♛ Малфои не ревнуют ♛

      Малфои никогда не ревнуют. Это аксиома. Утверждение столь же очевидное, как и то, что небо всегда голубое, трава постоянно зеленая, а все Уизли — крайне надоедливые. Ревность, как и другие низменные эмоции, — это удел плебеев и неудачников. Выражение чувств в принципе считалось у аристократов неприличным действом и слабохарактерной блажью. Однако, когда в жизни Люциуса появилась прекрасная леди с пронзительными голубыми глазами и самым острым языком во всем Лондоне, эти бессмертные постулаты его чистокровного воспитания начали рушиться один за другим…       О, вы не подумайте, молодой лорд никогда не был обделен женским вниманием — юные девушки охотно выстраивались в очередь длиной до британской границы, лишь бы заполучить его мимолетный скучающий взгляд или переброситься парой ничего не значащих любезностей на том или ином приёме. Скромницы и кокетки, робкие дебютантки и светские львицы, невинные ландыши и дерзкие розы — он видел их всех. И все они, надо признать, ему давно уже чертовски надоели. Томный вздох, тихий шелест кружевного веера, многозначительный взгляд из-под полуопущенных ресниц… Абсолютно фрустрируещее в своей банальности и предсказуемости девичье поведение. И каждый вечер одно и то же: симпатичные личики безмозглых кукол, сменяющие друг друга словно хоровод пестрых бабочек, или рой стервятниц, почувствовавших манящий запах его гор золота. Если бы Люциуса спросили, полюбил ли он мисс Блэк с первого взгляда из-за её неземной красоты, он бы немедленно опроверг сие легкомысленное высказывание. Внешность была лишь третьим пунктом в бесконечно долгом списке достоинств прелестной молодой ведьмы. Вторым был её интеллект, а вот первым…       Её характер. Стоило Нарциссе величественно проплыть в бальную залу, как шум праздных голосов толпы мгновенно затихал — все взоры были обращены только к ней. Девушка обладала исключительной способностью приковывать к себе внимание без малейшего намека на вульгарность и держалась так, словно быть центром вселенной — это совершенно естественно. Её царственная осанка и безупречные манеры заставляли остальных дам завистливо кусать свои веера. Её речь была плавна и нетороплива, с той особенной ноткой превосходства, которая присуща лишь наследникам и наследницам древних чистокровных семей. Однако ничто из этого не заставляло трепетать сердце лорда Малфоя так же сильно, как это делал её взгляд. Жёсткий, властный и абсолютно непоколебимый. Люциус никогда не встречал дебютанток, которые не склоняли голову перед ним в привычном мерзком подобострастии. О нет. Мисс Блэк держалась с королевским достоинством и повелевала пространством вокруг себя, даже не прилагая для этого особых усилий. «Мерлин свидетель, если я не женюсь на ней, то окажусь самым большим идиотом во всей магической Британии…» — Он прекрасно понимал, что был наиболее выгодной партией для юной ведьмы и что единственным его серьезным соперником была только её гордость. Об упрямстве Блэков ходили легенды, но Нарцисса была не просто упряма — она была ходячей квинтессенцией непокорности. И если мужчина желал завоевать её благосклонность, ему предстояло совершить невозможное: отринуть свою аристократическую гордыню и склонить голову перед этим прелестным созданием с ангельской внешностью и дьявольской ухмылкой. И, черт возьми, он сделал бы это. С удовольствием.       Сегодняшний благотворительный приём проходил в поместье Мульциберов: высокие потолки, живая зелень на анфиладах, до блеска начищенные хрустальные фужеры с пузырящимся шампанским и сотни скучающих аристократов, выставлявших напоказ свои лучшие мантии и фраки. Всё как обычно. Люциус, облаченный в безупречный легкий камзол кремового цвета, сидел за столиком на втором этаже с бокалом французского вина и лениво рассматривал гостей с балкона. Его приятель, Апполоний Нотт, в данный момент кружил в вальсе с какой-то молоденькой ведьмой из дальней ветви семейства Эйвери — ничем не примечательной леди с весьма пышным бюстом. «И как ему не надоедают эти однообразные кокетки? Вчера была Элеонора Белл, позачера какая-то Булстроуд, а на прошлой неделе — приезжая итальянка с очень выразительными глазами и… кхм-кхм, не только глазами. Кассиус старший перевернулся бы в гробу, если б узнал о том, что его наследник меняет своих пассий как перчатки.» — Мужчина мысленно неодобрительно покачал головой, наблюдая как его друг что-то шепчет краснеющей партнёрше, непозволительно близко склонившись к её левому уху. Абраксас Малфой воспитал своего сына с твердым убеждением в том, что истинный аристократ выбирает себе единственную даму сердца на всю жизнь и остаётся верен исключительно ей и ей одной. Да, возможно между его родителями и не было той пылкой страсти, что обычно описывается в французских романах, но они прожили вместе в браке тридцать лет во взаимном уважении. Уже овдовев, его мать Селена честно выдержала год траура и отправилась в гордом одиночестве в особняк в Каннах, чтобы уединиться там и восстановить своё слабое здоровье. «Надо будет отправить матушке открытку и сообщить о том, что я намереваюсь жениться. Однако, пожалуй, не прямо сейчас, а когда мисс Блэк уже даст своё согласие…»       По бальной зале пробежала волна шепотков и Люциус, моментально сбросив маску праздного аристократа, выпрямился и небрежно отставил недопитое вино. Потому что в арочном проходе показалась она. Нарцисса была, как и всегда, просто великолепна: лавандовое летнее платье с кружевным воротом, высокий пучок с вплетенными в волосы атласными лентами и крошечная дамская сумочка с аметистовой инкрустацией. Подле неё шли две близкие подруги, Эффи Розье и Аурелия Паркинсон, но волшебник не обратил на них ни капли внимания, поскольку сегодня мисс Блэк впервые надела на светское мероприятие его подарок: изящную бриллиантовую брошь, поблескивавшую в свете канделябров на её груди. Его сердце пропустило удар — лорд Малфой уже как год старательно пытался завоевать благосклонность среброволосой леди после «балконного инцидента с брокколи» и каждый раз натыкался на безупречно вежливую дистанцию. Словно Нарцисса всё это время приглядывалась к нему, не отталкивая, но и не подпуская его слишком близко. Обычно чистокровные девушки обозначают свою готовность принять ухаживания короткой целомудренной запиской в ответ на букет цветов, но мисс Блэк раз за разом оставляла все его подарки себе, храня молчание. И вот она появляется на балу с его презентом и не абы каким, а с драгоценной брошью, приколотой к левой стороне платья, ближе к сердцу. «Провалиться мне под землю к самому Мерлину, если это не знак. Мне нужно немедленно спуститься и засвидетельствовать ей моё почтение…» — Люциус с нехарактерной поспешностью поднялся на ноги, на всякий случай пригладив свою шикарную укладку, и с напускным безразличием направился в сторону мраморных ступеней. О, он не подойдет к ней сразу как наивный мальчишка, нет. Сначала нужно дать ей закончить беседу со своими приятельницами, затем позволить насладиться шампанским в тени — выдержка с 1823 года из Прованса, её любимый сорт — и только потом…       От толпы аристократов более низких слоев отделилась чья-то худощавая фигура в безвкусно дорогом фраке. Какой-то барон из рода Яксли или Краучей, всего лишь мелкая сошка. Лорд Малфой сначала даже не обратил на него внимания, однако самоуверенный франт широкими шагами приблизился к столику с закусками и игристым, а затем как бы невзначай оказался прямо подле группы разговаривавших дам. Мисс Паркинсон и мисс Розье тут же понизили голоса — обе уже обещали свои сердца честным чистокровным волшебникам, близким товарищам Люциуса, между прочим. А вот Нарцисса для всего светского общества всё еще была свободной леди и крайне выгодной партией, особенно для тех джентльменов, чьи собственные хранилища Гринготтса пребывали не в самом лучшем состоянии. Брюнет со смазливой рожей чинно поприветствовал дам и, кажется, попытался сделать мисс Блэк какой-то витиеватый комплимент. Платиноволосая волшебница ответила с ледяной вежливостью, отгораживаясь от незваного собеседника кружевным веером. Барон, однако, не понял её сигнала убраться прочь восвояси и продолжил говорить какую-то чепуху противным маслянистым голосом, выдававшим далеко не один выпитый бокал игристого. «Это что за посмешище? Неужели Мортимер Яксли? Какого черта он забыл рядом с…» — В этот момент нетрезвый мужчина совершил неловкую попытку взять за локоть Нарциссу, оторопевшую от такой невообразимой наглости и полного попрания всяких норм этикета, и взор Люциуса моментально заволокло красной пеленой праведного гнева. В его голове не промелькнуло ни единой мысли о том, как это будет выглядеть в глазах окружающих, только острая болезненная потребность избавить леди его сердца от этого грязного мешка из плоти и костей. В четыре широких шага он оказался между девушкой и брюнетом, заставляя последнего машинально отшатнуться назад — никто не хотел иметь дело с лордом Малфоем в ярости. — Позвольте поинтересоваться, какая такая светлая мысль заставила вас посметь даже на секунду подумать, что вы имеете право касаться рук незамужней леди без её согласия, сэр? — Его баритон звучал ровно, с той самой бархатной ноткой, от которой у нормальных людей кровь стыла в жилах. Однако барон явно не принадлежал к классу здравомыслящих, поскольку вместо того, чтобы тотчас исчезнуть, он неловко подбоченился и задрал нос. — Лорд Малфой, добрый вечер. Я всего лишь хотел сказать мисс Блэк, что у неё сегодня потрясающее… — Глаза брюнета мимолетом скользнули по её декольте, и это стало последней каплей. Ладонь Люциуса взметнулась с нечеловеческой скоростью, хватая Яксли за воротник и приподнимая его в воздух одной рукой. По залу тут же пронеслись удивленные шепотки, но блондин не обратил на них никакого внимания, полностью поглощенный своей задыхавшейся жертвой: — Запомните, Мортимер, что отныне вам запрещено приближаться к мисс Блэк на расстояние меньше, чем двадцать футов. И если вы ещё хоть раз опять осмелитесь на подобную дерзость… — Мужские пальцы сжались сильнее, почти полностью перекрывая посеревшему барону доступ к кислороду, — Вам повезло, что я не взял с собой сегодня трость, иначе так просто вы бы не отделались… Исчезните с глаз моих. Сейчас же. — Он с презрением отбросил брюнета в сторону, и, тщательно вытерев ладони шелковым платком с вышитым фамильным гербом, неспешно обернулся к дамам.       Мисс Розье замерла с побледневшим лицом, мисс Паркинсон едва заметно скривила носик от столь вульгарной сцены, а вот мисс Блэк… На её губах играла настолько самодовольная улыбка, будто она только что выиграла тысячу галлеонов в лотерее или получила особо роскошный подарок, а не подверглась гнусному покушению со стороны барона. Среброволосая девушка снисходительно цокнула языком, лениво обмахиваясь веером и оглядывая своего спасителя с головы до ног. — Благодарю вас, милорд, вы были крайне любезны. Это… недоразумение почти испортило весь мой сегодняшний вечер. Было бы крайне прискорбно потратить его остаток на такой бессмысленный пустяк, как разборки с представителями низших кругов. — Она элегантно поправила шелковые перчатки и, отослав подруг одним лёгким движением веера, повернулась к Люциусу, бросая острый взгляд на взбудораженную толпу за его спиной. — Кажется, мы сейчас в самом центре внимания этих старых сплетников. Как же… утомительно. Следуйте за мной. — Мужчина, повинуясь невидимому притяжению, медленно прошествовал за ней на балкон, скрываясь от чужих пристальных взоров. О, этот инцидент несомненно попадёт в заголовки завтрашнего выпуска «Ежедневного Пророка», но Люциус не хотел даже хоть на секунду задумываться об этом, когда самая прекрасная ведьма во всей Британии вела его куда-то в тень анфилад, так изящно покачивая бедрами.       Только когда они оказались за плотной завесой из живой изгороди и заглушающего заклинания против подслушивания, Нарцисса плавно обернулась и вновь заговорила, хитро сверкая голубыми радужками: — Милорд, неужели вы только что… приревновали меня? Как очаровательно. — Ни коим образом, мисс Блэк. Не понимаю, что могло создать у вас подобное впечатление… — Люциус с нарочитым спокойствием поправил манжеты своего сюртука, старательно делая вид, что это не он пять минут назад едва не придушил назойливого барона голыми руками на глазах у всего бального зала. — Oui? Je suis désolé. Наверное, мне померещилось. Просто вы с такой страстью схватили за горло того бедолагу… — Она томно опустила глаза, поигрывая веером и заставляя джентльмена невольно задержать дыхание в ожидании её следующих слов, — Такое рвение в защите моей чести очень мне льстит, sans aucun doute, mon Seigneur. Но уж если вы утверждаете обратное… — Миледи, я… — Тс-с-с. — Нарцисса внезапно с звонким щелчком захлопнула свой кружевной веер и прижала к его губам, — Молчите, лорд Малфой, и слушайте меня внимательно. Вы целый год изводили меня своими дарами и постоянным вниманием. Вы же понимаете, что подобное поведение ведет либо к алтарю либо к скандалу? — Абсол… — Веер сильнее впился в его лицо. — Я не договорила. — Девушка высокомерно вздернула подбородок, приближаясь на расстояние, граничащее с неприличным, — У меня, знаете ли, есть стандарты. Особенно относительно потенциальных ухажеров. И поверьте мне на слово, они очень и очень высоки. Готовы ли вы посвятить себя целиком и полностью исключительно моей персоне? Если нет, то нам не о чем говори… — Она замолкла на полуслове, потому что Люциус осторожным движением отодвинул её веер и вдруг торжественно опустился на одно колено: — Мисс Блэк, клянусь своим фамильным гобеленом, что готов просить вашей руки и сердца сию же минуту и так бы и поступил, если бы не условности той реальности, в которой мы с вами живем. Поэтому я смею только молить разрешить мне начать светский ритуал ухаживаний, если позволите… — Он щелкнул тонкими пальцами и из воздуха материализовался роскошный букет полевых нарциссов и бутылка шампанского с парой фужеров, — Пожалуйста, окажите мне честь. — C'est comme ça? — Девушка с интересом осмотрела его искреннее лицо, затем и протянутые ей презенты. На её тонких губах уже появилась тень торжествующей улыбки, — Я надеюсь, это Провансальское игристое 1823-го? — Разумеется, миледи. — Лорд Малфой с замирающим сердцем предложил ей цветы, которые она после мучительной паузы в десять секунд всё же приняла, и, поднявшись на ноги, вынул волшебную палочку, чтобы откупорить бутылку. Пузырящаяся золотистая жидкость рекой полилась в бокалы, обещая легкую мечтательную дымку опьянения и нечто гораздо большее. Нарцисса элегантно приняла свой напиток и, отсалютовав ему стаканом, первой пригубила сладкую шампань. Люциус последовал её примеру. Какое-то время они молча стояли вдвоем на балконе под звездами, наслаждаясь тишиной. Спустя пять минут среброволосая ведьма заговорила первой, поблескивая хитрой голубизной своих глаз: — Вы ведь понимаете, что это всё равно ещё ничего не значит, милорд? — Совсем ничего?.. — Абсолютно. — Она тихо усмехнулась и, отложив букет на столик, демонстративно поправила бриллиантовую брошь на своем платье так, чтобы та была ещё ближе к сердцу…