У сеньориты есть имя... и сочный мат

Журналист: «Вторая неделя съёмок Resident Evil 4 ознаменовалась событием, которое вошло в историю как "Блупер века". Эшли, по сценарию ваша героиня — нежный цветок, нуждающийся в защите. Но после того, как в сеть попали кадры с той самой табуреткой, фанаты увидели совсем другую Эшли Грэхэм. Как это было на самом деле?» Эшли (в настоящем): смеется, потирая колено, словно оно до сих пор побаливает. — О, этот табурет... Знаете, Ирэн весь вечер накручивала меня: "Эшли, ты — скала! Ты гордая! Ты — дочь президента!". Я так вошла в образ, что когда мы начали дубль в том доме, я реально чувствовала себя королевой. Величественный шаг, пафосный взгляд... и тут мой "королевский" путь пересекается с куском старого дерева, который ассистент по реквизиту забыл отодвинуть на десять сантиметров вправо. Кэролл (в настоящем): Сидит рядом, устало улыбаясь. — Клянусь, я слышала этот хруст даже в наушниках. На площадке наступила такая тишина, что было слышно, как у Ирэн лопается терпение. А потом... Эшли заговорила. Журналист: «То есть тот самый "трехэтажный" монолог был импровизацией?» Эшли (в настоящем): — Это была чистая физиология! В тот момент я забыла и про Оскар, и про Ирэн, и про то, что на меня смотрят два самых красивых парня в индустрии. Я просто хотела, чтобы этот дом сгорел вместе с этим табуретом. Кэролл (в настоящем): — Самое смешное было наблюдать за Леоном и Луисом. Они секунду назад были готовы поубивать друг друга в кадре, а тут — стоят как вкопанные, один давится смехом, другой в шоке. Это был единственный момент за всю неделю, когда они не спорили, а просто синхронно офигевали от нашей "принцессы". Журналист: «Говорят, после этого случая Ирэн даже хотела переписать сценарий под ваш новый имидж?» Эшли (в настоящем): Подмигивает. — Она сказала, что если я буду так же убедительна в сцене с бензопилой, то фильм получит рейтинг 18+ только за мой лексикон. Но если серьезно — тот случай нас всех приземлил. До этого мы все слишком старались быть "героями". А табуретка напомнила, что мы просто люди в очень пыльных декорациях.

***

      Президентская дочка оказалась на редкость нежным «божьим одуванчиком». Даже если в начале съемок, по сценарию Ирэн, она еще пыталась смело грозиться огреть агента бутафорским канделябром по голове, то очень быстро оставила эти попытки. У Грэм, по сути, не оставалось выбора — её героиня попросту не выжила бы в этой глуши в одиночку. Пришлось довериться защитнику, раз уж сам отец вверил жизнь единственного ребенка этому человеку.       В кадре она выглядела совсем слабой, измотанной за последние часы и до смерти напуганной. Актриса старательно отыгрывала девушку, которая была слишком юна, чтобы понимать, как ориентироваться в критических ситуациях. Однако указаниям Кеннеди она следовала почти безропотно, значительно облегчая работу операторской группе. Тем более после того, как Леон уже один раз поймал её при прыжке с высоты: страх перед очередным обрывом стал не таким уж и непреодолимым.       Да и сам Леон не создавал впечатления угрозы, в отличие от тех помешанных жителей деревни, чьи роли исполняла массовка в тяжелом гриме. Статисты в кадре вели себя словно животные, творя ужасающие, дикие вещи. Ганадо были готовы насадить любого «чужака» на вилы или сжечь заживо на центральной площади, и это выглядело настолько натурально, что Эшли впервые за долгие часы ощутила себя в безопасности только рядом с этим спокойным, адекватным мужчиной.       Агент в исполнении блондина был краток и собран. Он не позволял себе грубости — напротив, мягко просил не поддаваться панике и обещал во что бы то ни стало вернуть девушку домой. Кеннеди оберегал её без лишних предисловий. Времени на светские беседы по сценарию попросту не было, но короткие, рубленые фразы давали Эшли достаточно надежды. Рядом с ним ощущалась та самая хрупкая безопасность, а его уверенные действия внушали безоговорочное доверие. Леон был для неё каменной стеной. А для него самого главной задачей оставалась сохранность «Орлёнка», что бы ни произошло в этом богом забытом месте.       Дальнейшие приказы, поступавшие из «Гнезда» через наушник, были максимально простыми: «Защищай цель любой ценой. Живи». До координат эвакуационного вертолета, который пиротехники готовили на другом конце полигона, было еще далеко. В первую очередь требовалось выбраться из этой западни.       Грязь, щедро разбавленная глицерином для блеска, мерзко хлюпала под ботинками. Погода, повинуясь воле пиротехников и режиссера, окончательно испортилась: начался настоящий ливень. Из-за громадных свинцовых туч, затянувших небосвод, в павильоне стало темно, словно в сумерках. Бедная Эшли наверняка уже простудилась: стоило им выйти на улицу, как ледяные струи окатили обоих с ног до головы. Легкий жакет поверх свитера и короткая юбка совершенно не спасали от пронизывающей сырости.       Леону, одетому в одну лишь футболку, жаловаться не приходилось. Казалось, он давно перестал обращать внимание на жару, холод или любые другие неудобства во время миссий. Привычка, вбитая годами тренировок, работала безупречно. Еще пара выстрелов из верного полуавтоматического Silver Ghost, и стало ясно — отступать придется гораздо быстрее, чем планировалось изначально. Отстреливаться на открытом пространстве было слишком рискованно и попросту бессмысленно. Безумная толпа, потерявшая всякий человеческий облик, окружала их со всех сторон. Оставалось только одно: бежать к деревянному навесному мосту, ведущему к хижинам. Там, изнутри одного из зданий или заняв позицию сверху, еще был шанс организовать оборону.

***

— Видела большой дом? Недалеко от поместья старосты? — голос Луиса в радиоэфире звучал на удивление спокойно. — Тропа от него сворачивает к замку… — Видела… — последовал сухой ответ Ады Вонг. — Встретимся там.       Испанец точно не знал, как еще объяснить этой шпионке, куда ей необходимо добраться. Главным для него было забрать Янтарь и наконец-то вырваться из этого проклятого места. Тот дом был одной из двух самых крупных жилых построек в деревне — идеальный ориентир. К тому же, раз эта женщина как-то умудрилась добраться сюда, значит, она подготовилась. Или у неё был надежный связной, способный направлять её с филигранной точностью. Ведь нашла же она Луиса всего за мгновение до того, как местный «тюремщик» приступил к допросу. «Плевать, что она скрывает, — пронеслось в голове у Серры. — Главное, чтобы она вытащила меня отсюда!»       Сидеть в вонючей камере по соседству с мертвецами прельщало Наварро не больше, чем перспектива оказаться насаженным на вилы или встретить топор палача. К счастью, мужчина выработал в себе полезную способность — почти бесшумно пробираться мимо тех, кого когда-то знал слишком хорошо. Теперь же это были просто болванчики, пустые сосуды для неких иных форм жизни. Испанец пытался с этим бороться. Создать вакцину, способную уничтожить паразитов внутри своих носителей, было его целью, но, увы, времени катастрофически не хватало.       Вдалеке прогремели выстрелы. «Она слишком умна, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания», — пронеслось в голове.       Встретить в этом аду кого-то разумного, помимо Ады Вонг, Луис и не надеялся. Однако, сосредоточившись на встрече в доме на окраине, он совсем забыл, что где-то поблизости рыщет специальный агент в поисках президентского отпрыска.       И ведь нашел.       Что же, Наварро мог бы его только поздравить, если бы блондин со своей спутницей не неслись сейчас именно в его сторону.       Хрен бы с ними, но за собой они тащили «хвост» примерно из сотни разъяренных деревенских жителей. — Mierda... — выплюнул он сквозь зубы. Прекрасный и такой простой в мыслях план Серры — отдать образец минерала с вирусом в обмен на билет в один конец на вертолете, лодке или чем угодно — накрылся медным тазом. Ведь даже если его не убьют на месте, глава секты непременно придумает для предателя унизительную и мучительную смерть. — Почему именно сейчас...       Он ведь действительно исправился, верно? ТеперьтЛуис помогал всем, кому мог. Пусть не без собственной выгоды, но его действия уже не носили чисто коммерческий характер. Если с Вонг ничего не выгорит, возможно, удастся договориться с Кеннеди. И если получится выжить, он наконец-то станет самым обычным врачом. «Пошлите нахрен эти корпорации!» — мелькнула в голове Луиса резкая мысль.       Наблюдая ещё какое-то время за агентом и девушкой с выгодной позиции на втором этаже, Наварро с тихим вздохом спустился на первый. Выбежав в тесный дворик, испанец рывком распахнул массивные ворота, которые сам же запер несколько минут назад. — Эй! — он активно замахал руками, привлекая внимание пары. — Сюда!

***

      Агент приметил испанца сразу же, как и Эшли. К раскрытым воротам они рванули одновременно, несясь на одном лишь адреналине и не разбирая дороги. В голове у Кеннеди так и стучало недоверчивое: «Опять он, серьезно?!».       Было совершенно непонятно, какого черта этот тип тут забыл, и всё это выглядело донельзя подозрительно. Леон понимал, что подпускать к девчонке всяких мутных личностей — идея паршивая, но выбирать сейчас просто не приходилось.       На долю секунды Леон вспомнил всё, что знал об этом Луисе. «Гнездо» по его наводке быстро нарыло инфу на этого типа, но агент и подумать не мог, что их пути пересекутся так скоро. Да он вообще сомневался, что они увидятся снова. Глядя на вечную ухмылочку испанца, Леон был уверен: тот не жилец в этом аду и его прихлопнут в первой же подворотне.       Что ж, он явно недооценил этого засранца.       Судя по досье, Наварро ориентировался здесь как у себя дома. Всё-таки родные края. А значит, он мог знать что-то дельное о том, что за чертовщина тут творится… Ну, или из него точно можно будет вытрясти пару безопасных маршрутов.       Блондин, не медля ни секунды, закрыл и запер за собой тяжелые ворота, после чего быстро забежал в здание вслед за девушкой. Он мягко придержал Грэхэм за плечо, помогая ей сориентироваться в полумраке незнакомого помещения. Дыхание у обоих сперло от долгого бега, но хрупкая актриса, в отличие от Валерия, совершенно не привыкла к таким марафонам под ледяным дождем. Судя по её сухому кашлю и тому, как она дрожала, простуды было не миновать — одежда промокла буквально до нитки. — Так... — всё еще шумно дыша, Кеннеди переключил внимание на Наварро. Судя по его хмурому, колючему взгляду, Леон был явно не в восторге от этой повторной встречи.       Да уж, разошлись они в прошлый раз на весьма сомнительной ноте…       Серра точно знал, что единственным путем к их временному убежищу оставался узкий мост, на котором толком не развернешься вдвоем, не говоря уже о целой толпе разъяренных ганадо. Это означало, что врагам придется передвигаться парами, что давало обороняющимся хоть какое-то преимущество. Ворота на первый взгляд могли показаться крепкими, но Луис понимал: длительного натиска они не выдержат. Следовало срочно что-то придумать. Оставалось лишь окопаться внутри и надеяться, что поток безумных местных жителей иссякнет раньше, чем у них закончатся патроны. Иначе это станет их самым быстрым поражением. «Где же Ада? Появится ли эта женщина теперь, когда я не один?»       Азиатка с первых же минут вызвала у Луиса чувство крайней осторожности. Она была из тех людей, кто не любит лишних свидетелей, а теперь тут блуждали незваные гости. Про Янтарную сделку никто не должен был прознать. Наварро прекрасно осознавал риски, запирая дверь хижины. — Мог бы и «спасибо» сказать, — попытался сострить сероглазый, делая пару шагов в сторону хмурого блондина.       Леон тут же заслонил собой дочь президента, напрягшись так, словно испанец мог броситься на них в любой момент. Тон его голоса был настолько холодным и вибрирующим, что заставлял кожу покрываться мурашками. — Хотя я, конечно, настаивать бы не стал, — Луис примирительно поднял руки, понимая, что сейчас не лучшее время для шуток. — Ага, конечно, — Леон выдохнул это слово с тяжелым, почти осязаемым напряжением.       Голубоглазый агент, не сводя взгляда с испанца, начал медленно и уверенно сокращать дистанцию. Он уже выхватил пистолет из портупеи и показательно снял его с предохранителя — сухой, металлический щелчок в тишине дома прозвучал как смертный приговор. В этот раз отступать Наварро было некуда. Трюк с побегом, который сработал в прошлый раз, здесь не пройдет.       Леон свободной рукой грубо толкнул Луиса в плечо, заставляя того вжаться в стену. Холодный ствол коснулся грудной клетки испанца, а затем медленно пополз выше, к самой шее, едва ощутимо царапая кожу мушкой. Держал оружие крепко, всем своим видом показывая, что его намерения предельно серьезны. Одно короткое нажатие на спуск — и Луис Сера Наварро отправится прямиком к праотцам. Выстрел под таким углом неизбежно заденет сонную артерию, и тогда — пиши пропало. Леон с профессиональной точностью знал, как оборвать жизнь за секунду, чтобы цель даже не успела ничего почувствовать.       В повисшей тишине было слышно лишь тяжелое, шумное дыхание агента. Он стоял так близко, что Луис кожей чувствовал исходящий от него жар. Расстояние между мужчинами сократилось до ничтожных десяти сантиметров. Кеннеди смотрел в чужие глаза в упор, не мигая. — Оружие на пол. Живо, — прошипел он угрожающе, хоть и не повышая голоса. — А потом уже с тобой и поговорим...       Чужой револьвер Леон приметил почти сразу, хотя никакой кобуры на испанце не было. Впрочем, Кеннеди и не сомневался, что этот тип далеко не так безоружен, каким хочет казаться на первый взгляд.       Что ж, благодарности от «блондинчика» сегодня точно можно было не ждать.       Оказавшись прижатым к стене, Наварро тревожно сглотнул, кожей чувствуя мертвенный холод оружейного металла. Не так он представлял себе сегодняшний день. Цепкий взгляд голубых глаз напротив, казалось, был способен испепелить его на месте. «Вот и помогай после этого людям», — мрачно подумал он.       Ему хватило ума не озвучивать эту мысль вслух. Вместо этого Луис медленно поднял руки перед собой, демонстрируя полную покорность. Он не стал выпендриваться или отнекиваться, заявляя, что безоружен — Леон всё равно бы его обыскал и нашел спрятанное. И тогда разговор пошел бы на совсем других тонах. — Если бы я был врагом, думаешь, я открыл бы вам двери? — всё же вставил он, медленно заводя руку за спину. Достав револьвер, Луис аккуратно показал его Кеннеди, вертя в пальцах за рукоять. — Видишь? Он даже не заряжен.       И дело было вовсе не в отсутствии патронов — их биологу вполне хватало. Просто перед тем, как укрыться в доме, ему пришлось изрядно потратиться, отстреливаясь от наседающей толпы. Стрелял Серра вполне сносно: дед еще в детстве брал его с собой на охоту и научил основам. Свой «Маузер» мужчина приобрел в Мадриде. Лицензия была поддельной, но вполне убедительной. После того конкретного провала над формулой «Т-вируса» (который он испортил намеренно), «Амбрелла» готова была закатать его в асфальт. Чтобы не допустить этого слишком рано, сероглазый и обзавелся стволом.       Ему пришлось вернуться в родные края, где современная цивилизация еще не успела пустить глубокие корни. И здесь Луис вновь взялся за то, что когда-то поклялся бросить. Только теперь у него была настоящая мотивация — спасти хотя бы кого-то. Но нынешнее положение дел наглядно показывало: пока что он справлялся из рук вон плохо. — Послушай, в тот раз на заводе... — начал он и тут же замолчал.       А что тут скажешь? Он ведь намеренно оставил агента запертым в том помещении, даже не попытавшись помочь. Ничего толком не объяснил, потому что в его планах на тот момент было лишь одно: как можно быстрее связаться с Вонг и договориться о встрече. — На пол! — так же холодно, но уже заметно громче скомандовал Кеннеди, перебивая любые попытки оправдаться.       Он не собирался слушать этого человека.       Самому неясно, зачем он сейчас возится с этим испанцем. Можно было просто уйти подальше, а на крайний случай — пулю в лоб. Но, во-первых, не хотелось лишний раз пугать бедную Эшли. Стрелять в обезумевших животных и в относительно адекватного человека — две разные вещи. Во-вторых, верилось, что Луис не станет проблемой и сможет дать полезную информацию.       Да, какую-то угрозутдля жизни Грэм он несет, но пусть только двинется — здесь же и поляжет. — Да, я помню, что ты «в тот раз»... — пистолет у чужого горла не шелохнулся. Хотя не было сомнений, что блондин и голыми руками свернёт шею. — Теперь тебе придется пояснить, что ты здесь делаешь и почему сбежал. Я слушаю.       Спутница позади лишь совсем тихо позвала агента по имени, стараясь отговорить от резких действий. Очень уж миролюбивая девчонка попалась.       Целовать грязный, холодный пол только и оставалось. Нет уж, Серра лучше умрет стоя, глядя в серьезные глаза напротив, чем унизительно развалится. Да и рассказывать о происходящем не тянуло. Он не был самоубийцей или глупцом. Даже из такой ситуации его мозг пытался найти лазейку и спасти шкуру. Ведь был договор с азиаткой: в обмен на услугу он выберется отсюда. А что будет дальше — увидим. — Хорошие вопросы, но, по-моему, сеньорита немного замерзла.       Луис отчаянно пытался переключить внимание агента с собственной персоны на спасенную девушку. Эшли выглядела жалко: промокшая до нитки, она била мелкой дрожью от холода. Испанец искренне жалел, что не может предложить ей даже сухого полотенца — в этом доме всё либо сгнило, либо было покрыто вековой грязью. Местные жители явно давно забросили домашнее хозяйство, переключившись на более кровавые занятия. — Я мог бы… — начал было Наварро. — На меня смотри, — ледяным тоном отрезал Леон, не сводя с испанца пристального взгляда. Внезапная забота Наварро о девушке казалась ему верхом лицемерия.       Дуло пистолета ощутимо сильнее вдавилось в горло Луиса, недвусмысленно намекая, что время для пустых разговоров закончилось. — Мычать ты будешь только после того, как ответишь на мои вопросы. Мне начать переходить к вынужденным мерам, или сам всё выложишь?       Казалось, что может быть хуже ствола у горла?       Выяснилось — может.       Пистолет медленно опустился ниже, к животу, красноречиво обещая, что смерть в случае отказа будет долгой и мучительной. Методы выбивания информации у агента были, мягко говоря, специфическими. Леон стоял слишком близко. В его голубых глазах читалась такая ярость, что Луису на мгновение показалось: Кеннеди сейчас просто вцепится ему в шею и загрызет заживо.       В этот момент Эшли, совершенно не понимая серьезности ситуации (Леон ведь не успел рассказать ей о «подвигах» их нового знакомого на заводе), решила вмешаться. Она хотела вежливо обратиться к испанцу, разрядить обстановку, но всё пошло прахом. — У сеньориты есть имя. Эшли. А ты к…       Договорить она не успела. В полумраке дома нога девушки зацепилась за ножку тяжелой деревянной табуретки. Грохот упавшей мебели смешался с её вскриком. Эшли неловко рухнула на пол рядом с опрокинутым реквизитом, оборвав фразу на полуслове. — Бля...

***

— СТОП!!!       Крик Ирэн разрезал тишину павильона резче любого выстрела. По какой-то ироничной причине режиссеры и ассистенты, стоявшие за мониторами, отреагировали быстрее всех, хотя Серра и Кеннеди находились в паре шагов от эпицентра катастрофы. Но оба актёра замерли, словно приклеенные к месту. Они молча наблюдали, как Эшли пытается самостоятельно подняться с грязного пола, тихо и очень выразительно матерясь себе под нос.       Только когда девушку облепили помощники сценариста и гримёры, Луиса наконец «прорвало». Сначала это был тихий, удушливый смешок, который он отчаянно пытался подавить, уткнувшись лицом в плечо стоявшего рядом Валерия. Наварро честно старался сохранять остатки профессионализма, но всё его тело мелко сотрясалось от едва сдерживаемого хохота. Почти получилось успокоиться, если бы Грэм в этот момент не произнесла на весь павильон с абсолютной уверенностью: — Да вообще пиздец!       Взрыв эмоций на площадке был знатным. И дело было уже не только в сорванном дубле. — Она хоть в порядке там? — Луис наконец выдавил из себя хоть какой-то членораздельный вопрос, мертвой хваткой вцепившись в коллегу, чтобы просто не сползти по стенке на декоративный пол. — Мы вообще планируем сегодня продвигаться по съемочному графику? — А вот этот звонкий, ледяной вопрос принадлежал уже Ирэн.       Режиссер смотрела на столпившуюся массовку и актеров с таким видом, будто прикидывала, кого из них пристрелить первым. Сероглазый испанец моментально почувствовал на себе её строгий взгляд, и это подействовало лучше любого успокоительного. Пришлось взять себя в руки и прекратить «истерику». — Бывают конфузы, что тут такого, — Макс лишь равнодушно пожал плечами, даже не подумав подняться со своего режиссерского стула. — Итого: с этими пересъёмками и новыми правками мы опять ни черта не успеваем в дедлайн…       Эшли всё это время прихрамывала по площадке, выглядя при этом немного смущённой. Ногу она ударила не так сильно, как показалось вначале, зато сколько внимания! Половина съемочной группы наперебой предлагала ей помощь, лед и сочувствие. — Успокойся, Ирен. Лучше давай над концовкой подумаем, раз уж этот дубль всё равно в корзину, — подала голос Кэрол, пытаясь спасти остатки рабочего настроя.       Блондин замолчал, окончательно впав в ступор. От этого, казалось бы, простого и дружеского прикосновения коллеги сердце забилось с бешеной скоростью, силясь выпрыгнуть из грудной клетки. Кеннеди казалось, что Луис должен быть слепым или глухим, чтобы не заметить, какую тахикардию он вызывает у несчастного актера. Стук в ушах стоял такой плотный, что Леон на мгновение перестал слышать шум съемочной площадки.       Вдруг, откуда-то из глубины сознания, всплыл глупый, почти детский страх: а что, если Наварро всё понял? Но, судя по невозмутимому виду испанца, тот не находил в их контакте ничего странного. Да и как он мог услышать чужое сердцебиение в этом балагане?       От противоречивого коктейля эмоций внутри стало так странно, что было одновременно и невыносимо хорошо, и до ужаса паршиво. Под ребрами до боли скребли кошки, а в животе тем временем порхали пресловутые бабочки. Табун мурашек, словно разряд тока, прошелся по всему телу, а скопившееся напряжение отозвалось легким дискомфортом в окаменевших мышцах.       Голова, как сломанный компьютер, выдавала ошибку за ошибкой, на несколько секунд полностью лишив Валерия способности здраво мыслить. «Блять... Влюбленность правда как болезнь...» — пронеслось в мыслях.       Со временем становилось только тяжелее. Чувства крепли, а Луис, как назло, постоянно оказывался слишком близко. От этого было не убежать и не скрыться, а игнорировать происходящее внутри уже не получалось.       Хотелось прикоснуться иначе, позволить себе хоть каплю большего, но приходилось держать себя в руках и не давать волю нахлынувшим эмоциям.       Да уж... Быть просто коллегами и друзьями у них точно не выходило.

***

Журналист: «Кэрол, после того как дубль сорвался и Эшли унесли прикладывать лед, на площадке начался хаос. Но многие заметили, что Леон — наш "каменный агент" — просто исчез. Куда он делся?» Кэролл (в настоящем): обменивается коротким взглядом с Эшли. — У Леона... свои методы борьбы со стрессом. Он профессионал до мозга костей, но в тот день что-то в нем надломилось. Видимо, когда пафос сцены рухнул вместе с Эшли, он остался один на один со своими мыслями. И, честно говоря, я его не виню. В том павильоне было слишком много искр — и не все они были от спецэффектов. Эшли (в настоящем): — Я видела его взгляд, когда Луис пытался не заржать. Знаете, в тот момент я поняла: не только у меня подкосились ноги. Просто у него это произошло внутри. Журналист: «Вы намекаете на ту самую "химию" за кадром?» Кэролл (в настоящем): встает, поправляя планшет. — Я намекаю на то, что после "инцидента с табуреткой" мы наконец-то начали снимать настоящее кино. С живыми людьми, у которых болят колени и бешено стучат сердца. А остальное... остальное останется в корзине для бракованных дублей.