Крылья

На плечи падает тяжесть бытия. Красочные картинки плывут одна за другой, сбивая дыхание и вызывая головокружение. Запахом кровавых слёз деревьев и машинного масла окутывается тёмное небо, которое словно желает схватить и размазать по земле, но всё подкидывает, не в силах наиграться. Мягкие невесомые пёрышки от того, что пропитались кровью, ощущаются массивными тяжкими пластинами, а потоки воздуха совсем не помогают. Кажется, в этот момент Мафумафу и упал. В этот момент и осознал, что с крыльями очевидно что-то не так.. Лишать птицу крыльев — лишать её жизни. Не будь у тебя крыльев с рождения, или же не пользуйся ты ими, ты и не будешь так дорожить. Но стоит тебе хоть на пару дней ощутить лёгкость полёта, познать чудо гонок с облаками, ощутить свежесть и прохладу.. Тебе будет гораздо больнее от потери. Именно поэтому людям не дозволено летать. Именно поэтому людям и противопоказаны вредные привычки. Именно поэтому людей отучают от свободы. Но что делать ангелу, кому даже не предоставляли выбор, хочет ли он эти крылья обретать? Чем выше заберёшься — тем больнее падать. А чем сильнее твои перья пропитаются твоей же кровью.. Тем сильнее ты и грохнешься о землю. Словно фарфоровая кукла, упавшая с верхней полки. Но у фарфоровой куклы тоже есть коллекционер, что обнаружит пустое место на полке, ринувшись склеивать обломки, осторожно проклеивая трещинки. Мафумафу сидит тихо. В этом замке на дереве время идёт иначе, а механические часы, сделанные собственноручно хозяином, тикают громче обычного. Шершавые пальцы касаются сначала воды, а после перьев, отмывая те, разъединяя сцепляющие крючки. У Сорару всегда найдётся время. Даже если его, казалось бы, совсем нет, и если каждый час предназначен под определённое дело.. Сорару придумает двадцати пяти часовую систему вместо привычной, лишь бы хоть один час выделился для его товарища. Ногти осторожно выпрямляют каждую бородку, очищая её от засохшего бордового налёта. .. Птица не может жить без неба. Вот только вылетев за пределы атмосферы, она рухнет, ровно так же как и рыба, выкинувшаяся самостоятельно на берег. Именно поэтому гораздо лучше создать искусственные крылья, превосходящие те, которыми могла одарить матушка-природа. Те, которые ты сможешь контролировать сам. Те, которые прослушат даже дольше твоих настоящих. Структура перьев Мафу слегка отличалась от птичьей. Несомненно.. Задачу это усложняло, однако одновременно с этим он был наглядным примером и прообразом для модернизации и улучшения искусственных, механических крыльев. Сорару старался смоделировать такие же. Старался добиться лучшего результата. Но чем больше он старался, тем больше понимал.. Природа на то природой и является. Её тяжело пересилить. Гораздо легче начать сотрудничать. Светлый ангел был нередким гостем мастерской, можно сказать даже жил в ней, ибо часто крылья подводили. Небрежные полёты, неправильное питание или же внешнее воздействие.. это Сорару точно понять не мог. На парне словно висела печать, предвещающая неудачи, а белый цвет часто пачкался серой трухой. И несмотря на это.. Его крылья были гораздо мощнее чем у многих других ангелов. Хоть в мастерской всегда были заготовлены овощной сок и печенье для светлой кариобинги, залетавшей ненадолго рано поутру, она словно напротив, защищала своими крыльями и голосом себя от неприятностей, скрываясь вдали и дурманя. Мафу же выставлял вперёд тело.. Словно не в силах полностью применить щит, покрытый перьями. И своим голосом больше выдавал свои внутренние ощущения, что на руку не играло. Быть может потому он чаще и нуждался в том, чтобы его крылья осматривали. Множество эскизов и чертежей, и все нуждались в доработке. Для полёта не хватало одной важной детали.. и сам Сорару словно всю жизнь не мог отыскать её, хотя, кажется, прошерстил весь мир. Вместо детали он Мафу и нашёл. А может.. Закрылки, маховые перья, кроющие. Всё было рассчитано до мельчайших деталей.. Но в чём же, в чём же секрет природы? Ведь есть и птицы, что не ходят вовсе. Хвост.. Но ведь у ангелов хвоста нет.. а он самая важная часть.. — Мафумафу.. — Э? — Дощатый пол всегда не был убран, и среди множества скомканных чертежей всегда были перья самой разной длины и окраски. Какие-то и принадлежали скрытной гостье, но в основном линял именно ангел. Порой даже не успевшие раскрыться трубочки оказывались на земле, отброшенные телом. —.. Ты должен понимать, что небо не безопасно и не всегда рядом окажутся те, кто сможет тебе помочь. Крылья в первую очередь – часть тебя, ты должен заботиться о них и полагаться не на них, а на себя в первую очередь. — Я понимаю. — Он словно и не думал над ответом, пока рубиновые глаза глядели в окна, у которых прозрачный тюль развевался на ветру. Хоть организм не был способен вновь и вновь воспроизводить перья, да так, чтобы те были лучше прежних, и хоть на регенерацию уходило много сил.. У него всё равно получалось взмывать ввысь. А всё почему? Потому что "небо красиво". И ни один механизм.. Не мог повторить за ним. Законы физики, биологии, аэродинамики и прочих заумных книжек рушились от одного только факта существования Мафу. Возможно он и был главной тайной небес. Чем-то гораздо больше, чем просто ангел. Хотя и сам о том не задумывался. Мафумафу не жалел даже совершенно здоровых перьев. Не жалел себя.. и очень хотел Сорару помочь, однажды и вовсе всучив их ему. — Хочу верить, что это тебе поможет! — Ровно с того момента он и пытался создать совершенно такие же крылья. Старался изучить, понять, добиться. Но возможно.. стоило двигаться совершенно в другом направлении. Сменить положение шпонок, заменить косозубые на шевронные.. И развернуть свой же разум. Шестерёнки необходимы правому полушарию, необходимы видению с целостным и насыщенным миром. Необходимы тому, для кого важнее в первую очередь не "почему" в техническом и логическом плане, а "зачем" в моральном и образном. Для кого финал — не логическое завершение, а место для нового начала. Тот, кому не нужны формулы и логика для полёта.. Когда всё держится на вере и мечте. Вера и есть катализатор магии. А Мафумафу.. что же, он самый огромный источник вдохновения, веры, желания. Даже с обломанными крыльями. Даже заточённый однажды в клетке, принуждённый совсем не взлетать.. Он раздумывал скорее о том, как не принести неприятностей другим, чем о рациональности своих действий, что и вовсе могли сделать ему хуже. — Подожди немного. Скоро я всё доделаю.. — Множество шестерёнок касалось птерилий, словно врастая в кожную перепонку, переодически двигаясь и щёлкая. Сорару добавлял те и чуть ранее, но кто бы мог подумать, что за красивым оперением скроется симбиоз механизма и организма. Кто бы мог подумать, что эти шестерёнки станут частью крыльев Мафумафу и в том числе будут помогать ему летать? Может, для этого и стоит стремиться к большему? Сорару прикасался к стержням осторожно, почти невесомо, и это позволяло крыльям наконец расслабиться. Ангел, конечно, совсем не желал их складывать, привыкнув к нагрузкам.. Однако подобные прикосновения, на удивление, помогали снизить нагрузку. Исследователь всегда хотел как лучше. Всегда понимал, что именно требуется, даже без слов. Иногда Мафу казалось, что крылья, скорее, должны быть у Сорару, ибо он гораздо больше смыслит в уходе за ними. Но жизнь распорядилась иначе, отчего скорее хотелось подхватить того на руки, подняв высоко-высоко над землёй. Но даже стоя на ногах ангел вряд ли смог его продержать дольше двух минут. А может.. В голубых глазах сияла чистота утреннего неба, которой никогда не смог бы добиться алый закат, как бы не тянулся, как бы высоко не взлетал. Он словно и был тем самым воздухом, той самой атмосферой, необходимой для толчка и дальнейшего парения. Точно. Сорару сам мог летать. Однако в ином смысле этого слова. Он всегда был иным. Перевернутой деталью, которую не требовалось смазывать. Но был выкован из той же стали. Может, более совершенной.. Более блестящей.. Но той же. Тоже махал крыльями, хоть крылья и не были никому видны. Тоже разбивал их в кровь, жертвуя и защищая ими других. Сорару имел крылья большие настолько, что были не видны человеческому глазу. Мафу заметил это изначально. Может поэтому исследователь был не только путешественником, но и рыцарем замка, что полнился множеством гостей, что были ожидаемы всегда. От мелких пташек что пели песни поутру до доброго алого короля-целителя, от проворных белочек до бакэнеко, скрывающего даже своё кошачье лицо. Не просто принцем. Рыцарем на защите покоя и сохранности большого мира, казавшимся маленьким даже просто из окна его библиотеки. Чужие руки опускаются и отряхиваются.. А Мафу поднимается на своих крыльях вверх, дуновением ветра сметая со стола карты, чертежи и ноты, заставляя музыкальную шкатулку пошатнуться, однако тут же сплетая свои пальцы с пальцами Сорару, довольно улыбаясь в знак благодарности. И, может именно в тот момент, одним только небольшим трением кожи исследователь осознаёт, что полёт всегда был ему доступен, а он был слеп, не замечая что-то перед своим носом. Глаза всё видят, как только исследователь их закрывает, а ответная улыбка становится ответом на всю нелогичность происходящего, сменяя приоритеты логики на чувства. А у Мафу, кажется, оперение начнёт в этом месяце обновляться и восстанавливаться быстрее обычного.