oasis

— Как я могу не верить тебе? Ты пожертвовал собой, ты пошел мыть посуду в этот ад, ты стирал руки в кровь и голодал, только чтобы защитить меня от предполагаемой лжи. Ты думал, что я не поверю в чудо, и решил исчезнуть, лишь бы не видеть моего разочарования. Боже, Тэхён... я люблю тебя, я люблю тебя так сильно, что готов был сжечь этот город дотла, пока искал вас.  — Я так боялся... — губы Тэхёна снова задрожали.  В этот момент в палату с грохотом ввалились врачи и медсестры.  — Господин Чон, что вы делаете? Ему нельзя вставать, у него угроза выкидыша! — Всё под контролем, доктор.  Чон поднял Тэхёна с пола на руки и уложил обратно на кровать. Пока медсестры суетились, Чимин подошел к кровати с другой стороны.  Он вытер лицо и улыбнулся.  — Какой же ты глупый, Тэхён, — ласково прошептал Чимин. — Мы чуть с ума не сошли, Юнги поднял на уши всю полицию Сеула.  Услышав имя Юнги, Тэхён перевел взгляд на него, тот лишь усмехнулся, подходя ближе.  — Когда тебя выпишут, Тэхён, я лично запру вас обоих в особняке, пока вы не научитесь разговаривать друг с другом ртом, а не сбегать в ночи и не разносить кабинеты от ярости.  Тэхён издал смешок и схватил Чонгука за рукав.  — Юнхо, мой сын... он остался там, в том ужасном мотеле с той старухой...  — Тшш, успокойся, Юнхо в полной безопасности. Моя служба безопасности забрала его в ту же секунду, как мы нашли тебя, он здесь, в этой клинике. Он здоров, накормлен и спит в обнимку с новыми игрушками. Я обещал ему, что дядя Чон Чон принесет ему самые большие фломастеры, как только его папа проснется.  Через двадцать минут лекарства из капельницы начали поступать в кровь, и он снова уснул.  — Спи, моя семья, — услышал он сквозь сон. — Папа больше никогда вас не отпустит.  ___ Зима в Сеуле в этом году была короткой, наступил май.  Особняк на холме, который когда-то казался Тэхёну пугающим, изменился до неузнаваемости, исчезла тишина и пугающая идеальность. Теперь на ковре в гостиной могли лежать разбросанные кубики, на журнальном столике стояли детские рисунки, а воздух был пропитан не только терпким запахом шалфея, но и густым ароматом распустившегося пиона и теплого молока.  Его живот заметно округлился, седьмой месяц беременности. Он опустил руку на свой живот, мягко поглаживая его через свитер. — Эй, альфочка, ну чего ты буянишь? — нежно прошептал он, глядя на свой живот. — Папа скоро приедет, ты же чувствуешь, да?  Тэхён не успел даже попытаться встать с кресла, как двери террасы распахнулись.  С того самого дня в реанимации Чонгук изменился. — Я дома, мой пион, — выдохнул Чонгук, опускаясь на одно колено прямо перед креслом Тэхёна.  — Ты рано сегодня, — прошептал Тэхён.   — Совет директоров был слишком скучным, а я слишком сильно соскучился по моим мелким, — усмехнулся Чонгук.  Он опустил взгляд ниже, на живот. В глазах Чона мгновенно вспыхнула такая нежность, что у Тэхёна каждый раз сладко замирало сердце, Чонгук прижался щекой к животу Тэ, закрывая глаза.  Именно в этот момент малыш внутри снова сильно толкнулся в щеку Чонгука.  Чон счастливо рассмеялся, обнимая Тэхёна за талию. — Привет, чемпион, защищаешь папу, пока меня нет? Молодец, расти сильным.  Внезапно тишину террасы нарушил громкий, детский смех. — Дядя Чон Чон, то есть... папа, ты приехал. — закричал Юнхо, с разбегу врезаясь в спину Чона.  Чонгук мгновенно развернулся, подхватывая малыша на руки.  — Привет, мой старший босс. — Чонгук поцеловал Юнхо в щеку. — Как прошли занятия с учителем? Ты не мучил мистера Ли? Тэхён с теплой улыбкой наблюдал за ними. Слово папа, которое Юнхо теперь всё чаще говорил по отношению к Чонгуку, было результатом официального усыновления.  Месяц назад Чонгук привлек лучших адвокатов страны, чтобы лишить бывшего мужа Тэхёна всех родительских прав и навсегда вычеркнуть его из их жизни, теперь Юнхо носил фамилию Чон, он стал полноправным наследником компании и старшим братом. — Я нарисовал картину, смотри! — Юнхо сунул лист бумаги в лицо Чону.  Чонгук взял рисунок. На белом листе были изображены четыре фигурки. Одна очень высокая с черными волосами, рядом фигурка поменьше, со светлыми волосами и большим кругом вместо живота, маленький мальчик, держащий их за руки, а внутри круга был нарисован улыбающийся смайлик.  — Это наша семья, ты, папа Тэ, я и маленький блатик, мы держимся за ручки, чтобы никто не потелялся.  Глаза Чонгука наполнились слезами.  — Это самый красивый рисунок в мире, сынок. Завтра я отнесу его в офис и повешу в рамке прямо над своим столом, чтобы все советники завидовали, какая у меня прекрасная семья.  Тэхён положил голову на плечо Чонгука, вдыхая его запах. В этот момент он понял, что все шрамы прошлого, все те мозоли, слезы и унижения в грязных мотелях остались позади. Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться, дом погрузился в тишину.  Чонгук взял Тэхёна за руку и мягко потянул за собой.  — Идем со мной, я хочу кое-что тебе показать.  Они поднялись на второй этаж и остановились перед дверью, которая последние несколько недель была заперта. Чонгук лично руководил ремонтом в этой комнате, не пуская туда Тэхёна, готовя сюрприз.  Чон повернул ручку и толкнул дверь.  Тэхён ахнул, прикрывая рот ладонями.  Это была детская. Стены были расписаны вручную красками, лес с оленятами и птицами, в центре стояла белоснежная кроватка из дерева, над которой парило облако. — Чонгук... это... это потрясающе, — прошептал Тэхён, со слезами на глазах проходя в комнату. — Ты всё сделал сам? — Я хотел, чтобы первая комната нашего сына была наполнена моим запахом и моей заботой еще до того, как он в ней появится, — тихо ответил Чонгук.  Он развернул Тэхёна к себе, внезапно Чонгук сделал шаг назад и опустился на одно колено.  Чонгук щелкнул замочком, и крышка плавно открылась, внутри было кольцо. — Я хотел сделать это еще тогда, за день до того, как этот проклятый дождь едва не разлучил нас, Тэхён, ты не просто подарил мне семью, о которой я даже не смел молиться, ты вернул мне самого меня и доказал, что чудеса существуют, если в них верить. Чонгук взял левую руку Тэхёна в свою. — Я клянусь защищать тебя, нашего Юнхо и этого малыша до своего последнего вздоха, — продолжил Чонгук. — Я клянусь быть твоей стеной, твоим самым теплым домом и твоим безопасным убежищем. Я никогда больше не позволю тебе усомниться в себе. Ким Тэхён, мой прекрасный цветок, станешь ли ты моим мужем? Согласишься ли ты носить мою фамилию и разделить со мной вечность? Тэхён не мог произнести ни слова, он лишь закивал головой, опускаясь на колени прямо напротив Чонгука.  — Да... — наконец выдохнул Тэхён сквозь слезы. — Да, Чонгук, я стану твоим мужем, я не могу поверить… Чонгук притянул Тэхёна к себе, обнимая его так, чтобы не потревожить малыша, и впился в его губы глубоким поцелуем. — Я люблю тебя, Ким Тэхён, — прошептал Чон. — Завтра же я соберу лучших организаторов, у нас будет свадьба, о которой будет говорить весь Сеул, но для меня ты стал моим мужем в ту самую секунду, когда я понял, что не смогу без тебя дышать. — А я люблю тебя, Чон Чонгук, — ответил Тэхён. — И мне не нужна громкая свадьба, мне нужен только ты, ты, наш Юнхо и этот малыш, это весь мой мир.  Чонгук улыбнулся, опуская одну руку на живот Тэхёна.  — Мы ждем тебя, наше маленькое чудо, твой старший брат уже нарисовал тебе портрет, а твой папа сделал меня самым счастливым человеком на этой планете, мы сделаем всё, чтобы твоя жизнь была похожа на сказку.  ___ Пятнадцать лет, это огромный срок для истории человечества, но для Ким Тэхёна это время пролетело как один долгий, наполненный смехом день.  Он больше не был тем напуганным мальчишкой, вздрагивающим от каждого громкого звука. В свои тридцать девять лет Тэхён превратился в уверенного в себе омегу. На его пальце всё так же сиял бриллиантовый пион, а руки легли на его талию со спины, притягивая к груди. Чонгук уткнулся носом в макушку мужа, глубоко вдыхая его аромат. — О чем задумался, любовь моя?  — О том, что сегодня вечером мы поседеем окончательно, — со смешком ответил Тэхён. — Юнхо сегодня защищает свой первый самостоятельный инвестиционный проект перед советом директоров, а Хаджуна в третий раз за месяц вызывают к директору школы.  Юнхо, которому исполнилось девятнадцать, перенял от своего приемного отца всё, от манеры поправлять галстук до хватки в бизнесе. Юнхо был гордостью семьи, студентом престижного университета, идеальным сыном. Чонгук доверял ему так, как не доверял никому другому, уже сейчас медленно передавая правления своей компании, а потом был Хаджун, Чон Хаджун. Хаджун был лучшим в спорте, гением в математике, но при этом обладал талантом ввязываться в неприятности с такой скоростью, что служба безопасности семьи едва поспевала за ним.  Рев мотоцикла, разорвавший тишину в доме. — А вот и наш шторм вернулся из школы, — сказал Тэ.  — Я запретил ему садиться за байк до совершеннолетия, Кан! — крикнул Чонгук своему начальнику охраны, который дежурил у дверей. — Кто дал ему ключи от гаража? Я вам щас всем голову откручу.  Мотоцикл резко затормозил у крыльца, с него спрыгнул Хаджун. Он был точной копией Чонгука в юности, те же скулы и глаза.  На левой скуле красовался свежий синяк, а костяшки пальцев на правой руке были сбиты в кровь.  — Чон Хаджун, в кабинет, живо. — рявкнул Чонгук.  — Пап, я всё объясню... — начал было Хаджун, но осекся под тяжелым взглядом, он тяжело вздохнул, бросил шлем на сиденье байка и поплелся в дом.  Спустя пять минут Хаджун стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди.  Тэ взял лицо Хаджуна в свои ладони, поворачивая его к свету, чтобы осмотреть синяк. — Кто это сделал, солнце? — тихо спросил Тэхён. — Директор звонил и сказал, что ты устроил драку в столовой с тремя альфами из выпускного класса.  Чонгук нахмурился, скрестив руки на груди. — Трое на одного, и ты даже не позвал охрану? Хаджун, я учу тебя быть стратегом, а не уличным бойцом, ты наследник, а не вышибала в баре, какого черта произошло?  — Они... они говорили о Юнхо.  — Что именно они говорили, Хаджун? — спросил Чонгук.  Он опустил голову.  — Они говорили... что Юнхо просто приблуда, что он подкидыш от первого мужа неудачника папы Тэ, что отец держит его в компании только из жалости, потому что Юнхо умеет хорошо прислуживать, а настоящим наследником буду только я, потому что во мне твоя кровь, отец. Они смеялись, этот ублюдок Пак из двенадцатого класса сказал, что Юнхо фальшивка, я должен был просто стоять и слушать? — сорвался на крик Хаджун. — Я сломал Ли нос и сломал бы еще парочку ребер, если бы нас не растащили учителя, Юнхо мой брат, мой старший брат, который учил меня кататься на велосипеде и прикрывал перед вами, когда я разбивал окна.  Внезапно дверь кабинета открылась. На пороге стоял Юнхо и подошел к Хаджуну. Юнхо достал из кармана платок и промокнул кровь на костяшках Хаджуна.  — Ты разбил правую руку, Хаджун, у тебя завтра отборочный матч по баскетболу, как ты собираешься бросать мяч? — Хён... — пробормотал Хаджун, глядя в пол. — Они не имели права так о тебе говорить, я... я не мог сдержаться.  Юнхо щелкнул брата по лбу, заставив того недовольно поморщиться.  — Дурак, ты думаешь, меня волнуют слова кучки избалованных идиотов, которые ничего в этой жизни не достигли сами? Я Чон Юнхо, сын Ким Тэхёна и Чон Чонгука и это не определяется анализом ДНК.  Чонгук положил одну ладонь на плечо Юнхо, а вторую на плечо Хаджуна.  — Юнхо прав, кровь это лишь биология, Хаджун. Настоящая семья куется из доверия, защиты и любви, твой брат сегодня доказал перед советом директоров, что он гениальный стратег, а ты доказал, что готов стоять насмерть за тех, кого любишь и знаете что?  Чонгук перевел взгляд с одного сына на другого.  — Я горжусь вами обоими, вы мои сыновья и любой, кто посмеет усомниться в этом, будет иметь дело лично со мной, но за драку в школе и использование мотоцикла без спроса ты, Хаджун, лишаешься карманных денег на месяц и будешь мыть машины всего автопарка охраны каждые выходные.  — Что? Отец! — взвыл Хаджун. — Их там пятнадцать штук.  — Могу добавить еще и чистку бассейнов, если продолжишь спорить, — сказал Чонгук.  — Помогу тебе с первой машиной в субботу, мелочь, но только с одной, а потом мы едем праздновать мою защиту проекта, я забронировал столик в том самом ресторане, который папа так любит. — произнес Юнхо.  Тэхён смотрел на свою семью, на своего мужа, который стал для них защитой, на старшего сына, в котором не было ни капли крови Чона, но который стал идеальным продолжением его души и на младшего, готового разбить кулаки в кровь за честь своего брата.  — Знаете, — тихо сказал Тэхён. — Я самый счастливый омега в этой вселенной…