Извините, не хотел.

— Росберг, подождите. Подойдите ко мне на минуту, я хочу обсудить вашу прошлую курсовую работу.  Нико уже был в пальто. Сумка на плече, ключи от квартиры в руке, одна нога уже на выходе из аудитории. Стоило ему услышать слова профессора, немец прикрыл глаза и выругался себе под нос на всех языках, которые он только знал.  — Что-то не так, профессор Вольфф?  Мужчина копался в бумагах на кафедре и Нико уже знал: началось. — Я решил пересмотреть работы и наткнулся на вашу. Долго сидел и ломал голову над третьей частью, даже удивлен, как я так легко принял её у вас, мистер Росберг. Ваш выбор довольно… Немец лишь безмолвно кивал, поглядывая на стрелку часов на стене.  Шесть минут, семь, десять, двадцать.  Профессор Вольфф объяснял, почему фальсификация данных – это не просто вранье, а целая цепная реакция, которая рушит года работы других ученых и это недопустимо. Нико не слушал, головой он уже был давно не тут. Росберг считал минуты до того момента, как сможет выйти отсюда, добежать до метро, втиснуться в вагон в направлении кинотеатра и успеть на вечерний сеанс «Коллекционера». Если до этого «разговора», парень еще хотел успеть заскочить домой, переодеться во что-то более удобное, то сейчас времени не хватит даже вовремя приехать в кинотеатр.  Чертов Вольфф.  Он ждал этот фильм месяц.  — … поэтому я рекомендую вам пересматривать выбор источников в вашей следующей работе, — закончил Вольфф и поднял голову на немца. Он кажется только сейчас заметил, что Нико уже собирался уходить. — Все, мистер Росберг. Вы свободны. И помните о важности проверки источников, — вдогонку кинул ему профессор. Как только блондин вышел из кабинета, он не просто побежал к станции, полетел.                             

***

Кинотеатр находился в десяти минутах от метро. Обычно Нико доходил туда за семь, но сегодня он влетел туда за две. Табло над кассами горело красным: «Коллекционер, Зал 4. Начало через 3 минуты».  — Черт, черт, черт, — бормотал Росберг, тыкая картой в кассу-самообслуживания.  Аппарат, будто бы издеваясь, думал слишком долго. Экран завис на секунд пятнадцать, и немец уже представил как войдет в зал под финальные титры. Это было в его стиле – драматизировать на ровном месте. Но пластик наконец-то чиркнул и автомат выплюнул билет.  Девятый ряд, шестнадцатое место.                              

***

Внутри было темно. Немец толкнул дверь, и его встретил только голубоватый свет экрана – там мелькали рекламы, трейлеры грядущих фильмов.  Блондин замер, давая глазам привыкнуть. Бесполезно.  — Ладно, — выдохнул Нико и двинулся вперед, выставив руку перед собой.  Он нащупал перила, поднялся по ступенькам. Пятый ряд, шестой, седьмой… сейчас должен быть девятый. Росберг пошел вдоль ряда, перебирая руками спинки кресел.  Тринадцатое, четырнадцатое, пятнадцатое, а вот и его шестнадцатое. Но вместо твердости кресла кинотеатра, блондин почувствовал теплоту чужого тела, а именно чьих-то ног. Кажется, жизнь его ненавидит. — Твою мать, — тихо выругался незнакомец снизу. Нико подскочил как ошпаренный и начал быстро тараторить извинения: — Простите, простите, это большое недоразумение. Я перепутал, думал это шестнадцатое место… а это… — Пятнадцатое, — закончил за него мужчина.  — Да, я… извините еще раз, очень темно, — начал оправдываться Росберг.  Он стоял в проходе, будто бы прирос к полу. Немец чувствовал как горят его щеки, он не видел лица того на кого сел, только глаза, но все равно хотел провалиться сквозь землю и больше никогда не вспоминать этот день.  Незнакомец молчал, а потом выдохнул.  — Ладно, — выдохнул он, и блондин мог бы поклясться, что услышал как тот сдерживает смешок. — С кем не бывает.  — Вы не злитесь? — решил контрольно проверить Нико.  В следующую секунду мужчина тихо фыркнул, а потом искренне засмеялся.  — Что смешного? — спросил Росберг с ноткой злости.  — Я тут стою как дурак, распинаюсь перед вами, а в ответ смех!  Незнакомец не мог перестать смеяться, а немец уже вошел в азарт «отчитывать» его чуть громче, чем положено в кинотеатре. Наверное, сбоку они выглядели как старая женатая пара, у которой это обычное дело, и через пятнадцать минут они уже будут обсуждать всех своих соседей за чашкой мятного чая. Люди, сидящие рядом начали шикать на них и кому-то пришла мысль пожаловаться на эту парочку работнику кинотеатра, а уже через минуту к парням подошли.  — Молодые люди, вы создаете шум в зале. На вас поступают жалобы, попрошу вас уйти, — максимально вежливо попросил их работник. Блондин хотел объясниться, но незнакомец его перебил, — Извините, извините. Мой пареньочень эмоциональный и загорается как спичка, мы уже уходим. Он встал, поправил свою рубашку и взял Нико за локоть, таща его через весь зал к выходу. Росберг понимал, что нужно было сопротивляться, но почему-то застыл и позволил вести себя к двери.  Дверь за ними закрылась с негромким хлопком.                          *** Холл выстрелил их белым светом – слишком ярким после полной темноты зала. Немец зажмурился на пару секунд, а когда открыл глаза, первым делом он увидел того самого парня.  Тот уже не держал его за локоть, незнакомец стоял в двух шагах и выглядел так, будто бы ничего не произошло. Ну подумаешь, какой-то парень сел ему на колени в кинотеатре, а потом их еще и выгнали. Обычный день.  Уже теперь, при свете ламп, блондин мог разглядеть незнакомца на которого он сел.  Высокий, он был выше его самого, темная кожа, короткие дреды и глаза – темные, живые, смотрят на Нико с любопытством и легкой насмешкой. Это его выбесило. Как этот человек может себя так вести! — Ты! — Росберг ткнул в него пальцем. — Что, мать твою, ты творишь?!  — Я? — парень поднял брови, уже готовясь отвечать, но немец уже перебил его. — Какого черта ты меня потащил с собой?! Какой к черту парень?! Я тебя впервые вижу.  — Ну сидел на моих коленях ты как давний любовник, — ехидно заметил незнакомец. Кажется у парня отсутствует инстинкт самосохранения, потому что сбоку Нико выглядел как разъяренный дракон, который выплюнет сгусток пламени прямо брюнету в лицо. — Да как ты смеешь?! Это было глупое недоразумение! Я сразу же встал и извинился! Раз пять, — сказав это немец нервно выдохнул, провел рукой по волосам. Он пытался успокоиться и поэтому принялся ходить туда-сюда перед стойкой с попкорном. Пять шагов туда, пять обратно.  — Я ждал этот фильм месяц, — произнес Росберг тише, спокойнее. Он остановился перед мужчиной, — Месяц! Понимаешь? Я читал рецензии, смотрел интервью режиссера… Черт, я даже свитер купил специально! — Вижу, — кивнул ему брюнет. —  Красиво. Тебе идет серый. — Господи, да за что мне это, — драматично выдыхает блондин. — Я планировал идеальный вечер, а в итоге черт пойми что, а не вечер мечты.  Мужчина подошел ближе и произнес, — Раз уж тебе так важен этот фильм, я куплю нам билеты на следующий сеанс.  — Нам?!  — Не могу оставить тебя одного, ангелок. — Никакой я тебе не ангелок! У меня имя есть, — протестует Нико. — Увы, я не знаю его, ангелок.  — Я Нико! Доволен? — Более чем. Льюис, приятно познакомиться, — произнес брюнет и протянул Росбергу руку. — Так что насчет кино? Считай, что я хочу загладить свою вину.  Немец хотел сказать нет, честно. Он хотел развернуться, уйти, прийти сюда завтра один и спокойно посмотреть фильм, но Льюис смотрел на него так, будто бы уже знал ответ, и в его глазах не было прежней насмешки, только уверенность.  — Ладно, — сказал блондин и пожал руку Хэмилтону. — Но если ты опять будешь ржать как конь, и тебя опять захотят выгнать, я сделаю вид, что впервые тебя вижу.  Британец усмехнулся, — Жестоко, но мне нравится. Договорились. Он развернулся и пошел к кассе.  Нико стоял и думал, — «Ты идиот, Росберг. Ты только что согласился на свидание с каким-то психом».  А потом пошел следом.                            *** Льюис уже стоял около кассы, Росберг замер в двух шагах от него, все еще не веря, что согласился на эту авантюру.  — Два билета на следующий сеанс «Коллекционера», — буднично сказал Хэмилтон кассирше, будто бы они ходят в кино каждый день.  — Есть какие-то предпочтения к местам? — уточнила кассирша. Британец повернул голову к блондину, в глазах — наглость.  — Последний ряд, желательно у стены, — ответил брюнет и подмигнул стоящему рядом немцу, который почувствовал, как краснеет шея под воротом шерстяного свитера.  — Молчишь? Даже не поистеришь? — тихо спросил Льюис, оплачивая билеты.  — А что мне говорить, — так же тихо ответил Нико. — Ты уже сам все решил, у меня выбора нет. — Выбор есть всегда, ангелок. Просто признайся хотя бы себе, что ты не так уж и против.  — Я тебя сейчас ударю, — пригрозил Росберг.  — Ты уже начинаешь? Давай чуть попозже, в темноте. Так более интимно, — подшутил над ним Хэмилтон, протягивая ему билет. Пальцы встретились и задержались дольше, чем нужно для простой передачи бумажки. Немец руку не отдернул.                               *** Спустя часа полтора, они уже вместе зашли в зал. Реклама на экране уже закончилась, шли начальные титры фильма.  Британец шел первым, не оборачиваясь, будто бы уверенный, что блондин никуда не денется. Нико шел следом, сжимая билет в кармане темно-синих джинс. Они дошли до своего ряда и брюнет вдруг немного отходит в сторону, столько сколько позволяет пространство между рядами и уступает Росбергу место с краю, — Ваше место, величество ангелок.  — Какой джентельмен, — язвит немец. — Боишься, что убегу?  — Возможно, но я постараюсь сделать все, чтобы ты даже не смел думать об этом, — ответил ему Льюис садясь рядом.  Близко, чертовски близко. Между ними никаких преград, разве что подлокотник кресла, который никак не помешает молодым людям. Блондин тихо выдохнул и уставился на экран.                                     ***  На экране главный герой в панике пытался выбраться из дома, пока где-то мелькала фигура маньяка, но Нико даже не помнит как Аркин там оказался. Все его внимание было сконцентрировано на другом, на месте где его бедро и бедро Хэмилтона касались друг друга. Чужое тепло чувствовалось даже сквозь ткань джинс.  Росберг смотрел прямо перед собой, стараясь не поворачивать голову в сторону своего новоиспеченного знакомого. Парень дышал через рот, лишь бы не слышать запах британца, но все равно же учуял: древесина, амбра и сандал. Черт, это хорошо, даже слишком.  Потом брюнет пошевелился, его рука легла на колено немца. Просто, без спроса.  Блондин замер, подсознательно понимая, что ему стоит отодвинуться, но не сделал этого. Льюис тем временем двинулся выше, рука устроилась на бедре, слегка сжимая. Нико шумно втянул воздух и сразу же выдохнул. Он сделал то о чем возможно пожалеет, а может и нет. Росберг положил свою ладонь сверху руки мужчины, а тот в свою очередь переплел их пальцы, так будто делал это уже сто раз до этого.                             

***

      Прошло еще полчаса, и тут губы у уха немца. — Я хочу тебя поцеловать. Можно? — вопрос горячим шепотом пронесся прямо в ушную раковину.  Блондин даже не успел сказать ни «да», ни «нет», ни «ты псих», когда его голову слегка развернули и Хэмилтон его поцеловал. Сначала коротко, пробуя на вкус, проверяя реакцию. Потом – глубже, пытаясь открыть рот Нико и сплестись языками.  Росберг схватил его за ворот рубашки, не для того чтобы оттолкнуть, а притянуть ближе и они поцеловались еще раз и еще.  Спустя несколько минут когда они отстранились друг от друга немец тихо произнес, — Нас выгонят.  — Всем плевать на нас, ангелок, — усмехнулся британец и потянулся за еще одним поцелуем.                       *** В зале загорелся свет, фильм закончился. Блондин моргнул, он только что понял: он не помнит ни одного момента из киноленты, которую ждал месяцами, только пальцы Льюиса на его бедре, губы Льюиса, его дыхание и собственное сердце, бьющееся где-то в горле.  Хэмилтон потянулся, довольно хрустнув шеей, — Как тебе фильмец?  — Не знаю. Я не помню ничего, — честно ответил ему Нико. — Что насчет тебя? — Тоже не особо помню что-то, разве что симпатичного блондина сидящего сбоку.  Они посмотрели друг на друга и тихо, почти виновато рассмеялись. Британец встал с места и вдруг совершенно уверенно сказал, — Поехали ко мне. Это не было вопросом, но и приказом не было. Просто приглашение, от которого сложно отказаться. Нико колебался ровно одну секунду. — Ладно, но если ты маньяк, предупреждаю, я громко кричу.  — Договорились, ангелок.                                *** Квартира Льюиса была светлой, внутри пахло свежестью с нотками черного перца. Росберг не успел ничего рассмотреть. Как только щелкнул замок двери, Хэмилтон развернул его, прижав спиной к стене в коридоре. Одна рука на затылке, другая – на талии, под свитером. Пальцы британца горячие, немного шершавые.  Немец открыл рот, чтобы что-то сказать, но ему не дали этого сделать, брюнет уже накрыл его губы своими. Язык скользнул внутрь сразу же, без нежности. Льюис провел им по небу, по внутренней стороне щеки, и блондин выдохнул ему прямо в рот. Он поймал этот выдох и углубил поцелуй. Хэмилтон целовался так будто бы ждал этого весь вечер, а может так и было.  Нико вцепился ему в плечи, он не помнил когда последний раз целовался так, чтобы колени дрожали. А британец и не думал отпускать его, давая только несколько секунд перерыва, чтобы отдышаться. Он снова и снова находил своим языком язык Росберга, тот в ответ стонал прямо брюнету в рот.  Льюис оторвался всего на секунду, чтобы стянуть с немца свитер, он полетел где-то на пол в коридоре. Следом – рубашка Хэмилтона, одной рукой он буквально срывал пуговицы с петель и она отправилась на пол где-то рядом со свитером блондина.  Нико немного отстранился, чтобы разглядеть, то, что перед ним предстало: сильные плечи, гладкая грудь, ключицы. Он провел кончиками пальцев по рельефу живота и почувствовал как напряглись мышцы британца под его прикосновением.  — Ты так и будешь смотреть? — выдохнул брюнет.  Росберг притянул его к себе за шею, впился в губы. Льюис тихо засмеялся в поцелуй и его руки снова начали свое исследование. Он растянул ширинку немца и залез внутрь джинс, поверх трусов, сжал его член. В ответ блондин дернулся и укусил его за нижнюю губу. — Может быть перенесемся в спальню? — отстранившись спросил Нико, его голос охрип, стал ниже.  Хэмилтон не ответил, схватил его за запястье и потащил за собой. Росберг почти, что споткнулся о порог спальни, но британец поймал его за пояс и в следующую секунду немец уже лежал на кровати.  Брюнет навис сверху, свет от уличных фонарей скользит по его телу. Нико потянулся к его джинсам, расстегнул пуговицу, дернул молнию, Льюис помог ему, стянув с себя джинсы вместе с бельем, отбросив куда-то в сторону.  Росберг смотрел на него не отрываясь. В полумраке комнаты Хэмилтон походил на греческого бога: сбитое дыхание, капельки пота стекающие от шеи вниз, и член уже прилично твердый, стоящий.  — Не смотри так, — произнес британец. Голос был хриплым, низким. — Как? — спросил блондин. — Так будто бы сейчас я собираюсь тебя съесть.  — А ты не собираешься?  Брюнет усмехнулся и наклонился к Нико, стягивая с него джинсы с бельем, тот лишь слегка приподнял бедра, помогая.  Теперь они оба полностью обнажены перед друг другом.  Льюис на секунду застыл, глядя на Росберга сверху вниз. Тот лежал, раскинувшись на кровати, его член уже приподнят, головка блестит. Он краснеет, и Хэмилтон замечает это.  — Краснеешь, — говорит он тихо. — Как можно краснеть после всего, что было в кинотеатре, ангелок?  — Заткнись. Британец наклонился и взял член блондина в рот: резко, глубоко, почти до основания. Нико громко, без стеснения застонал, выгибаясь. Брюнет работал языком, ритмично, чуть с нажимом, иногда слегка отстраняясь чтобы обвести головку, дразня Росберга и тот хотел умереть прямо под его ласками.  — Хватит, я сейчас…, — единственное, что смог выдавить из себя немец. Льюис отстранился, поднял голову, смотря на блондина. Его губы изогнулись в усмешке, — Не спеши, ангелок. У нас еще целая ночь впереди. Хэмилтон потянулся к прикроватной тумбочке, достал оттуда лубрикант и презерватив. Вернувшись к Нико, он делал все не спеша, нарочно, чтобы тот сходил с ума. Росберг видел, как пальцы британца сжимают тюбик, как он открывает его одной рукой, капая гель на другую.  Брюнет скользнул рукой между ног немца, немного покружил вокруг колечка и вошел одним пальцем, осторожно, но настойчиво. В ответ Нико приподнял бедра, зашипев. — Потерпи, — старался успокоить его Льюис.  Затем второй палец, Росберг вцепился в плечо парня. Хэмилтон медленно двигал пальцами внутри, разводя в стороны, находя именно тот угол, который заставит немца выгнуться, шепча какие-то ругательства.  Боль смешалась с удовольствием, и блондин уже не понимал как он оказался в кровати этого восхитительного мужчины.  — Еще, — тихо попросил Нико. Британец добавил третий палец, Росберг в ответ коротко вскрикнул. Еще буквально пара минут и немец умоляюще тянет, — Я готов. Пожалуйста, давай уже. Брюнет вытащил пальцы, открыл презерватив и натянул его на себя, смазав еще парой капель лубриканта сверху. Он навис над Нико и посмотрел в его глаза, — Смотри на меня. Договорились, ангелок? Росбергу хватило сил лишь кивнуть в ответ, и Льюис вошел внутрь. Сначала только головкой, давая привыкнуть. Немец прикусил губу до боли, чувствуя легкий металлический привкус. Затем Хэмилтон толкнулся глубже, и еще, пока не вошел полностью. Блондин почувствовал, как внутри накопилось буквально все: полнота, жар. Он обхватил талию британца ногами, притягивая ближе, — Двигайся, — попросил его Нико.  И брюнет начал. Сначала медленно, плавно, глубокими толчками, настраивая ритм. Росберг стонал в такт толчков, откинув голову назад, закрыв глаза. — Открой глаза, ангелок, — сказал Льюис и немец подчинился. Хэмилтон ускорился, толчки стали чаще, резче. Кровать ударялась о стену, издавая глухой, ритмичный звук. Блондин цеплялся за его спину, водил ладонями по горячей коже спины, чувствуя как напрягаются мышцы. — Не останавливайся, — попросил Нико. Британец и не думал останавливаться, он слегка наклонился, уткнувшись лбом в плечо Росберга и задвигался быстрее, теряя ритм.  Немец чувствовал как внутри нарастает горячая волна, от низа живота, разливаясь по ногам и спине. Он сжал бедра сильнее вокруг брюнета и вцепился в его плечи. — Я сейчас…, — единственное, что успел сказать блондин перед тем как закончить. Это произошло резко, с громким вскриком. Тело свело судорогой, сперма попала на живот, грудь.  Брюнет кончил следом, он двигался еще пару секунд и глухо зарычал уткнувшись в шею Нико.  Льюис обмяк, навалившись сверху на Росберга, едва не раздавив. Он лежал, пытаясь восстановить дыхание. По спине стекал пот, немец гладил его по спине, задевая лопатки, позвоночник. — Ты как? — спросил Хэмилтон.  — Жив и очень доволен, — выдохнул в ответ немец. Британец тихо засмеялся. — Ты останешься, — сказал брюнет, не спрашивая. Нико не ответил, он лишь слегка провел ногтем по спине Льюиса.                               *** Росберг проснулся от ощущения теплой ладони на своей спине. Британец медленно, лениво, не торопясь блуждал по коже. Он не открывал глаза, но чувствовал взгляд карих глаз на себе.  — Ты похож на кота, — заметил Льюис хриплым ото сна голосом.  В ответ немец лишь тихо мяукнул в подушку.  Хэмилтон искренне рассмеялся. — Яичницу? — спросил он. — С беконом, — ответил блондин, глубже зарываясь лицом в подушку.  — У меня нету бекона, с сосисками. — Принимается. Британец убрал руку, встал, сев на край, кровать скрипнула от движения. Нико наконец-то открыл глаза, комната была приятно освещена утренним солнцем. Брюнет сидел спиной к нему, все еще голый, через лопатку тянулась вчерашняя царапина. Росберг помолчал, сел, подтянув ноги к груди. Поясница все еще ныла, напоминая чем они занимались пару часов назад. Окончательно проснувшись немец понял, что согласился на завтрак с сосисками. Боже, это же издевательство. — Сосиски – это не завтрак, — сказал блондин. Льюис лишь тихо фыркнул, — Ты только что согласился.  — Я был в состоянии сна после приятной ночи, а теперь я проснулся и хочу нормальный завтрак. — И что ты называешь нормальным завтраком?  Нико потянулся, — Бекон, яйца пашот, тосты с авокадо, свежевыжатый апельсиновый сок и хороший кофе.  Хэмилтон тихо выдохнул, вспоминая, что вообще есть у него в холодильнике, — В моем холодильнике есть только яйца, сосиски и половина помидора. — Тогда закажи доставку, — парировал Росберг. Британец посмотрел на него, блондин сидел на его кровати, простыня сбилась к бедрам, волосы торчат во все стороны, на шее и ключицах краснели метки, оставленные им же, и тот выглядел так будто бы имел полное право командовать Льюисом сейчас.  Хэмилтон усмехнулся и игриво произнес, — Дорого же ты обходишься мне, ангелок.  Немец нахмурился, — Не называй меня так! — Не называй меня так, — передразнил его брюнет. — Хорошо, ангелок.  Нико закатил глаза и упал обратно на подушку, которая пахла Льюисом.  За окном уже шумел город, а Хэмилтон тихо листал приложение доставки, бормоча под нос: — Бекон, авокадо, сок…, А кофе какой?  — Нормальный. — Конкретнее?  — Доверяю твоему вкусу, — ответил ему Росберг. Британец улыбнулся и нажал на кнопку «Заказать».  Блондин закрыл глаза и понял, что не хочет уходить отсюда. Ни через час, ни через день, никогда.