Двойка кубков

      На привычное громкое и долгое звяканье ключей за дверью Дейрон уже особо не реагировал, потому что слышал его ежедневно — а то и несколько раз за сутки. Щелчок — тоже ноль внимания. Карты неизменно шелестели в длинных пальцах. Дейрон сейчас ни на кого не раскладывал — просто тасовал и тасовал большую колоду, прикрыв глаза и успокаивая себя монотонными движениями рук.              Младший брат Дейрона ворвался в квартиру так, будто имел на это право. Впрочем, он и имел право — с тех пор, как Дейрон сам дал ему ключи на случай, если, скажем, помрёт один в пустом доме. Ну, или если брату что-то понадобится. Не прогадал.              Эйрион, не снимая ботинок и не скидывая дорогую кожанку, что появилась у него внезапно два месяца назад, плюхнулся в кресло напротив дивана, где Дейрон полулёжа крутил карты в пальцах. Лицо его брата искажалось и меняло по три разных выражения в секунду как 3D-модель гиперкуба, на которую любил время от времени залипать Дейрон. Эйрион постучал пальцами об подлокотник, сжав губы до побеления, а затем со всей дури злобно ударил ладонью по этому несчастному подлокотнику.              — Бейлор — ёбаный мудак! — выплюнул он без «здрасьте» и «привет». Брызги слюны, кажется, долетели до дивана. Дейрон моргнул, не прекращая тасовать.              — Он — юрист. Из конторы. Это хуже, — протянул Дейрон. — Что это ты так про него в этот раз?              У Эйриона дёрнулся глаз, дёрнулась нога, дёрнулось всё тело. Он фыркнул.              — Я простоял на остановке у уника час. Час! Этот гондон пообещал меня забрать.              — И?              — И не забрал, блять!              —А как ты тут оказался?              Эйрион посмотрел на старшего брата, как на самое глупое существо в мире. Как на планктон, только не с безразличием, а с презрением. И был категорически не прав — Дейрон не был глуп. Он просто, ну, поддерживал разговор, о содержании которого догадывался ещё с того момента, как ключ прокрутился в двери, а замок щёлкнул.              — Как? Я еле выбрался из этой жопы мира на вонючем автобусе, — прошипел Эйрион. — Я звонил ему. Он не брал телефон. Нахуя, спрашивается, обещать, если не можешь выполнить? Дядя называется, блять.              — Так может быть у него заседание какое. Ну, суд там, в душе не ебу, чем он на работе занимается.              — Да какая разница?! Он обещал! — тут Эйрион вскинул руку возмущённо, а на ней блеснули новые золотые часы, которые явно не были по карману студенту. Дейрон заметил это и мысленно поставил галочку напротив графы «подтверждение расклада № 24».              — Яхонтовый мой, бриллиантовый мой брат, — покачал головой Дейрон. — Во-первых, ты звонил ему вчера при мне, и он сказал «если получится». Во-вторых, он — занятой человек. Взрослый мужик со своими делами, а не только твой ёбырь.              Последнее слово прозвучало слишком громко в душной из-за развешанных везде ловцов снов квартире Дейрона. В основном, потому что Эйрион просто замер и медленно откинулся на мягкую спинку кресла, не отрывая страшный взгляд от старшего брата. Впрочем, Дейрон уже понял свою ошибку. Не то что бы ему было неловко, страшно или стыдно, что он проболтался о своём тайном знании — скорее, в голове просто прозвучало одно маленькое бесцветное «упс».              — Что? — тихо спросил Эйрион.              — А что я сказал?              — Не придуривайся. Откуда ты знаешь? — даже не пытался защищаться Эйрион. А смысл? У них с братом не было секретов друг от друга — обычно не было. Хоть сейчас был и необычный случай, можно сказать, ЧП. Да к тому же Эйрион бы не продержался ещё и недели в молчании.              — Я расклад сделал.              — Ты раскладывал на нас?! — поморщился Эйрион.              Дейрон пожал плечами. Растянутая грязная футболка скатилась с одной стороны.              — Ну да. А что?              — Это моя… его… наша частная жизнь, алкаш сраный, гадалка на полшишки! — голос младшего брата сорвался на визг.              — Объективно: я, по-твоему, купил карты, чтоб они лежали в коробочке изящно и красиво? Хочу и гадаю. Можно сказать, я гадал на свои сны. Вы мне снились, а раз вы мне снились, то значит, ваша личная жизнь теперь в моей юрисдикции тоже.              — Что значит — снились? — удивился Эйрион.              — То и значит, — многозначительно поднял брови Дейрон. — Как вы там лижетесь. Вернее… Нет, ну вообще, там было всё более метафорично — что-то со сплетёнными змеями, двумя членами и так далее… Но я мудро расшифровал эту бурду. Через карты.              — Через карты… И когда ты узнал?              — Месяц назад, наверное, — дёрнул бровью, возводя глаза к потолку так, словно вспоминал что-то. — Теперь только наблюдаю. Ну и до сей поры собирал одни только доказательства. Ни одного опровержения. Ну и сделал простой вывод, что карты и сны были правы.              — И что было в раскладе? — совсем сдался Эйрион. Дейрон сделал вид, что не услышал, и потому Эйрион повысил голос: — Перестань шуршать и ответь, блять!              Дейрон выдал тихое «пу-пу-пу», прекратив, наконец, тасовать карты, и отложил колоду в сторону — на край дивана сбоку от себя. Побарабанил пальцами по колоде. Он не планировал выдавать братцу, что знает о его отношениях с их общим дядей. Более того, его эти отношения не сильно волновали — младший брат выглядел счастливо, носил самые дорогие бренды, и был доволен после тех ночей, когда сбрасывал все звонки Дейрона — пьяные и не очень.              Вернее, его это волновало, но не как старшего заботливого брата, — упаси Боже превратиться в их отца! — а скорее как любопытного наблюдателя за чужими жизнями. Он просто не мог не наблюдать — этот сюжет привносил в его затянувшийся депрессивный эпизод неоновый клубный свет грязных тайн. Ко всему прочему, справедливости ради, не в каждой семье дядя трахал племянника. Такое знать важно, хоть и не очень-то и нужно.              Дейрон цокнул языком и как бы нехотя произнёс:              — Ну, по классике — Дьявол, Луна. И Двойка кубков была. Такая у вас любовь ёбнутая.              Эйрион не то что бы верил в таро, но чуть-чуть всё же верил — собственно, старший брат, сам наученный пророческими снами и бегающими по углам после длительных запоев чёртиками, приучил. Так что далёкий от тарологической практики Эйрион всё же часто наблюдал за тем, как Дейрон, матерясь и посасывая пиво из жестяной банки, выполнял онлайн-заказы на расклады и ритуалы, зарабатывая по пять-десять тысяч за день, а за месяц — иногда больше, чем отец аж за два. И Эйрион понимал — приблизительно, но понимал — что означают эти карты.              Он секунду молчал, а потом расплылся в невольной улыбке:              — Погоди, двойка кубков?              — Да, ваш долбоебизм очень взаимен, поздравляю.              Младший брат улыбался, одновременно с тем сжимая губы, что придавало ему хитрое и смущённое выражение.              — Блин, он меня… то есть, у нас получается… взаимно всё-таки…              Дейрон вздохнул, театрально потерев лицо двумя ладонями.              — Ты услышал меня? Дьявол и Луна. Дьявол, блять! Луна! Одержимость, похоть и тайна.              — Конечно похоть и тайна, мы же спим вместе, причём тайком. Двойка кубков всё равно важнее, — возразил Эйрион, пожав влечами. — Какая разница, что у нас, если это взаимно?              — Нет, ну ты… Справедливо. Я бы даже сказал — мудро, — зевнув, Дейрон потянулся куда-то за диван и достал банку пива. Не предлагая брату, он отодвинул руку подальше от дивана и, неловко вытянув вторую, открыл. Пена перелилась через пальцы и вылилась на ковёр, что был, очевидно, не важнее любимого дивана. Как только пиво прекратило своё извержение пены, Дейрон тут же припал к банке, как младенец к молочной груди.              Вдруг он поперхнулся от того, что его задушил внезапный смех осознания.              — Погоди, ты реально? — он отложил пиво в сторону, на открытый ламинат у дивана, и смеялся уже в голос. — Ты… ты трахаешься с ним уже сколько? Месяц? Два? Больше? И радуешься взаимности из расклада?              Эйрион густо покраснел.              — А что не так? — с вызовом спросил он.              — То, что у вас в отношениях самое хуёвое — пардон, дисфункциональное — не то, что он твой дядя, который на двадцать лет старше и который тебе присовывает… — и так красный Эйрион покраснел, казалось, ещё больше и зарычал, а Дейрон продолжил беспардонно: — …а то, что вы, испытывая чувства, не можете сказать об этом друг другу честно.              — Да я просто ебусь с ним и всё! Ты-то что смыслишь в этом? У тебя ни одних удачных отношений не было!              Фраза могла бы быть обидной, если бы Дейрон не был согласен с ней. Так что он совсем не обиделся на идиота-братца. Нисколечки. Не задело его это никак. Честно.              — Не нужно быть Диогеном, чтоб разглядеть в вас долбоёбов, — философски заметил он, поднося пиво к губам. А потом добавил: — И не пизди, что только спишь с ним. Сам же оживился, как про двойку кубков услышал.              — Сам ты… И я не… — не нашёлся с ответом и вследствие того насупился Эйрион, вжавшись в кресло и скрестив руки на груди. Золотые часы теперь блестели прямо в глаз Дейрона. Он медленно моргнул и чуть сдвинулся, чтоб не светило. А Эйрион не спорил дальше. Сдался. Только вытянул губы задумчиво, посмотрел на стену. Начал трясти ногой. Потом спросил — как ребёнок. Ничего взрослого не было в этом умоляющем тоне:              — Получается, всё-таки, он правда любит?              — Нет, он просто так тебе часы за полляма купил, которые сверкают, как устройство для ослепления врагов, — поморщился Дейрон. — Ради Бога, подвинь руку, реально слепят.              — Я тебе их в глаз запихаю, — огрызнулся Эйрион, всё же чуть сдвигая руку, чтоб чувствительный в последнее время к свету Дейрон не травмировал себе мозг об сияние, от которого обыкновенно отгораживает себя всевозможными вариациями занавесок.              — Себе в жопу запихай, там попросторнее будет.              — Какая же ты тварь.              — Всё ещё лучше, чем твой благоверный.              Эйрион открыл рот, чтоб что-то ответить, но, кажется, понял, что не хочет защищать Бейлора сейчас. Не с Дейроном. Потому что Бейлор обидел его, а старший брат был единственным свидетелем этого. Дейрон же победно отпил ещё пива. Так они просто молча существовали посреди бардака гостиной — младший сидел в кресле, старший всё ещё полулежал-полусидел на диване. И было им хорошо.              Молчание вдруг прервалось непривычно тихим голосом Эйриона.              — Ты ведь никому не скажешь, Дейрон? — он редко называл брата по имени, а если назвал — значит, серьёзен.              — Я? Ты какого-то другого Дейрона знаешь что ли? — усмехнулся в ответ, собственно, Дейрон. — Алло, я месяц уже знаю про вас. Хотел бы сказать, уже давно сказал бы.              — Серьёзно?              — Солнце моё, — длинные пальцы потёрли переносицу. — Я не в состоянии закинуть одежду в стиралку. У меня нет моральных и физических сил на доносы. Тем более, это не в моём стиле, ты знаешь.              — Знаю-знаю, — выдохнул Эйрион и добавил ещё тише: — Спасибо, Дейрон.              — Да не за что, мелочь дрыщатая. У меня это базовая опция, если ты мне брат. Ты ж мне брат? Если нам тебя не подкинули…              — Сука…              — Да-да, я, — залпом осушил банку Дейрон и кинул её за диван, туда, откуда и взял. — Только вот что я хотел тебе сказать: я-то промолчу, мне не жаль своего хранилища памяти на вашу еблю, не чужие люди мне всё-таки оба. Вот только папаша у нас, если ты помнишь, ищейка полицейская. Не списывайте его со счетов, он только догадается — и всем пизда. Тебе, Бейлору, мне и даже котёнку.              — Какому котёнку?              — Не важно. Пизда котёнку. Любому, — он почесал живот и громко выдохнул. — Я просто к тому, чтоб вы не афишировали и не палились. То, что будет с вами обоими, если отец узнает — ваше дело, а вот попасть может и мне.              — А тебе с чего?              — Потому что всё знал и молчал.              — Да не прилетит тебе, — неуверенно сказал Эйрион, пожимая плечами. Потом гулко засмеялся. — Он просто Бейлора пристрелит и всё.              — Точно! У него ж ещё и пистолет есть! — хлопнул по лбу Дейрон. — И тебе Бейлора не жалко? Он же почти мученик будет. Так страдал, ебал и плакал. Кто тебя, уёбка, кроме него выдержит?              — Мне? Его? Да он гандон! А вынесет меня… Кто? Ну, ты, например.              — Я? — театрально выпучил глаза Дейрон. — Я сдохну в первую же неделю. Уйду вслед за Бейлором, если он по случаю смерти прекратит делить со мной обязанность терпеть тебя.              — Тебя не убила даже та самая палёная водка, что из бутылки с разбитым горлышком, — шумно и жарко возразил Эйрион. — Ты живучий. Только ты и можешь терпеть. Ну, кроме него. И папы.              — И папы, — повторил Дейрон и посмотрел на братца. — Ну так, то мой братский долг. Куда я от тебя денусь.              Эйрион хотел ещё что-то ответить ему, но тут зазвонил телефон — на звонке стоял какой-то древний рок, кажется, это был трек Ронни Джеймса Дио. Дейрон мысленно оценил вкус. Младший брат его, тем временем, смотрел на экран с лицом, не определившимся краснеть ему или бледнеть. Принял звонок.              «Эйрион, привет. Ты уже дома?» — донеслось из динамика. Осторожный тон, проверяет, может ли говорить.              — Угу. Дома, — угрюмо соврал Эйрион глядя на удивлённо приподнявшего брови Дейрона. — Без тебя справился. Как видишь.              Дейрон закатил глаза и одними губами показал: «тон приветливее». Эйрион в ответ молча скорчил рожу и высунул язык. Бейлор об этом спектакле двух актёров ничего не знал.              «Родной, извини, не смог приехать. Правда, клянусь, уже выходил, обратно вернули…»              Опять одними губами: «Он чё, тебя родным называет? Так и знал, что вы извращенцы». В этот раз беззвучно ржущий Дейрон получил пыльной тракторной подошвой ботинка брата по бедру. Впрочем, уровень чистоты домашних штанов Дейрона не изменился.              — Мог бы и написать, если что. Я б не пропускал такую роскошь, как автобусы.              Пауза.              «В этом — виноват. Но я уже везу полусладкое домой. Для нашего вечера. Я выключу телефон, и мы будем только вдвоём. Хочешь? Забрать тебя?»              Дейрон видел, как щёки Эйриона порозовели. Не той стыдной краской, которой он залился от пошлостей и подколов старшего брата, а другим, приятным и нежным румянцем, который случается только от первой настоящей любви. Лёгкая, чуть грустная улыбка нарисовалась в щетине Дейрона.              — Хочу, — уже привычным наглым тоном, так, будто это было лично его решение, в котором Бейлор не принимал никакого участия, ответил Эйрион, потихоньку уже приходя в себя от обиды и от откровенного разговора с братом. — Через сколько?              «Буду через двадцать минут у тебя».              — Оке-е-ей, — протянул Эйрион. И, помолчав пару мгновений, добавил неуверенно: — Жду. Люблю. Целую.              На том конце провода, как показалось Дейрону, кто-то умер. Или ожил, судя по новому, оживлённо-смущённому тону, которого никогда не слышал он от своего степенного дяди прежде. Карты точно не врали.              «И я люблю. Целую. Еду», — и сбросил трубку.              Эйрион ошеломлённо посмотрел на экран телефона, потом перевёл взгляд на брата.              — Прикинь, он сказал, что любит. Он. Любит. Целует.              — Влюблённый дракон уже не хищник. Это и про тебя, кстати.              — Что?!              — Только и слышал, что «он гандон» да «он гандон», — передразнил писклявым голосом брата Дейрон. — А как телефончик поднял — замурчал сразу. Скидываешь ему ножки в чулочках в виде кошачьих лапок пока он на работе?              — Дорогой брат, — елейно протянул вдруг Эйрион, совершенно пришедший в себя наконец. — Нашему папеньке будет о-о-очень интересно узнать, на какие шиши ты живёшь. И могу заверить, что ему не понравится, если он узнает. Ты же знаешь, он человек старой закалки. Подумает, что тарология — вид блядства.              — Ого, котёнок показал коготки, — присвистнул Дейрон, но, заметив, как чересчур спокойно улыбался Эйрион, добавил: — Молчу, молчу. Кстати, ты бы поторопился.              — Бейлор будет только через двадцать… — кинул быстрый взгляд на подаренные часы, нахмурил белые брови, высчитывая. — …через семнадцать минут. Куда спешить?              — Еблан? Ты у меня дома. А едет он к тебе. Ты же наебал его, что типа один, забыл?              Кресло чуть не перевернулось от того, как быстро вскочил на ноги Эйрион. Зашарил по карманам, проверяя, не забыл ли что. Схватил телефон и пулей выскочил в коридор, кидая по пути «Пока!»              — Презервативы не забудь! — крикнул вдогонку Дейрон.              — Иди нахуй! — задорно прозвучал в ответ голос младшего брата, прежде чем дверь хлопнула и защёлкнулась.              Оставшись в душной квартире один, Дейрон наконец потянулся, выгнулся, зевнул. В каком-то смысле, он был рад, что этот разговор состоялся — знание почему-то тяготило его. Вероятно, потому что оно говорило ему мерзкую вещь — а именно, что его маленький брат совсем вырос. А значит — Дейрон теперь был совсем старик. Алкоголик-гадалка, который ничего не добился в свои двадцать три года, пока младший брат учился в университете и был сильно влюблён. Ни того, ни другого у самого Дейрона не было.              Он слишком неаккуратно сел на диване и случайно столкнул колоду — карты рассыпались по полу. Дейрон вздохнул и, тяжело опустившись на пол, принялся собирать их. Поскорее складывая их в колоду, он наткнулся на двойку кубков и задержался на ней — потёртой карте, остановившей его, как жгут останавливает кровь. Два кубка чувств, два человека обмениваются ими. Взаимность и любовь — и пока они друг с другом, то плевать, что в остальном мире, даже если у обоих там иная жизнь.              Улыбка напала почему-то на помятое лицо Дейрона, пока он, сидя вот так, словно дурак, на коленях посреди неприбранной комнаты, глядел на старую карту. Наверное, тогда так нужно было — достать Дьявола и Луну, чтоб потом вышла эта. Он не сказал Эйриону, но на уточнение выпадали потом десять кубков, Солнце… Ведь за самыми тёмными трудностями всегда следует свет. И всё точно хорошо, когда есть с кем разделить тьму. Ну, или когда есть тот, кто подержит волосы, пока умираешь от микроотравления алкоголем. Или тот, кто посоветует брать презервативы, когда собираешься ехать к родному дяде. Случаи разные бывают, но везде важно плечо — крепкое или не очень.              Дейрон не признавался в этом, но был искренне рад разделить те самые и тьму, и свет Эйриона. Был рад слушать его стенания по любовнику и дяде, — да и не только, — несмотря на собственные ворчания и подколы. Был рад не сдохнуть в одиночестве. Готов был ему помогать, только если он сам попросит. Что угодно для того, кого любишь так, как любят лишь на старой карте двойка кубков — один на один, и все за бортом.              Только Эйриону этого знать было не обязательно. Зазнается ещё.