oasis

Послышался вздох, затем тихие шаги. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась на цепочку. В щель на Чонгука посмотрели огромные, заплаканные глаза.  — Господин Чонгук... зачем вы здесь? Пожалуйста, уходите, агентство уже разорвало контракт, я вам ничего не должен.  — Тэхён, пусти меня, — тихо попросил Чонгук.  — Нет. — Тэхён попытался захлопнуть дверь, но Чонгук подставил ногу, не давая ей закрыться.  — Пожалуйста, Тэхён, я не причиню тебе вреда, я знаю про ребенка, я слышал. Тэ вздохнул, и его руки, держащие край двери, опустились.  Чонгук вошел в крошечную квартирку, он прошел в комнату и замер на пороге.  На старой кровати лежал ребёнок. Он тяжело дышал, сжимая в ручках плюшевого медвежонка. Тэхён бросился к кровати, закрывая собой ребенка и смотрел на Чонгука загнанным, отчаянным взглядом.  — Да, это мой сын, — голос Тэхёна сорвался на крик, по его щекам потекли слезы. — Его зовут Юнхо, мой муж бросил нас год назад. Я не мог найти работу, нас выселяли на улицу, я пошел к мадам Чхве, чтобы он не умер от голода, а сегодня он заболел... я не мог его оставить. Делайте со мной что хотите, подавайте в суд, уничтожьте меня, но не трогайте моего сына.  Чонгук медленно подошел к кровати и опустился перед ним на колени. — Какой ты сильный... — в глазах Чона стояли слезы, он притянул Тэхёна к себе, зарываясь лицом в его шею. — Боже, Тэхён, прости меня, прости меня за мою слепоту, прости за то, что я заставлял тебя бояться. Тэхён замер, но уткнулся носом в плечо Чонгука и разрыдался в голос.  Чонгук гладил его по спине, окутывая густым, успокаивающим запахом. Когда Тэхён немного успокоился, Чонгук мягко отстранился и перевел взгляд на спящего малыша. — Собирай вещи, — тихо сказал он, поднимаясь с колен.  — Куда? Нам некуда идти...  — Вы едете ко мне, — Чонгук достал телефон, быстро набирая сообщение своему водителю. — Мой дом огромный, там тепло, там есть охрана. Я вызову своего личного семейного врача, он осмотрит Юнхо и проследит за его лечением.  Тэхён смотрел на него, и его губы дрожали. — Но... господин Чонгук... вы же... вы не можете... чужой ребенок...  Чонгук шагнул к нему, обхватил лицо Тэхёна и посмотрел в его глаза.  — Тэхён, послушай меня, этот ребенок часть тебя, а ты... ты часть меня. Я не отдам вас никому, ни мадам Чхве, ни бывшему мужу, с этого момента вы под моей защитой.  ___ Прошел ровно месяц с того дня, как Тэхён переступил порог особняка Чонгука.  За окнами моросил холодный дождь, но внутри дома царило такое тепло, какого Тэхён не чувствовал уже очень давно. Каждое утро он просыпался от того, что Чон шептал ему в макушку: — Доброе утро, мой пион.  Чонгук скупил для Юнхо, казалось, половину детских магазинов Сеула. Всё было слишком хорошо, так хорошо, что сердце Тэхёна иногда сжималось от фантомной боли, ожидая подвоха. В эту пятницу вечером особняк наполнился голосами и смехом, Чонгук пригласил Юнги и Чимина на ужин.  Атмосфера за столом была невероятно расслабленной. Юнги, который еще месяц назад смотрел на Тэхёна с подозрением, изменил свое мнение. После того как Тэхён пару раз помог ему разобраться с уязвимостями в новой сети, он проникся к нему с уважением.  — Я серьезно, Чонгук, — ворчал Юнги. — Ты прячешь у себя дома гения, мои программисты бьются над защитой серверов неделю, а твой омега нашел брешь за десять минут. Тэхён, если этот тиран тебе надоест, двери моего отдела для тебя всегда открыты, зарплату поставлю такую, что сам Чонгук обзавидуется. Чонгук усмехнулся, собственнически кладя свою ладонь на бедро Тэхёна под столом.  — И не мечтай, хён, он работает только на меня и его единственная задача, это быть счастливым.  Чимин, сидевший напротив, тепло улыбнулся, глядя на эту сцену, он перевел взгляд на Тэхёна и вдруг слегка нахмурился.  — Тэхён, ты сменил парфюм? Твой пион... он пахнет как-то иначе, раньше он был легким, как весенний ветер, а сейчас он стал очень густым, сладким, как будто... медовым.  Рука Тэхёна, державшая бокал с водой, дрогнула. — Нет, Чимин, — Тэхён нервно сглотнул, стараясь улыбнуться. — Наверное, это гель для душа или... просто мы сегодня много готовили.  Чонгук повернул голову к Тэхёну и наклонился, втягивая носом воздух у самой шеи.  — Он пахнет идеально, мой самый сладкий омега. Все засмеялись, переводя тему, но Тэхёну было уже не до смеха.  Это началось около недели назад. Сначала он списывал всё на смену образа жизни. Раньше он недоедал, постоянно находился в состоянии борьбы за выживание, теперь же он ел лучшую еду, спал на шелковых простынях и был окружен заботой. Логично, что его организм расслабился и что он стал больше спать днем, а так же, что его начало слегка мутить по утрам, возможно, не подошли новые витамины, которые заказал Чонгук.  Но сегодня, когда личный повар начал жарить для Юнги те самые стейки, запах сырого мяса, Тэхёна начало так тошнить, что ему пришлось бежать в туалет на первом этаже и долго сидеть на холодном кафельном полу, пытаясь унять тошноту.  Он отказывался складывать эти симптомы воедино. Тэхён помнил ту ночь в загородном доме до мельчайших деталей, помнил, как Чимин сидел перед ним на полу и говорил: — Полное бесплодие, десять лет назад врачи сказали, что у него никогда не будет детей.  Именно поэтому Чонгук никогда не предохранялся с ним и поэтому он так отчаянно тянулся к Юнхо, отдавая ему ту отцовскую любовь, которую, как он думал, ему никогда не суждено подарить родному ребенку.  Вечер подошел к концу. Проводив гостей, Чонгук ушел в свой кабинет, чтобы ответить на срочный звонок от зарубежных партнеров, а Тэхён, уложив Юнхо спать, медленно поднялся на второй этаж.  В кармане его кардигана лежал тест. Он купил его еще вчера, попросив водителя остановиться у аптеки, пока они возвращались из детского центра. Тэхён зашел в ванную, тихо прикрыл за собой дверь и повернул защелку. Он сделал всё, что требовалось по инструкции, и положил тест.  Три минуты.  Тэхён закрыл глаза. Он вспомнил, как сегодня за ужином Чонгук смотрел на него. В этом взгляде было столько обожания, столько любви, что у него замирало сердце. Чонгук принял его, принял его прошлое, принял его ребенка. Таймер на телефоне пиликнул и он опустил взгляд на тест.  — Нет... нет, нет, нет... — Тэхён замотал головой, его по щекам покатились слезы. — Господи, за что... почему сейчас?  Это должно было стать самым счастливым моментом в жизни любого омеги, носить под сердцем ребенка от любимого альфы, но для Тэхёна эти две полоски были не символом чуда. В голове всплыли слова, которые когда-то разрушили его первую семью, слова бывшего мужа: — Я альфа, мне нужна свобода, а не пеленки. Ребенок забирает всё твое время, ты стал скучным.  И хотя Чонгук был совершенно другим, страх перед тем, что ребенок снова всё разрушит, но это была не главная проблема.  Главная проблема заключалась в другом. Чонгук был уверен, что он на сто процентов бесплоден. Он жил с этой мыслью десять лет, он проходил обследования в лучших клиниках мира. Если Тэхён сейчас выйдет из ванной и покажет ему этот тест, то что он подумает?  Измена. Он решит, что Тэхён лгал ему, что его дневные личные дела, которые так долго мучили Чонгука в самом начале, были не только ради Юнхо. Чонгук решит, что этот ребенок от другого, от бывшего мужа, с которым Тэхён, возможно, тайно встречался или от какого-то клиента из прошлого.  — Он вышвырнет нас, — с ужасом подумал Тэхён, обхватывая себя руками. — Он возненавидит меня, он скажет, что я пытаюсь повесить на него чужого прицепа.  Тэхён был сломлен однажды и он не выдержит, если его сломает человек, которому он доверил свое сердце во второй раз. Он не мог увидеть это разочарование в глазах Чонгука, не мог допустить, чтобы Юнхо, который так привязался к Чону, увидел, как дядя Чон Чон с криками выгоняет его папу.  Тэхён резко поднялся с пола, схватил тест, завернул его в салфетку и спрятал на самом дне мусорного ведра и вышел из ванной.  Дом был тихим, Чонгук всё еще разговаривал в кабинете на первом этаже.  Тэхён бросился в гардеробную и достал из дальнего угла свой старый чемодан, с которым приехал сюда месяц назад.  Руки тряслись, когда он скидывал туда свои старые джинсы, потертые свитеры и несколько любимых игрушек Юнхо. Он не взял ни копейки из тех денег, что лежали на его новой карте, привязанной к счету Чонгука, затем он забежал в детскую.  Юнхо крепко спал, обнимая плюшевого зайца, подарок Чонгука. — Прости меня, мой маленький... — беззвучно рыдал Тэхён, осторожно, чтобы не разбудить, кутая малыша в теплое одеяло.  Юнхо лишь сонно заворочался, когда Тэхён поднял его на руки.  С чемоданом в одной руке и спящим сыном на другой, Тэхён прокрался по коридорам второго этажа. Он старался не дышать, когда проходил мимо лестницы, ведущей вниз.  Оттуда доносился приглушенный голос Чонгука: — Да, соглашение подписано, передайте партнерам, что я лично прилечу на открытие. Тэхён закрыл глаза. — Спасибо за то, что подарил нам этот месяц, прости, что я оказался трусом.  Дверь черного хода закрылась за его спиной, отрезая путь назад. Поселок, где находился особняк Чонгука, располагался на высоком холме. Здесь не было случайных прохожих, не было шумных улиц, только высокие каменные заборы и камеры видеонаблюдения на каждом столбе.  Тэхён накинул капюшон своего пальто на голову спящего Юнхо. — Только бы он не вышел из кабинета, только бы не решил проверить детскую, — как молитву, твердил про себя Тэхён.  — Папа... — тихий голос Юнхо заставил Тэхёна остановиться. — Холодно... папа, куда мы?  Тэхён всхлипнул, прижимаясь щекой к сыну.  — Тише, мой маленький, тише, солнышко... мы играем в игру, помнишь, мы читали книжку про ночных путешественников?  Юнхо приоткрыл глазки.  — Играем? А дядя Чон Чон с нами? Он обещал почитать мне сказку про дракона...  Имя Чонгука, произнесенное с такой нежностью, ударило Тэхёна под дых. Он зажмурился, чувствуя, как его колени подкашиваются. — Дядя Чон Чон... остался дома, малыш, в это путешествие мы едем одни, только ты и я, как раньше, помнишь? Мы же с тобой сильные, мы справимся. Юнхо, почувствовав дрожь отца, кивнул, обнимая Тэхёна за шею.  — Мы сильные, папа, не плачь, я буду защищать тебя от монстров. Спустя еще сорок минут спуска они наконец достигли подножия холма, где он добрался до первой попавшейся автобусной остановки. Тэ усадил Юнхо на скамейку, стянул с себя насквозь промокшее пальто и укутал в него малыша. Сам он остался в тонком кардигане, который мгновенно пропитался дождём.  Автобус затормозил рядом. Тэхён подхватил чемодан, взял Юнхо за руку и поднялся в пустой салон. Водитель бросил на промокшего до нитки Тэ с ребенком подозрительный взгляд, но ничего не сказал, когда Тэхён молча бросил мелочь в монетоприемник.  Они сели на самые задние места. Тэхён положил дрожащую руку на свой живот.  — Почему? — тихо шептал он. — Почему именно сейчас? Если ты, кроха, так хотел появиться на свет, почему ты не сделал этого позже? Когда он бы привык ко мне... когда он бы смог мне поверить... Тэхён вспомнил, как однажды Чонгук рассказывал ему о своих бывших омегах. — Они уходили, потому что я бракованный, Тэхён, — с горечью говорил тогда Чон. — Я не могу дать им то, чего требует их природа. Я пуст, и когда один из них попытался обмануть меня, выдав чужого ребенка за чудо, я чуть не убил его собственными руками и тогда даже сделал тест, надеясь на чудо, но ребенок оказался не от меня, я ненавижу ложь больше всего на свете.  Тогда эти слова вызвали у Тэхёна лишь глубочайшее сочувствие к боли Чонгука, но сейчас, вспоминая их, ему было страшно.