Стажёр

      Мако впервые по-настоящему заметил Руми когда в затхлый воздух полицейского участка, пропитанный ароматом чернил, старой бумаги и дешевого табака, внезапно ворвался густой, бесстыдно сладкий шлейф жасмина и пудры.       Послышался звонкий смех, и работа в конторе замерла. Шумная «сестричка» в вызывающе ярком платье – розовое пятно на фоне серых стен – уже вовсю хозяйничала у стола стажёра.       — Ну же, малыш Руми! Тебе нельзя забывать про обед, иначе как ты станешь самым сильным защитником нашего райончика? — ворковала она, без тени смущения прижимая зардевшегося парня к своей пышной груди. — Будешь самым честным и красивым детективом, вот увидишь!       Мако, замерший с пером над делом о контрабанде, невольно усмехнулся про себя. Будь стажёр магом огня, он бы уже самовоспламенился – от него буквально веяло жаром неловкости. Детективы за соседними столами откровенно пялились на глубокое декольте гостьи, а Руми, кажется, готов был провалиться сквозь землю.       — Конечно-конечно, сестрица, я... я всё съем, обещаю, — суетливо бормотал Руми, пытаясь высвободиться и одновременно поправить съехавший воротник формы.       Когда он наконец выпрямился, то оказался на голову выше женщины, но всё равно выглядел перед ней как провинившийся подросток.       — Вот и славно! — сестричка легко потрепала его по щеке, оставив на коже едва заметный след от пудры, и направилась к выходу, покачивая бедрами. — Работай усердно, дорогуша!       Проводив её взглядом, Мако сделал два вывода. Первый: не один он пробивался в полицию из самых низов, цепляясь за шанс на нормальную жизнь. Мако не чувствовал осуждения – он слишком хорошо помнил, как сам воровал на улицах, чтобы накормить Болина и себя. Семья есть семья, в каком бы виде она ни была. И второй: у стажёра Руми было удивительно мягкое, почти девичье лицо, которое при смущении становилось по-настоящему миленьким.       ***       Спустя неделю расследование, которое вёл Мако, окончательно завязло в тупике. Улик не было, свидетели из теневого сектора молчали, как рыбы. Нужны были нестандартные методы.       — Слушай, я знаю, что это звучит странно, — начал Мако, подозвав Руми к своему столу. — И я не хочу на тебя давить, но ты – единственный, кто подходит. Я буду рядом, буду прикрывать тебя каждую секунду, если что-то пойдет не так.       Руми замер, глядя на детектива широко распахнутыми глазами.       — Д-детектив Мако... вы уверены? — он замялся, нервно теребя край папки, а его щеки снова начали заливаться тем самым румянцем. — Есть же другие... девушки из отдела, например.       Мако вздохнул, окинув взглядом суровое лицо офицера Чон, которая в этот момент с грохотом захлопывала сейф.       — В нашем отделении ты самый... — Мако запнулся на долю секунды, подбирая слово, — миловидный. Представь офицера Чон под прикрытием в «Золотом карпе»? Её агрессивный взгляд выдаст нас в первую же минуту.       Он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, и заметил, как Руми буквально затаил дыхание.       — Хорошо, я сделаю это... — наконец тихо выдохнул стажёр, и в его голосе Мако услышал не страх, а какую-то отчаянную решимость.       — Отлично! — Мако почувствовал, как с плеч свалился огромный камень. Мысль о том, что ему не придётся вести это дело с Чон, вызывала волну облегчения. — Ты очень выручишь, правда. С меня обед…       — Ужин! — выпалил Руми и тут же, осознав свою дерзость, втянул голову в плечи. — То есть... лучше ужин. Можно, например, в бар зайти... — его голос становился всё тише, парень окончательно стушевался, изучая носки своих ботинок.       Мако на мгновение замолчал. Он рассматривал кончики ушей Руми, ставшие пунцовыми, и поймал себя на мысли, что эта неловкость парня ему... нравится? Это было странное, непривычное ощущение, совсем не похожее на то, что он чувствовал к Корре или Асами. С Руми всё было как-то… иначе.       — Ужин так ужин, — мягко согласился он, невольно понижая голос. — Без проблем, Руми.       ***       Путь до «райончика» прошел в деловитом, но немного натянутом молчании. Мако привычно сканировал подворотни, а Руми, казалось, пытался слиться с тенью зданий.       — Сестрицы всё сделают как надо, детектив, — тихо проговорил стажёр, когда они остановились у неприметной двери на заднем дворе борделя. — Просто... не обращайте внимания на их болтовню. Пожалуйста.       Внутри пахло не притоном, а домом: свежезаваренным чаем, чистотой и цветочными благовониями. Сестрички Руми облепили их моментально. Мако, привыкший к дисциплине участка и суровым окрикам Лин Бейфонг, почувствовал себя совершенно беспомощным под этим градом женского внимания.       — О-о-о, посмотрите-ка, наш малыш Руми наконец привел того самого красавчика! — пропела женщина, та самая, что уже наводила шороху в управлении. Она без тени смущения взяла Мако под локоть, увлекая вглубь комнаты. — Мы уж думали, ты этого детектива сам выдумал, так много ты о нём рассказывал…       — Мика! — взмолился Руми, стремительно краснея. — У нас мало времени. Нужно... ну, вы знаете.       — Знаем-знаем, всё сделаем в лучшем виде, — сёстры дружно защебетали, уводя стажёра.       Мако оставили в кресле, вручив чашку чая. Пока из-за двери соседнем комнаты доносились смешки и споры о фасонах, девушки не давали Мако скучать. Они кружили рядом, поправляли ему шарф и то и дело вставляли шпильки о том, какой Руми «чувствительный и преданный мальчик». Мако только вежливо кивал, чувствуя, как уши начинают гореть от обилия личных подробностей о напарнике.       — Нам нужно скрыть его лицо, — донесся из другой комнаты серьезный голос Мики. — Если кто-то из бандюг увидит его потом в форме, нашему мальчику конец. Тащите парик, тот, с каре и темным глянцем.       Когда стажёр наконец вернулся, Мако невольно замер, так и не донеся чашку до губ. Никакого театрального грима или вычурности. На Руми было простое, лёгкое платье в стиле послевоенной моды – приталенное, с летящей юбкой чуть ниже колен и скромным воротничком. Идеально уложенный парик-каре с прямой челкой полностью изменил овал лица, сделав взгляд более глубоким и загадочным. Капля пудры и легкий блеск на губах окончательно превратили парня в удивительно миловидную девушку.       Руми неловко поправил подол, чувствуя себя крайне уязвимым под прямым взглядом детектива.       — Ну... как? — он робко поднял глаза на Мако.       В горле у Мако внезапно пересохло. Глядя на это преображение, он поймал себя на совершенно неуместной мысли: «Будь Руми девушкой, я бы, не задумываясь, позвал его на свидание». В этом образе было столько тихой чистоты, что Мако пришлось силой заставить себя вспомнить о плане миссии.       — Очень убедительно, — коротко бросил он, ставя чашку на стол. Его голос прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось.       — Смотри нам, детектив Мако, — Мика вдруг стала серьезной, поправляя Руми волосы. — Он для нас – сокровище. Если ты его обидишь или позволишь какому-нибудь подонку лишнее…       — Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось, — перебил её Мако, глядя прямо в глаза Руми. — Обещаю.       Они вышли в прохладные сумерки города. Мако был на полшага впереди, чувствуя, как внутри нарастает глухое упрямство. Сосредоточиться на сборе улик теперь будет чертовски сложно – всё его внимание невольно было приковано к хрупкой фигуре рядом. Теперь это было не просто задание, а личная ответственность, и он знал, что не спустит глаз с Руми ни на секунду.       ***       Конечно же, всё пошло медведе-собаке под хвост.       Руми отлично справлялся. Он сидел за дальним столиком, изящно придерживая бокал с лимонадом, и Мако, наблюдавший за ним из тени бара, не переставал удивляться тому, как органично парень вписался в роль. Проблема пришла в лице Джина – скользкого типа с масляным взглядом, который был целью их слежки.       Джин не просто подошел, он бесцеремонно втиснулся на диванчик рядом с Руми, отрезая ему путь к выходу. Мако напрягся, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Бандит изображал галантность: он подозвал официанта и заказал выпивку, настаивая, чтобы «прелестная незнакомка» разделила с ним вечер. Руми был предупрежден, что пить ничего нельзя – Джин славился тем, что подсыпал девушкам дурманящие порошки.       Стажёр вежливо отказывался, профессионально уклоняясь от бокала, но когда Джин понял, что уговоры не работают, его лицо исказилось.       — Не любишь по-хорошему? — прошипел хмырь и, оскалившись, полез Руми под юбку, уверенный, что «девчонка» сейчас лишь испуганно пискнет и не сможет ему отказать. Мако уже подался вперёд, сжимая кулаки, но замер на полушаге.       Движение стажёра было коротким, профессиональным и пугающе эффективным. Одной рукой он перехватил потную ладонь бандита, а другой резко ударил в основание кисти. Раздался сухой, отвратительный хруст ломающихся костей, который на мгновение перекрыл шум бара. Джин взвыл, заваливаясь набок, а Руми, даже не изменившись в лице, добавил хлёсткий удар локтем в челюсть, отправляя хмыря в глубокий нокаут.       Мако на секунду опешил. Он ожидал, что Руми знает пару приёмов самообороны, но это... эта техника была более серьёзной. Точная, безжалостная и чистая.       — Уходим! Живо! — Мако первым пришёл в себя, хватая Руми за руку, когда к их столику рванули подельники Джина.       Они вылетели из душного зала в прохладу ночных улиц. Лабиринт переулков Республиканского города принял их в свои объятия. Каблуки Руми предательски стучали по камням, выдавая их местоположение. Топот преследователей приближался.       — Сюда! — Мако резко затянул напарника в узкую нишу между двумя кирпичными зданиями.       Он сорвал с плеч свой пиджак и широким жестом набросил его на Руми. Тёмная плотная ткань мгновенно поглотила светлое пятно платья, превращая «девушку» в невнятную фигуру.       — Мако, они сейчас... — начал было Руми, тяжело дыша. Его парик съехал набок, открывая полоску настоящих волос.       Детектив не дал ему договорить. Мако прижал его к сырой кирпичной стене, перекрывая собой. Он чувствовал, как бешено колотится сердце стажёра под слоями одежды. Преследователи уже выбежали на угол.       — Не двигайся, — прошептал Мако.       Он накрыл губы Руми своими. Это не был поцелуй в привычном смысле – скорее отчаянный манёвр, попытка создать иллюзию страстной парочки, которой нет дела до бегущих мимо бандитов. Но как только их губы соприкоснулись, мир для Мако сузился до этой точки. От Руми пахло тем самым жасмином и порохом его пиджака. Он был мягким, теплым и так пугающе правильно помещался в объятиях Мако.       — Она свернула налево! — крикнул один из них. — Ищите девку в голубом!       Они даже не взглянули на них, застывших в страстном объятии в тени подворотни. Мако чувствовал, как крепко Руми вцепился в его рубашку, прижимаясь ближе. Секунда, вторая... Опасность миновала, но Мако не мог заставить себя отстраниться. Вкус помады смешался с запахом ночного города.       Всё же Мако медленно разорвал поцелуй, но остался стоять вплотную, тяжело дыша прямо в губы стажёру. Его взгляд метался по лицу Руми, пытаясь осознать увиденное в баре.       — Ты где так научился руки ломать, Руми? — голос Мако прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Не похоже на приём из академии.       Руми отвел взгляд, судорожно сжимая лацканы пиджака Мако. Его пальцы всё ещё подрагивали от адреналина, а на лице медленно проступал тот самый привлекательный румянец, но Мако уже понимал: за этим смущением скрывается кто-то, кого он совсем не знает. Но тот, кто зажигает в нём пламя.       ***       Квартира Мако встретила их привычной холостяцкой тишиной. Здесь, вдали от мигающих вывесок и шума погони, всё произошедшее в подворотне начало настигать их с удвоенной силой.       Мако сразу прошел на кухню, стараясь не смотреть на Руми, который всё ещё кутался в его пиджак.       — Останешься здесь, — бросил детектив, гремя чайником. — Если за нами хвост, светить бордель сейчас – самое глупое, что можно сделать. Проверю окрестности утром.       Руми присел на край жесткого стула, неловко расправляя подол платья. Без образа маскировки и в домашнем свете ламп он выглядел странно: сильный боец, запертый в нежном шелке.       — Ты так и не сказал про те приёмы, — Мако обернулся, опершись о столешницу. — В академии такому не учат. Это была техника на поражение.       Руми поднял голову. Смущение, которое обычно окутывало его при Мако, вдруг сменилось спокойной уверенностью.       — Я не стыжусь этого, детектив, — твёрдо сказал он. — Раньше я думал, что только сломанные кости обидчиков могут гарантировать безопасность моим сёстрам. Я был... эффективен в этом. Но потом понял, что кулаки не меняют систему. Физическая сила – это тупик. Поэтому я пришел в полицию. Я хочу, чтобы за моей спиной была сила закона, а не просто ярость подворотни.       Мако молча изучал его. В голове набатом стучало: «Он сильнее, чем кажется. И глубже, чем я думал». Чтобы унять внезапный трепет в пальцах, Мако занялся перекусом – просто нарезал хлеб с ветчиной и разлил горячий чай. Парадоксально, но этот парень, который только что методично вывел из строя бандита, сейчас с благодарностью принимал из его рук кружку с дешёвой заваркой.       Они ели в тишине, пока Руми вдруг не отставил кружку в сторону. Его лицо снова начало заливаться румянцем, но взгляд остался прямым.       — Тот поцелуй в подворотне... — начал он, и Мако едва не поперхнулся. — Я знаю, это была маскировка. Чтобы спасти дело. Но…       Руми запнулся, судорожно выдохнул и закончил на одном дыхании:       — Но я… мне бы хотелось, чтобы это стало не просто заданием.       Мако замер. Он вспомнил Корру, вспомнил Асами – яркие, сложные отношения, которые всегда заканчивались пепелищем. Он никогда не смотрел на мужчин в этом ключе, но сейчас, глядя на решительного и одновременно до смерти напуганного стажёра, Мако вдруг почувствовал странную лёгкость.       «С девушками как-то не задалось, — мелькнула в голове ироничная и непривычно спокойная мысль. — Может, с парнем всё будет иначе?»       Мако не стал ничего объяснять. Он просто сократил расстояние между ними, положив ладонь на затылок Руми, и снова притянул его к себе.       Стажёр удивлённо выдохнул прямо в его губы, но уже через секунду с готовностью ответил на поцелуй, прижимаясь к детективу всем телом. В какой-то момент Руми порывисто перебрался к Мако на колени, устраиваясь на его бёдрах. Подол платья задрался, обнажая стройные ноги в непривычно тонком капроне.       Мако обхватил его за пояс, скользя пальцами с тонкой талии вниз. Он огладил округлые ягодицы и спустился к стройным бёдрам, сжимая их в крепкой хватке, вынуждая Руми поощрительно вздыхать. Спустившись к поднявшемуся подолу, Мако с удивлением нащупал тонкие ремешки и, следуя по ним вверх, поражённо замер. Под его ладонями было не грубое мужское бельё, а шелковая отделка, которую обычно скрывают под платьями женщины из высшего света.       — Сестрицы настояли... — пробормотал Руми, мучительно краснея и пряча лицо на плече Мако. — Сказали, маскировка должна быть идеальной до последнего слоя.       — Женская интуиция, — утвердительно отозвался Мако. Его голос стал глубже, а внутри будто разливалась горячая лава.       Он осторожно приподнял лицо Руми за подбородок, заставляя смотреть на себя. Под слоем пудры и румян проступала настоящая, живая кожа, горячая от возбуждения. Мако начал медленно расстегивать пуговицы на воротнике платья, чувствуя прерывистое дыхание Руми.       Каждое движение было неторопливым. Мако смаковал каждый жест и отклик Руми. Контраст между мягким шелком белья и твердыми, тренированными мышцами сводил с ума. Когда платье наконец соскользнуло с плеч Руми, обнажая его подтянутый торс, Мако на мгновение замер.       — Ты уверен? — тихо спросил он, глядя Руми прямо в глаза. — Это не задание. И не маскировка.       Вместо ответа Руми сам потянулся к нему, обнимая его лицо теплыми ладонями.       — Мако... пожалуйста, — выдохнул он, и в этом шёпоте было столько просьбы, что любые сомнения Мако истлели без остатка.       Поцелуи с Руми заземляли. В них не было ледяного лоска Асами или обжигающей спонтанности Корры. Это было похоже на возвращение домой после долгого патруля в ледяной дождь – когда, наконец, заходишь в тепло и чувствуешь, как оттаивают пальцы.       Мако потянул за край своего шарфа, и тот мягким змеем скользнул на пол. Руми, не дожидаясь, принялся за пуговицы его рубашки. Его пальцы, привыкшие к точным и жёстким ударам, сейчас действовали неуверенно, почти робко, и этот контраст заставлял кровь Мако пульсировать быстрее. Когда ткань наконец разошлась, Мако почувствовал кожей прохладу комнаты, которая тут же сменилась жаром ладоней Руми.       Мако притянул его ближе, сминая шелк платья, и спустился поцелуями к шее, а затем ниже – к груди. Когда его губы коснулись соска Руми, стажёр резко выдохнул и выгнулся в его руках.       Ласки Мако были уверенными, но осторожными, словно он боялся спугнуть это мгновение. Он дразнил его языком, покусывал, чувствуя, как Руми под ним начинает плавиться. Тихие вздохи стажёра сменились рваными, надрывными стонами. Руми не умел скрывать чувства – он был громким, искренним и отчаянно живым.       Для Мако этот шум стал лучшим топливом. Его внутреннее пламя, обычно дисциплинированное и сжатое в кулак, сейчас начало разливаться по венам жидким золотом. Он хотел слышать больше. Он хотел знать, что каждое его движение отзывается в Руми электрическим разрядом.       — Тише... — выдохнул Мако, хотя сам уже едва держал себя в руках.       Он подхватил Руми под бёдра, легко поднимая его с кухонного стула. Тот рефлекторно обвил его талию ногами, шурша юбкой платья и вжимаясь лицом в изгиб шеи детектива. Мако донёс его до кровати в несколько шагов, и стоило им коснуться простыней, как пространство вокруг них окончательно сузилось до размеров этой комнаты.       В тусклом свете ночного города, пробивающемся сквозь жалюзи, Руми казался Мако каким-то неземным существом. Светлое платье и тонкие ремешки белья на его теле выглядели не нелепо, а невинно и, в то же время, чертовски сексуально.       Мако медленно повел ладонями вверх, задирая подол выше. Его горячие руки контрастировали с прохладной кожей бёдер Руми, и от этого прикосновения стажёр чувственно застонал, выгибаясь навстречу. Это движение, полное доверия и жажды, дало Мако возможность окончательно стянуть платье через голову, отбрасывая в сторону.       Теперь между ними не осталось ничего, кроме тонкого кружева трусиков и чулок Руми и форменных брюк Мако, которые сейчас были невыносимо тесными и лишними.       Руми, заметив этот мимолетный расфокус в глазах детектива, сам потянулся к его ремню. Его пальцы всё ещё подрагивали, но действовали с той же решительностью, с какой он недавно ломал запястье бандиту. Когда пряжка поддалась и Мако, наконец, избавился от последней преграды, их кожа соприкоснулась полностью – от груди до колен.       Этот контакт «голый к голому» подействовал на обоих как детонатор.       Мако принялся изучать тело Руми так, словно запоминал карту самого важного дела в своей жизни: изящное, но крепкое, с плотными узлами мышц под гладкой кожей. Он огладил шею, чувствуя бешеный пульс, смял плечи, а затем спустился ниже, сдавливая чувствительные соски Руми. Тот коротко вскрикнул, и этот звук, полный неприкрытого удовольствия, заставил пламя внутри Мако полыхнуть ярче.       Ладони детектива спустились к рёбрам и с нажимом провели по талии – ещё одному чувствительному месту Руми. Стажёр мелко задрожал, его дыхание сбилось окончательно, но он не отвел взгляда. Руми смотрел на Мако широко распахнутыми глазами, ловя каждое движение, каждую эмоцию на лице своего идеала.       — Ты так хорошо смотришься в этом белье, — подразнил Мако, скользя пальцами между ремешкамити чувствительной кожей. —Но нам придётся его снять, правда?       — Мако… — выдохнул Руми, и в этом шёпоте было столько томительного ожидания, что Мако больше не мог и не хотел медлить.       Он стянул с затаившего дыхание Руми кружевные трусики, выпуская его истекающий член наружу.       Мако не разрывал зрительного контакта, пока его рука нащупала на прикроватной тумбочке баночку с маслом. Он плеснул немного на ладонь – вязкая жидкость мгновенно согрелась под действием магии.       Пальцы детектива, скользкие и горячие, коснулись их обоих. Мако действовал уверенно, соединяя их в своей руке. Он ощущал пульсацию крови и то, как Руми буквально плавится под его магическим теплом.       — Посмотри на меня, Руми, — хрипло попросил Мако. Его ладонь начала медленное, тягучее движение, заставляя стажёра судорожно втянуть воздух.       Руми послушно сфокусировал затуманенный взгляд на лице детектива. Его зрачки расширились так, что почти скрыли радужку.       — Мако… — выдохнул он, и его голос сорвался.       — Как давно? — Мако на мгновение замедлил темп, намеренно издеваясь, оглаживая головку члена Руми большим пальцем. Его взгляд стал острым, пронзительным. — Как давно ты прячешь этот взгляд в участке?       Руми всхлипнул, пытаясь податься вперёд, чтобы вернуть ритм, но Мако удерживал его на месте.       — С самого начала… — признался стажёр, теряя всякую субординацию. — Я думал… ты никогда не посмотришь на кого-то вроде меня.       — Ну, теперь я смотрю, — отрезал Мако.       Он снова повернул рукой, прибавляя жара. Его рука стала обжигающей, до грани терпимого, а движения – резкими и требовательными. Мако нравилось, что этот парень, который мог в одиночку уложить бандита, сейчас полностью зависел от движения его кисти.       Мако не спешил. Он чувствовал, как сильно Руми заведен, и это давало ему странную, почти физическую власть. Масло на его ладони стало совсем горячим от внутреннего жара мага, и он начал медленно, с нажимом водить рукой, охватывая их обоих.       — Тише, не торопись, — прошептал Мако, хотя видел, как Руми буквально изнывает под его пальцами.       Руми не мог лежать спокойно. Его бедра начали двигаться инстинктивно, порывисто, пытаясь подстроиться под ритм Мако и получить больше трения. Мако это только раззадорило – он прижался плотнее, ловя этот встречный ритм своими бедрами. Движения стали тягучими, влажными, а звук скользящей кожи в тишине комнаты казался оглушительным.       — Вот так, — Мако чуть сильнее сдавил ладонь, добавляя в движения резкости. — Смотри на меня.       Руми закусил губу, чтобы не сорваться на крик, его глаза лихорадочно блестели. Каждое движение бёдер Мако отдавалось в нем электрическим разрядом. Он чувствовал жесткость чужого тела, жар, исходящий от кожи мага, и то, как уверенно Мако ведет их к финалу. Мако намеренно затягивал процесс, лаская его долго и размеренно, заставляя Руми дрожать от каждого прикосновения. Он то ускорялся, доводя стажёра до самого края, то снова замедлялся, заставляя того в беспамятстве выгибаться и искать его губы.       — Пожалуйста... Мако... — Руми уже не просил, он умолял, сходя с ума от этой пытки удовольствием.       — Давай, Руми, — прошептал Мако ему в самые губы, опаляя их дыханием. — Покажи мне, насколько ты громкий на самом деле.       Руми не смог ответить. Когда Мако наконец перешел на быстрый, рваный темп, он сорвался. Его тело натянулось как струна, бёдра в последний раз судорожно толкнулись навстречу горячей руке, и он громко, не сдерживаясь, вскрикнул, изливаясь в ладонь Мако. Детектив последовал за ним через пару движений, чувствуя, как его собственное пламя щекочет нутро.       ***       Мако проснулся один. Он резко сел, озираясь по сторонам – растерянность на мгновение выбила почву из-под ног. В голове вспышками пронеслись события ночи: женское платье, хруст костей в баре, горячее масло и несдержанные стоны Руми.       «Ушёл? Сбежал?» – мелькнула тревожная мысль.       Но тут в комнату просочился густой, аппетитный запах жареного бекона и пряностей. Мако наскоро натянул штаны и, сонный, направился на кухню, ожидая увидеть там Руми.       Увиденное заставило его застыть в дверном проёме.       За столом, с набитым ртом и сияющими глазами, сидел Болин. Он с таким энтузиазмом уплетал яичницу, что даже не заметил появления брата. А у плиты, уверенно орудуя сковородкой, стоял Руми.       Выглядел он... специфически. На нём была вчерашняя рубашка Мако, немного большая в плечах, и форменные брюки детектива, подвернутые в несколько раз. Босые ноги и растрепанные после сна волосы довершали образ «домашнего» Руми.       — О, Мако! — Болин наконец заметил брата и радостно махнул вилкой. — Ты чего молчал, что твой стажёр – бог кухни? Я пришел забрать свои шмотки, а тут такой пир!       Руми резко обернулся, и Мако увидел, как на его лице мгновенно расцветает знакомый пунцовый румянец.       — Детектив Мако! Доброе утро... — Руми судорожно поправил воротник чужой рубашки. — Я... я решил, что уйти просто так будет невежливо. И ваш брат пришёл... я подумал, что завтрак на всех – это лучшее решение.       Мако присел за стол, чувствуя, как внутри разливается странное, почти уютное тепло. Видеть Руми в своей одежде и наблюдать, как он уверенно управляется с его старой сковородкой, было на удивление приятно.       — Ты спас меня от голодной смерти, парень! — Болин хохотнул, не замечая зависшего в воздухе напряжения. — Мако обычно готовит так, будто пытается допросить яичницу, а не съесть её.       Руми наконец поставил последнюю тарелку на стол и несмело улыбнулся. В его взгляде всё ещё читалась застенчивость после ночи, но теперь она была мягкой, домашней.       — Садись уже, — Мако кивнул на свободный стул рядом с собой. — Спасибо за завтрак, Руми. Раз уж Болин оценил, значит, ты официально принят в нашу команду. И... рубашка тебе идет.       Руми вспыхнул, но на этот раз не от смущения, а от удовольствия. Он присел рядом, и Мако на мгновение накрыл его ладонь своей под столом, скрыв это движение от глаз брата.       — Эй, — Болин вдруг замер с куском бекона во рту, переводя взгляд с Мако на Руми. — А почему на Руми твоя парадная рубашка, бро? И почему платье висит на спинке стула... в твоей спальне?       Мако замер. Он совсем забыл, что «маскировка» осталась лежать на самом видном месте.       — Это... часть дела, Болин, — максимально серьезным голосом ответил Мако, хотя в глазах плясали искорки. — Очень секретного дела.       — А-а-а, ну если секретного, тогда ладно! — Болин понимающе закивал, хотя по его хитрой ухмылке было ясно: младший брат соображает гораздо быстрее, чем кажется. — Но если для этого дела нужно так вкусно кормить, то я готов записаться к вам в стажёры.