Пока ты не попросишь

За окном стремительно темнело. Капли дождя беспрерывно стучали по металлическому подоконнику трейлера, и Блэр внимательно вслушавалась, надеясь не уловить посторонних звуков. Развалившись в своей кровати, режиссёр куталась в плед и, с сожалением глянув на пустующую кровать Марисоль, закусила губу. Уже третью ночь она проводила в одиночестве, вздрагивая от каждого шороха — внезапное завывание ветра, шорох листьев или даже глухой звук бегущей по трубам воды. Хотелось, как и актриса, спать где-нибудь подальше от собственного трейлера — может, напроситься к труппе Хантера или даже одолжить у Кайла машину и свернуться на заднем сиденье Плимута. Но каждый раз, когда мысль о побеге закрадывалась в голову, Блэр спрашивала себя, может ли она ожидать от собственных актеров, которых самолично приволокла в эту дыру, решимости и отдачи, если сама будет прятаться и бежать. Звякнул телефон. Блэр резко повернула голову — на экране загорелось уведомление о новом сообщении. Айзек. Девушка схватилась за телефон. «Ну как ты там?» Блэр несколько секунд немного тупо пялилась в экран, прежде чем лениво ответить: «Нормально. Уже сплю, спишемся завтра?» Ответ пришел мгновенно: «Конечно. Надеюсь, ты помнишь, что я всегда рядом, пиши в любое время!» Режиссёр нахмурилась и отложила телефон. Судорожно вздохнув, зарылась лицом в покрывало. Сообщения Айзека, становившиеся всё более частыми, душили её, и, казалось, вызывали куда больше тревоги, чем треклятый Арлекин, мысли о котором не давали ей спать которую ночь. Девушка хотела поддержки, хотела утешения, хотела близости, но всё, что давал ей сейчас начальник — пустые сообщения, полные пустых слов. Поначалу она млела от звонков и чувствовала радостный трепет от каждого сообщения, но, когда события вокруг стали двигаться стремительнее, а Ветвуд-Рок сомкнулся вокруг, закрыв все пути к отступлению, Айзек стал лишь очередным кошмаром. Она ждала от него участия, если не в жизни труппы, то хотя бы в её собственной. Она хотела, чтобы он приехал, пожалел, разделил с ней непрекращающуюся череду переживаний, чтобы он обнял её и утешил, но просить его прямо казалось чем-то неправильным. Взрослый мужчина вполне мог и сам разобраться, какую поддержку ждёт от него «дама в беде», на которую он претендует. Их отношения, медленно, но верно, выходящие за рамки рабочих, топили Блэр. Точнее, Айзек топил её стремлением вывести их отношения за рамки рабочих. Она часто вспоминала о слухах, которые разбегались по театру в Милоуки быстрее, чем развивались события, и совсем не хотела подкреплять их. Будь Айзек сейчас рядом, она, возможно, махнула бы рукой на сплетни. Но рисковать репутацией ради мужчины, который сидел в тёплой квартире и засыпал её сообщениями, как влюблённый школьник, пока она рисковала стать безвольной куклой, подвешенной на дерево, казалось верхом глупости. Ответы Айзеку с каждым днём становились все более короткими, а мысли о руководителе — всё более пренебрежительными. Он не давал ей чувства опоры, и она не давала его интересу возможность зацепиться. Всё честно. Блэр устало откинула голову назад, кожей чувствуя холод стены. Мысли снова вернулись к висящему над сценой безжизненному телу Джерамайи, застывшим в немом ужасе глазам Кристины и небрежной походке Арлекина. В голову лезли неприятные картинки; Блэр раз за разом представляла себя на месте тех, кто уже успел испытать на себе жуткие игры клоуна. Она была уверена, что будет следующей. В темноте ей постоянно мерещился жуткий смех и отблеск золотых серпов. За окном загремело, и Блэр подпрыгнула на месте, больно ударившись затылком о стену. Всего лишь гроза, но сердце всё равно громко заколотилось в груди. Подумать только: за какую-то пару недель чертов клоун так сильно пошатнул её равновесие, что она напоминала себе загнанного глупого зверька, который только и мог, что дрожать перед смертью. Глубоко вздохнув, режиссёр взяла себя в руки. Или сделала вид, чтобы сохранить остатки гордости и самолюбия. Подавляя дрожь, пробежавшую по длинным пальцам, она заставила себя заглянуть за штору и, быстро оценив ситуацию, облегченно выдохнула, когда не нашла знакомой фигуры за окном. Телефон снова ожил, развеевая вязкое ощущение одиночества. Девушка взглянула на экран, но, увидев, что это сообщение от Марисоль, которая написала короткое: «Сегодня останусь в больнице с Диланом. Ему хуже.» —захотелось завыть от отчаяния. Блэр снова выглянула на улицу, и ей показалось, будто стало в разы темнее, чем всего минуту назад. Вечер быстро переходил в ночь, приближая девушку к её повторяющемуся из раза в раз кошмару. Нет. Сегодня она не останется одна. Девушка резко поднялась на ноги и сунула телефон в карман. Она торопливо обулась и, подумав всего секунду, добежала до кухни и схватила со стола разделочный нож. Перед тем, как щелкнуть замок на двери, она сделала несколько вдохов, пытаясь утихомирить громко бьющий по вискам пульс, и на мгновение зависла, отгоняя вспышку воспоминаний. Глоток виски. Быстрый взгляд. Сползающая по плечу лямка. Дверь трейлера громко скрипнула, в нос сразу ударил запах сырой почвы. Оглядевшись по сторонам, Блэр выскочила наружу и сразу поежилась от холода. Капли дождя заколотили по оголенной коже рук, и девушка почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек. В ушах громко засвистел ветер. Земля захлюпала под подошвами белых кроссовок, мгновенно пачкая их коричневыми брызгами, и Блэр пообещала себе, что, как только выберется из Ветвуд-Рока, выкинет их и купит себе новые. Следом последовало отрицание — если эти кроссовки донесут её до соседнего трейлера без происшествий, она совершенно точно никогда их не выкинет. Она преодолела растояние буквально за минуту, но ощущение чужого цепкого взгляда на своей фигуре сделало эту минуту невыносимой. Ветер нещадно раскидал рыжие волосы, они успели промокнуть и падали с плеч безобразными ржавыми комками. Старая потертая футболка неприятно прилипла к коже, а по лицу заструились ручейки из собравшейся на висках воды — ливень оказался куда сильнее, чем виделся девушке из окна трейлера. Быстро взбежав по скользким ступенькам, протестующе заскрипевшими под её ногами, Блэр остановилась у двери. Она несколько секунд озадаченно смотрела на металлическую ручку, не решаясь дернуть, и, кажется, страх перед Арлекином уступил место страху перед Блейном Двайтом. Теперь уже Блэр ощущала себя глупой школьницей. Именно сейчас, находясь в метре от мужчины, она почувствовала себя совсем не к месту. Жар. Запах табака и пота. Всхлип. Нетерпеливые движения пальцев. Лес за спиной почернел, листья угрожающе забились от ветра. Она схватилась мокрой ладонью за холодный металл и зажмурилась. Правая рука сжалась вокруг ножа, отчего замерзшие кисти неприятно заныли, и Блэр шумно выдохнула, опустив голову. Она прикусила губу, борясь с собой. В любую секунду Арлекин мог выйти из тени кустов, а она не могла найти в себе силы ни постучать, ни вернуться к себе. И то, и то было бы проигрышем в битве со своими страхами. С гордостью. Стоять и ждать, пока золотистые серпы сомкнутся на тонкой шее казалось не худшим решением. «Какая идиотка.» Дверь со скрипом открылась, на лицо упала полоска света, и Блэр подняла ошарашенный взгляд. Блейн с сигаретой в зубах выглядел не менее удивленно. Он несколько секунд молча стоял в проходе, осматривая её с ног до головы. — Воу, — его глаза остановились на зажатом в руке ноже, он выставил ладони вперед в примирительном жесте, как-то криво улыбаясь, — мисс режиссер, если ты решила избавиться от единственного свидетеля нашего секса, я вынужден предупредить, что перед смертью буду бороться за повтор. — Блейн встал в оборонительную стойку, но шутливый блеск в его глазах вызвал в груди Блэр волну облегчения, её плечи заметно расслабились. Повисла тишина. Блейн всё еще держал сигарету в зубах, но не поджигал, изучающе разглядывая девушку. Блэр смотрела в ответ, ожидая, что он прямо сейчас рассмеётся над ней. Они ни разу не оставались наедине после той ночи. Вздох. Хриплый голос. Влажная дорожка на груди. Блэр молчала. Долго и мучительно. Всё еще ожидая от актера подлянки, она изучающе смотрела ему в глаза. Холод стал ощущаться почти болезненно, и, переборов желание выдавить из себя дежурную фразу типа: «хотела проверить, что ты не напьёшься перед завтрашней репетицией», она глубоко вдохнула сырой воздух. — Можно мне остаться? — выпалила Блэр и вымученно посмотрела на него из подлобья. На красивом лице расползлась хитрая ухмылка, и девушка увидела на его щеках ямочки — обычно очаровывающие, а сейчас отчего-то зловещие. Блейн расслабился и опёрся плечом о дверной косяк. — Теперь я совсем ничего не понимаю, — он вытащил сигарету изо рта и скрестил руки на груди. Капли дождя пробирались под козырёк, и его футболка тоже стола покрываться мокрыми пятнами, — ты думаешь, чтобы потрахаться со мной, нужно угрожать ножом? Блэр разочарованно вздохнула. Блейн оставался Блейном. Глупо было ожидать от него чего-то иного. Брови поползли к переносице, и Блэр даже забыла о холоде, чувствуя разгорающееся внутри раздражение. — Я бы угрожала тебе ножом, если бы это помогло заткнуть, тебя, Блейн. — она разочарованно повернулась к своему трейлеру и спустилась со ступенек, мысленно баррикадируя двери и окна. — А чтобы развести тебя на секс, достаточно поманить пальцем. Нож не понадобится даже дряхлой старухе. — Она хмыкнула и опустила взгляд. Накопившийся внутри страх умолял её простить ему все язвительные комментарии, но уязвленная гордость требовала развернуться и уйти. Она оставалась одна не один раз, значит, справится и сегодня. Пульс. Трение. Смазанный поцелуй. — Да ладно тебе, — Блейн торопливо спустился за ней и зацепился за мокрую руку. Жар его кожи обжёг, маня её обратно, — ты так напряжена, будто прямо тут рухнешь в обморок. — Его серые глаза блеснули в темноте, и он сжал её кисть сильнее, будто боялся, что она вырвется. — Тебя нужно обязательно встряхивать, а то совсем дичаешь, — он склонил голову на бок. Злые шутки лишь сильнее шатали её и без того хрупкое равновесие, и, борясь с желанием посильнее ударить Блейна в нос, девушка глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Возможно, прямо сейчас где-то из тени за ними наблюдали цепкие глаза. Блэйн слабо встряхнул её за плечо и спустился ещё ближе. Чуть потянул на себя, чтобы она наконец зашевелилась. Блэр тянуло к теплу его кожи. Тянуло в светлый трейлер за его спиной. Тянуло к запаху их тел, который ещё не успел выветриться из её памяти. Она желала заглушить страхи, живущие в тишине её одиночества. — Мне страшно, Блейн, — наконец признала она. Голос сорвался, и девушка совсем осела, нож выпал из рук. — Я не могу нормально спать. Марисоль не ночует в трейреле, и я каждую ночь сижу в углу, как запуганная мышь, и дрожу от каждого звука. Я чувствую, будто он... — она всхлипнула, — то ли от холода, то ли от неожиданного для неё откровения, — и почувствовала, как задрожали плечи, — будто он стоит у двери и ждет, пока я усну. Он молчал. Ветер злобно завыл. Блэр почувствовала укол — страх перемешался со стыдом. Слабость, которую хотелось держать глубоко внутри, внезапно открылась тому, кому хотелось демострировать только её силу. Длинные пальцы на бёдрах. Обмякшее под сильным напором тело. — Пойдем, ты совсем замерзла. — Блейн, кажется, впервые за все время, что Блэр его знала, посерьёзнел. Он потянул её наверх по хлипким ступенькам. Тепло трейлера приятно облепило кожу. Дверь за ними захлопнулась. Блейн щёлкнул замком, и девушка облегченно выдохнула, наконец почувствовав так недостоющего все эти дни спокойствия. Угроза никуда не делась, но Блэр наконец почувствовала чужое присутствие. В голове вслыло сообщение Айзека, и режиссер быстро отогнала его подальше, как назойливую муху. Она подобралась к кровати и, упершись коленями в матрас, задвинула штору, сама не опредклившись — чтобы скрыть происходящее в трейлере от Арлекина, который, казалось, наблюдал всегда, или чтобы самой случайно не наткнуться взглядом на его силуэт за окном. Выпрямившись, обнаружила, что оставила мокрые пятна на простыни. Виновато оглянувшись, прикрыла следы покрывалом и повернулась к Блейну. Щёлкнула зажигалка. Он подпалил сигарету и, присев на корточки, закопался в рюкзаке. В трейлере потянуло дымом, но режиссер даже не подумала возмутиться. Мысль, что Блейн может открыть дверь и выйти курить на улицу пугала, а небольшое неудобство в виде запаха табака казалось мелочью. Мужчина выудил футболку и протянул её Блэр. — Переоденься. Если заболеешь и начнешь еще и хрипеть, пока орёшь на репитициях, помощь Арлекина мне не понадобится — я сам повешусь на сцене. Блэр натянуто улыбнулась и взяла сухую футболку. Она несколько секунд осматривала его, казалось, умиротворённое лицо. Блейн выглядел так, будто его не волновало происходящее на фестивале, будто они не нашли пару трупов, а Арлекина не существовало вовсе. Вдруг она поняла, что всё это время Блейн жил в трейлере один. Пока они с Марисоль жались друг к другу спинами сжимая в руках лак для волос, Блейн не мог расчитывать на возвращение Дилана. Он каждый день слушал о том, что нашли труп в лесу, что Энди видела какого-то психа в костюме клоуна, что вокруг трейлера девушек шатался этот кретин с серпами. И каждый день возвращался в тишину своего трейлера, гадая, ждать ему сегодня незваного гостя, или это всё перфоманс чересчур изобретательных артистов. Блэр смягчилась. Оглянувшись по сторонам, будто ожидая, что увидит в темном углу страшную маску, она всё-таки позволила себе немного расслабиться и снова изучающе уставиться на Блейна. — А шорты найдутся? — она склонила голову в бок, ловя насмешливый взгляд мужчины. — Они на мне и тоже промокли. Если бы мисс режиссер не заставляла меня стоять под дождём и уговаривать зайти, я бы, может, поделился, — он снова ухмыльнулся, и Блэр приготовилась услышать очередную гадость, обещая себе, что сегодня простит ему всё, лишь бы больше не оставаться одной, — а может и не поделился. Соскучился по виду твоих ног. — Он не скрывал пошлого взгляда по телу, облепленному мокрой одеждой, и Блэр уже решила, что держать все обещания не обязана. Тем не менее их совместная ночь всплыла в памяти и она едва сдеражалась, чтобы не закусить губу. — Скучай дальше, останусь в мокрых, — она пожала плечами, сохраняя серьёзный вид, — думаю, Дилан не сильно расстроится, если я чуть-чуть намочу его кровать. — Как только последнее слово слетело с губ, девушка зажмурилась, и почувствовала жар, наплывший на щёки. Блейн, который не мог не заметить такой оговорки, благоразумно промолчал, но рястянувшаяся и так, казалось, шире некуда улыбка, говорила громче слов. — Твое дело, — хмыкнул он, — надеюсь, по моим ногам ты тоже скучала. — Он зажал так и недотлевшую сигарету между губ и стянул шорты. Блэр окинула взглядом кожу, покрытую тёмными волосами, и перед глазами снова вспыхнул тот вечер. Стена, больно царапающая спину. Громкие вздохи. Горячее дыхание на шее. Собственные дрожащие ресницы. Она почувствовала, как краска на щеках становится гуще. — Можешь так не переживать, я не буду приставать, — его злая ухмылка стала напоминать оскал, — если сама не попросишь. Блейн издевался. Абсольтно точно издевался. Она прищурила глаза, размышляя, что там за противный винтик в его голове заставляет превращать каждый разговор в перепалку. Он затушил сигарету о дверной косяк и сделал шаг ближе — не резко, почти лениво, как будто проверял, насколько далеко она позволит ему зайти. Бычок чуть качнулся в пальцах и упал на пол. Блэр хотела возмутиться — только штрафа за прожжённый косяк им сейчас не хватало. Но Блэйн шагнул ещё ближе и выпрямил плечи, разминая их. Послышался глухой хруст суставов. Она уже это видела. Реальность на секунду провалилась. Вскрик. Укус. Горящая плоть под пальцами. Она снова почувствовала этот жар, и хуже всего было то, что Блейн, заметил в ней эту перемену. Что-то выражении его лица сместилось. Не насмешка, не привычная дерзость — короткая, почти неуловимая пауза, как будто он на долю секунды вышел из роли и увидел её не как объект для шуток. Как будто он тоже вспомнил. «Смотри на меня, Блэр.» И этого хватило. Блэр стащила с себя мокрую футболку. Неторопливо, почти небрежно. Влажная ткань оставила после себя липкий след, и кожу обдало прохладой. Смотреть Блейну в глаза было почти невозможно, но Блэр упрямо не отводила взгляд. Мнимая граница, которая сдерживала их друг от друга почти стерлась, остался только тонкий хлопчатый топ, неприятно липший к груди. «Смотри на меня, Блейн.» — закрутилась в голове навязчивая мысль. Она хотела ловить его жадный взгляд. Почувствовать прикосновение его кожи к своей. Услышать грязный вкрадчивый шёпот. И убежать. Насладиться его возбуждением и нетерпеливыми движениями — и не пустить ближе. Она склонила голову вбок и облизнула губу, медленно ступив к нему навстречу. Расслабленная поза выглядела почти естественно, но Блэр заметила, как он взглотнул. Девушка аккуратно наклонилась, разулась и отодвинула кроссовки в сторону кончиком носка. Мокрые запутанные волосы, упали на грудь, скрывая её от колючего взгляда. Шаг. За окном снова громыхнуло, и Блэр с шумно выдохнула. Нервное напряжение, которое она испытывала еще десять минут назад на мгновение вернулось, но, встретив немного рассеянный, будто опьянённый взгляд, снова позволила себе отвлечься от непрекращающегося кошмара, ждущего её снаружи. Шаг. Пол скрипнул. Девушка невинно опустила взгляд вниз и стянула с себя топ. Он заскользил по телу с явной неохотой, и по коже вновь пробежала волна мурашек, как тогда — на улице, но сейчас это было скорее приятно. Блэр небрежно скинула ткань на пол, — послышался глухой шлепок, — и снова подняла взгляд на Блейна. Он продолжал наблюдать, всё так же неподвижно.  Она сократила оставшееся расстояние, пытаясь нащупать, где же, наконец, закончится его самообладание. Но Блейн не шелохнулся. Жалкие сантиметры между ними стали плотнее, она уже чувствовала температуру его кожи. — У тебя тут что-то, — Блэр подошла почти вплотную и поднялась на носочки. Блейн шумно вдохнул воздух, когда она коснулась его скулы. Девушка театрально изогнула брови и сняла с его кожи маленький листик. Звук шлепков. Низкий хриплый стон. Дрож в коленях. Она рассмотрела листик на пальце и смахнула его на пол лёгким движением. — Ты же правда не станешь приставать? — Вязко протянула она и резко отстранилась. — Если я не попрошу? Девушка развернулась и отступила назад. Голые пятки зашлепали по ламинату. Она бы многое отдала, чтобы видеть сейчас его лицо. Вернувшись к кровати Дилана, она взяла в руки футболку и неторопливо надела, пряча кожу под тканью. — Не стану, — подтвердил он. В голосе появилась легкая хрипотца. — Но заставить тебя просить не так сложно, — Блэр услышала шуршание за спиной. Обернулась через плечо, косо наблюдая, как мужчина снимает промокшую футболку. — Да ну? — она усмехнулась. — Ты и сама это знаешь, — тихо ответил он. — Или ты правда думаешь, что я не понимаю, что ты сейчас делаешь? Девушка пожала плечами и также неторопливо расстегнула ширинку джинс. Она и правда замерзла, и без мокрой одежды почувствовала себя лучше. Длинная футболка Блейна прикрывала её бёдра, и она снова почувствовала преимущество. Он разделся, оставшись в одном белье, а она уже была недосягаема для его взгляда. — Так и будешь делать вид, что это ничего не значило, мисс режисёр? Нравится играть? — Не понимаю, о чем ты, — Блэр повернулась к нему лицом и захлопала ресницами. — Поцелуй на сцене, — он наконец шелохнулся и побрёл в её сторону — медленно, лениво, — знаешь, кажется, он был слишком длинным для игры на публику. — Блейн провёл большим пальцем по своей губе, и девушка с трудом скрыла так явно загоревшиеся глаза. Тяжесть мужского тела. Грубый толчок. Сжавшиеся на запястьях пальцы. — И что теперь? Я режиссер, а не актер, мне сложно оценить ситуацию со сцены. — Пролитый виски, — продолжал Блейн. — Помнишь? Блэр помнила пролитый виски. Подёрнутое алкоголем сознание, свой поплывший взгляд и его — откровенный и пристальный. Помнила прикосновение своих пальцев к его животу, и сейчас даже сама не была уверена, было ли это случайностью, но вслух она сказала лишь: — Случайность. — И всё, что было после — тоже? — Часто вспоминаешь? — Блэр опустилась на кровать, уперевшись руками в матрас. Он жалобно скрипнул. — Не чаще тебя. — Блейн подступил ещё ближе. — Твоя самонадеянность когда-нибудь заканчивается? — Режиссер покачала головой и усмехнулась. — Я предпочитаю действие, а не перемусоливание влажных вопоминаний. — Что-то я не видел от тебя действий. — Он подступил почти вплотную к кровати, оставляя Блэр пространство для побега. Он не касался, просто возвышался над нет, поглядывая из-под полуприкрытых век. Девушка молчала. Долго, будто решая, хочет ли вообше отвечать. Она смотрела в его глаза, медленно вдыхая воздух. Она чувствовала тепло, иходящее от его тела и чувствовала жар собственного. Пульс стучал в ушах. Пальцы впились в матрас. Желудок приятно скрутило. Она так и не сказала ни слова. Просто выпрямилась, приближаясь. Непринуждённая поза и смеющиеся глаза Блейна, плохо скрывали его напряжение — краем глаза Блэр уловила движение мышц под кожей. Взгляд, снизу вверх с его стороны, наверняка выглядел куда красноречивее, чем она хотела. — Значит, не хотела действовать, — она потянулось лицом к его коже, недостаточно, чтобы коснуться — чтобы он чувствовал лишь её дыхание. С его ракурса, она, должно быть, выглядела уж совсем непристойно. Дотронуться первой Блэр не смела. Это означало бы её проигрыш. Бесповоротный и постыдный. Он должен был хотеть больше, чем она. Должен быть властвовать, потому что она позволила. Сорваться, потому что она его поманила. — И сейчас не хочешь? — Он звучал тихо и спокойно. Но Блэр не поверила. Она пожала плечами. — Не хочу, — слова прозвучали тише, чем она хотела. Глаза сами собой опустились в пол. Пауза. Сердце пропустило удар. Блэр с наслаждением проследила за тем, как он ступил ближе и наклонился. — Забавно, — он стиснул ткань футболки в ладонях и опустил девушку на спину без резкости, почти лениво. Он не торопился, давал ей время отстраниться или принять поражение. Но Блэр лишь прижалась к нему плотнее. — Ты можешь притворяться главной сколько угодно, — Мужчина привалился сверху, придавливая её тело к матрасу, губы невесомо коснулись её шеи, — я буду подыгрывать, если это сделает тебя более сговорчивой, — длинные пальцы нашли край белья, и Блэр сжалась, откидывая голову назад. Она почувствовала липкий след под мочкой уха и неосознанно повернула голову, открывая больше кожи его губам. — Нравиться верить своим выдумкам? — прошептала она, невесомо проведя пальцами по гладкой пояснице. Его дыхание прервалось. Всего на секунду. Пальцы скользнули ниже, и Блэр глухо простонала, выгибая спину вперёд. — А тебе, Блэр? — прошипел Блейн ей на ухо.