Что то не так

Дима вошел в студию, когда стрелки часов уже перевалили за полночь. В коридорах было непривычно тихо, лишь гудели серверы и тускло горел дежурный свет. Усталость навалилась свинцовым грузом, но внутри всё еще бурлил адреналин после бесконечного съемочного дня. Он знал, что Эмиль остался монтировать, и решил заглянуть к нему перед уходом. Дверь в комнату отдыха была приоткрыта. Дима зашел тихо, стараясь не скрипеть половицами. В воздухе витал легкий аромат геля для душа и свежести. Эмиль спал на узкой кровати, закинув одну руку за голову. Волосы у него были еще влажными ( кажется после душа), а на лбу прилипла непослушная прядь. Дима замер. Он собирался просто проверить, не ушел ли друг, но теперь не мог отвести глаз. В этом сне Эмиль выглядел совсем по-другому — не тем дерзким парнем с шоу, а каким-то беззащитным и удивительно спокойным. Дима медленно опустился на край кровати. Матрас слегка прогнулся, но Эмиль даже не шелохнулся, лишь мерно сопел. Несколько минут Масленников просто сидел рядом, вглядываясь в черты лица друга, которые в полумраке казались мягче. Наконец, не выдержав, он медленно протянул руку. Его пальцы едва коснулись щеки Эмиля. Кожа была теплой и чуть влажной. Эмиль во сне почувствовал это движение. Вместо того чтобы проснуться или отстраниться, он инстинктивно прильнул к теплой ладони, словно кот, ищущий ласки. Дима затаил дыхание. В следующую секунду Эмиль, всё еще не открывая глаз, накрыл руку Димы своими ладонями и крепко прижал ее к щеке. Он что-то неразборчиво пробормотал во сне и затих, согреваясь об это случайное прикосновение. Масленников замер. Сердце предательски пропустило удар. Он понимал, что нужно уходить, нужно убрать руку, но тепло, исходившее от Эмиля, словно приковало его к месту. В этот момент весь шум мира, просмотры, охваты и рейтинги перестали существовать. Остались только тишина студии и этот сонный, доверчивый жест. Дима сидел в полумраке, чувствуя, как тепло от ладоней Эмиля разливается по всему телу. Усталость, которая копилась неделями, вдруг превратилась в странное, тягучее желание просто быть рядом. Он понимал, что это выходит за рамки привычных шуток, но тишина студии и мерное дыхание друга действовали гипнотически. Медленно, стараясь не делать резких движений, Дима снял худи и обувь. Он осторожно перебрался на кровать, которая казалась слишком узкой для двоих, но это было только на руку. Дима устроился сзади, плотно прижимаясь всем телом к спине Эмиля. Разница в габаритах ощущалась отчетливо. Дима положил руку на талию Иманова, чувствуя под пальцами тонкую ткань футболки, и собственническим жестом притянул его ближе к себе. Он уткнулся носом в затылок Эмиля, вдыхая запах его шампуня. В этой тесноте всё стало предельно ощутимым. Дима чувствовал каждое движение, каждый вдох друга. Из-за того, что кровать была узкой, им пришлось буквально слиться в одно целое. Пах Димы плотно уперся в упругие ягодицы Эмиля, и от этого контакта по телу Масленникова пробежала волна жара.Эмиль что-то довольно промычал во сне, не осознавая реальности, и еще сильнее вжался в Диму, словно ища защиты и тепла. Дима закрыл глаза, чувствуя, как его собственное сердце бьется в унисон с пульсом Эмиля. В этот момент ему было плевать на всё — на завтрашние съемки, на мнение окружающих и на то, как он будет объяснять это утром. Сейчас существовал только этот момент, тепло чужого тела и оглушительная тишина спящей студии.

***

Утро в студии началось не с будильника, а с глухого удара и приглушенного вскрика. За ночь Дима, сам того не осознавая, окончательно отвоевал пространство. Он так плотно прижался к Эмилю, буквально вытесняя его с узкого матраса, что в какой-то момент законы физики победили. Эмиль, запутавшись в одеяле, соскользнул на пол. Раздался громкий «бум», а следом — болезненный стон и сердитое шипение. — Ай... черт... да за что?! — донеслось снизу. Дима резко вскинулся. Сон еще туманил мозг, волосы торчали в разные стороны, а глаза никак не хотели фокусироваться. Он растерянно оглядел пустую кровать, а потом свесился через край. На полу, среди проводов и разбросанных вещей, сидел Эмиль. Он потирал ушибленный бок, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь жалюзи. — Масленников, ты серьезно? — Эмиль поднял на него взгляд, полный искреннего возмущения. — Ты меня просто выжил! Я что, по-твоему, настолько лишний на этой кровати? Дима окончательно проснулся. Картинка ночи всплыла в голове: как он пришел, как лег рядом, как прижимал его к себе. Он почувствовал, как к ушам подступает жар. — Эмиль... я это... — Дима запнулся, пытаясь найти оправдание. — Кровать узкая была. Ты сам ворочался! — Я ворочался?! — Эмиль фыркнул, пытаясь распутать ноги из одеяла. — Я спал как убитый, пока ты не решил изобразить из себя гигантского спрута. У меня теперь, кажется, синяк на всё бедро. Дима протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но в глазах Эмиля промелькнула странная искра. Несмотря на ворчание, он не выглядел по-настоящему злым. Скорее — смущенным не меньше самого Димы. Дима виновато отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на Эмиля. Тот выглядел чертовски домашним: огромное худи оверсайз, которое Дима когда-то ему подарил, закрывало его почти до середины бедер, а из-под него виднелись только края совсем коротких шорт и стройные ноги. — Ладно, пострадавший, — Дима постарался придать голосу уверенности, хотя сердце колотило в ребра. — Показывай, куда ты там приложился. А то еще на съемках хромать будешь. Эмиль замялся, но всё же чуть приподнял край длинного худи, оголяя верхнюю часть бедра. На бледной коже уже начал проступать красный след от удара о ножку стола. — Вот здесь, — буркнул Эмиль, указывая пальцем на место совсем рядом с краем шорт. — Ноет теперь. Дима, не задумываясь, подался вперед. Он коснулся ладонью горячей кожи Эмиля, осторожно накрывая ушиб. Контакт был слишком интимным для «просто друзей». Пальцы Димы невольно скользнули чуть выше, задевая ткань коротких шорт, а Эмиль резко выдохнул, но не отстранился. Напротив, он едва заметно подался навстречу этой ласке. — Тебе бы льда приложить... — прошептал Дима, хотя сам понимал, что сейчас ему меньше всего хочется уходить за льдом. — Обойдусь, — голос Эмиля стал совсем тихим. Он смотрел на Диму сверху вниз, и в этом взгляде читалось всё то, что они так долго скрывали за шутками на шоу. — Твои руки и так... достаточно холодные. Дима поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Расстояние между их лицами сократилось до минимума. В воздухе буквально искрило от напряжения, а рука Димы так и осталась лежать на бедре Эмиля, чувствуя, как тот мелко дрожит — то ли от утренней прохлады, то ли от близости. Дима не выдержал этого взгляда. Он резко подался вперед, обхватывая Эмиля за талию и притягивая его к себе. Масленников уткнулся носом в мягкую ткань огромного худи, прямо в районе живота Эмиля, вдыхая родной запах. Одна его рука собственнически легла на бедро, продолжая медленно поглаживать место ушиба, а вторая плотно прижала Иманова за талию, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства. Эмиль вскрикнул от неожиданности, но потом запустил пальцы в растрепанные волосы Димы, прижимая его голову к себе еще сильнее. В этот момент, когда напряжение достигло предела, тишину комнаты бесцеремонно разрезала громкая мелодия. На тумбочке надрывался телефон Димы. Экран ярко мигал: «СТАС (МЕНЕДЖЕР)». — Черт... — глухо прорычал Дима в живот Эмиля, не желая отпускать его. — Дим, телефон... — прошептал Эмиль, хотя его собственные руки продолжали судорожно сжимать плечи Димы. — Стас нас живьем закопает, если мы сорвем тайминг. Дима, нехотя отстранившись ровно настолько, чтобы дотянуться до трубки, нажал на прием, но Эмиля из объятий не выпустил. — Да, Стас, — голос Масленникова звучал непривычно низко и хрипло. — Масленников! Вы где оба?! — заорал менеджер так, что было слышно даже Эмилю. — Операторы на месте, свет выставлен, а главных героев нет! Я заходил в монтажку — там пусто! Вы что, в заброшку без камер уехали?! Дима посмотрел на Эмиля. Тот был зажат в его руках, раскрасневшийся, в этом нелепом длинном худи и коротких шортах, покусывая губу, чтобы не засмеяться от абсурдности ситуации. — Мы... мы на студии, Стас. В комнате отдыха, — Дима провел ладонью выше по бедру Эмиля, заставляя того вздрогнуть. — У Эмиля тут... травма производственная. Ногу ушиб. Сейчас лед приложим и выйдем. — Пять минут! — отрезал Стас и бросил трубку. Дима отложил телефон и снова посмотрел на Эмиля. — Пять минут у нас есть. Дима отбросил телефон в сторону, и звук удара гаджета о матрас стал сигналом. Пять минут, обещанные Стасу, казались сейчас целой вечностью и одновременно мигом. Дима резко подался вверх, сокращая расстояние, и накрыл губы Эмиля своими.Это не был просто поцелуй — это был выплеск всего того напряжения, что копилось на шоу, в звонках и в ночной тишине. Эмиль немного замялся но потом ответил на поцелуй не меньшей страстью, прерывисто вздохнув и сильнее вжимаясь в Диму. Ладонь Масленникова скользнула с бедра выше, под ткань огромного худи, сминая короткие шорты и чувствуя жар кожи. Они ласкали друг друга жадно, отчаянно, словно пытаясь насытиться этой близостью наперед. Но как только в коридоре послышался тяжелый шаг и голос оператора: «Дим, вы тут?», реальность ударила наотмашь. В ту же секунду они отпрянули друг от друга. Дима одним резким движением оказался на ногах, подхватывая свое худи, а Эмиль молниеносно натянул одеяло до самого подбородка, скрывая и шорты, и свои покрасневшие щеки. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Сани. — О, вы тут? Стас уже рвет и мечет. Эмиль, ты как? Дима сказал, ты ногу расшиб. Дима уже стоял у зеркала, небрежно поправляя волосы, его лицо приняло привычное выражение «строгого босса». — Да, Сань, — голос Димы был абсолютно ровным. — Эмиль спросонья с кровати улетел, я проверял, нет ли перелома. Жить будет. Эмиль высунул голову из-под одеяла, натянул рукава огромного худи на ладони и фыркнул с самым естественным видом: — Жить буду, но Масленников — тиран. Даже поспать лишние десять минут не дал. Идите уже, я сейчас оденусь и приду. Саня кивнул, не заметив ничего подозрительного, и вышел. Дима на секунду задержался у двери. Он обернулся и посмотрел на Эмиля. Весь холод и официальность исчезли из его взгляда всего на миг, сменившись обжигающей нежностью. Эмиль в ответ лишь закусил губу и хитро прищурился.Стоило двери закрыться, как они снова стали просто коллегами по цеху. Но оба знали: как только последний оператор выключит свет в студии, игра в «просто друзей» закончится.

***

На съемках нового ролика «ГОСТ» команда работала в режиме нон-стоп. Атмосфера была напряженной, но между Димой и Эмилем установился странный, почти мистический резонанс. Они не разговаривали о том, что произошло утром, но теперь им не нужны были даже слова. Дима стоял перед камерой в глубине темного коридора старого особняка. Он только собирался обернуться к сумке с оборудованием, как Эмиль, не дожидаясь просьбы, уже протягивал ему нужный фонарь с полным зарядом. — Держи, — коротко бросил Эмиль, даже не глядя на Диму. Дима кивнул, принимая прибор. Через десять минут, когда Масленников слегка запнулся в подводке, пытаясь подобрать нужное слово для описания архитектуры, Эмиль из-за кадра тихо подсказал: — Декаданс. Ты хотел сказать «атмосфера полного декаданса». Дима щелкнул пальцами: «Именно!». Команда переглядывалась. Саня шепнул оператору: «Они сегодня как один организм. Масленников еще рот не открыл, а Иманов уже всё сделал». Когда объявили технический перерыв, Дима просто сел на пыльный ящик, тяжело выдохнув. Он только потянулся к карману в поисках воды, как почувствовал, что в ладонь ложится прохладная бутылка. Эмиль стоял рядом, глядя в свой телефон, делая вид, что он здесь совершенно случайно. Дима отпил воды и, воспользовавшись тем, что все заняты перестановкой света, коснулся мизинцем руки Эмиля. Это было мимолетное, почти невидимое движение, но Эмиль сразу ответил — он на секунду крепко сжал пальцы Димы, передавая ту самую искру утренней нежности. — Ты читаешь мои мысли, — тихо сказал Дима, глядя прямо в камеру, чтобы никто не заподозрил лишнего. — Просто я знаю тебя слишком хорошо, — ответил Эмиль, поправляя микрофон на футболке Димы. Его пальцы задержались на воротнике чуть дольше, чем того требовала работа, и Дима почувствовал, как по коже пробежали мурашки. — Работай, Масленников. Дома додумаем остальные мысли. Он подмигнул и отошел к мониторам, оставив Диму с бешено колотящимся сердцем посреди заброшки. Во время перерыва в съемках Эмиль решил пойти до конца в своей игре. Он проходил мимо Димы, специально задевая его плечом, и бросал такие взгляды, от которых у Масленникова внутри всё завязывалось в тугой узел. Когда Эмиль картинно потянулся, задирая край футболки и открывая полоску кожи, Дима понял — его провоцируют намеренно. Эмиль с хитрой улыбкой направился в сторону служебных помещений, бросив через плечо: — Я в туалет, скоро буду. Дима выждал ровно десять секунд. — Я сейчас, проверю локацию в конце коридора! — кинул он команде и быстрым шагом скрылся за углом. Эмиль только успел зайти в узкое помещение и повернуться к двери, как та распахнулась. Дима влетел внутрь, мгновенно щелкнув замком. В глазах Масленникова плясали черти. — Доигрался? — хрипло выдохнул Дима.Он впечатал Эмиля в стену, не давая опомниться. Ладони Димы уперлись в холодный кафель по обе стороны от головы Иманова, а в следующую секунду он накрыл его губы жадным, нетерпеливым поцелуем. Эмиль только этого и ждал: он со стоном подался вперед, закидывая руки на шею Димы. Дима действовал решительно. Его рука соскользнула вниз, подминая под себя ткань штанов и уверенно, по-хозяйски жамкая упругую ягодицу Эмиля. Иманов выдохнул прямо в губы Димы, теряя контроль от того, насколько сильными и требовательными были эти прикосновения. — Ты... ты с ума сошел... — прошептал Эмиль между поцелуями, прижимаясь всем телом к твердому телу Димы. — Там же все... за дверью... — Пусть подождут, — отрезал Дима, не прекращая ласкать его и впиваясь в шею Эмиля коротким, обжигающим поцелуем. — Ты сам этого хотел весь день. В коридоре послышались голоса и смех команды, кто-то прошел совсем рядом с дверью, но здесь, в тесном пространстве, существовали только они двое, тяжелое дыхание и дерзкие руки Димы, которые не собирались отпускать свою добычу. Дима и Эмиль простояли так еще пару минут, пытаясь привести дыхание в норму. Сердце у обоих колотило так, будто они только что убегали от призрака на съемках «ГОСТа». — Так, — прошептал Эмиль, аккуратно отстраняясь и поправляя воротник футболки, который Дима изрядно помял. — У меня губы не слишком красные? А то Стас точно что-то заподозрит. Дима критически осмотрел его, с трудом подавляя желание снова притянуть Эмиля к себе. — Пойдет. Скажешь, что умывался холодной водой, чтобы взбодриться. А вот футболку разгладь. Дима сам быстро пригладил волосы и надел на лицо свою привычную маску серьезного продюсера. Он первым вышел из туалета, делая вид, что внимательно изучает какой-то документ в телефоне. Эмиль вышел через полминуты, на ходу допивая воду из бутылки и сохраняя максимально невозмутимый вид. Когда они вернулись на площадку, Стас подозрительно посмотрел на них. — Вы что, в одном месте застряли? Почему так долго? — Я проверял дальнюю комнату на предмет эха, — не моргнув глазом, ответил Дима. — А Эмиль... ну, Эмиль просто Эмиль. Долго копается. Иманов в ответ только закатил глаза, в точности копируя свое обычное поведение: — Ой, Масленников, не начинай. Лучше скажи операторам, что мы готовы. Команда снова включилась в работу. Камеры зажужжали, свет выставили, и Дима снова начал вдохновенно рассказывать историю заброшенного места. Никто из присутствующих даже не догадывался, что всего несколько минут назад этот «строгий босс» прижимал своего помощника к стене в тесном коридоре. Только когда Дима случайно перехватил взгляд Эмиля в отражении старого зеркала, он увидел в нем ту самую искру. Эмиль едва заметно облизнул губы и подмигнул. Дима на секунду сбился с мысли, но тут же продолжил, зная: самое интересное начнется тогда, когда они вместе сядут в машину и закроют за собой двери студии.

***

Когда последняя дверь студии захлопнулась и тяжелый замок щелкнул, Дима и Эмиль наконец остались одни на парковке. Ночной воздух был прохладным, но в салоне внедорожника Масленникова быстро стало жарко. Дима завел мотор, но не тронулся с места. Он откинулся на кожаное сиденье и несколько секунд просто слушал тишину, нарушаемую лишь мерным гулом двигателя. Эмиль рядом возился с ремнем безопасности, но было видно, что его мысли совсем не о дороге. — Наконец-то, — выдохнул Эмиль, сбрасывая кроссовки и забираясь с ногами на сиденье, благо оверсайз-худи позволяло чувствовать себя уютно. — Я думал, этот день никогда не кончится. Дима повернул голову к нему. Свет от приборной панели падал на лицо Эмиля, подчеркивая острые скулы и те самые губы, которые Дима терзал в коридоре пару часов назад. Не говоря ни слова, Масленников перевел рычаг передач в режим парковки и потянулся к Эмилю. Он обхватил его за затылок, притягивая к себе через центральный подлокотник. Эмиль отозвался мгновенно, перелезая поближе И сел Диме на колени, насколько позволяло пространство кабины. Огромное худи задралось, и Дима снова почувствовал под пальцами горячую кожу бедер, прикрытых лишь тонкими шортами. — В машине... — прошептал Эмиль в самые губы Димы, — у тебя руки еще наглее, чем в студии. — В студии нам мешали, — хрипло ответил Дима, запуская руку под худи и плотно прижимая Эмиля к себе. — А здесь только мы. Эмиль выгнулся в его руках, когда ладонь Димы снова нашла ту самую упругую ягодицу и сильно сжала её, напоминая, кто здесь главный. В тесном пространстве машины каждый звук — прерывистое дыхание, тихий стон Эмиля, шорох ткани — казался оглушительным. Дима накрыл его губы глубоким поцелуем, вкладывая в него всю ту жажду, которую приходилось сдерживать под прицелом камер и взглядами команды. Теперь ему не нужно было притворяться «боссом» или «другом по Контактам». — Поехали домой, Дим, — выдохнул Эмиль, отрываясь от его губ, но не спеша слезать с колен. Глаза его блестели в темноте. — Пока я не решил, что заднее сиденье — отличная локация для нового ролика. Дима усмехнулся, в последний раз ощутимо шлепнув Эмиля по бедру, прежде чем отпустить. — Поехали. Но дома ты мне ответишь на все вопросы. И на этот раз без помощи Ильи или Сани. Эмиль рассмеялся, возвращаясь на свое место и поправляя одежду. Машина тронулась с места, унося их в ночь, где больше не было секретов, которые нужно скрывать.