Соблазнение вслепую

      — Твою налево, Поттер, смотри, куда прёшь! — взвизгнул Драко Малфой, когда Гарри по неосторожности и по причине размытого тумана в глазах задел его и сбросил с лестницы. — Нет! Мои туфли за тысячу галлеонов! Моя причёска! — орал Драко, пока катился вниз по ступенькам. — Ублю-юдок!       — Рот закрой, блондинка, — фыркнул Гарри. — Кричишь, как мандрагора, — добавил он, но тут же спохватился: — Ой, я, кажется, случайно оскорбил всех мандрагор. Да простят меня эти благородные растения!       — Что с тобой происходит?! Ай! — Драко ударился задницей об предпоследнюю ступень и шлёпнулся на холодный пол. — Мой отец уз…       — Да-да, твой отец узнает об этом. Дай пройти. А то ударю.       Драко всхлипнул и пополз в сторону. Гарри, высоко подняв голову, прошёл мимо него. И только сейчас Малфой заметил отсутствие очков на носу ненавистного гриффиндорца.       — Ты чего так ходишь?! — истерично крикнул он вслед Поттеру. — Не видишь ничего и всех толкаешь! Мой отец узнает!       Гарри огромным усилием воли заставил себя не оборачиваться и продолжил идти вперёд. Рассказывать, что он врезался в Драко специально, услышав его мерзкий голос и учуяв запашок геля для волос, было идеей заманчивой, но чреватой.       И да, Малфою не привиделось, Гарри шастал по Хогвартсу без очков.       Видел он ровным счётом ни-че-го. Но первоначальный — и, несомненно, гениальный — план того стоил. Гарри нравилась девушка. Даже не так, не просто девушка. Лучшая подруга. Гермиона Грейнджер. Месяц прошёл с момента, как Гарри объявили четвёртым чемпионом, а Рон всё ещё обижался из-за выдуманной причины, как последний идиот. Впрочем, может, это даже к лучшему. Одним простым поступком «друг» показал истинное лицо. Показал, что доверять ему больше нельзя, в независимости от того, одумается он или нет. А Гермиона оставалась… Гермионой. Умной и милой девочкой, которая постоянно помогала, жертвовала своим временем ради него. Общение с Роном она сильно сократила; это было заметно, хоть Гарри ни разу о подобном не просил и не намекал. Возможно, ей самой сейчас неприятно взаимодействовать с Уизли, Гарри это понимал и лишних вопросов не задавал. Зачем, если ему только в радость, что Гермиона предпочла его компанию, а не Рона?       Но ещё Гарри был подростком. Четырнадцатилетним, мать его, подростком. Пока не шестнадцатилетним, к счастью. Для него в её образе теперь фигурировали и другие особенности: внешняя красота, хрупкая фигурка, блестящие большие глаза, тёплые нежные щёчки, за которые её так хочется взять и потискать. Гарри влюбился. А к влюблённости добавились и дружеская привязанность, и благодарность за всё, что Гермиона для него сделала. Уже другой уровень, это не та любовь, что приходит и уходит.       Так вот, зачем Гарри снял очки. Затем, что искренне считал свой привычный вид идиотским. Девочки ведь любят уверенных и внешне привлекательных мальчиков, а не забитых сирот с плохим зрением. Чего он там ещё себе надумал, лучше не знать. Гарри еле как причесался, погладил обычно мятую форму — чуть не сжёг, кстати, заклинание, хоть и считалось базовым, было довольно опасным — и снял очки. В карман упихнуть не удосужился, решил оставить в спальне. Зря.       Дальше — уверенность. Её Гарри, возможно, перепутал с грубостью и типичным малфоевским поведением: только что продемонстрировал всё это, столкнув самого Драко с лестницы. Точнее, даже не столкнув, просто пихнув в плечо и наговорив всякого. С Гермионой так разговаривать он в любом случае не собирался, он же не самоубийца. Что по поводу Драко… Чёрт с ним, с этим Драко, его не жалко! Это ему за значки и за прошлогоднюю клоунаду с Клювокрылом.       Гарри договорился встретиться с Гермионой после последних уроков. Просто прогуляться вместо обеда в Большом Зале, поболтать, может, перекусить на ходу. У него недавно закончилось «обожаемое» прорицание. Настроение было подпорчено, Трелони ничуть не изменилась, продолжала предсказывать верную гибель каждому второму. Хотя, в этом году предпосылки были; Гарри порой был готов поверить старой стрекозе. Правильно Гермиона сделала, что бросила предмет в прошлом году. У само́й девушки, насколько Гарри помнил, последними были древние руны.       — Ой! — Поттер споткнулся и врезался в стену. Несильно, но всё равно было как-то неприятно. — Где-то я просчитался. Но где?       Он с трудом добрался до вестибюля без происшествий и уже здесь снова умудрился врезаться. На этот раз в кого-то живого.       — Гарри, ты чего? — удивлённо спросила Гермиона. — Очки потерял? Ой, мамочки, зачем ты так рубашку расстегнул? И коленки в пыли… ты упал?       Гарри за пару секунд успел мысленно обозвать себя всеми цензурными и нецензурными словами. Первый шаг плана был провален.       — Э-э-э… — промямлил он. — Кхм, всё в порядке. Ты не ушиблась?       — Я-то нет… — Гермиона с сомнением покосилась на него. — А вот ты…       — Со мной тоже всё в порядке!       — Хорошо… Ты хоть что-нибудь видишь?       — Твои кудряшки. Они очень пушистые, их трудно не заметить. Ну что, пойдём?       Гарри, не дожидаясь ответа, схватил её за руку, прямо за тёплую ладонь, не за предплечье, и повёл к выходу из замка.       — Гарри, стой, там ступенька! — Гермиона вовремя дёрнула его на себя. Поттер не упал, но снова врезался в неё.       «Время для шага номер два!» — подумал Гарри и обхватил девушку за талию одной рукой.       — Отлично выглядишь, детка, — томно прошептал он.       Гермиона посмотрела на него как на придурка. Рот открылся, один глаз подкосился, брови поднялись выше некуда и спрятались за каштановой чёлкой.       — Чего? — прохрипела она.       «Время для третьего шага!» — подумал Гарри.       — Понимаешь, Миони, — продолжил он, не замечая, как глаз Гермионы подкосился ещё сильнее от услышанного обращения. — Меня очень привлекают умные девушки. Очень. Привлекают. — Гарри говорил всё тише с каждым словом и ближе приближал своё лицо к её.       Гермиона, наоборот, пыталась отодвинуться назад, но он всё ещё крепко держал её за талию.       — Гарри, тебя прокляли? — в последний момент пропищала она. Он остановился и ослабил хватку.       «Шаг четвёртый — поцелуй», — подумал Гарри. — «Герми, кажется, не готова к поцелуям».       Он отпустил её, театрально развернулся и заявил:       — Идём на улицу!       Пара шагов, и Гарри всё равно свалился с той самой ступеньки, про которую говорила Гермиона.

***

      Они сидели под раскидистым деревом у озера. Тихо шелестела трава, слегка дул ветер, гигантский кальмар прятался где-то на дне озера. Ну и правильно, лучше бедному моллюску этого не видеть.       — Гарри, пожалуйста, скажи, что происходит, — нервозно пробормотала Гермиона.       Проблема была в том, что Гарри уже несколько минут драматично смотрел на линию горизонта — или куда он там смотрел, если ничего не видел? — и молчал. По пути от замка до берега озера он споткнулся два раза, зачем-то расстегнул рубашку ещё на одну пуговицу и снова полез с объятиями.       «Очки снял. Одежду погладил. Флиртует со мной. Как идиот, конечно, но флиртует же…» — Гермиона взволнованно перебирала мысли.       Она не была глупой, признаки были очевидными, но то, как Гарри их показывал, заставляло задуматься, не ударился ли он головой. Испытывала ли она что-то в ответ? Однозначно. Тактильный контакт с ним вызывал приятные мурашки; в лохматые чёрные волосы хотелось зарыться рукой, гладить часами; да даже запах стал каким-то родным, притягательным.       Боязнь заключалась в том, что всё это не всерьёз. Что она на самом деле ему не нужна. Грейнджер не относила себя к красивым, Гарри долгие три года был её близким другом, ну откуда могла взяться любовь или симпатия?       «Я ещё пожалею об этом…» — пронеслось у Гермионы в голове, но решение уже принято; происходящий кошмар должен закончиться.       — Гарри, ты мне нравишься.       Поттер, услышав это, резко развернулся. На лице расцвела широченная улыбка. Из образа он, кажется, ещё не вышел.       — О, да, Герми, я всегда знал, мы созданы друг для…       — Гарри! Я тебя сейчас в озеро сброшу!       — Э-эмм… Ты прекрасна в гневе, моя птичка! — не сдавался он. План гениален, нельзя от него отступать! — Сбрось меня, я умру счастливым!       Гермиона застонала, вцепилась руками в воротник его уже наполовину расстёгнутой рубашки и притянула к себе. Было больновато обоим, когда губы, а заодно и челюсти, столкнулись, но отстраняться никто пока не собирался. Гермиона слегка приоткрыла рот и несильно обхватила губами его нижнюю губу. Гарри в ответ сделал то же самое с её верхней и сильнее прижался к ней.       Поцелуй не углубился, вскоре они медленно его прервали. Гарри напоследок ещё раз приблизился и коротко коснулся губами уголка её рта. Гермиона с облегчением заметила, что глупое выражение лица пропало.       — Давай встречаться? — тихо пробормотал он. — Ты мне… я люблю тебя.       — Давай, — Гермиона устало опустила голову Гарри на плечо, сжала его ладонь и закрыла глаза. — Я тоже.       Через минуту она лениво добавила:       — Умоляю, не пытайся сокращать моё имя. Бесит. И так, к сведению, наличие или отсутствие очков не влияет на твою привлекательность, идиот. Люблю тебя.