Трудности семейного воспитания

Профессор Ходжо, в своём вечно мятом лабораторном халате с пятнами подозрительного происхождения, нервно постукивал пальцами по столу. Перед ним на экране монитора мелькали графики и формулы, но мысли учёного были далеко. — Пора, — пробормотал он себе под нос. — Пора проверить, как сработает моя новая теория семейных связей. Он нажал кнопку интеркома: — Сефирот, явись немедленно. Дело не терпит отлагательств. Через несколько минут в дверях появился Сефирот. Его серебристые волосы слегка мерцали в свете ламп, а Масамунэ покоился за спиной. Он склонил голову в почтительном поклоне: — Вы звали меня, папа-сан? Ходжо отмахнулся: — Оставь эти формальности. Слушай внимательно: мне нужно отлучиться по делам. Посиди с младшими братьями. Сефирот замер, словно статуя: — С… кем? — С братьями, — терпеливо повторил Ходжо. — Лозом, Язу и Кададжем. Они где-то тут, в соседнем крыле. — У меня… есть братья? — в голосе Сефирота прозвучало неподдельное изумление. Ходжо хмыкнул и поправил очки: — О, они совсем малыши — всего три недели от роду. Эксперимент пошёл на удивление успешно: ускоренное развитие, усиленная регенерация, генетический код почти идентичен твоему. Не волнуйся, проблем не будет. Сефирот недоверчиво нахмурился: — Три недели? Но… — Пойдём, познакомлю, — Ходжо встал и направился к двери. — Сам увидишь. Они прошли по коридору и оказались перед дверью, за которой слышался шум, звон разбитого стекла и восторженные крики. Ходжо распахнул дверь, и перед ними предстала картина полного хаоса: На столе дымился котёл с чем-то ярко-зелёным, что светилось в темноте; Лифт, пробив стену, наполовину застрял в аквариуме с пираньями; По комнате летали осколки мебели, а в углу дымилась обугленная тренировочная кукла. В центре этого безобразия стояли трое: Лоз с мечом в руках, Язу с магическим посохом и хнычущий Кададж. Все трое были почти одного роста с Сефиротом, с похожими чертами лица и серебристыми волосами — разве что чуть более короткими. И все трое с ног до головы были измазаны самой обычной зелёнкой. Сефирот застыл на пороге, широко раскрыв глаза: — Это… мои братья? Им три недели?! А в чём это они? Что вообще происходит? — Именно! — гордо подтвердил Ходжо. — Ускоренное взросление, помнишь? Генетическая матрица дала поразительные результаты. — Но почему они зелёные? — Геостигма, — небрежно бросил Ходжо, — позаражались друг от друга. — Но они выглядят… как взрослые! — окончательно растерялся Сефирот. — А ведут себя как дети, — успокоил Ходжо. — И сейчас ты убедишься в этом лично. И повернулся к молодым людям. — Опять за своё?! — взревел Ходжо, обращаясь к троице. — Кто превратил суп в светящуюся субстанцию? Кто отправил лифт в аквариум? Кто поджёг манекен силой мысли? Лоз тут же вскинул руки: — Это не я! Я просто хотел, чтобы суп можно было есть в темноте. Язу подхватил: — А лифт сам поехал! Я только слегка подправил навигацию… Кададж всхлипнул: — Я не хотел, честно! Он так реалистично выглядел, что я решил проверить удар… Ходжо поднял руку: — Довольно оправданий! Сефирот, ты остаёшься за старшего. Приведи здесь всё в порядок и проследи, чтобы эти… юные таланты не натворили новых бед. — Но… — начал было Сефирот. — Никаких «но»! — отрезал Ходжо. — Ты старший, значит, отвечаешь за них. Я вернусь через несколько часов. С этими словами профессор развернулся и поспешно покинул помещение, едва сдерживая улыбку. Втайне он направился в свою лабораторию, где включил мониторы скрытого наблюдения. --- Тем временем в комнате царил новый хаос — но уже иного рода. Кададж вцепился в плащ Сефирота: — Дай подержать Масамунэ! Ну пожалуйста! Лоз крутился рядом: — А научи нас делать этот твой фирменный удар! Тот, что стены пробивает! Язу размахивал посохом: — А можно я попробую на тебе заклинание левитации? Обещаю, оно безопасное! Сефирот стоял, слегка ошеломлённый, окружённый тремя энергичными братьями. Он попытался сохранить серьёзность: — Так, стоп. Никто не трогает Масамунэ. Никаких заклинаний на мне. И никаких ударов по стенам. Но Кададж уже карабкался ему на спину: — Тогда покатай нас по воздуху! Ты же умеешь летать! Лоз подхватил идею: — И меня! И меня! Язу запрыгал вокруг: — А я буду ведущим! Раз, два, три — взлетаем! Сефирот вздохнул. Он расправил плечи, сосредоточился и начал медленно подниматься в воздух, держа на себе трёх младших братьев. — Держитесь крепче! — предупредил он. Братья радостно завизжали. Лоз в восторге размахивал мечом, Язу пытался на ходу сотворить какое-то заклинание, а Кададж восторженно хлопал в ладоши. Но тут что-то пошло не так. Сефирот почувствовал, как его магическая энергия начинает колебаться — слишком большой вес для «семейного полёта». Он попытался стабилизировать подъём, но братья, не понимая проблемы, начали двигаться, пытаясь устроиться получше. — Эй, не шевелитесь! — крикнул Сефирот. Но было поздно. Равновесие нарушилось. Сефирот потерял концентрацию, и вся компания с громким криком и хохотом рухнула вниз, приземлившись в огромную кучу подушек, которые Язу успел наколдовать в последний момент. Но так-как колдовал он пока так себе, подушки почему-то оказались набиты плодами каштана. — Я что вам? Гарри Поттер и волшебная подушка? — Разгневанный Сефирот поднялся, отряхивая плащ, — впрочем, могло быть и хуже... — Это было потрясающе! — восторженно закричал Кададж, выныривая из подушек. — Давай ещё раз! — предложил Лоз, пытаясь снова взобраться на спину старшего брата. — Нет, — твёрдо сказал Сефирот, но не смог сдержать улыбки. — Больше никаких полётов. Давайте лучше… придумаем что-нибудь другое. Его лицо приняло задумчивое и коварное выражение одновременно. Язу тут же оживился: — О! А давай дадим Клауду Страйфу пинка под зад и быстро убежим... ну, то есть улетим. Сефирот резко обернулся: — Что?! Ни в коем случае! Это слишком мелко. Братья явно заскучали. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Сефирот с облегчением устроился в кресле в углу комнаты и не спеша раскрыл томик стихов Генезиса Рапсодоса, рассчитывая насладиться чтением. Тем временем младшие братья притихли и на какое-то время исчезли из комнаты. Вернулись они минут через пятнадцать. Их глаза горели азартом, а Лоз размахивал длинной палкой с привязанной к концу тряпкой. — Сефирот! — восторженно закричал Язу. — У нас гениальная идея! — Мы тут решили, — добавил Лоз, гордо потрясая своей конструкцией, — пойти поглазеть на Дженову! — На Дженову? — Сефирот медленно отложил книгу, с подозрением глядя на палку. — Да! — Кададж подскочил ближе, едва не подпрыгивая от возбуждения. Лоз торжественно поднял палку: — А ещё мы можем её покормить! Ну, или хотя бы потыкать вот этим. Вдруг она отреагирует? — Потыкать?! — Сефирот вскинул брови. — Вы в своём уме? Язу захлопал в ладоши: — Конечно, давай подразним её! Я могу скорчить страшную рожу через стекло — она точно разозлится и начнёт метаться! Лоз воодушевился: — А потом можно покривляться! Сефирот тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла: — Так, стоп. Мы никуда не идём. И уж тем более не будем тыкать палками, корчить рожи и изображать рычание перед существом, которое может разнести половину комплекса одним чихом. — Но почему?! — хором возмутились младшие. — Потому что я уже всё это проделал, — мрачно ответил Сефирот. — В возрасте примерно вашего плюс-минус неделя. Результат: три месяца ремонта в секторе В, новая система сдерживания для Дженовы и личный выговор от отца с пометкой «не допускать к опасным объектам до совершеннолетия». Братья замерли, переваривая услышанное. — То есть… ты правда это сделал? — недоверчиво спросил Кададж. — Сделал, — кивнул Сефирот. — И больше не собираюсь. И вам не позволю. Язу задумчиво почесал затылок: — Ну ладно… А что мы тогда будем делать? Тем временем Ходжо в лаборатории наблюдал за происходящим на мониторах. Сначала он хмурился, потом начал улыбаться, а затем и вовсе расхохотался: — Ну надо же! — он хлопнул себя по колену. — Работает! Работает, чёрт возьми! Он достал блокнот и начал быстро строчить: «Гипотеза № 47: эмоциональная связь между родственниками может быть установлена через совместные нелепые действия. Наблюдение: старший брат, ранее не подозревавший о существовании младших, демонстрирует признаки привязанности после неудачного полёта с последующим падением в подушки. Примечательно: ускоренное взросление не мешает проявлению детской непосредственности». Дополнительный вывод: масштабный хаос и даже глобальные катаклизмы могут иметь происхождение в форме безобидных детских шалостей. Сефирот задумался, при этом его лицо стало важным и мечтательным одновременно. Он ещё немного многозначительно помолчал и затем жестом подманил заинтригованных братьев к себе. Те столпились вокруг Сефирота, словно цыплята, даже шеи вытягивали, как голодные птенцы, жадные до развлечения и интриг. Сефирот наклонился к ним поближе, понизил голос до таинственного шёпота и произнёс очень важным, интригующим тоном: — А что, если… мы выпустим Лайфстрим? Совсем чуть-чуть, самую капельку — так, чтобы он вырвался из сдерживающих контуров и закружился по залу, словно ураган из радужных искр? Язу едва не заплясал от нетерпения: — И можно будет построить «укрытия» из ковров и стульев — как будто мы пережидаем стихийное бедствие! Только вместо дождя — магия, вместо ветра — сила Планеты! Мы будем героями, которые укрощают Лайфстрим голыми руками! Кададж восторженно захлопал в ладоши: — И можно устроить соревнование: кто дольше продержится в самом центре вихря, не потеряв равновесия! А потом сфотографируем следы магии на полу — они наверняка будут светиться! Сефирот чуть заметно улыбнулся, наблюдая за их воодушевлением, и продолжил шёпотом, придавая голосу ещё больше таинственности: — Представьте: мы открываем клапан — всего на секунду, — и зал наполняется этим сиянием. Оно будет кружиться, как метель из волшебных снежинок, только вместо холода — тепло и лёгкое покалывание на коже. Мы сможем протянуть руку — и оно откликнется, обовьётся вокруг пальцев, словно живое… — Да!!! — хором закричали младшие, уже бросаясь к выходу. — Показывай, где этот клапан! Ходжо отошёл от мониторов, едва не прослезившись от умиления. — Мои мальчики, — прошептал он и тут, потерев руки, самодовольно прошептал: — Ну, наконец-то получилось. P.S. Примерно через полчаса профессор, настороженный странным затишьем (что само по себе уже было подозрительно), направился в помещение, где находились его сыновья. Дверь он приоткрыл с опаской — и тут же отпрянул: из комнаты хлестнула волна мерцающего света, словно кто‑то распахнул форточку прямо в Лайфстрим. Причём форточку с режимом «зимнее проветривание» — по залу гулял магический сквозняк, шевеля бумаги и заставляя колбы тихонько позвякивать. Изнутри доносились возгласы, шорох энергии и отчаянный вопль: — А‑а‑а! Я падаю! Ходжо заглянул внутрь и замер. В центре зала зияла пульсирующая прореха — не дыра, а именно «форточка»: по краям переливались радужные края, будто от сквозняка из иного измерения. Лоз, засмотревшись на мерцание, не заметил края и теперь медленно проваливался в Лайфстрим — руки судорожно цеплялись за край, ноги уже исчезли в сияющем мареве, а голова ещё торчала и жалобно вопрошала: — Вы меня спасёте? — Лоз! — Сефирот бросился к брату, схватил его за руку… и сам начал соскальзывать в мерцающую бездну. — Держись! — Лоз вцепился в старшего изо всех сил, но поток энергии затягивал обоих, как пылесос на максимальных оборотах. Не раздумывая, Язу и Кададж кинулись к Сефироту: Язу обхватил его за пояс, Кададж вцепился в Язу — получилась живая цепь, которая неумолимо скользила к «форточке». — Что тут творится?! — Ходжо, наконец, ворвался в комнату. Он в два шага подскочил к краю, схватил Кададжа за шиворот, упёрся ногой в стену и начал тянуть, приговаривая: — Опять эксперименты?! Кто открыл этот… этот сквозняк в вечность?! И почему на нём нет ручки с надписью «Не трогать»? — Я… я просто хотел посмотреть, что там! — пропищал Лоз. — А я хотел его спасти! — добавил Сефирот. — Это всё Сефирот придумал! — вдруг выпалил Кададж, не отрывая рук от Язу. — Да‑да! — подхватил Язу. — Он сказал: «А давайте проверим, можно ли открыть окошко в Лайфстрим, чтобы проветрить помещение!» — И добавил, что это будет «познавательный эксперимент»! — поддакнул Лоз, хоть сам только что проваливался. Сефирот возмущённо дёрнулся (что чуть не привело к новому скольжению): — Эй! Я просто предположил, что Лайфстрим может работать как вентиляция! И вообще, вы же согласились! — Но ты старший! Ты должен был знать, что так нельзя! — хором заявили младшие, не ослабляя хватки — ни друг за друга, ни за свою версию событий. — Предатели! — обиженно выкрикнул Сефирот и смущённо добавил: — Ладно, признаю: идея была не самая блестящая. Ходжо кряхтел, краснел и ругался: — Безмозглые гении! Ускоренное взросление, видите ли… Да вы ведёте себя как детсадовцы у кипящего котла с конфетной начинкой! Держитесь крепче! И не дёргайтесь — а то я сам туда полечу, и тогда кто будет вас вытаскивать?! Собрав остатки сил и научного достоинства, профессор рывком вытащил всю цепочку: сначала Кададжа, потом Язу, затем Сефирота, а в завершение — Лоза, который плюхнулся на пол, весь в мерцающих искрах Лайфстрима и с прилипшим к волосам радужным бликом. Четверо стояли перед Ходжо — взъерошенные, блестящие от остаточной энергии, виновато потупившие взгляды. Лоз попытался отряхнуть штаны, но из кармана выскользнула маленькая мерцающая искорка и весело закружилась над его головой. — Ну что, — прошипел Ходжо, отряхивая халат и стараясь не смотреть на эту искорку, — кто объяснит, как превратить Лайфстрим в форточку? И главное — зачем?! Лоз шмыгнул носом: — Мы… мы хотели узнать, какой он на ощупь. И пахнет ли там чем‑то необычным. Язу и Кададж, глядя в пол пробормотали, что-то жалобно и неразборчивое. Сефирот вздохнул: — На самом деле я просто хотел проветрить комнату. Тут душно. Младшие братья закивали: — Точно‑точно! Он говорил про вентиляцию! — И про озонирование! — И что Лайфстрим — это как кондиционер для Планеты! Ходжо закрыл лицо рукой: — О, господи, дай мне терпения… И усиль защиту на всех лабораториях. Немедленно. И поставь сигнализацию с голосовым оповещением: «Внимание! Дети приближаются к опасному объекту!» А мерцающая «форточка» за его спиной тихо схлопнулась, будто подмигнула — и исчезла без следа, оставив после себя лишь лёгкий аромат чего‑то космического и неуловимо сладкого.