nox
14 мая 2026 г., 18:50
Примечания:
В тексте это уточняться не будет, но для контекста: события происходят на условном рубеже между 1980-1990-ми годами.
— Я могу просить тебя об одолжении?
Женский голос, который он слышал, был тихим и почти хрипел — она специально шептала, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Джейк сильнее сжал пластиковую, исчёсанную глубокими царапинами, трубку в руке. Он припал плечом к полупрозрачной стенке кабинки и всмотрелся вдаль. Вокруг всё медленно поглощала темнота блеклого летнего вечера. Его пейджер заходился частыми сообщениями — «424», «911», «411», а после — всё вновь. Ещё не подняв трубки, Джейк знал, что у тётки что-то стряслось.
Не каждый их диалог начинался с мольбы, не каждый ею и заканчивался. Джейку не нравились подобного рода вещи из-за своей природы отчаяния, ведь он так ясно помнил, каким сам был в момент душевного щемления. Может, подумал он, ему стоило дать и тётке шанс.
Джейк не нашёл нужных слов — его голова был пуста (как, впрочем, и не редко в последнее время), — и только шумно вздохнул в трубку. Его свободная рука потянулась к лицу и потёрла уставшие глаза. Силуэты, снующие вдоль по улице, непривычно растягивались и расплывались, а в глазницы будто засыпали песок. К моменту, когда отклик достиг тётку, она больше не металась из угла в угол, наматывая провод домашнего телефона на палец, и замерла на месте. Джейк представлял, что тогда она выглядывала в маленькое окошко на кухне, ведущее её мысли дальше из ветхого дома прямо к Джейку в Сеул.
— Мне нужна твоя помощь, — почти отчаянно протянула она. Джейк же нашёл в себе силы заговорить:
— Что-то случилось?
— Случилось, — подтвердила она. — Нам самим с этим не разобраться.
— Объясни мне всё. — Джейк требовал, но голос его был уставшим и мягким.
— Тэмун подхватил какую-то болезнь. Он всё кашляет и кашляет и никак не может набраться сил. Я всё боюсь, как бы это не оказалось воспаление или того хуже — туберкулёз. В нём почти не осталось сил, и он еле держится на ногах.
Женщина тараторила, её язык почти заплетался. Джейк слышал, как от беспокойства она не могла найти себе места. И всё же он ошибался, думая, что тётка просто застынет напротив окна — вместо этого ноги заставляли её нарезать мелкие круги по кухне: ровно настолько, насколько хватало телефонного провода. Мысли роились у Джейка в голове так же поспешно и сумбурно, как голос женщины рождал слова и охотно собирал их в предложениях. Отыскав в её интонациях паузу, Джейк спросил:
— Ты водила его к врачу? Ты должна.
Он был спокоен. По крайней мере, хотел таким ей казаться. И всё же, неприятная новость ничего в нём не содрогнула. Джейк отпрянул от стенки телефонной будки лишь для того, чтобы, забросив в отсек ещё несколько монет, продлив разговор, прилипнуть к ней обратно. В этом душном мелком, ограниченном пространстве он чувствовал себя задыхающейся рыбой в аквариуме. Впрочем, ничего хуже того, что с ним уже произошло, быть и не могло, и это чувство только напоминало ему, кем он в самом деле стал.
Тётка очнулась не сразу. Ей понадобилось некоторое время чтобы подобрать и ухватиться за смысл слов Джейка. Чуть позже она выдохнула:
— Это не так просто.
— В этом проблема?
— Нет, — тут же выдохнула она. — Я отвезу его в поликлинику, как только завтра врач Кан вернётся из командировки.
— Ты должна была отвезти его к дежурному.
— Он отказался. Я вызвала кого-то к нам домой, но никто так и не приехал. Нет никому до нас дела и соваться в такую глушь они не хотят. Кан единственный, кому на нас ещё не всё равно.
«Справедливо», — подумал Джейк, но тётке этого не озвучил. Бюрократические процедуры в последнее время и без его замечаний доставляли им слишком много проблем.
— Что требуется от меня?
Джейк хорошо понимал, что, может, ему не хватало такта. Но вот уже пошла третья монета, а к сути разговора они так и не дошли. Тётке стоило поторапливаться, и заставить её сделать это он мог только облегчив её бремя известия. В конце концов от тётки он мало чем отличался, а та была сильно похожа на его собственную мать. Прямо просить о помощи для них обеих всегда было такой большой проблемой.
Она же не смогла ответить сразу. Прислушиваясь к шипению телефонного аппарата в трубке, в её молчании Джейк различал неуверенность. Тревога билась через хаотичные, хоть и тихие звуки её шагов, периодичного перекатывания с ноги на ногу и неприятного звука отщёлкивающегося свободного края ногтя, которые она всегда (хоть и была глубоко взрослым человеком) кусала, когда нервничала. Джейк же её больше не торопил. Он знал, что ей нужно было время, и угомонил демонов внутри себя, вступивших в борьбу. Одни просили его смиловаться над женщиной; другие — тут же положить трубку и не отвлекаться на пейджер даже если снова придёт код «911».
Кто выиграл в этой войне Джейку так и осталось неизвестно, подсчитать голоса он не успел. Неуверенным, дрожащим голосом, она всё же произнесла:
— Ты подменишь его завтра на работе, Джейк? Я умоляю тебя.
Она обрушила это на него, возложив на плечи Джейка всё скопившееся внутри отчаяние, и тут же замолчала. Джейк не осознал, что не сказал ничего в ответ.
С полминуты они простояли в тишине, когда тётка вновь заговорила, и она снова шептала:
— Он не знает об этом, и я пока не хочу ему говорить.
— Я… — Джейк терялся. Перспектива вернуться на Чеджу неприятно ударила его под дых и скрутила голосовые связки. Несмотря на это, он всё же выдавил: — Я не могу вернуться.
— Мне больше некого просить.
— Разве Тэджон не справиться с этим лучше? Твой сын уже делал это раньше.
— Если бы я могла… — она судорожно вздохнула, — я бы уже попросила его. Нам очень нужна твоя помощь, Джейк. И я знаю, как эгоистично с моей стороны просить тебя приехать, но у меня нет другого выбора.
Женщина по ту сторону провода замолчала. Джейк свободной рукой схватился за болезненно сжавшееся сердце. Вернуться на Чеджу — прожить всё то, что он так отчаянно пытался забыть, снова? Разве он мог подписать себя на такое? Всё это казалось иллюзорным, и на секунду Джейк не смог поверить, было ли реальным всё то, что происходило с ним прямо сейчас? Но и телефонная будка казалась вполне правдоподобной, и голос, просивший добавить денег в телефонный автомат, и даже шипение помех — всё это казалось ему достаточно реальным, чтобы он снова поверил.
Тётка не торопила его с решением, и, вероятно, Джейк должен был остаться ей благодарен, но не стал. Когда подкатывающие к горлу и тут же хватающие его за естество чувства утихли, Джейк выровнялся, окончательно отлипая от стенки будки, и прочистил горло, гортанно зарычав. К тому моменту женщина уже растеряла любую веру.
— Всё в порядке, если ты откажешься. Я допустила ошибку и не должна была просить об этом с самого начала. Это так жалко…
— Я возьму билет на самый ранний автобус завтра утром и приеду. — Голос обронил слова, перебивая отстранённое мямленье тётки, и Джейку на неясное мгновение показалось, что в самом деле говорил всё это не он. Но вот его губы были открыты, и именно его голосовые связки воспроизвели звук. Ошибки быть просто но могло.
Джейк смог отметить момент того, когда женщина осознала весь смысл произнесенных слов, когда где-то из глубины её груди вырвался удивленный и в то же время полный облегчения вздох. Джейку представлялось, как, замерев посреди кухни, замотанная в телефонный провод, в котором запуталась, пока ходила кругами, тётка прикрыла рукой рот, растерянным взглядом уставившись перед собой.
Впрочем, удивление, как оказалось, было совсем мимолётным.
Она тут же оживилась (Джейку даже почудилось — повеселела), и затараторила, как раньше:
— Мой дорогой, мы благодарны тебе. Это… Это очень для нас важно.
Отреагировать на это эмпатии ему не хватило. Он только кивнул сам себе, в отблесках стекла взглядом находя своё нечёткое отражение, и положил трубку, удручённый тем, что воспитание вновь заставило его поступить против воли. Джейк стянул с крышки автомата хаотично разлетевшиеся монеты и сунул их в карман. Телефонную будку он покидал в растерянных чувствах, мысленно проклиная себя за невозможность отказаться.
Той ночью он едва заснул, и это сильно сказалось на нём утром. Джейк сдержал своё обещание. Он проснулся с ранним солнцем, лениво открыв глаза и шумно ударив по заголосившему будильнику, привёл себя в порядок и упаковал необходимые вещи в рюкзак. Отправляясь на рассвете на вокзал, Джейк осмотрел себя в зеркале, и туманный, сонный взгляд заметил каждую деталь. Его волосы были растрёпаны и всё не хотели лежать в правильном порядке, топорщась в разные стороны и чуть закручиваясь к концам, под глазами залегли глубокие тёмные тени, и ранее горевшие страстью к жизни глаза потускнели за полуприкрытыми веками. Прошло около двух месяцев с того момента, как он перестал следить за собой. Впрочем, найти причины снова жить как прежде, ему так и не удавалось — Джейку казалось, что подобной для него более не существовало.
Он заплатил двадцать тысяч за автобус и отложил ещё пятнадцать на паром. В кармане у Джейка осталось казавшиеся ничтожными пять тысяч, и он потратил несколько минут, застыв посреди помещения автовокзала, чтобы подсчитать мелкий бюджет. С рюкзаком наперевес он зашёл в автобус и не поздоровался, когда водитель (не менее усталый) по регламенту улыбнулся ему и пожелал хорошей дороги. Джейк занял дальнее кресло, садясь у окна, водрузив на сиденье рядом собственную ношу. Пусть если это и будет кому-то мешать, это будет меньшим, что спасёт Джейка от ненужной компании. Впрочем, рассуждал он, в последнее время любая компания казалась ему излишней.
Автобус тронулся незадолго после того, как долговязый парень громко попросил шофёра подождать ещё немного, вымолив себе добрые две минуты вне графика, чтобы попрощаться с оставшейся на перроне девушкой. Как заметил Джейк, долго она там не простояла и удалилась сразу после того, как увидела алые стоп-сигналы. Несколько позже, припав головой к оконной раме, Джейк провалился в тревожный сон.
Он очнулся с неприятным послевкусием ушедшего сновидения тогда, как кто-то резво, но осторожно, дотронулся к его плечу. Сперва всё показалось иллюзорным и ненастоящим, а после чувства стали приходить в норму. Сквозь закрытые веки резво бился солнечный свет, и скрипучий мужской голос, повторяя одно и то же, пробивался в его сознание:
— …конечная, молодой человек.
Джейк открыл глаза, и увидел то, что должен был. Мужчина-водитель, склонился над ним и пытался разбудить. Впрочем, у него вышло. Джейк тут же трепыхнулся и осмотрелся. Машинально, будто в бреду, он схватился за рюкзак, тяжестью тут же неприятно оттянувший руку, и, придя в себя, уставился на водителя. Как и ожидалось, автобус уже был пуст, а за окном в вялом тумане растягивался порт Мокпхо.
— Вам стоит поторопиться, если ещё хотите успеть на паром.
Мужчина улыбнулся ему и отошёл, давая дорогу. Джейк же заторопился, и торопился настолько, что не успел отблагодарить. Только позже, суматошно отдавая деньги за билет на паром и взбираясь по уже готовящемуся к поднятию траппу, он осознал, что мужчина, впрочем, мог бы и не делать того, что сделал. Жаль, осознание настигло Джейка так поздно.
Оказавшись на судне, поднявшись на палубу, Джейк пожалел, что оказался у воды. В груди неприятно разлился страх, почти паническое ощущение, тут же его парализующее, и всё его естество плотно сжалось. Застыв на откртом пространстве, почти трусясь от одолевших его чувств, Джейк тут же поспешил найти укромное место. Он забился в дальний угол, укрывшись в тени под лестницей, ведущей в грузовой отсек, где, как он предполагал, пребывали владельцы автомобилей, заставшие в полумрачном помещении, дожидаясь прибытия, и, скатившись по стене, нашёл свой покой. Джейку оставалось только крепко вжиматься в сжатый в руках рюкзак, подтягивать к себе ноги, и молиться богам, в которых он утратил веру ещё два месяца назад, что никто из работников не обнаружит его сейчас и не заставит вернуться на палубу, где только от одного вида волнующегося моря, раската неукротимых волн, его парализовало воспоминаниями.
И всё же, думал он, возвращаясь к состоявшемуся накануне вечером диалогу, тётка была права: она не должна была просить его вернуться на Чеджу, а он, дурак, не должен был соглашаться.
Он сошёл с парома первым, как только опустили трап и сняли ограничивающую ленту. Джейк пронёсся мимо девушки-работницы, торопливым шагом меряя расстояние. В порту Чеджу было шумно: гремели разгружающиеся и загружающиеся судна, из стороны в сторону сновали рабочие, жужжали моторы выезжающих одна за другой машин, и всё равно среди этого сумбура громче всего Джейку казался топот своего тяжёлого шага по трапу. Облегчение он ощутил только тогда, как ноги бренно ступили на плотный грунт.
Джейк был будто в тумане, передвигаясь вдоль проезжей части почти механически: он шёл знакомой дорогой без цели и без единой мысли за спиной, и это спокойствие казалось почти призрачным. Кто бы сказал ему ранее, что именно здесь, на Чеджу, которого он так сторонился последние два месяца, он почувствует себя так… непринужденно.
Джейк минул автобусную остановку, хорошо осознавая, что оставшихся денег ему с натяжкой хватит на проезд, и принял решение добраться до дома тётки пешком. Монеты всё так же звенели у него в кармане, а рюкзак неприятно оттягивал плечо. К половине пути он уже устал, едва волочил ноги и всё думал о том, что же его вчера заставило согласиться. Ответ казался ему непостижим и никак не вязался с тем, что было раньше, но был таким, каким был. Джейк был здесь ради него, и никого другого.
Он узнал ветхий дом на окраине, топырящийся к ясному небу нелепой, чуть осунувшейся формой крыши, как тёткин в общей сложности по тому, как сама женщина возилась в саду неподалёку. Подходя, Джейк видел, как она, делая над собой усилие, катила тяжёлую деревянную бочку по протоптанной дорожке. Её широкие штаны, усыпанные ярким мелким цветочком, чуть надувались на ветру, и с частой периодичностью она всё хваталась за поясницу. Годы не оставили в её теле плавности движения, исчерпали и грациозность. Джейк не хотел этого, но всё же ускорился. Ноги ехали на склоне, неровной, пыльной дороге, прокатанной едущими машинами, и, вот, на ясный момент он всё же представил, как споткнётся и скатиться вниз — к самому обрыву и торчащим снизу из-под воды скалам. Ничего подобного так и не случилось, и равновесие он всё же удержал.
— Ан Ёнхва, — громко, почти надрывисто сказал Джейк, и его услышали.
Тётка обернулась и тут же выпустила бочку — та приземлилась на дно с шумным хлопком об каменную дорожку. Ёнхва тут же подскочила на месте от испуга, однако мгновением позже расслабилась. Подходя всё ближе и ближе, и всё наращивая темп, Джейк отчётливо видел как испуг менялся непониманием, а то — благодарностью и не скрытой радостью. Когда он оказался напротив неё и застыл на расстоянии вытянутой руки тётка, так похожая на родную мать, улыбалась ему, не скрывая застывших в глазах слёз.
— Джейк, — она протянула его имя и сделала это так, как давно не делал никто другой: с мольбой, отчаянием и счастьем в голосе.
Ёнхва скоро обтёрла ладони о штанины, впитывая в ткань капли ещё не высохшей воды, и тут же протянула руки к его лицу. Джейк заметил слишком поздно, что застывшая на лице маска не пропускала эмоций, и ему вновь не хватило эмпатии чтобы ответить хоть чем-то женщине в ответ. Она обняла его, и сделала это по-матерински правильно: придержала, когда почувствовала, что в ногах не было силы, и погладила по спине вдоль позвоночника. Тогда-то Джейк хорошо знал, о чём она думала, и сам пытался избежать грядущих мыслей. В конце концов Ёнхва знала обо всём и сдержать это внутри не смогла.
— Разреши помочь тебе с этим.
Джейк заговорил тогда, как женщина отпрянула от него и как-то глупо уставилась ему в глаза. Он отвёл взгляд на тяжёлую бочку, отдалённо улавливая въевшийся запах макколи, и женщина поняла, в чём дело. Она легко улыбнулась ему в разрешение, вокруг её глаз углубились паутины морщин, и сделала шаг в сторону, открывая путь.
Джейк прошёл мимо неё, замер напротив бочки и схватился за один её край. Он накренил её на бок, сделав над собой усилие, дабы перебороть вес, и, заполняя тишину хаотичным треском и тарахтением катимой по выложенной из камня дороги, прошёл во двор. Повинуясь указаниям женщины, он оставил её ношу в стороне от порога, и Ёнхва обещала вернутся к заготовкам как только поможет.
В десятый раз она поблагодарила его за приезд, и Джейк только кивнул в ответ. Он ответил ей, что всё в порядке, хоть это было и не так, когда она вновь стала извиняться за то, что должна была просить его приехать на Чеджу. Ёнхва поинтересовалась, как прошла дорога, и Джейк снова избежал правды, оповестив тётку, что всё прошло отлично и попытался отшутиться, что могло бы быть и хуже, но с этого ни сам не рассмеялся, ни её не рассмешил. Как сильно, думал он, она считает, что я не в порядке? Ответ он так, впрочем, и не знал.
Не имевший смысла разговор был закончен, когда половицы на пороге затрещали и с шумом отворилась входная дверь. На пороге маленького, хоть и двухэтажного домика, неторопливо выскользнула расшатывающаяся фигура, и тут же замерла. Джейк поднял голову, взглядом тут же окидывая поседевшую, редеющую шевелюру дядюшки. Ёнхва, заметил для себя он, была права: Тэмун еле держался на ногах.
Заметив рядом с женой Джейка, Тэмун растерялся. Его глаза расширились, и раскрылся рот. Он хотел что-то произнести, но как вдохнул — тут же зашёлся прерывистым кашлем, согнувшем его пополам. Ёнхва отреагировала первой и, чуть неряшливой, угловатой походкой подбежала к мужу. Она положила одну руку ему на спину, поднимающуюся и опускающуюся, как он продолжал кашлять, а другой схватилась за косяк двери, придерживая равновесие. Всё это продолжалось с минуту, за которую Джейку удалось заключить, что тётка была права, и всё было намного хуже, как бы Тэмун это не пытался преподнести.
Когда мужчина выпрямился и рукавом, чтобы не заметила жена, вытер капельки алой крови, оставшиеся на губах, он снова посмотрел на Джейка. Хриплым, шипящим и замученным голосом, он сказал:
— Почему ты здесь? — Получилось больше как «пчм…з-з-здесь», но Джейку удалось разобрать.
Джейк хотел ответить что-то в свою защиту, но зачинщица, Ёнхва, отреагировала быстрее. Отпрянув от мужа и сложив руки на груди, она, будто позабыв, в каком плохом состоянии был Тэмун, нарочито громко и твёрдо сказала:
— Это я его позвала.
Тэмун хотел возразить — Джейк это отчётливо видел в его глазах, но женщина не оставила ему на это шанса. Она тут же заговорила:
— Даже не пробуй меня переубедить. Джейк останется здесь, пока ты не станешь на ноги.
— Я справлюсь сам, ты не должна была его звать, — сквозь новый порыв кашля, вымученно ответил Тэмун. Женщина же нарочито замотала головой.
— Тебе бы себя послушать.
— Я в порядке.
Джейку казалось, что они оба могли пререкаться так ещё долго. Усталость лишала его такта, что впоследствии заставляло его врываться в не имевший никакого смысла разговор. Шумно прочистил горло, привлекая к себе внимание, поочерёдно смотря то на Ёнхва, то на Тэмуна, Джейк сказал:
— Я всё равно уже здесь, и денег на обратную дорогу у меня всё равно нет. Займитесь здоровьем, пока я подменю вас и подзаработаю немного, ладно?
Джейк отчётливо видел в их взглядах сожаление, и точно не знал, именно это ли чувство хотел вызвать своими словами. Как бы то ни было, он посчитал это не важным, сосредоточившись на том, что это дало результат — тогда меры, которыми это было достигнуто, в самом деле не имели значения. Ёнхва задело то, что она заставила его тащиться в такую даль на последние карманные, и Джейк ещё не знал, но в душе у неё от этого всё смешалось, Тэмун же не мог ни злиться, ни сожалеть.
Как-то после этого, расстроившись и осознав, чем же далась, казалось бы, безобидная просьба, они в один голос пригласили его в дом и пожелали накормить завтраком. Джейк не стал пререкаться и послушно зашёл за пожилой парой. закрывая за собой ветхую дверцу, чуть ходившую из стороны в сторону на ветру. Ёнхва выделила Джейку пустующую комнату сына, и Джейк не стал спрашивать, где же был Тэджон, рационально взвесив, что новые рассказы о приключениях сына-моряка он не выдержит, да и тема плавания отзывалась в нём смятением и скорбью. И всё же, это место всё продолжало напоминать Джейку от плохом, и он никак не мог знать, как долго будет бежать от глубоко скрытых воспоминаний. Те уже подбирались опасно близко.
После трёх попыток Джейку удалось убедить Тэмуна, что всё в порядке с тем, что он был здесь, на Чеджу, и во время недолгого разговора за завтраком, каждый из них пытался увести диалог от темы, тяжёлой навязчивостью застывшей в воздухе. Всё это крутилось у них в головах, и Джейк отчётливо мог распознать эти так и непроизнесённые вопросы. Простыми словами, они, что тётушка, что дядюшка, хорошо знали какой тяжестью это было для Джейка — вернуться на Чеджу и молчать о том, что здесь произошло.
К середине дня, когда Ёнхва всё же удалось окончательно убедить мужа в том что Джейк не вернётся в Сеул с пустыми руками, Джейка, как ему верилось, оставили наедине с собой. Тётушка настаивала на том, дабы тот хоть немного поспал, обосновывая всё тем, что у него был ранний подъем и долгая дорога, но мало тогда она могла знать, что Джейк больше не мог спать, не приняв таблеток. Отсутствие снотворного же Джейк обнаружил только тогда, как методично раскладывал по комнате на скорую руку собранные вещи. Может, думалось ему, это и к лучшему.
У Джейка на горизонте Тэмун появился вновь, когда Ёнхва, скоро убегая из дому к старенькому припаркованному во дворе автомобилю, скрылась из поля зрения. Прежде, чем она бы затащила его в больницу, он посчитал своим долгом переговорить с Джейком ещё раз.
Он тихо постучал в перегородку, служившей в доме межкомнатной дверью, и, не дождавшись ответа, отодвинул ту в сторону. Джейка его визит не удивил по двум причинам: сперва он слышал, как, поднимаясь с кровати, Тэмун вновь зашёлся гулким кашлем, а после — увидел, как его тёмная тень растянулась на светлых вставках перегородки.
— Что-то случилось? — Джейк сидел на прогибавшемся под его весом футоне и ему пришлось пересесть, дабы не выворачивать шею лишь для того, чтобы посмотреть на мужчину.
Тэмун же смутился. Джейк отчётливо видел, как в нерешительности он поджимал тонкие губы, и морщины вокруг рта становились всё грубее, а его маленькие глазки бегали из стороны в сторону. Все в этом доме, думал Джейк, были озадачены происходящим.
— Я должен извиниться за неё. Ёнхва не должна была…
— Я говорил: всё в порядке. — Джейк даже не мог злиться. Ещё два месяца назад он выплакал, кажется, все свои хорошие и плохие чувства. С тех пор осталась от него только прозрачная оболочка безэмоциональности, редко наполняемая густым страхом.
Мужчина думал, что должен был ответить, но ни к какому выводу так и не пришёл. Услышав, как где-то за окном, пыхтя завёлся двигатель старенького автомобиля, он снова взглянул на Тэмуна.
— Езжай с Ёнхва в больницу и, если на том будут настаивать, ложись в больницу и оставайся на стационарном покое. Я заменю тебя на работе, никто и не узнает.
— Это не простая работа, — он говорил, сдерживая в себе порыв кашля.
Джейк продолжил, как только мужчина стих:
— Я знаю. Я заберу половину от выручки, хорошо?
Тэмун резво закивал. Он подавил в себе порыв дерущего горло кашля и, осмотревшись по сторонам как-то замолк. Джейк смотрел на него и видел, как тревога росла в его глазах.
— Будь осторожен, хорошо? — Он сделал над собой усилие и подошёл ближе. Склонившись над Джейком, он прошептал: — Там, на маяке ночью могут происходить странные вещи. Очень важно не поддаваться своим соблазнам и не забыть, что в первую очередь ты всё ещё человек.
Джейк кивал ему и внимательно слушал, хотя в глубине души верил в то, что всё это только старые страшилки или древние деревенские суеверия — наврядли что-то большее, чем это. Однако он уже и без того знал, что за недолгое время пребывания успел сильно обидеть как дядю так и тётушку, и только попытался выдавить в ответ улыбку. Насколько страдальческой та вышла оценить он не смог.
Дрожащей рукой Тэмун потянулся к карману и выудил из оков ткани зазвеневшую связку ключей. Джейк протянул ладонь, и мужчина вложил их ему в руку, сделав помарку о том, что самый большой открывает служебный вход в маяк, а тот, что поменьше — запасной к ящику с инструментами, если те понадобится. Джейк тут же положил их рядом с собой, уронив на нелепо разложенную ткань кофты, которую планировал натянуть поверх футболки, если ночью станет холодно. Несколько позже, уложившись в два предложения, прерываемые новым порывом рвущегося из груди кашля, он объяснил Джейку его обязанности, на что Джейк заверил его, что справиться с этим. Приняв такой ответ, Тэмун собирался уходить.
Ёнхва без труда отыскала мужа и была крайне недовольна увидеть его рядом с Джейком, а не в постеле, в которой ему было велено оставаться.
— Беспредел, — тихо и для себя заметила женщина, а её мужа это только раззадорило. У Джейка же не вызвало никаких чувств. — Садись в машину, раз так хорошо передвигаешься самостоятельно. Мы поедем в больницу. Врач Кан, говорят, уже должен вернуться.
— Нас развернут, если его там нет?
— Скорее всего, да.
— Вот бы не было, — больно рассмеялся он. Ёнхва же возмутилась:
— Да что бы тебя. Бегом в машину.
Она была серьёзна и за этой серьёзностью прятала переживания. «Хоть бы не туберкулёз», — повторяла себе она, и Джейк, знавший об её переживаниях, читал это в её жестах. И всё же, она была не в себе от страха. Посчитав, что должен был что-то предпринять, Джейк неторопливо поднялся с места.
— Я проведу, — услужливо кивнул он Ёнхва и уже Тэмуну сказал: — Можешь опереться на мою руку.
Тэмун тут же схватился за предложенное Джейком предплечье и схватился ослабшими руками — и всё же слабость недуга брала своё. Джейк провёл дядюшку из комнаты до выхода и терпеливо помог ему спуститься с порога. Джейк отворил Тэмуну дверь пассажирского сиденья и усадил его, проконтролировав, чтобы мужчина пристегнулся. Ёнхва же поспела за ними, закинула какие-то вещи в багажник и громко хлопнула дверцей — по-другому бы та не закрылась. Она обежала автомобиль и, сев за руль, крепко вцепилась одной рукой в него, другой — в коробке передач.
Оценив обстановку, Джейк отстранился и закрыл дверь Тэмуна. Тогда-то, определив короткий разговор по одним только шевелящимся губам мужчины, он заметил, как с усилием Ёнхва, прокрутившией ручку, опустилось окно. Джейк уставился на мужчину, а он снова закопошился в своих карманах. Тэмун поднял на него взгляд только позже, а когда это случилось, протянул сжатую в кулак руку. Одним только взглядом он попросил Джейка вытянуть ладонь, и Джейк повиновался.
— Возьми это с собой, когда будешь идти. Пусть это оберегает тебя, ладно?
Джейк ощутил, как прохладное железо лизнуло его ладонь, и когда раскрыл пальцы, взглядом встретился с компасом, на обратной стороне которого рельефом выступала неизвестная ему гравировка. Он хотел было спросить, для чего всё это было необходимо, как мотор машины запыхтел и затарахтел сильнее, и, поднимая с дороги пыль, машина с шумом удалилась. Сквозь бурый туман пыли и неясный гнёт мыслей, Джейк услышал только удаляющиеся слова, брошенные Тэмуном напоследок:
— Помни: не верь тому, что можешь встретить там ночью!
✦ ˚ . ★⋆. ࿐࿔
Как и предполагалось, к вечеру в дом Ёнхва вернулась без мужа. Она рассказала Джейку сокращённую историю о том, что им всё же удалось увидеться с восхваляемым ею врачом Каном, и он согласился помочь. Тэмуна оставили в больнице для обследования и велели Ёнхва возвращаться утром — на случай, если к тому моменту им удастся выяснить, что же так подкосило её мужа и как с этим бороться. Из-за опасения о самом страшном, на ней не было лица, и Джейк, давно растерявший сострадание, не имел ни малейшего представления о том, что он должен и не должен был делать. В итоге всё завершилось лишь тем, что он поспешил удалиться под предлогом, что вскоре придётся вступить на дежурство. Как и разъяснял ранее Тэмун, Джейку пришлось преодолеть половину деревушки, чтобы вернуться обратно к порту. Закатное солнце окрасило всё оранжево-розовыми подтёками и уже отступало, уступая серости ночи. Где-то в стороне стрекотали прыгающие в траве сверчки, и Джейк делал над собой усилие, чтобы прислушаться к ним, а не к звуку разбивающихся о скалы волн — всё это вновь обрекало его на ужас и панику. поддаваться которым у него не было ни сил, ни возможности. Как и обещал дядюшка, в порту его ждал катер, между смотрителями наречённый «Анетта», а по бортовому названию — номер «семнадцать дробь пять». К чему здесь дробь, Джейк так и не разгадал, и «Анетта» стало звучать не так странно. Перебарывая в себе страх и делая над собой усилие, Джейк ступил в раскачивающуюся лодку, когда солнце было ровно на линии горизонта и растягивало блики по неспокойной водной глади. Заставив себя не думать ни о том, что долгое время тревожило его сознание, ни о том, что в подобной ситуации он оказался по собственному желанию и соглашению, Джейк завёл катер ключом, который знал, где искать, и выставил курс на отдалённый и отрешённо забытый маяк. Моментом, когда «Анетта» отплыла от пирса, было принято считать конец пересменки. Более всего, преодолевая недлинный путь морской гладью, Джейк хотел оказаться на земле, и его желание было исполнено, когда кое-как удалось пришвартовать катер у маяка и проверить проделанную работу, замечая, как маленькое судно раскачивалось на непослушных волнах, вот-вот норовя удариться бортами об острые скалы. К моменту, когда Джейк торопливо отпирал яркую, окрашенную в алый дверцу, ведущую в башню маяка, его руки тряслись, и всё в его естестве переворачивалось, противясь шуму бушующего моря, застывшего в ушах. За что он только подписал себя на это? Скованный невидимым страхом, он скоро поднялся вверх по крутой вихревой лестнице, придерживаясь за перила и прислушиваясь к шуму ветра, обтекающему маяк. Оказавшись наверху, Джейк почувствовал себя почти в безопасности. Тёмное помещение наполняло тресканье шестерней, запускающих крутящийся механизм. Тогда-то ему и вспомнились слова Тэмуна: «Следи за механизмом, он старый и иногда заедает, тогда его приходится перезапускать вручную». Сверху, с потолка над шестернями, лился уходящий солнечный свет, здесь, в призрачной башне, казавшийся почти блеклым и незаметным. Обойдя железный механизм, Джейк достиг самого верха. Оттуда раскрывался неописуемый вид: бескрайняя гладь моря заканчивалась горизонтом и ярким полукругом уходящего солнца точно вдоль него, блики света играли преломлением в водной глади, и волны, заходясь брызгом и пеной, разбивались об острые скалы. Вот только Джейку спокойствия это не приносила. Оказавшись окружённый широкими, высокими окнами, он чувствовал себя птицей, запертой в смертельной клетке. Всё это: шум и вид моря, ещё неяркий свет маяка, — возвращало его к неминуемому, и это больно ударило под дых. Джейк вновь спрашивал себя, почему подписал себя на что-то подобное почему согласился, и ответ нашёл на подкорке сознания — ему хорошо были ведомы причины, он только пытался их избегать. Найдя стул и маленький нелепый столик, описавшие всю мебель, находившуюся в распоряжении ночного смотрителя, Джейк водрузил вещи на раскрутившийся расшатанный стул и карандашом чирканул в журнале время и дату вступления на пост. Подписавшись именем дядюшки Тэмуна, Джейк попытался воспроизвести его чуть угловатый, наклонный почерк, толком и не зная, получилось ли. «Как только придёшь, — вспоминал указания дядюшки он, — сразу проверь керосиновую лампу. Добавь горючего, если понадобиться. В конце смены её часто любят оставлять полу заправленную, что может доставить проблем, если ты задремаешь». — Будто я смогу уснуть, — добавил сам для себя Джейк, и не заметил, что сделал это вслух. Однако к лампе он всё же подошёл и сделал всё так, как должен. Подкрутив вентиль он дал больше света, рассчитывая на то, что яркое, но уже угасающее солнце, могло слепить капитанов судов, что делало маяк менее примечательным. Разобравшись, Джейк вернулся на место. Он нелепо и бренно упал на стул, громко вздыхая и прислушиваясь к тому, как по мелкому помещению разносилось полу приглушенное эхо. Кто бы мог подумать, что по собственной воле он станет проводить в подобном месте ночь… Джейку это до сих пор казалось непостижимым. Он попытался отвлечься от беспечно лезущих в голову мыслей и, понурив голову, уставился на раскрытые ладони, покоящиеся на ногах. Мотнув головой, отгоняя непрошеные воспоминания, Джейк поспешил достать из рюкзака беруши, по итогу не лишившие его слухового восприятия, но хотя бы окончательно заглушив ненавистный шелест волн. Солнце к тому моменту уже окончательно скрылось, и свет, рассекаемый маяком, ярким пятном стал выделяться на фоне призрачного, беззвёздного, блеклого неба, обжигая всё ярко-жёлтым подтёком света. Джейк нашёл руководство по управлению там, где и обещал Тэмун. Отодвинув ящик и хорошенько покопавшись в нём, он обнаружил тоненький том, обтянутый блекло-зеленой обложкой, сносившейся в одних местах больше, чем в других, где чёрными буквами протягивалось: «Руководство №…» Кажется, заметил Джейк, компания не удосужилась присвоить тому номер, потому, заключил он, учёт подобных не вела. Ветхие страницы, как узнал он позже, местами прожгло солнцем, они пожелтели, а чернила выцвели. Путём недолгих размышлений, устанавливая на столе неяркую лампу, Джейк рассудил, что руководство долго время не обновляли. Значит, посчитал он, ему не составит труда узнать обо всём вкратце, пропуская некоторые абзацы или пункты — как повезёт. Впрочем, он ошибался. Джейк почти не заметил, когда выгорела первая партия керосина, и пришлось быстро подняться с места и возобновить топливо, а вокруг на поселение сошла глубокая ночь. Отыскав на столе давно забытые наручные часы, Джейк убедился во времени — что-то вроде трёх часов. «Если нужно будет и не задремаешь, можешь отлучиться, как выгорит первая порция. У нас, ночных смотрителей, добра там хранится немного, но ты сможешь отыскать несколько папирос, если повезёт», — мысли возвращали Джейка к сказанному голосом Тэмуна. И в самом деле, старик не соврал. В том самом ящике, где он ранее нашёл руководство, порыская вдоль лежащих документов, Джейк смог найти железную, почти не примечательную металлическую коробочку. Изначальное название продукта, хранимого внутри, давно уже стёрлось, а гравировка показалась Джейку незнакомой. Обернув коробочку и изучив её, Джейк поддел свободный край и с хрустом отворил. Внутри, как и предполагалось, он нашёл с десяток самокруток. Все они были разного размера: неровные и несколько даже неловкие. Достав одну, он прокрутил её в руках. — Ничего же не случится, если я отойду ненадолго, — сказал он сам для себя вслух и тем самым убедил. Джейк вытащил из ушей бируши, вновь оказавшись окутанным шумом затихающего моря, отчего вдоль позвонков пробежали мурашки. Несмотря на всё, он смог найти в себе силы не поддаться чувствам и противостоять тому, что так норовило им завладеть — панике и призрачной тени воспоминания, никак не дававшего ему покоя. Подхватив из той же коробочки, служившей футляром, зажигалку, Джейк неторопливо направился к выходу. Он покинул маяк тем же путём, которым в него и пришёл, обозначив его для себя как единственный возможный. Там, на улице, вне изоляции маяка, прохладный летний ветер играл с его волосами, растрепав те из стороны в сторону, скользил между тканью одежды, свежестью липнув к телу, и вбивался в нос отчётливо уловимый запахом солёной воды. Всё вокруг него наполнилось тихим, почти иссякающим шумом моря, здесь и сейчас, похожим ему на белый шум. Не думалось Джейку, что в том, что вызывало в нём животный ужас последние два месяца, он найдёт собственное спокойствие. Чиркнув колёсиком на зажигалке, зажав самокрутку между губами, Джейк, придерживая мягкий, ранимый огонёк пламени ладонью, закрывая тот от ветра, закурил. Свободный край самокрутки задымил и загорелся, пока не пришёл в норму и не стал медленно тлеть. Джейк затянулся, плавно втягивая грудью дым, и тут же, убирая от губ самокрутку, зашёлся резким кашлем. Прошло много времени с того, как он курил в последний раз. Впрочем, не прошло и двух минут, как он затянулся вновь, и это больше не вызвало боли в груди. Джейк был готов поклясться, что стоял с той папиросой дольше, чем должен был. Но вот, в конце концов, та окончательно истлела и рассыпалась по воздуху пеплом, оставив на языке едкое, почти неприятно болезненное чувство. К тому моменту у Джейка больше не оставалось причин находиться вне маяка. Он собирался вернуться, упасть на стул и засесть за маленьким столом, развлекая себя пойми только чем, когда, уже показавшийся привычным, свет маяка лизнул горизон, осветив блеклую фигуру. Что-то содрогнулось внутри Джейка в тот момент, и то же чувство заставило его посмотреть в ту же сторону вновь, как только разлился свет. Ошибки, как удалось ему убедиться, быть не могло. На дальнем камне, возвышающимся из воды на добрый метр, одиноко сидел парень. — А я всё думал, как скоро ты меня заметишь. — Его голос, мягкий и лёгкий, наполнил собой пространство вокруг Джейка и переливом вбился в сознание. Его парализовало. Что-то приятным теплом зашевелилось внутри него и заставило замереть на месте. В полутьме, с постоянным интервалом освещаемый бликом света маяка, он сидел почти неподвижно. Его лицо, придерживаемое руками, опертые на край скалы, мокрые, струящиеся по белоснежному лицу тёмные волосы, и выразительно тёмные глаза. Всё это ностальгшическим чувством приятно обволакивало его и завлекало, заставляя остановиться и спросить в ответ: — Давно ты здесь? — Достаточно. Его губы расплылись в блаженной улыбке, и он несколько склонил голову. Джейк чувствовал его взгляд на себе. — И часто ты здесь бываешь? — Джейк спрашивал, почти осторожничая — совсем на него непохоже. Парень же отвечал не думая: — Я, вроде как, здесь почти местный, — протянул он, а с полминуты позже, всё так же неотрывно смотря, сказал: — А тебя, кажется, я вижу здесь впервые. Ты не отсюда, не так ли? — Так и есть, — тут же подтвердил Джейк. — Выходит, я неплохо в этом разбираюсь. Парень легко рассмеялся, и его смех — мягкий перелив хохота — растянулся по пространству, обволакивая Джейка и будто поднося, отрывая от земли. Не осознав того, Джейк не заметил, как уголком губ улыбнулся в ответ. Тогда, как он заговорил снова, душевно он пребывал в призрачном, хрупком раю, ограниченным проливаемым светом маяка. — Как тебя зовут? — спросил он, осторожно роняя каждое слово, и ответ не заставил себя долго ждать: — Сонхун, — протянул парень. Чуть позже он поинтересовался в ответ: — А ты… — Джейк, — неуверенно и будто смущённо произнёс он. Лицо Сонхуна вновь скрасило улыбкой. — Мне нравится это имя. Дэжейк будто обмяк, лишённый воли. Он сделал шаг вперёд, к обрывистой скале, будто испытывал судьбу, и Сонхун отчётливо проследил за таким его движением. Склоняясь чуть вперёд, он попытался всмотреться в лицо Сонхуна, и не нашёл в том изъяна. — Мне твоё тоже, — тише, почти шепча, признался Джейк. Всё его естество наполнялось приятной дрожью. — Ты не подойдёшь ближе? — вдруг спросил Сонхун и скоро пояснил: — Сложно общаться с тобой, когда ты так далеко, Джейк. Всё отозвалось в нём смятением, когда Сонхун произнёс его имя, будто пробуя на вкус. Противоречие норовило толкнуть его шагом ближе — почти к самому обрыву, — здравый смысл возвращал боязнь воды, вновь шелестом пробирающуюся в сознание. Сделать выбор, впрочем, так и тянувший Джейка всё ближе к Сонхуну, ему не понадобилось. Свет маяка моргнул сперва один, а потом и другой раз. Яркая лампа, замедляя свой ход вокруг своей оси, нелепо замерла на месте и накренилась. Чёртов механизм, подумал Джейк, одергивая себя. От приятного, почти блаженного и ностальгического чувства больше не осталось и следа. Джейк должен был сделать шаг назад, и обувь поскребла по шуршащим меж собой камням — несколько повалились в воду. Смотря то на Сонхуна, на лице которого озадаченность не нашла своего отражения, то на застывший свет фонаря, Джейк расстроенно промямлил: — Я должен идти. — Ты будешь здесь завтра? — с надеждой протянул Сонхун. Ответ выбился из груди Джейка раньше, чем он успел осознать: — Я приду. Ради тебя постараюсь прийти. Ты придёшь? — Ради тебя, — подтвердил Сонхун. — Только сдержи обещание.✦ ˚ . ★⋆. ࿐࿔
Плотно закрывая за собой дверь маяка и вручную вновь запуская механизм, Джейк всё думал, как долго пробудет там Сонхун, глубоко в душе лелея мысль о новой встрече. Однако известие о том, что подобная следующей ночью не состоиться, дошло до него только утром. Тогда, почувствовав душевный подъём, для тётки который он никак не описал, Джейк настоял на том, чтобы по окончанию смены рано утром, зайти сперва к дядюшке в больницу и только после этого направится домой. Сидя у его койки, отделённой ото всех других в палате тонкой, почти прозрачной шторкой, он держал Тэмуна за руку и всё думал, как скрыть улыбку. Джейк взвешивал, как бы преподнести ему известие о том, что этой ночью о встретил кое-кого прекрасного, когда Тэмун произнёс: — Тебе повезло, что сегодня не будет ночной смены. — Тэмун облегчённо вздохнул и улыбнулся Джейку, совсем не осознав, куда так резко делось его бодрое настроение. — Что ты говоришь? — Джейк поник, медленно впитывая в себя суть произнесённого. — Сегодня выходной, вот что говорю, — повторил он, и это Джейку не понравилось. Так выходит, заключил он, слово сдержать ему не удастся? Будь он на месте Сонхуна, его, Джейка, это бы крайне расстроило. Тэмун же, вопреки всему, неторопливо продолжал: — Тебе и без того этой ночью здорово досталось, поэтому будет хорошо, если тебе удастся спокойно отоспаться. Как бы на твою беду не пришлось что-то страшнее нехватки керосина или заевшего механизма… — Я в порядке. Нельзя ли ни с кем поменяться сменами? Я бы не против провести ещё ночь, если только… Джейк не договорил. Тэмун остановил его жестом, свободной рукой накрыв его ладонь и без того державшую его руку. Только тогда Джейк заметил, что непривычно тораторил. Тэмун смотрел на него с отцовской теплотой и трепетом, которые в своё время сам Джейк уже позабыл, потеряв отца в раннем возрасте, и в одном его взгляде Джейк прочитал просьбу остановиться. — Не стоит, — протянул Тэмун и взял паузу между словами, прерываясь на кашель. — Скажи мне, Джейк, всё это из-за денег или… Что-то произошло ночью? Джейк трепыхался. Неведомая сила заставила его опустить руку мужчины и встать с места. Он чувствовал себя почти обиженным — Тэмун читал его как открытую книгу, и подобная проницательность его почти пугала. Не догадывался ли он о реальных причинах? Собрав в себе по крупицам самообладание, Джейк медленно мотнул головой и сказал: — Ты же знаешь, я сейчас на мели. — Много с этой работы не получишь, а только погубишь здоровье, — тут же отмахнулся Тэмун. Чуть мягче, смотря на Джейка с высоты подложенных под голову подушек, он сказал: — Останься сегодня в доме и позволь моим напарника сделать свою работу, ладно? — Хорошо, — на выдохе согласился он, чувствуя, что ему не оставили выбора. Джейк покинул палату Тэмуна, возвращаясь в тёткин дом пешком, когда чуть позже сумбурным вихрем в палату влетела Ёнхва, и он убедился, что Тэмун был в надёжных руках. К тому моменту образ Сонхуна всё сильнее укоренился у него в голове: такой живой и красочный, хоть и скрытый полутенью ночи и блеском морской глади. Почти машинально, отыскав взглядом нужную вывеску, Джейк забрёл в местную аптеку, распологавшей скудным выбором лекарств, и так же, как вошло у него это в привычку, попросил самое сильное снотворное. Девушка-фармацевт, постоянно вытирая вспотевшие руки об нуждавшийся в стирке халат, всё пыталась уговорить его не брать сильное снотворное, как-то объясняя это тем, что ему бы стоило поберечь своё здоровье, Джейк же стоял на своём. Свои мысли и рассуждения о том, что его здоровье более не волновало, и всё это было неважно, он оставил при себе. В конце, девушка честно призналась ему, что ничего сильнее среднестатистического мелатонина в их аптеке и не водиться, но взяла на себя инициативу предложить лечебные травы и благовония. От предложения Джейк отказался. Из аптеки домой он ушёл с коробочкой таблеток мелатонина, заранее зная, что подобная доза для него будет смешна и навряд ли поможет. Впрочем, психиатр как-то сказал ему, что любые лекарства для него — ничего лучше эффекта Плацебо: помогали они (точно так же, как и не вызывали никакой реакции) только тогда, когда Джейк в это верил. Он поставил это под сомнение и в этот раз. В тёткином доме впервые было тихо и спокойно и, испытав от этого даже некое ностальгическое чувство, Джейк поспешил переодеться и закрыться в комнате. Выложив на ладони две белёсые таблетки, Джейк сперва осмотрел их, раздумывая, хотел ли он вовсе засыпать. Но вот в памяти показался образ Сонхуна: нетривожимый, почти романтичный, — и Джейк поддался этому. Он заглотнул обе таблетки за один раз, вместе с тем осушив стакан воды, и медленно опустился на старый футон. Джейк смотрел перед собой, разглядывая узоры выводимой плесени на потолку, и, вернул себе воспоминание прошлой ночи, рисовал перед собой воображаемую фигуру. Улыбаясь, Сонхун тянул ему руку, и Джейк отвечал тому же ему в ответ. Прикрывая отяжелевшие веки и ожидая, когда снотворное утянет его в долгожданный сон, Джейк позволил Сонхуну повести его дальше в красочное и болезненное сновидение. Он сидел в машине, резво заходящей на витиеватый поворот, и одной рукой придерживал руль, другой — ладонь сидящего на пассажирском сиденье парня. Джейк слышал его смех и, подбадривая, то добавлял, то сбрасывал скорость. Ветер трепал его волосы — крыша кабриолета была опущена, и всего минуту назад это заставило его поспешно ловить на ветру норовившую улететь закрывающие от яркого солнца очки, так беспечно оставленные в волосах. — Как ты это делаешь? — Джейк услышал его голос, но как бы хотел, повернуться не мог. Вместо этого он наблюдал через зеркала. Его возлюбленный улыбался. — Делаю что? — спросил он, будто не понимал вопрос, на что услышал только новый раскат задорного смеха. — Боже, ладно, забудь! — Тут же трепыхнулся он. Джейк улыбнулся сам себе. Сбрасывая перед поворотом скорость и после выезжая уже на прямую дорогу, оставляя высокую скалу позади, он смог прогнать напряжение в теле и кинуть скорый взгляд на спутника. Тот задумчиво смотрел вдаль, а Джейк отчётливо видел румянец у него на щеках, так ярко подсвечиваемый летним солнцем. — И всё же, — начал он, приковав взгляд к дороге, — в чём же вопрос? Его голос обронил слова и они разлетелись на скорости, поспешно удаляясь. Джейк искоса наблюдал за тем, как менялись эмоции на чужом лице, и как, в конце, всё же выиграла решительность: — Почему мне так хорошо, когда ты рядом? Джейк слушал его внимательно, и то, что было произнесено, разлило в его груди тепло. Он коротко выдохнул, и сам не заметил, как тёплая, почти лучезарная улыбка легла ему на губы. Склонив голову чуть набок, он дёрнул плечом, повёл машину чуть в сторону и сбавил скорость. Только позже, поворачиваясь и поглядывая на возлюбленного из-под линз тёмных солнцезащитных очков, он сказал: — Потому что это ты, для кого я хочу стараться, Сонхун. Джейк произнёс его имя так легко и беззаботно, уже и позабыв о том, как трепетно это было в первый раз. Кто точно об этом всё ещё помнил — так это сам Сонхун, заходившийся краской из раза в раз, стоило только Джейку подобрать эту верную интонацию. Он звал Сонхуна так, как в понимании Джейка зовут только любимых: мягко, почти умиротворённо, вкладывая в это всё то, что копилось внутри. А внутри Джейка с момента появления в его жизни Сонхуна, ворвавшегося в его бытие вихрем и полнейшим сотрясением, кипел вулкан чувств, порождающих в нём всё самое лучшее, что было в нём как в человеке. Сонхун не нашёл, что ответить, но и без слов Джейк понимал, что ответ тому понравился. Сонхун поспешил отвернуться, уставиться перед собой, с высоты дороги наблюдая, как там — внизу — безмятежным шелестом плескались волны, бившиеся о каменистую поверхность скал. Крепко сжимаемую руку, однако, он так и не выпустил. — Что ты хочешь сделать, когда мы приедем? Джейк заговорил, тем самым заставив Сонхуна вернуть свой взгляд к нему. По тому, как скоро ему удалось дать ответ, Джейк осознал, что это уже некоторое время занимало его голову: — Сначала лучше бы навестить твою тётушку. — Может, сделаем это позже? — почти протянул Джейк. — Ты же обещал ей, — тут же приструнил его Сонхун и был прав. — Это не займёт много времени. — Ты плохо знаешь её, раз так думаешь. Она — полная копия моей матери, что делает её в два раза разговорчивее обычного человека. — Я был бы не против познакомиться с ней, — легко заметил Сонхун. Джейк в собственное удовольствие рассмеялся: — Тогда потом не моли о пощаде и не проси о помощи, когда по пятому кругу будешь слушать её странные истории. Сонхун прыснул со смеху вместе с ним, и Джейку шум его смеха казался благословением. Давно, думал он, они оба не чувствовали себя настолько безмятежно. А значит, всё рассуждал он, спонтанная поездка на Чеджу не была настолько плохой. Джейк припарковал машину у самого входа в тёткин дом, и несколько повозился с упрямой крышей, всё не желавшей закрываться. Сонхун же всё это время терпеливо его жадал. Покинув салон и вытянувшись во весь рост, ощущая, как неприятно ныли ноги, он помог Сонхуну достать из багажника их скудный багаж, и попросил того пока открыть калитку. Участие Сонхуна, впрочем, не понадобилось. Ёнхва появилась на крыльце сразу же, как услышала заглохший мотор. Сперва она торопливо засуетилась, а, оценив всё происходящее чуть издалека, тут же ринулась с места и с восторженными криками выбежала за двор. Закрывая багажник и перекидывая одну вещевую сумку через плечо, другую поднимая с земли за ручки, Джейк видел, как тётка резво подбежала к Сонхуну и с восхищёнными вздохами принялась его осматривать. К концу этого небольшого ритуала Ёнхва заключила, что сто восемьдесят ростом, статной позитуры и уверенной манеры держаться, Сонхун был превосходен и сыграл бы изумительную партию. Как жаль, выразилась она тогда, что покойная сестра этого момента так и не дождалась. — Боже, Джейк! — Ёнхва очнулась и заметила Джейка только тогда, как он замер плечо к плечу к Сонхуну. — Кажется, меня ты рада видеть меньше, чем его, — не всерьёз сказал он и, не сдержавшись, рассмеялся, на что сразу же получил шлепок по предплечью. Сделав задетый вид, но так себя не почувствовав, Джейк театрально надул губы. Ёнхва в собственную защиту произнесла: — Не каждый день ты привозишь сюда жениха. Как давно вы обручились? — вопрос она задавалу уже Сонхуну. Джейк видел, насколько тот был этим смущён, и как скоро живой румянец окрасил его щеки. Несколько замявшись, заёрзав ногой по пыльной поверхности дороги, Сонхун, покосившись на кольцо, плотно обхватившее палец на левой руке, стеснённо сказал: — Три дня назад. — И как раз поэтому, — тут же подхватил за ним Джейк, переводя внимание тётки на себя, — мы здесь. Чтобы спокойно отдохнуть и избежать ненужного внимания. Ёнхва поняла всё то, что Джейк оставлял между строк. Её рот тут же раскрылся, и она шумно хлопнула в воздухе в ладоши. Часто закивав, женщина отошла в сторону, открывая проход и, скоро затораторив, проговорила: — Проходите, проходите. Как и ожидал Джейк, но явно недооценивал Сонхун, свободное от тётки время найти удалось только двумя часами позже, когда исчерпали себя все последний и с истёкшим сроком давности истории и были отвечены всё вопросы. Джейк остался с Сонхуном наедине только тогда, когда яркое полуденное солнце нарочито билось сквозь розовый тюль, рассыпая по деревянной поверхности пола полосы света. Неторопливо раскладывая вещи, Сонхун сидел на футоне. Джейк подкрался к нему, хотя и знал, что, вероятно, Сонхун его давно заметил. Осторожно упав рядом, Джейк подмял под себя ноги и неторопливо придвинулся ближе. Когда его руки сомкнулись вокруг талии Сонхуна, а голова бережно упала ему на плечо, он остановился и замер. — Чем ты хочешь заняться? — прошептал Джейк, отчего-то так надеясь, что ответом послужит «остаться тут». — Мы могли бы пройтись к морю. Сонхун обернулся к нему, Джейк же состроил моську, чуть надув губы. Сонхуна тут же трепыхнулся и заторопился отказаться от собственных слов, на что Джейк, осторожно беря его за руку, спокойно сказал: — Сделаем, как ты хочешь, — и поднимаясь добавил: — Идём. Сонхун поднялся за ним, оставив вещи так и не до конца разложенными, и, взяв предложенную руку вышел за Джейком из дому. Они спустились к людному, заполненному пляжу, разговаривая о чём-то мало имевшего смысла, но знатно их развеселившего, а оказавшись в суматохе, дали той себя поглотить. Они двигались вдоль морского берега, удачно минуя игравших в воде детей, усердно строящие то песочные замки, то роющие глубокие ямы, и разговор заставлял Джейка улыбаться. Тогда Сонхун в красках описывал, какой бы видел их свадьбу, если та в самом деле могла бы состояться, а Джейк торопливо прикидывал, хватит ли им общего бюджета, чтобы заключить брак где-то в Европе. Сонхун мечтал о красочном, хоть и маленьком торжестве. Он пригласил бы своих родителей, и те бы точно подружились с тётушкой Джейка — после этой встречи у него не оставалось на этот счёт сомнений. Сонхун представлял, как возьмёт Джейка за руку и прочитает клятву, как выслушает его в ответ и, вероятно, не сможет стерпеть слушать священника, пока тот не разрешит им поцеловаться. У Джейка перед взглядом всё тогда танцевало красочными картинками, и глубоко в груди разливалось приятное тёплое чувство. — Было бы чудно, если бы у нас получилось, — под конец заключил Сонхун, романтичным взглядом всматриваясь в почти спокойное море: волны расходились по глади густыми складками, только ближе к суши рассыпаясь пеной. Босыми ногами Джейк ощущал, какой приятно тёплой была вода. — А если получится? — вдруг спросил он у Сонхуна, обернувшись к нему. Джейк осторожно взял его за обе руки и приковал к себе взгляд. — Ты правда хочешь сделать это? — Я бы не просил тебя выходить за меня, если бы не хотел. — Джейк пожал плечами. — Очень хочу, Сонхун. Было бы хорошо сделать это как можно скорее. — Давай оставим этот разговор для менее людного места? — Сонхун покрылся румянцем. Джейк тут же сообразил: — Одна мысль о том, чтобы официально стать моим мужем тебя смущает. Или это брачная ночь вгоняет тебя в краску? Шумно вздохнув и выдернув руку из ладони Джейка, Сонхун прикрыл той ему рот. Он осмотрелся по сторонам, смущённо глянул Джейку в глаза и сквозь смущённый смех почти прошипел: — Не здесь же! — Хорошо, — убирая руку Сонхуна, протянул Джейк и в зак собственного раскаяния сильнее прежнего по слогам протянул: — Хорошо. Сонхун подтолкнул Джейка, заставив ускорить шаг и поторопиться, и минутами позже они вышли на пирс. Там маленькие лодочки покачивались на воде, а катера побольше с шумом ударялись бортами об свободные края. Здесь, как удалось заметить Джейку не сразу, было менее людно, и в этом он нашёл скрытое благословение. Стоило ему прислушаться — и весь мир вокруг утихал, оставляя только его и Сонхуна, медленно идущего рядом. Однако, к сожалению, идиллия оказалась совсем мимолётной. Звонкий, почти взвинченный голос донёсся откуда-то со стороны и настиг Джейка, тут же ударяясь в уши. Он почти оглушил его, встревожил и едва ли не заставил подпрыгнуть на месте. С палубы одного из катеров, медленно раскачивающегося у пирса, к ним обращался смуглый парень: — Здесь можно взять один в аренду, — заметил он. Сонхун остановился, и это же заставило замереть и Джейка. Тогда-то парень и пояснил: — Можете взять один из катеров в аренду и покататься, где поменьше шуму. Вот этот вот, — он бодро ударил по корме, — вас точно не подведёт, ручаюсь. — Не стоит… — медленно начал Джейк, а после заметил, как засветились блеском глаза Сонхуна. Не стоило спрашивать, чтобы всё понять. Джейк скоро окинул Сонхуна взглядом, посмотревшего на него в ответ и чуть склонившего голову. Джейк отчётливо видел, как игривая улыбка трогала его губы. Кратко шумно выдохнув и сдавшись, Джейк скорым шагом подошёл к краю пирса и, перекрикивая шум волн, сказал уже спустившемуся парню: — Как много возьмёшь? — Семьдесят пять, и через час вы здесь. — Семьдесят пять? — Именно. Можете спросить у других, вам назовут больше. — Парень резво обвёл пальцем другие судна. Джейк же нутром чуял, что молодой парень, кажется, не достигший ещё и совершеннолетия, его дурил, однако времени спорить у него не оставалось. Джейк достал из кармана несколько купюр и сложенными вложил из парню в руку. Тот сразу повеселел и засветился счастьем. Пересчитав и убедившись в верности сумы, он протянул звякнувшие ключи и жестом пригласил на борт. — Управляться с ним умеете? — поинтересовался он. Подавая Сонхуну руку, Джейк его осведомил: — Ничего сложного быть не должно, да? — Всё верно. Штурвал здесь, зажигание — вот тут, а скорость и маневренность на вас. Вот этот рычаг, кстати, регулирует движение мотора, он же вам и для скорости. — Спасательные жилеты? — Джейк кинул на него строгий взгляд. Парень бодро отвязывал катер от причала, готовясь отпустить его в свободное плаванье. — А вы собрались тонуть? — рассмеялся он, а, схватив на себе строгий взгляд Джейка, тут же оправился и сказал: — В отсеке сзади. — Вот и чудно, — подтвердил Джейк. Парнишка замахал рукой в воздухе на прощание, как только заметил, что Джейк был готов пустить заведённый катер по морю. Сквозь рык мотора, он громко закричал: — Если вернётесь позже, чем через час, возьму с вас ещё денег! Вот только Джейк к тому моменту его уже не слышал. Мотор маленькой лодки жужжал у него над ухом, а где-то на периферии, крепко вжавшись в борт, от адреналина смеялся Сонхун. Влажные соленые капли летели им в лица и путались в волосах. В третий раз за вечер Джейк подумал, что был поистине счастлив. Сонхун попросил Джейка остановить катер, когда клочок суши показался на горизонте ничтожным пятном, сам по себе отчего-то напомнивший развод краски на воде, и Джейк не смог ослушаться. Когда больше не гудел мотор, он смог отчетливо слышать: — Это прекрасно, — выдохнул Сонхун. Он отвёл руки за спину, чуть отклонился и поднял голову к мутному небу, подставляя лицо к солнцу. Джейк же оказался пленён. Будто в полудрёме он вытащил из зажигания маленький ключик и положил в карман. Неторопливо осматривая Сонхуна, наконец почувствовавшего себя спокойно, и тишина, наполняемая шуршанием волн, покачивающие чуть дрейфующий катер, показалась ем благословением. Остановившись напротив и несколько подождав, Джейк сел рядом. Сонхун повернул лицо к нему и улыбнулся — Джейк противиться этому не смог. — Если исчезнут вот так посреди моря, кто вообще заметит? Сонхун говорил тихо, и его голос был спокоен. Понурив голову, он положил её Джейку на плечо и смотрел куда-то в сторону. Джейк же не нашёл слов для реакции, Сонхун продолжил: — То, что ты говорил тогда о церемонии… — Сонхун начал, но не закончил. Он промычал и прикусил губу, почти до крови раздирая хрупкую кожу. — Мы можем сделать это, — тут же подхватил Джейк. — Мне кажется, не стоит, — обронил Сонхун, всё не поднимая головы. Если бы тогда он посмотрел на Джейка, непременно бы заметил в его глазах беспокойство. Впрочем, чувство это было настолько сильным, что Сонхуну не понадобилось видеть, чтобы знать. Он продолжил, поясняя: — Брак здесь всё равно не признают. Я счастлив с тобой и без этого, Джейк. Я не сбегу, даже если всё останется между нами так, как есть сейчас. Сонхун почувствовал необходимость в том, чтобы отпрянуть и поднять на Джейка взгляд. Осмотрев озадаченный вид, тогда низошедший на него, Сонхун осторожно протянул ладонь и, найдя руку Джейка, крепко в ней сжал. В глубине души Джейк хорошо осознавал, что Сонхун в самом деле был прав: будь брак заключён где-то в Европе или штатах, здесь, на родной земле, он почти не будет иметь силы. В чём же тогда для них разница? Однако, несмотря на всё, щемящее в груди чувство неприятно растягивало по телу дискомфорт. Как бы то ни было, перечить Сонхуну он никогда не мог. Потому, подумав с минуту, на выдохе согласился: — Сделаем так, как считаешь нужным. — Ты расстроен? — тут же спросил Сонхун, оставшись озадаченным. Джейк же долго подбирал ответ: — Нет. — Он мотнул головой и постарался выдавить улыбку. — Мне кажется, нет. Сонхун принял его ответ и, поджав губы, закивал. Отпустив его ладонь, он вновь уронил голову Джейку на плечо, прислушиваясь к шуршанию волн, его дыханию и собственному ускорившемуся сердцебиению, и прикрыл глаза. Джейк же прильнул ближе, ощутив, как всё внутри него сжалось. В попытках противостоять этому чувству, он медленно прикрыл тяжёлые веки, последовав примеру Сонхуна. Вероятно, они могли бы просидеть так ещё очень долго: Джейк бы не стал переживать об мальчишке-владельце, стянувшем бы с него потом ещё кругленькую сумму, однако этого не произошло. Идиллию прервало, и сделало это самым ужасным образом. Где-то вдали, пробиваясь под веки яркой вспышкой, блеснула полоска света — чуть позже тут же глухо загремело. Сердце Джейка тут же упало, а после — забилось часто от мимолётного испуга. Открыв глаза, он посмотрел перед собой. Ранее побледневшее небо посерело и затянулось тучами, катер начало раскачивать на волнах сильнее. — Давай вернёмся, — тут же сказал он не менее озадаченному Сонхуну, ощутив на губах упавшую с неба влагу. Сонхун согласно закивал и отпустил руку Джейка, давая ему путь. Приподнявшись, Джейк тут же опустил руку в карман и, не нащупав в складках ткани маленький ключик с большим брелоком, ужаснулся. Сдерживая нарастающую в груди тревогу, он опустил руку в другой карман, однако тот также оказался пуст. Ощущая, как сильнее и сильнее стало раскачивать лодку на поднимающихся волнах, охваченный страхом, Джейк упал на колени. Ловля на себе озадаченный взгляд Сонхуна, Джейк руками водил по дну катера, панически возвращаясь к мыслям, когда он могу упустить ключ и почему вовсе не оставил его в зажигании. Облегчение не пришло к нему тогда, как пальцы наткнулись на металлическую поверхность и тут же схватились за маленькое колечко, удерживающее ключ на брелоке, и всё только потому, что ясным громом уже разразился дождь. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Сонхун, рукой прикрывая лицо от дождя; вся его одежда уже промокла. Джейк ему скоро кивнул. Он прокрутил ключ в зажигании, и двигатель запыхтел и шумно зажужжал; волны к тому моменту ускорялись и поднимались, всё норовя захлестнуть за борт. Джейк добавил скорости, однако судно почти не послушалось. Пробираясь сквозь плотную гущу водной массы, маленький двигатель торопился и работал почти вхолостую. Дождь тогда промочил всю одежду и мешал видеть: капли задерживались на ресницах, и всё вокруг непременно расплывалось в неоднородных силуэтах. — Ну же, давай! — Джейк почти ругался на механизм, бил по штурвалу, крутящемуся в разные стороны и почти неуправляемому. Маленький катер затягивало всё дальше и дальше в море, и шторм, появившийся почти из ниоткуда, только усиливался. В небе гулким треском гремел гром, и Джейк, смотря перед собой с опаской, видел, как всё больше и больше росли волны. Сонхун стоял рядом, пряча панику за озадаченностью, и то, что он был в самом деле обеспокоен, Джейк видел в том, как сводились его брови к переносице и белели костяшки плотно хватавшихся за край борта пальцев. — Не выходит, — рычал себе под нос Джейк, опуская рычаг почти до упора. Катер перестал сопротивляться потоку тогда, как с ясным шумом куда-то в море ударила разрядом молния, на секунду оглушив Джейка и парализовав от страха Сонхуна. Двигатель зарычал и запыхтел, а после. пустив искру и почти незаметную струйку дыма, заглох. К тому моменту Джейк больше не находил себе места. Подгоняемый страхом, животной первобытной паникой, он ринулся к багажному отсеку, однако, открыв крышку, обнаружил, что тот был пуст. Он шумно выругался на мальчишку — не было там никаких жилетов! — а после разозлился и на себя: не стоило идти без сопровождения, они должны были… Джейк в страхе взглянул на Сонхуна, обмякшего и забившегося в дальний угол, а когда поднял взгляд, встретился с неминуемы. Возвышающаяся волна волна подхватила крошечное судно и сполна наполнила перелившейся через борт водой, пропитавшей собой всё вокруг. Джейк попытался подбежать к Сонхуну, преодолевая гущу хлюпающей под ногами воды. Придерживаясь за качающийся на волнах борт, Джейк уговаривал себя, что всё с ними будет в порядке, но шторм усиливался, и этому, казалось, не было конца. Однако конец существовал, и Джейку не стоило это недооценивать. Неминуемость происходящего больно сдавила грудь и ударила под дых, почти парализовав, как среди всей суматохи — апогея всего ужаса — на периферии шпилем из водной глади вытянулся край острой скалы. С замиранием сердца, Джейк кинул скорый взгляд на Сонхуна, и не смог противостоять ужасу. Катер ударился об острый шпиль скалы кармой, и всё произошло настолько быстро, что едва ли заметно, однако для Джейка мгновение катастрофически растянулось на вечность. В секунду катастрофы, он видел, как корма распалась на щепки, тут же разлетевшиеся в стороны, и всё вокруг резко залило водой. Джейка сбило с ног, подкосило и подхватило волной, тут же перевернувшей то, что осталось от маленького, ничтожного судна. Падая под слой плотной глади, он видел перед собой только испуганное лицо Сонхуна, и его руку, отчаянно тянущуюся к нему. Поток воды утянул его, перевернул, завертел в вихре — Джейк болью ощутил, как спиной его прижало к острому камню, тем самым сбросив скорость. Лёгкие почти разрывало от нехватки воздуха, Джейк сопротивлялся. Он нашёл в себе силы вытолкнуть себя из-под воды, однако только на секунду. Этого хватило, чтобы увидеть Сонхуна. Его уносило дальше от скал. Захлёбываясь и исчезая среди вспенивающихся волн, Сонхун пытался удержаться на поверхности — беспорядочно, отчаянно, цепляясь руками за воду, будто это ещё могло помочь. Джейк видел его лицо всего мгновение: широко распахнутые глаза, судорожный вдох, сорвавшийся в воду. Джейк рванул к нему быстрее, чем успел подумать, приложив остатки уходящих сил, чтобы вытолкнуть себя, но течение снова подхватило его и бросило вниз — вдоль по мелкому течению, разбивая хрупкое тело об камни, больно ударяя об острые края. Захлёбываясь, теряя сознание, Джейк ощутил, как глубоко в душе что-то у него надломилось — и только после пришла боль. Джейка резко выдернуло из сна и тут же заставило подняться болезненно знакомое чувство, неприятно бьющее под дых. День, когда его нашли на побережье — искалеченного, почти не дышащего, так как сломанное ребро проткнуло лёгкое — преследовал его в кошмарах и каждый раз разворовывал душу, оставляя от нее всё только самое неприглядное и мрачное, оставшееся в нём. С того вечера не было ни дня, чтобы он не винил себя. И находиться здесь, на Чеджу, смотреть на море, забравшее у него любовь всей его жизни, было болезненно и неправильно. Джейк не должен был возвращаться… Поднявшись с футона, Джейк ощущал себя опустошённым — кошмары никогда не оставляли его в покое, — и не сразу заметил, что на остров уже сошла ночь. Небо закрывало плотным подтёком облаков, сквозь которые всё так же упорно ярко светили звёзды, и полная луна растягивала блики по воде. Ночь подступала со всех сторон валами темноты и расходилась только там, где конусами света вдалеке расходился блик маяка. Брошенный и одинокий, он отдалённо возвышался в стороне, чем-то заставляя Джейка вспоминать о собственном унынии. Он не хотел думать об этом, но мысли всё равно неумолимо занимали его сознание. Джейк почти не заметил, как разросшееся внутри чувство всё же заставило его подхватить кофту и на ходу накинуть её на плечи, как позже то же чувство толкнуло его прочь из тёткиного дома. Джейк не переживал, что мог кого-то разбудить, ведь в голове так ясно трубила мысль: он должен был встретиться с ним. Джейк был в бреду, когда торопливо шёл закоулками, прошлым вечером проложившим ему дорогу к пирсу. В таких же чувствах он оставался, быстро запрыгивая в маленькую, маленькую деревянную лодочку, заброшено оставленную на песку. Пускаясь по морю, с усилием рассекая вёслами воду, Джейк почти не думал о том, насколько сильно ранее его пугала вода. Этой ночью море было непривычно спокойным. Путь ему освещал маяк, ставим апогеем во всём этом сумбуре, став последним, на чём Джейку удалось сфокусировать своё внимание. Его яркий свет рассекал темноту, прокладывая путь. У Джейка не оставалось сомнений: именно здесь он должен был быть этой ночью. Он подплыл к островку маяка и, покинув лодку, не подумал её пришвартовать. Подброшенная течением, та медленно отдалилась и ушла дрейфовать в море, подскакивая на мелких волнах. Это было делом времени, думал он, пока та не встретит скалистую местность и не разлетится на щепки. Пряча руки в кармане, а голову — в капюшоне, Джейк проскользнул в темноту, и всё только ради того, чтобы, спотыкаясь об шуршащий гравий, спуститься ближе к морю. Всматриваясь в пересекаемую светом темноту, Джейк надеялся увидеть силуэт. И всё в его естестве сжалось, стоило только заприметить сидящую на камне фигуру. Сонхун был на прежнем месте. Он заметил его, и на мгновение Джейку удалось увидеть, как лёгкая улыбка растянулась у него на лице. — Ты пришёл, — благодарно протянул он, а у Джейка сжалось сердце. Его губа задрожала, и ему пришлось подхватить её зубами, дабы это прекратить. — Пришёл, — сказал он и шумно шмыгнул носом. Глаза щипало. Видеть Сонхуна вновь было для него болезненно. — Мне казалось, ты соврал. Фигура Сонхуна зашевелилась, и он, сползая с камня, окунулся в воду. Склонив голову чуть набок, он взглядом изучал Джейка, а Джейк не смог заставить себя оторвать взгляд. Сонхун же легко улыбался ему, его взгляд блестел, а на тёмных влажных волосах играл бликом свет. У Джейка щемило в груди. — Я бы пришёл. Всё равно бы пришёл. Он едва заставил себя это сказать. Голос дрожал — Джейк почти не мог этому противиться. Сонхун согласно мотнул головой. — Не хочешь подойти ближе? — осторожно спросил он. Джейк и не заметил, как часто закивал. — Тогда убери ту вещицу, что у тебя в кармане. Сонхун уставился на него, Джейку же понадобилось время, чтобы осознать. Он неохотно опустил руку в карман и в складках ткани нащупал металлический корпус. Выудив вещицу из кармана, Джейк подставил её свету. Отданный дядюшкой компас блестел в ярком свете, бросаемом маяком, и почти светился, стрелки ходили из стороны в сторону, пытаясь отыскать верное направление. Джейк задумчиво посмотрел на Сонхуна и, заметив, что его взгляд так же неизменно падал на компас, перевернул его. Проведя пальцами по корпусу, под кончиками чувствуя глубокую гравировку, Джейк всё осознал. И осознание помогло ему набраться сил спросить: — Он… Он в порядке? Джейк поднял взгляд на Сонхуна и более не мог сдержать слёз. Его голос дрожал, в горле першило и больно щемило сердце. Видеть перед собой Сонхуна вновь, говорить с ним и слышать его голос ранило его почти физически. Освещённый ярким светом маяка, Сонхун понурил голову. Он молчал какое-то время, немо рассматривая Джейка и всё же сказал: — Ты знаешь ответ, Джейк, — он протянул его имя, как делал это Сонхун: с трепетом и ощутимым обожанием. — Ты и без того всё понял. Горячие слёзы обжигали его лицо, падая на щёки и торопливо соскользая с подбородка. Джейка шатало — отчаяние, душевная боль и тяжесть вернувшихся воспоминаний хотели повалить его с ног, но он всё равно находил в себе силы держаться. Заходясь плачем и оказавшись не в силе это остановить, Джейк смотрел на Сонхуна, застывшего всё там же неподвижной фигурой, и сквозь всхлипывания мотал головой в ответ. Признавать правду оказалось болезненно, однако ещё с прошлой ночи Джейк знал ответы на все свои вопросы. Никс может стать только тем, кто однажды утонул в подвластных водах. — Я проведу тебя к нему. Голос Сонхуна ворвался в сознание Джейка, преодолевая все выставленные барьеры и захватил волю. Его голова вдруг опустела, и слёзы, больно пекущие глаза, скатились по щекам, размывая всё вокруг. Тогда, заполучив его внимание, Сонхун снова повторил: — Выброси компас, и я проведу тебя к нему. Тогда вы снова будете вместе. Джейк судорожно вдохнул, но воздух застрял где-то глубоко в груди, болезненно царапая изнутри. Ему казалось, будто сердце медленно разрывали голыми руками, растягивая эту муку нарочно, позволяя прочувствовать каждую секунду. Всё внутри него давно оказалось выжжено — бесконечными ночами без сна, чувством вины, воспоминаниями о чужих пальцах, выскользнувших из его руки среди бушующей воды. Джейк больше не помнил, когда в последний раз чувствовал себя живым. Смерть Сонхуна оставила после себя одну только пустоту, бескрайнюю и холодную, и сколько бы времени ни прошло, она продолжала пожирать его изнутри. Он устал сопротивляться. Устал просыпаться по ночам с ощущением солёной воды в лёгких. Устал видеть Сонхуна в каждом отражении, слышать его голос среди шума волн и снова, раз за разом, переживать тот момент, когда не смог его спасти. И теперь, стоя напротив него, Джейк вдруг с ужасающей ясностью понял — это и правда был единственный способ всё закончить. Единственный способ вновь оказаться рядом с ним. Джейк всё для себя решил. Убирая с лица слёзы, он в последний раз взглянул на компас, провёл пальцами по гравировке и шумно вздохнул. Не оставив сожалений, Джейк выпустил его из рук, , как с треском разбилось стекло. Передвигаясь на обмякший ногах, не спуская взгляд с Сонхуна, медленно протянувшего ему руку, Джейк ступил в воду и вытянул свою в ответ. — Прежде, чем ты сделаешь это, — не коснувшись его, сказал Джейк, — сделай мне одолжение. Скажи, что всё это время скучал. Умоляю, скажи. Голос его надломился на последнем слове. Джейк больше не пытался сдерживаться — слёзы продолжали течь по лицу, а дрожащие вдохи болезненно рвали грудную клетку. Ему вдруг стало страшно. Не смерти, не холода глубокой воды и даже не того, что ждало его после — страшно оказалось услышать молчание. Страшно было узнать, что всё это время он цеплялся за призрака, за собственное безумие, за отчаянное желание вернуть того, кого уже невозможно вернуть. Он смотрел на Сонхуна так, словно это был его последний шанс удержать рушащийся мир, и в этом взгляде оказалось слишком много боли, слишком много любви и слишком много отчаяния, пережить которое человеку попросту не под силу. Тогда черты лица Сонхуна дрогнули и смягчились. Он медленно приблизился, осторожно, почти невесомо коснувшись пальцами руки Джейка, будто тот в любой момент мог исчезнуть, другой — провёл про щеке, убирая слёзы. — Я скучал, Джейк. И больше всего хотел, чтобы ты был рядом со мной. Джейку было этого достаточно. Глубоко затерянный в душевных терзаниях, он более не думал ни о чём. Получив желаемое, сильнее прежнего сорвавшись и чувствуя, как болью щемило сердце, он вложил свою ладонь Сонхуну в руку, и уже знал, что будет дальше. Сонхун застыл на мгновение, взглянул Джейку в глаза и спокойно одними только губами прошептал: — Я проведу тебя к нему. А Джейк больше не слышал. С того момента, пленённый, он не очнулся ни тогда, как Сонхун болезненно крепко сжал его руку в своей, ни тогда, как его утянуло в воду, и иллюзия, ранее затуманившая его голову распалась. Он остался нетревожим и тогда, как нечто тут же переродившееся, мотыляя хвостом, потянуло его глубоко на дно, где в тишине и тmме Джейк наконец-то почувствовал себя спокойно. Течение тянуло его всё глубже, одежда тяжело липла к телу, а грудную клетку болезненно сводило от нехватки воздуха. Солёная вода проникала в лёгкие, обжигая изнутри, однако даже это больше не казалось страшным. Вместе с уходящими силами исчезало всё остальное — страх, боль, вина, бесконечно преследовавшие его воспоминания и ночи, проведённые в попытках убедить самого себя жить дальше. Где-то наверху всё ещё шумело море. Там всё ещё существовал мир, в котором Джейк мог бы остаться жить, однако более он этого не хотел. Жизнь с Сонхуном была единственной причиной остаться, и с того момента он потерял и её. Последнее, что он почувствовал — чужие пальцы, всё ещё крепко державшие его руку. И тогда, медленно исчезая в холодной морской темноте, Джейк наконец перестал сопротивляться. А ведь ради Сонхуна Джейку не страшно утонуть.
