когти, атакуя парня. Аканэ вовремя подоспела, зарубая ее оружием, выворачивая им внутренности на триста шестьдесят градусов. Тварь взвизгнула, отталкивая крылом тело девушки. Люк тут же материализовал косу в своей руке, пуская по ней импульс. Черная мгла окутала всю поверхность, заполняя пространство темной аурой. Сработал элемент тьмы. Последним рывком он ударил по поврежденному участку тела, заполняя тушу изнутри тьмой, заставляя ее взорваться. Внутренности полетели в разные стороны, и благодаря оружию Аканэ, механической конструкции ножниц, она превратила их в зонт, прячась от дождя. — Фу, какая мерзость! — По крайней мере, таких тварей здесь не так много, — проводя пальцем по кровавым остаткам на земле, говорил Люк. — Думаю, они здесь главенствуют. Если перебьем их всех, то сможем выбраться. — И сколько нам таких надо уничтожить? У меня из-за этой падали вся юбка испачкалась, — тяжелым выдохом девушка раскрыла ножницы, садясь на них как на импровизированный стул. — Этого нам не узнать, пока сами не проверим, — вставая прямо, он посмотрел на разрушенную поверхность зданий. — Идём! — Что? Я только присела! Не давая ответа на возмущения, подросток прыгнул вверх, быстро преодолевая расстояние до крыши. — Легче всего их будет выведать сверху! Недовольная таким решением, девушка состроила гримасу, сужая и без того узкие глаза. Убрав всё в инвентарь, она поплелась следом. Харрисон достал бинокль, настраивая его на дальность диоптрийным кольцом. Медленно осматривая разрушенные улицы, он заметил, что третий сектор города оказался практически полностью захвачен падальщиками. Сотни коконов висели между многоэтажек, а по улицам бесконечно рыскали гончие. Даже голова заболела от осознания навалившейся работы. Помимо общей характеристики, Люк подметил, что по всему периметру города распластались блинные лианы. Он уже точно знал, что местность была идентичной копией вымершего города пятьсот лет назад. Здешние растения хорошо проецировали катастрофу того времени. Но в чём он был точно уверен, так это в том, что на местных телеканалах и в образовательных учебниках истории никогда не упоминались корни. Из мыслей его вывело попавшее под объектив линзы незначительное движение. Вдалеке виднелась маленькая фигура. — Хм. Заметив неопределённость на лице товарища, девушка спросила: — Что? — Глянь сама. Он молча протянул ей бинокль. Проследив по указанному направлению, она увидела маленькую фигуру худощавого мальчишки лет одиннадцати, идущего вдоль дороги, и воскликнула: — Ребёнок! Что он здесь делает? — Я всё это время стоял здесь с тобой, я тоже не знаю, что ребёнок делает здесь. Что самое подозрительное, он совсем один, без какой-либо экипировки или сопровождения. Она опустила бинокль. — Мы должны ему помочь. Он труп, если мы этого не сделаем! Люк продолжал смотреть. — Возможно. Ладно, собираемся, поймаем мальца. Девушка спокойно пожала плечами, ехидно улыбаясь. — От мальца слышу! — Мне пятнадцать! — А мне девятнадцать, но почему-то суть не меняется. Всё ещё ловко парировала азиатка, наслаждаясь недовольным лицом Рида. Тот лишь вздохнул, собираясь спускаться с крыши, но тут же его остановил зловещий рык. Стая, облачённая в красную кожу, гончих стояла внизу, пуская слюни. При виде их псы быстро бросились вверх, карабкаясь по стене, цепляясь острыми когтями. Аканэ мгновенно выругалась. — Люк... — Вижу. Ребятам пришлось быстро настроиться на бой, прыгая по всей поверхности здания. После каждой убитой твари на замену приходили две другие. Их злосчастные стоны били по ушным перепонкам, а длинные когти проходились по лезвию косы. На убийство всей стаи ушло минут сорок. Люк сразу хватает бинокль. — Чёрт. — Ну? — Потеряли. — До вечера он точно не доживёт. Мы должны его найти! Прикрыв и без того измученные уши, Харрисон выпрямился. Надежда на то, что мальчик ещё находится неподалёку, тешилась внутри. Он совсем недавно пробудился как резонатор, и считать эту миссию первым провалом он не собирался. Его отец в этом возрасте уже изучал просторы разломов, защищая людей. А он не смог даже уследить за одним мальцом… Направившись туда, где последний раз был замечен мальчик, они внимательно осмотрели местность. Внимание парня упало на лежащую куклу в красном платье на заднем сиденье машины. Повернув голову в сторону, его зрачки увеличились, и он вдруг усмехнулся. Только подошедшая Аканэ посмотрела на него: — Тебе смешно? — Её голос прозвучал резко, почти раздражённо. Она стояла в нескольких метрах позади, стряхивая с рукава густую чёрную кровь. Короткие тёмные волосы прилипли к вискам от пота, а на щеке красовалась длинная царапина, которую девушка будто вовсе не замечала. Люк покачал головой. — Нет. Просто посмотри… — Что здесь произошло? Вместо ответа парень осторожно опустился на одно колено. Он внимательно осматривал потрескавшийся асфальт, на котором отпечаталось множество следов: глубокие борозды когтей и размазанной крови. Но между всем этим... большая туша чудовища лежала прямо в центре, и совсем маленькие следы босых ног, протоптанные по грязи, располагались рядом. Девушка, осматривая всё это месиво, могла только предполагать, что здесь случилось, но это никак не мешало спросить: — Ты думаешь, он? — Не убегал, — коротко отрезал парень. — Если бы его преследовали гончие, длина шага постоянно менялась бы. Здесь же… — Люк придержал паузу. — Он сражался, — тихо усмехнувшись. — Так как тело здесь не видно, походу, он где-то спрятался. — Может, это удача? — В Разломах удача заканчивается быстрее, чем патроны. Что-то подсказывает мне, он нас ещё удивит. Поднявшись с места, бросая взгляд на безжизненные улицы. На одном из фонарных столбов шатен заметил висящие человеческие коконы. Из нижней части лениво капала густая тёмная жидкость. Аканэ проследила за взглядом Люка и недовольно поморщилась. — Ненавижу эти места. Парень ничего не ответил. Мысли вновь возвращались к тому мальчишке. Любой опытный резонатор уже давно находится в одном из этих коконов. Но этот ребёнок продолжал жить. Следующие три дня они пытались найти мальчишку и параллельно зачищали локацию. Снаряжения, еды и воды у них было в достатке, а потому дискомфорта, кроме сна, у них не возникло. Следующая их встреча произошла, когда бездыханное тело мальчика летело вверх ногами с пятидесятого этажа. Тогда-то парень и взял это копьё, которое вспыхнуло импульсом, и впервые познакомился с Рико Мориямой — младшим братом Ичиро Мориямы. Вот только... Он нахмурился. — Не сходится. Оружие было явно простой железякой, о чём свидетельствовали тестовые анализы на голографической панели. Здесь не было ни грамма псилионикса. А значит, импульс был невозможен. Если только... — Нет. Люк медленно покачал головой, отбрасывая эти мысли. А-рангом он не даже и не пахнет, про S даже говорить смешно, тем более ему не было и пятнадцати для пробуждения. Монета остановилась между пальцами. Тогда что это было — галлюцинация? Или искажение Разлома? Или может быть у человечества совсем неправильное представление об импульсе и то, как его … — Всё ещё строишь из себя великого мыслителя? — лениво раздался за спиной женский голос. Люк даже не обернулся. — Ты сегодня без стука? — А мне надо? Аканэ засунула руки в карманы чёрной куртки и спокойно прошла через комнату, бесцеремонно плюхнувшись на соседний диван. Мельком посмотрела на экран и добавила: — Опять новости? Надоело уже! Демонстративно закатила глаза. — Такое ощущение, будто весь мир решил дружно развалиться именно сейчас. Люк хмыкнул.— Возможно, так и есть. Черноволосая искоса посмотрела на него. — Ты опять думаешь о том мальчишке? Слышала его брат год назад уехал заграницу учится на девять лет. Походу братья надолго разлучились. Харрисон на это ничего не ответил, и этого оказалось достаточно, чтобы донести о там, что ему лишняя информация не интересна. -Скажи мне, ты же сделала как я просил тогда? Девушка наклонила голову. Ты про запечатанную память? Да. Девушка кивнула головой. Парнишка бы точно с катушек слетел после увиденного. Не пробуждённые побывавшие в разломе, склонны к самоуничтожению, не сделай я этого, он бы двинул кони, как только бы выбрался. Она сложила руки в замок у груди. —Примерно через полгода его память будет потихоньку восстанавливаться, а пока он и не ведает о том, что случилось. Разве что его тело… — Да забудь ты уже его прошло две недели с того момента. Ухмыльнувшись, Люк ответил:— Не могу. Она вопросительно подняла бровь. В этот момент Люк наконец посмотрел ей в глаза: — Потому что не верю в простую удачу. Он положил монету на стол. — Если исключение всё-таки появляется... Улыбка медленно исчезла с его лица. — Значит, мы просто ещё не понимаем правил игры. Он посмотрел на половину заполненный стакан с водой на столе, и взял его в руки, внимательно рассматривая.  Представление об импульсе…Подумал про себя. В комнате повисло молчание. Девушка впервые за весь разговор не нашлась, что ответить. Она слишком хорошо знала Люка и то, что каждый раз, когда тот начинал копаться в какой-то загадке, рано или поздно он обязательно докапывался до истины.

***

      С тех пор, как Кевин Дей переступил порог Эвермора, прошло восемь месяцев. На улице шёл январский снег, оседая мягким покровом. Зимние каникулы для школьников и студентов уже закончились, что предвещало начало второго семестра. За это время изменилось многое и одновременно — ничего. Тэцудзи по-прежнему оставался таким же требовательным и расчётливым. Тренировки не стали легче, отнюдь — только сложнее. Через каких-то три года намечается начало младшей лиги по ЭКСИ, а потому подготовка шла активным шагом. Постная еда всё так же казалась безвкусной, и для взрослеющего Кевина её категорически не хватало. Рико не понимал: они примерно были одного роста и телосложения, но почему-то для Мориямы не требовалось столько калорий, в отличие от бездонной ямы Дэя. Строгий распорядок дня не оставлял свободной минуты для мальчиков. Рико всё чаще ловил себя на мысли, что уже неплохо знает своего соседа по комнате, который казался невероятно шумным. Его первое впечатление было именно таким, но брюнет был уверен, что со временем такой напор уляжется и он станет спокойнее. На деле же его интерес только вырос. Он, как и в первый день, удивлялся простым вещам и всё так же упрямо стоял на своём, не забывая задавать вопросы без остановки. Порой Рико хотелось собственноручно затолкать ему в рот носок. — Рико, а почему у резонаторов именно такие костюмы? — Чтобы было проще двигаться. — А кто придумал импульсные двигатели? — Сайленс Вэнс. — А если соединить две способности резонатора одновременно? — Это невозможно. Учёные пришли к выводу, что тела отталкивают друг друга, глуша собственный звук. — А почему... — Ты вообще когда-нибудь молчишь? Рико на минуту остановился, переводя взгляд на занозу. Кевин искренне задумался. — Иногда. — Когда? — Когда сплю. Тяжело вздохнув, он сказал: «Жаль, что слишком мало». Он направился дальше по коридорам гнезда, проходя мимо красного баньсая. Кевин лишь весело рассмеялся. И почему-то эта привычка со временем перестала раздражать. Больше всего Кевина интересовало ЭКСИ. Каждый божий день он мог часами смотреть записи профессиональных матчей, разбирать движения игроков, читать старые статьи, а потом прибегать к Рико с очередной порцией вопросов. — Смотри! — Он буквально врывался в личное пространство, размахивая планшетом. — Видел этот финт? Рико даже не поднял головы от книги, но все же ответил: «Видел». — А этот? — Не переставая, продолжал шатен. — Видел. — А вот этот... — Кевин. — Рико внимательно посмотрел на того. — Что? — Это мои записи. Брюнет замер, опуская взгляд на панель планшета, внимательно рассматривая ниже написанную запись, красова́вшуюся четкими буквами: «Анализ ошибок команды "Вороны"». В комнате сразу же повисла неловкая тишина. Кевин виновато улыбнулся, почесывая затылок, аккуратно присаживаясь на свою кровать, стоявшую напротив Рико. — Ну... зато хорошие записи. Мальчик только покачал головой, возвращая свой взгляд к книге. Иногда ему казалось, что этот человек способен разговаривать даже во сне. Дай ему время, он даже труп разговорит. Несмотря на весь энтузиазм парня, получалось у Кевина далеко не всё, особенно на тренировках. Хозяин приказал индивидуально помогать ему и исправлять ошибки, напоминая про парную систему в гнезде. На утренних занятиях в Порт-Рояли они уже стояли на имитированной площадке. Покамест для мальчиков запрещалось выходить на школьную Эхо-Арену, а потому они занимались здесь. — Ниже корпус! Тренировочное копье с глухим стуком ударило по ногам, заставляя шатена потерять равновесие и громко воскликнуть от боли. — Если бы это был настоящий бой — тебе уже отрубили бы ноги. С прямой осанкой и сдержанными движениями Рико даже не старался его победить. — Очень мотивирует... — Не ной. Ещё раз. Стиснув зубы и собрав все силы в кулак, зажимая рукоять меча, Кевин встал с пола, попытавшись повторить движение. Через три секунды его, словно магнитом, снова притянуло туда же. Он тяжело дышал, лёжа на спине. — Почему... Почему у тебя всё выглядит так просто? Рико спокойно протянул ему руку, убирая копье за спину. — Потому что я занимаюсь этим дольше тебя. Кевин ухватился за ладонь. — Всего лишь на год больше. Поднявшись, он неожиданно широко улыбнулся. — Тогда я тебя догоню. Рико перевел взгляд на свою ладонь, будто бы пытаясь там что-то найти, но, не найдя, усмехнулся. — Попробуй, я так просто не отдам это место. Через неделю Тэцудзи приказал обоим пробежать двадцать кругов вокруг тренировочного поля. На десятом Кевин уже едва переставлял ноги. — Я... Согнувшись пополам и хватаясь за бок. — Сейчас умру... Второй даже не сбавил темп. — Не драматизируй. Мы пробежали только половину. — У меня сердце... Театрально хватаясь за грудь, он заскулил. Видя такой спектакль, парень незаметно ухмыльнулся. — Оно у тебя ещё есть? — Было... Шумно вдохнул. — Кажется, осталось где-то на восьмом круге. Сходи, посмотри. Рико закатил глаза. — Беги. — Не могу. — Беги. — Правда не могу. Посмотрев совершенно серьёзным взглядом на страдальца, он произнёс абсолютно спокойным голосом: — Если сейчас не побежишь, я спущу на тебя собаку. Кевин мгновенно выпрямился, испуганно завертел головой. — Где?! Наклонив корпус туловища ровно и приблизившись к чужому уху, произнёс: — Я здесь самая злая собака. Несколько секунд Кевин просто смотрел в пустую точку, пока резкий жар не накрыл всё тело, заливая румянцем участок, где прошлось чужое дыхание. — Ты что делаешь? — воскликнул он. — Заставляю тебя бежать. Смотри, работает! Дэй посмотрел вниз. И действительно понял, что всё это время снова бежит. — Вот же... — Недовольно фыркнул. — Ты мной манипулируешь. — Работает же. — Продолжая бежать, рядом отвечал азиат. — Ненавижу тебя. — Пробурчал второй. — Знаю. — Разогнавшись сильнее, обгоняя соперника, брюнет устремился далеко. Смотревший на это отстававший тихо дополнил. — Но всё равно догоню. Со временем между ними появилось странное соперничество. Никто не говорил о нём вслух. Если Рико выполнял упражнение сто раз — Кевин пытался делать сто один. Если Кевин после очередного падения снова вставал — Рико начинал тренироваться ещё усерднее. Это было похоже на негласный договор, где ни один из них не собирался уступать другому. Иногда после вечерних тренировок оба настолько выбивались из сил, что буквально падали на кровати, не успев даже снять форму. Но как только часы били ровно одиннадцать, они бежали в Порт-Рояль, где их уже ждали Эш и Джейсон. Наутро всё повторялось снова. Парень прекрасно видел то, чего не замечали остальные. Кевин учился с пугающей скоростью. Там, где остальным освоение давалось только через годы, он начинал понимать за месяц. Да, не идеально, были ошибки, но он всё равно исправлялся и делал заново. Обычно таких людей называют одарёнными. Кевин был одним из таких. Его тело прекрасно орудовало с оружием и ловко двигалось, будто бы он всю жизнь этим занимался. Где-то глубоко внутри Рико чувствовал странное ощущение. Он не был таким же. ЭКСИ ему навязали как лучший способ быть полезным семье и наконец-таки получить внимание главной ветви. Ему приходилось отдавать всего себя, чтобы с каждым разом быть лучше вчерашней версии себя. Эта беготня оторвала его от остальных. Морияма находился впереди многих своих ровесников, и это же стало причиной его одиночества. Теперь по этой дороге он бежал не один. Впервые за долгое время кто-то начал дышать ему в спину, изо всех сил пытаясь бежать вслед за ним. Урок истории всегда проходил в одной и той же аудитории. Высокие книжные шкафы закрывали почти все стены, а между ними висели старые карты мира. На некоторых ещё были отмечены государства, давно исчезнувшие после появления первых Разломов. В углу кабинета стояли потрёпанные доспехи древнего резонатора, а прямо над доской золотыми буквами была выбита фраза: «Не зная прошлого, невозможно защитить будущее». Рико никогда не понимал, зачем её вообще написали. По его мнению, будущее защищали не книги, а люди с оружием в руках. Поэтому уже через десять минут после начала лекции он без всякого интереса подпирал щёку ладонью, лениво перелистывая страницы учебника. Голос преподавателя постепенно превращался в ровный, убаюкивающий шум. — Впервые псилионикс был обнаружен во время экспедиции в районе Тихого океана, куда упал кратер Эльтценин. Взрыв такого масштаба поменял местную фауну, зародив новый минерал, который мы знаем сейчас как псилионикс. На данный момент из него делают экипировку, военное оружие и всё, что необходимо для зачистки разломов. Рико перевернул страницу, не читая. Всё это время Кевин сидел совершенно иначе: спина выпрямлена, а глаза горели яркой жаждой знания. Он не просто слушал, он буквально ловил каждое слово преподавателя. Когда речь зашла о первых исследователях Разломов, брюнет уже сам тянул руку. — Профессор! — Да, Кевин? — Получается... первые резонаторы вообще не знали, что их пробуждение наступало раньше, до проявления минерала? — Совершенно верно. Профессор был очень рад такому рвению мальчика, а потому с радостью отвечал на все его вопросы, желая донести все имеющиеся у него знания. Рико лишь тихо выдохнул. Он уже понял, что до конца уроков им придётся слушать беспрерывную болтовню учителя и ученика. А потому, смирившись с этой участью, просто продолжал смотреть в книгу. Как-никак, но поддерживать звание лучшего ученика в школе среди параллели надо было всё равно. Вечером Кевин буквально ворвался в комнату с охапкой книг. — Рико! Тот поднял голову от конспектов. — Что? — Я придумал. — … Он сел прямо на пол возле его кровати и раскрыл толстый учебник. — Ты ненавидишь историю, значит... — Он широко улыбнулся. — Я буду читать её тебе как сказку. Рико несколько секунд молча смотрел на него. Потом медленно закрыл глаза, подумав про себя: «За что?» — Давным-давно… — уже начал он торжественным голосом. — Жил-был первый резонатор... — Нет. — Который однажды... — Кевин. — ...отправился в Разлом... Рико тяжело вздохнул, смиренно опустив голову в поражении. Закрыв конспекты, он отложил их на прикроватную тумбу, удобнее устраиваясь на кровати. Весь вечер он просто слушал и порой умудрялся отвечать на вопросы, которые тот не понимал. Самое странное заключалось в том, что спустя неделю Рико уже почти не засыпал на истории. Сам он этого, разумеется, никогда бы не признал. После обеда их ожидал урок верховой езды. Пансион Эдгара Аллана обучал наследников разным видам спорта, и этот был одним из них. Манеж встретил учеников запахом свежего сена и тихим фырканьем лошадей. Рико привычным движением подтянул подпругу. Лошадь даже не дёрнулась. Она спокойно позволила мальчику вскочить в седло. Стоило ему тронуть поводья, как животное мягко пошло по кругу. Спина оставалась идеально ровной, движения — точными. Со стороны казалось, будто они тренировались вместе много лет. — Великолепная посадка. Преподаватель довольно кивнул. — Господин Морияма, как всегда, безупречен. Несколько учеников проводили его восхищёнными взглядами, пока тем временем где-то со стороны прозвучал громкий крик. Кевин уже летел вниз головой, перевернув себя вместе с седлом. Глухой удар прошёлся по всей площадке. Все повернули головы в изумлении на источник шума. Даже лошадь удивлённо начала мотать головой в поисках наездника. — Я... жив... — раздался приглушённый голос. Кевин медленно поднял большой палец вверх. — Кажется. Ученики взорвались смехом. Даже преподаватель не смог скрыть улыбки. — Господин Дей... — он кашлянул. — Попробуйте сидеть на лошади, а не летать рядом. — Извините, я попытаюсь. Смущённый мальчик чуть прикрыл лицо жокейкой, снимая её с головы. Даже Рико отвернулся, чтобы никто не заметил, как дрогнули уголки его губ. Именно в этот момент к Кевину подошли знакомые мальчишки. Тот самый сын депутата насмешливо присвистнул. У него всё так же были зализаны волосы назад, и одежда с иголочки идеально сидела. Ему для пешего эффекта ещё не хватало мантии с волшебной палочкой. Он окинул сидящего на земле брезгливым взглядом. — По-моему, лошадь тоже решила, что ты сюда случайно попал. Его приятели захохотали табуном, поддерживая негласного лидера. — Осторожнее, а то она ещё заявление напишет, чтобы ты больше не садился. Кевин сжал губы, но всё же решил промолчать. Из другого конца манежа за происходящим наблюдал Рико. Но решительно ничего не говорил. С того момента прошло уже три месяца. Снег на улице спал, и выступило весеннее солнце. Однажды, после последнего урока, Кевин неожиданно догнал Рико в коридоре. Он оглянулся по сторонам, словно собирался сообщить государственную тайну. — Давай сегодня прогуляем последний урок. Рико остановился и медленно повернулся. — Что? Нет! — Даже не спросишь зачем? — Нет. — Почему? — Потому что ответ всё равно будет "нет". Кевин обречённо опустил плечи. Потом вдруг подошёл ближе и заговорил совсем тихо: — Сегодня же весеннее пробуждение. Скаты будут проплывать над школой! Эти слова прозвучали неожиданно просто. Будучи маленьким ребёнком, Рико часто выходил на задний двор поместья и ждал прилёта скатов. Целая стая голографических созданий проплывала табуном, заполняя небо красивым свечением. Это было невероятным зрелищем, наступающим только раз в году. Он и забыл, когда в последний раз видел их. Молча посмотрев на Кевина, где-то глубоко внутри вспыхнуло давно забытое желание, отчаянно спорившее со страхом быть наказанным, если дядя узнает. Он медленно отвёл взгляд, немного помолчав. Спустя несколько долгих секунд он тихо произнёс: — Только один урок. Кевин сначала не поверил. Потом его лицо озарила такая искренняя улыбка, что Рико тут же пожалел о своём согласии. — Не радуйся раньше времени. — Почему? — Если нас поймают... Я скажу, что это была твоя идея! Кевин рассмеялся. — Хорошо. Незаметно миновав учебный корпус, они прошли вдоль внутреннего двора и вышли к одной из старых лестниц, ведущих наверх. Этой дорогой почти никто не пользовался, лишь обслуживающий персонал иногда поднимался сюда, чтобы проверить вентиляционные механизмы. Ступени становились всё уже, с каждым этажом воздух менялся и становился прохладнее, свежее, чем был до этого. Рико вдруг поймал себя на мысли, что уже почти забыл, каким бывает настоящий ветер. Последний тяжёлый люк открылся с протяжным металлическим скрипом. В лицо сразу ударил настоящий весенний воздух. Он пах влажной землёй, молодой листвой и талым снегом. Кевин медленно сделал несколько шагов вперёд, скидывая чёрный рюкзак, и вскрикнул: — Ничего себе! Перед взором раскинулись крыши корпусов академии. Над головами медленно плыли белые облака. Ветер лениво перебирал верхушки деревьев далеко за территорией школы. А над всем этим появились они. Сначала одна огромная, полупрозрачная тень медленно выплыла из-за соседнего здания. Потом вторая, и за каждой последующей появлялись они. Всё небо постепенно заполнилось гигантскими небесными скатами. Их тела казались сотканными из чистого света. Полупрозрачные плавники плавно изгибались, словно они действительно плыли не по воздуху, а по бескрайнему океану. По всей поверхности медленно пробегали лазурные и золотистые узоры, переливаясь так, будто внутри текла живая энергия. Они двигались совершенно бесшумно. Только иногда длинные хвосты оставляли за собой россыпь мерцающих частиц, которые растворялись в воздухе, словно весенняя пыльца. Кевин тихо ахнул: «Они…» Он даже не смог закончить предложение, переводя взгляд на Рико. Тот тихо стоял, крепко держа подвесную сумку, пока ветер перебирал чёрные волосы. Его взгляд медленно следовал за самым большим скатом. Впервые за долгое время лицо мальчика перестало быть напряжённым. Даже плечи, всегда напряжённые, словно готовые в любой момент принять удар, незаметно расслабились. Он просто смотрел. Кевин уже перестал смотреть на небо. Казалось, что сейчас оно интересовало его меньше. Впервые увидеть Морияму таким… Не лучшего ученика или безупречного бойца с холодной аурой, который всегда знает правильный ответ, а просто двенадцатилетнего ребёнка. Ребёнка, который просто любовался небом. На губах Рико появилась едва заметная улыбка. Настолько слабая, что исчезла раньше, чем он сам успел её почувствовать. Но Кевин заметил. И почему-то улыбнулся тоже. «Знаешь…» — он прислонился локтями к ограждению крыши. — «Иногда я тебе завидую». Рико вопросительно посмотрел на него: «Почему?» Кевин пожал плечами: «Ты всё умеешь». Он начал загибать пальцы: «Лучше всех дерёшься, лучше всех учишься, даже на лошади сидишь так, будто родился в седле». Он тихо рассмеялся. «Иногда мне кажется, что если тебя ночью разбудить и попросить решить какую-нибудь сложную задачу, ты сначала решишь её, а уже потом спросишь, зачем тебя вообще подняли». Рико фыркнул —Не преувеличивай. — Не преувеличиваю. Кевин покачал головой. — Я серьёзно. Он немного помолчал. — Мне нравится, какой ты. Рико нахмурился. — Какой? — Спокойный, серьёзный, надёжный. — Он улыбнулся. — Местами даже суровый. Вон у меня до сих пор синяк остался после нашей борьбы. Губы немного опустились, а взгляд устремился далеко за горизонт. — Когда ты рядом... почему-то кажется, что всё обязательно получится. Эти слова прозвучали совершенно искренне, без попытки польстить. Рико отвёл взгляд и вдруг почувствовал себя очень неловко. Похвала. Она всегда принадлежала Ичиро. Не ему. Он не знал, что на неё отвечать, поэтому решил просто промолчать. Несколько секунд они снова молча смотрели в небо, пока над ними неторопливо проплывали светящиеся скаты, окрашивая весенние облака в серебристо-голубые оттенки. И впервые за очень долгое время Рико поймал себя на мысли, что сейчас ему совсем не хочется возвращаться обратно под землю. Вечером того же дня Тэцудзи вызвал Рико к себе в кабинет. Дверь кабинета закрылась за спиной Рико с сухим металлическим щелчком. Звук оказался удивительно громким. Он словно поставил точку между двумя разными мирами. За этой дверью ещё существовало весеннее солнце, небесные скаты, ветер и несколько украденных минут свободы. Это место всегда казалось слишком большим для одного человека. Высокие стены, тёмное дерево, высокие столбы, уходящие в потолок, и огромные панорамные окна, через которые всё равно не проникал настоящий дневной свет. Лишь холодное освещение ламп делало помещение ещё более безжизненным. Тэцудзи стоял спиной, его руки были сцеплены за спиной, пока он долго молчал. Настолько долго, что Рико почувствовал, как начинает быстрее биться сердце. Голос прозвучал спокойно: — Где ты был? Рико молчал, он знал, что обманывать не было смысла, потому что хозяин уже всё знал. Понимание само приходило: от любого сказанного ответа ничего уже не изменится. — Я задал вопрос. Мальчик медленно опустил голову. — На крыше. И снова наступила давящая тишина, казалось, с каждым словом стены сужались сильнее, давя всем напором на Рико. Тэцудзи медленно повернулся. Его лицо не выражало почти ничего: ни злости, ни ярости. Он подошёл неторопливо. Каждый шаг гулко отдавался по деревянному полу, разнося стук каблуков по комнате. Остановившись совсем рядом и наклонившись над ухом, он тихо произнёс: — Скажи, что тебя надоумило на это? Губы предательски задрожали, пока голос уверенно держался, чуть запинаясь: — Я сам. Холодный, пронзительный взгляд упал на мальчика. — Значит, ты решил, что можешь самостоятельно выбирать, как тебе поступать? Он сразу же отрицательно покачал головой. — Нет, хозяин. — Тогда почему ослушался? Мальчик открыл рот и снова закрыл. Ответа не существовало, потому что настоящая причина звучала слишком по-детски. "Я просто хотел ещё раз увидеть небо." Он не мог этого сказать. Даже позволить маленькой мысли проскользнуть об этом. Тэцудзи внимательно наблюдал за ним. — Ты знаешь, больше всего меня разочаровывает даже не нарушение дисциплины. — Он снова наклонился. — А то, что ты позволил себе стать обычным ребёнком. Эти слова ударили сильнее любой пощёчины. Рико вздрогнул, по его телу пробежали мурашки, пока пот проходился холодным объятием. Тэцудзи усмехнулся, замечая это. — Вот оно. Значит, внутри всё ещё осталось что-то ненужное. — Он медленно обошёл мальчика кругом, словно осматривал испорченное оружие. — Ты забыл, зачем находишься здесь? — Нет. — Забыл. — Нет... — Тогда повтори. Рико зажмурился, покусывая губы. — Чтобы... стать сильнее. — Громче. — Чтобы стать сильнее! — Ещё. Он чувствовал, как голос начинает предательски дрожать. — Чтобы заслужить право... быть Мориямой. — Пальцами он начал сдирать с ногтей зажившую кожу. Тэцудзи удовлетворённо кивнул. — Уже лучше. Но в следующую секунду выражение его лица снова стало ледяным. — Только сегодня ты показал обратное. Он резко распахнул дверь кабинета. В коридоре уже стояли несколько охранников, придерживая за локти растерянного Кевина. Он явно прибежал следом, как узнал, что напарника вызвали сюда. Его лицо было бледным, пока глаза растерянно переводились с Тэцудзи на Рико, не понимая, что происходит. — Господин Тэцудзи, — неуверенно начал он, — это моя вина. — Его ноги переминались с места на место, пока потные руки теребили футболку. — Мы вместе... — Замолчи. Одного слова оказалось достаточно, чтобы все затихло. Кевин всё равно сделал шаг вперёд. — Пожалуйста, не надо! Хозяин даже не посмотрел на него. — Запомни. — Голос стал почти безразличным. — Вороны существуют парами. Если один допускает ошибку... Король отвечает первым. Кевин непонимающе нахмурился. В эту же секунду тяжёлая трость, находящаяся в его руках, прошлась по позвоночнику, ломая что-то там. Морияма согнулся от пронзительной боли, не сдержав стоны и шипения. Воздух вырвался из лёгких, но губы сжались в тонкую белую полоску. Кевин дёрнулся вперёд раньше, чем успел подумать. — Нет! Его ладонь почти коснулась рукава Рико, но чьи-то сильные пальцы мгновенно сомкнулись у него на плечах. Второй охранник перехватил запястья, прижимая руки к корпусу. Второй удар — в грудную клетку. Хруст. Кевин услышал этот звук, чёткий, как сломанная ветка. — Отпустите! — голос сорвался на крик. Он вырывался изо всех сил. Грязные кроссовки скользили по полированному полу кабинета, но взрослые даже не сдвинулись с места, будто держали не ребёнка, а лишь неудобный предмет. Перед ним Рико следил неподвижно, опустив голову. Тэцудзи медленно сделал шаг вперёд. — Это моя вина! Слышите?! Мы были вместе! Накажите меня! Никто не ответил. Рико даже не поднял головы. Это оказалось страшнее всего, будто он заранее принял происходящее и давно перестал верить, что кто-то способен это остановить. — Рико! Это же несправедливо... Тэцудзи впервые перевёл взгляд на него. — Получается, ты меня ещё обманул? — будто издеваясь. Он подошёл к одной из полок и открыл ящик. Громкий звон ударился об пол, уведомляя о длинной цепи в руках живодёра. У Кевина задрожали руки. Он посмотрел на Рико. Тот уже смотрел глазами полного страха на подходящего к нему хозяина. — Нет. Пожалуйста, не надо. — Он медленно переминался назад, расставляя ноги и руки, пока не упёрся в стену. Следующее мгновение окончательно разрушило всё, во что Кевин ещё верил. Тэцудзи негромко произнёс: — Запоминай. В Гнезде ошибка одного становится ответственностью другого. У Кевина перехватило дыхание, когда шоколад собачьего намордника закрылся на Рико. Следующие двадцать минут для него прошли как в тумане. Он лишь обрывками помнил, как жалобные крики вырывались из уст ещё не прорезавшегося голоса, как тяжёлые туши охранников навалились на детское тело, оставляя на нём новые шрамы. Перед тем как двери кабинета закрылись, последнее, что он увидел, — это бездыханное тело, державшееся на вису с помощью намордника, цепь которого держал Тэцудзи. Он притянул его тело ближе к себе, проводя языком по шее. Это было последнее, что видел Кевин Дэй, перед тем как двери их комнаты закрылись щелчок которого уведомляла о его закрытии. Он просто смотрел. Чувствовал, как дрожат колени, как к горлу подступает тошнота, как где-то внутри ломается последнее оправдание, которое он ещё пытался найти для этого места. Он приехал в Эвермор, думая, что здесь воспитывают чемпионов. Но сейчас понял другое. Здесь детей учили не побеждать. Здесь их учили терпеть. И это открытие стало приговором. Время потеряло смысл. За маленьким потолочным светильником невозможно было понять, сколько прошло часов. Кевин лежал на кровати, не переодевшись. Он даже не заметил, как по щекам давно перестали течь слёзы. Он просто смотрел в потолок. Где-то глубокой ночью раздался едва различимый писк панели. Кевин не повернул головы. Ему показалось, что послышалось. Через несколько секунд дверь бесшумно приоткрылась. В проёме появилась знакомая лысая голова. — Эй! Номер два. — Эш говорил почти беззвучно. — Живой? Кевин резко сел. — Эш?.. Тот быстро прикрыл дверь за собой. В руках он держал самодельный дешифратор, от которого пробегали голубые искры. — Замок оказался тупее, чем я думал. — Убрав прибор в карман, он присел перед мальчиком. Привычной ухмылки не было. Он внимательно посмотрел Кевину в глаза. — Совсем расклеился, да? — Где... где Рико? — резко воскликнул шатен. Эш шумно выдохнул, будто знал, что парень задаст этот вопрос. — Скорее всего… — На секунду замолчав, он добавил: — Внизу. Кевин нахмурился. — Где? — Изолятор. Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы он встал и собрался к выходу. — Я пойду! — Тише. — Эш тут же схватил его за плечо. — Не ори. — Он выглянул в коридор. Пусто. — Если поймают... — Мне всё равно! — перебил его Кевин. Эш долго смотрел на него. — Ты, кажется, забыл, что только что произошло? Его напор тут же спал, как воспоминания градом прошлись в памяти. Эш медленно убрал руку. — Если тебя поймают, тогда Рико снова достанется. Зелёные глаза потемнели. Сейчас же он не хотел повторения этого кошмара, а потому словно гвоздём забивал себе в мозг правила гнезда. — Ладно. Улышав удовлетворительный ответ, Эш ткнул пальцем по направлению к главному корпусу, куда он и провёл его, обходя все камеры. Откуда он вообще знал их расположение? Кевин решил выкинуть мысль в дальний ящик. Спустившись до технического уровня, они дошли до узкой лестницы в подвал, где находился изолятор. — Дальше сам поймёшь. Я буду стоять на стрёме. Спускаясь вниз, брюнет начал думать о том, что гнездо ночью казалось совершенно другим. Днём оно жило: гремели тренировки, спортсмены тренировались, готовясь к новой победе. Сейчас... Оно будто умерло. Лишь аварийные лампы окрашивали длинные бетонные стены тусклым красным светом. Каждый шаг отдавался эхом. Сердце стучало так громко, что ему казалось — его услышат. Но останавливаться он уже не мог. Внизу воздух стал сырым. Появился запах плесени и ржавчины. В самом конце коридора стояла массивная металлическая дверь. Маленькая электронная панель и узкая вентиляционная решётка почти у самого пола находились на ней. Кевин медленно подошёл, опустившись на одно колено. Несколько секунд молчал. Потом совсем тихо позвал: — ...Рико? Ответа не было. Он сильнее прижал ладонь к холодному металлу. — Рико... Тишина. Горло болезненно сжалось. Он опустил голову. Лоб сам коснулся ледяной двери. — Прости меня... — Голос сорвался. — Это... это я попросил. Если бы не мой эгоизм... — Он зажмурился. — Мы бы не пошли наверх. Слёзы снова начали бежать по щекам, капать на бетон. — Это всё из-за меня, я такой слабак, даже ничего не смог сделать! Я так виноват перед тобой! Из-за двери долго не доносилось ни звука. Настолько долго, что Кевин решил — внутри никого нет. Или он мог у... Он не договорил эту мысль даже самому себе. Тогда, почти неслышно, из темноты послышалось хриплое дыхание под звон цепи. Очень слабое. Будто человеку было тяжело говорить. — Рико! Ответ пришёл не сразу. Каждое слово давалось с трудом. — Помнишь... — Он сделал долгую паузу. — Ты говорил... Что... завидуешь мне... Кевин крепче прижал ладонь к двери. — Помню. За металлом послышался тихий смешок. Он больше походил на болезненный выдох. — Глупый... На самом деле... это я всё время... завидовал тебе. Кевин застыл. — Ты умеешь... улыбаться... После всего, что тебе делают плохого люди... Ты всё равно... остаёшься добрым. — Ты говорил... что твоя мама совсем недавно... покинула этот мир... и всё равно ты умудряешься... улыбаться. — Я так... не умею... За дверью снова наступила тишина. Когда Рико заговорил вновь, его голос стал ещё тише. Будто он говорил не Кевину, а самому себе: — Я всё время пытаюсь стать тем, кого хоть раз заметят… Он сквозь боль усмехнулся. — Я всегда думал, если стану лучшим… Если выиграю… Если не ошибусь… Тогда… может быть… хоть кто-нибудь… скажет… что мной можно гордиться… Последние слова прозвучали почти неслышно, будто мальчик боялся даже произносить их вслух. Кевин почувствовал, как что-то болезненно сжалось у него в груди. Он медленно сел прямо на холодный пол, прислонившись спиной к двери. Теперь их разделяла лишь тонкая металлическая перегородка. — Тогда слушай меня внимательно. Его голос дрожал, но впервые за весь вечер в нём появилась твёрдость. — Я не знаю, увидит ли твои старания твоя семья. Не знаю, скажет ли кто-нибудь тебе спасибо. — Но я вижу. — Каждый день. — Я вижу, сколько ты работаешь. — Вижу, сколько терпишь. — И вижу, что ты никогда не сдаёшься. Он глубоко вдохнул. Его руки сжимались в кулаки, пальцы отпечатком оставаясь на ладони. — Поэтому… Я хочу быть рядом. Не потому что ты сильнее. Не потому что ты Морияма. А потому что… ты — это ты. Кевин осторожно положил ладонь на дверь, словно надеялся, что Рико почувствует это прикосновение. — Обещаю… Что бы ни случилось… Я всегда буду рядом. Как твоя правая рука. — Если ты станешь первым… Я добровольно стану вторым. И никогда не оставлю тебя одного. За дверью не ответили. Но через несколько секунд Кевин почувствовал едва заметный ответ: с другой стороны металла кто-то очень осторожно прислонил ладонь точно напротив его собственной. Ничего больше не было сказано. Лишь тихие всхлипы по ту сторону перебивали тишину. — Быстрее, — прошептал Эш, спустившийся вниз. — Кто-то идёт! Кевин сорвался с места. Он бежал так быстро, что несколько раз едва не поскользнулся на холодном полу. На секунду он остановился возле тяжёлой металлической двери. — Рико. Ответа не было. — Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. До самой Комнаты Кевин бежал со всех ног. Он не хотел, чтобы его хоть кто-нибудь увидел. Такой ошибки равнялось бы наказание для Рико. Его слова не были пустым звуком, он собирался сдержать каждое обещание. Вернувшись в комнату, переводя дыхание, он медленно подошёл к зеркалу. В нём он видел слабого и запуганного мальчика. Вытерев грязь на лице, на рабочем столе он взял маркер и дрожащими руками на правой скуле нарисовал римскую цифру два. Его лицо было всё ещё опухшее, а вещи потрёпаны. Но сейчас его зелёные глаза, словно светящиеся в темноте, горели решимостью. Решимостью стать сильнее. Всю ночь он не спал в ожидании прихода Рико. К пяти утра металлическая дверь шикнула, открывая главную дверь. Кевин тут же рванул в гостиную, встречая там его. — Рико! Он без сил переминался в разные стороны, чуть ли не теряя сознание. Каждый шаг ему отдавался тупой болью в рёбрах. Рико не помнил, как дошёл до комнаты. Споткнувшись на месте, он полетел вниз. Мальчик буквально поймал его, обхватив обеими руками. Для своих двенадцати лет Рико был удивительно лёгким, но сейчас всё равно казался неподъёмным. Его тело совершенно не сопротивлялось, будто в нём не осталось ни одной живой мышцы. — Осторожно... осторожно... Он схватил его под руку, перенося на диван. Усадив на него, Кевин тут же побежал на кухню, наливая воды. Принеся её ему, он присел рядом. Несколько секунд в комнате было слышно лишь их дыхание. Дэй нервно осматривал следы на его теле. На шее проступили багровые полосы. Запястья были содраны. Даже пальцы дрожали так сильно, словно не могли удержать собственный вес. У Кевина болезненно сжалось сердце. — Подожди... Он взял стакан с чужих рук и помогал придерживать, пока сухие губы отпивали холодную жидкость. Первый глоток дался тяжело. Вода стекала по подбородку, но он всё равно продолжал пить маленькими глотками, пока пересохшее горло наконец не перестало жечь. Когда стакан опустел наполовину, Рико впервые поднял взгляд. Только сейчас он внимательно осмотрел Кевина. На глаза ему попались резкие черты чёрного фломастера, выведенные на правой скуле в виде цифры два. Она была совсем небольшой. Рико нахмурился. — Это что? Кевин машинально коснулся щеки. — А... Сейчас. Не объясняя больше ничего, он быстро убежал в спальню. Рико непонимающе смотрел ему вслед. Через минуту Кевин уже возвращался обратно. В руках он держал толстый чёрный фломастер. Подойдя ближе, он опустился перед ним на корточки. — Помнишь... — Его голос стал значительно тише. — Я тогда сказал, что всегда буду рядом. — Как правая рука. Он осторожно коснулся пальцами своей щеки: — Поэтому я нарисовал себе двойку. Рико несколько секунд ничего не говорил. Кевин продолжил уже увереннее: — Первый всегда идёт впереди. Это король. Он принимает решения. Он сильнее. Он ведёт остальных. А второй... Он выпрямился. — Второй никогда не бросает первого. Если нужно — прикрывает спину. Если первый падает — поднимает. Если весь мир отвернётся... Он негромко усмехнулся. — Значит, рядом останется второй. Комната снова погрузилась в тишину. Рико опустил взгляд на лежавший в его руках маркер. Ему никогда раньше никто такого не говорил. Никто. За всю жизнь. Он тихо выдохнул. — Ты... идиот. Кевин расплылся в довольной улыбке: — Знаю. Но теперь уже твой идиот. Уголки губ Рико едва заметно дрогнули. Настолько слабо, что это трудно было назвать улыбкой. Но Кевин заметил. И этого оказалось достаточно. Он снял колпачок с фломастера. Протянул его Рико. Тот удивлённо посмотрел сначала на фломастер, потом на Кевина. — Зачем? — Потому что двойка не может существовать без единицы. Рико ещё несколько секунд колебался, потом медленно взял фломастер и пластиковым корпусом, который оказавшийся неожиданно тёплым, медленно повернул его в пальцах. Подойдя к небольшому зеркалу, находящемуся в их комнате, он долго рассматривал собственное отражение. Бледное лицо ярко контрастировала на фоне уставших глаз и мешков под глазами, от недостающего сна и следов недавних слёз. Вечное недоедание, осунула лицо теряя детскую припухлость, а большое множество синяков по всему телу только сильнее страшило весь этот образ. Фломастер застыл возле щеки. Рука в этот момент дрогнула, но всё равно медленно вывела одну ровную линию римской цифры один. Совсем маленькую и почти незаметную, но почему-то именно сейчас эта цифра казалась тяжелее любой фамилии или титула. Брюнет некоторое время рассматривал своё отражение пока не повернулся к Кевину и немного подождав неловко спросил — Ну. Чуть наклонил голову, смущаясь от детскости такого решения продолжил. —Как мне? Дэй несколько секунд действительно внимательно разглядывал нарисованную единицу, пока взгляд чуть не поднялся к глазам, уже увереннее смотря в них делая шаг вперёд. — Красиво. Он сделал ещё шаг.— Очень красиво. Рико тихо буркнул отворачивая лицо в сторону, скрещивая руки на груди.— Это всего лишь цифра. Кевин покачал головой, решив не отвечать на недовольство парня. Он сам не знал кому или чему были направлены эти слова, но точно знал что в этот момент, он смотрел не на рисунок. Протянув вперёд сжатый кулак, в сторону парня, со всей силы сжимая пальцы, как печать на заключённым между ними договоре, он решительно произнес. — Это обещание. Брюнет посмотрел на него, медленно переводя взгляд на поврежденные от постоянных тренеровак руки , и аккуратно даже чуть робко поднес ее напротив. Совсем легко, без громких слов и клятв, но этот едва ощутимый удар костяшками значил для них гораздо больше любых церемоний. Это было их обещание. Всегда быть на стороне друг друга и не предавать. С того вечера они перестали быть просто соседями по комнате, теперь же у короля появилась правая рука. И именно в тот самый миг, на пустой шахматной доске, возле вечно одинокая фигуры «короля» появилась приближённая свита.