Все песни только о любви

На третий день своего пребывания в Хасецу Юрка Плисецкий, наконец, сформулировал для себя вопрос, который, неосознанный, терзал его почти с первого дня. Недолго думая, он отправился к Виктору, который отдыхал на футоне с книгой, посасывая через соломинку какой-то зеленоватый напиток, встал посреди комнаты, подбоченился, и оный вопрос высказал: - Какого хрена ты делаешь? Виктор перелистнул страницу и дотошно ответил: - Читаю Акугатаву и пью местный молочный коктейль. Коктейль, кстати, рекомендую, очень освежает. Книгу рекомендовать не рискну, тебе, боюсь, рановато. Еле дотерпев до конца ответа, Юрка чуть не выкрикнул: - Да я не про это! Я про свинюку! - И что же я неправильно делаю с Юри Кацуки? - устало осведомился Никифоров, не отрываясь от чтения. - Ты его клеишь! – Юрка дико бесило, что он не мог донести то, что казалось таким простым и понятным у себя в голове. - И что дальше? Тебя смущают мои гомосексуальные поползновения? – с каждой новой репликой голос Никифорова становился все более скучающим. - Да пофигу мне! В плане я и так знаю, что ты пидор, если ты еще и парня трахнешь, это вообще ничего не изменит, - увидев, что Виктор вскидывает брови и опасаясь нарваться на нравоучительный монолог, Юрка быстро продолжил, - просто ты максимально тупо это делаешь сейчас. Типа я же видел, как ты девок кадришь, у тебя это вообще раз-раз и готово. Лизон к тебе натурально через три дня в постель прыгнула, а ты даже ничего особо и не делал. А тут ты реально как клоун себя ведешь, мне даже смотреть кринжово, ты его лапаешь при всех, несешь херню всякую… - потеряв на секунду мысль, Плисецкий остановился, и Виктор с некоторым любопытством спросил: - И что же ты предлагаешь? Юрка аж опешил, настолько очевидным казался ответ: - Да делай нормально, блин, ты же умеешь! Своди его в рестик, наплети всякого, как ты обычно девкам лепишь, про то, как лунная дорожка сияет под апрельским солнцем, трахни, раз ты ради этого приехал, и поехали в Питер, а то Яков скоро весь лед протопит от злости. Блин, тебе ж это должно быть максимально легко, он же на твои плакаты дрочит! Это как мне «Ангела» в постель затащить... Виктор всплеснул руками: - Боже мой, какие откровения! Юрочка, ты же помнишь про возраст согласия? Юрка покраснел, натянул капюшон сильнее и пробурчал в свое оправдание: - Да это я теоретически, нужны они мне больно, - Выражение лица Виктора доверия ни в коем роде не выражало, и Юрка добавил с раздражением, - Они все жирные и очкастые, прям как твой Юри, один в один! Виктор ухмыльнулся: - Во-первых, Юрочка, тебе определенно стоит поработать над лексиконом, иначе ничего, кроме «Ангелов», тебе не светит. Никакая хоть сколько-то уважающая девушка с тобой не пойдет. Во-вторых, если вдруг мне понадобится твоя помощь, чтобы соблазнить понравившегося мне человека, я лично разрешаю тебе сопроводить меня в дом престарелых или в психбольницу, по ситуации. А вот в-третьих… В третьих, Юрочка, если бы мне нужно было, как ты выражаешься, затащить в постель Кацуки, я бы, действительно, вел бы себя совершенно по-другому, хотя и, разумеется, не так, как ты предлагаешь. Я полагаю, мне понадобилось бы около пары недель, если не торопить события. Но с чего ты взял, что мне нужно именно это? Юрка раздраженно потер лоб, он совершенно ничего не понимал. - Нахрена ты его тогда постоянно лапаешь, если трахнуть не хочешь? И зачем ты вообще в Японию приперся? В России тренировать некого, что ли? - О, Юрочка, а вот это как раз правильный вопрос, – в голосе Виктора прорезался определенный даже энтузиазм, объяснять ему нравилось всегда. – Но для того, чтобы ты полностью понял мой на него ответ, нам надо будет пересмотреть некое небезызвестное видео. Не обращая внимания на возмущенные вопли Юрки, который догадался, какое именно видео Виктор будет демонстрировать, Никифоров достал телефон, открыл Ютуб и включил воспроизведение. Разумеется (кто бы сомневался), это было то самое видео, где Кацуки повторял программу Виктора. Разумеется, Юрка его смотрел, разумеется, он не признался бы в этом под страхом смертной казни. - Итак, Юрочка, – учительским тоном спросил Виктор после того, как видео наконец-то закончилось, - какие бы баллы ты ожидал увидеть за это выступление? - Хрен его знает, вроде норм было, - вынужден был признать очевидное Плисецкий. – Баллов 180 бы он налутал. - 195, Юрочка, 195, - с улыбкой протянул Никифоров. – И из них 96 за компоненты. Юрка чуть не подпрыгнул: – Хрена ты ему за компоненты въебал! Тебе самому там за них меньше поставили! С чего ты вообще взял, что такие бешеные баллы были бы? - О, Юрочка, чтобы это объяснить, мне надо углубиться в дела давно минувших дней – тон Виктора был невероятно самодовольным, -  В 2011 году, когда я был еще юн и горяч, мне на Чемпионате России поставили 87 за компоненты, а дорожку оценили на третий уровень. Амбиции мои говорили мне, что меня засудили, а вот логика сообщала, что ни малейшей мотивации меня засуживать у судей не было, тем более, я все равно занял там первое место. В итоге в течение месяца я тратил все свободное время на пересматривание с блокнотиком записей всех основных стартов за последние годы, делая заметки, за что баллы ставят, а за что нет. О, разумеется, у меня были переживания – как же так, эти шаги так замечательно вписываются в мою программу, почему же за них не ставят уровень в трех случаях из пяти и всякое подобное. Но я отбросил эти глупые фантазии, и с тех пор ни разу, Юрочка, ни разу, у меня не было дорожки с уровнем ниже четвертого. И каждый раз, когда я вижу, как очередному клоуну на коньках, бьющемуся за пьедестал, совершенно заслуженно ставят третий уровень, мне хочется плакать и биться головой о собственные коньки. В этот момент Плицецкому, которому как раз на финале юниорского Гран-при поставили дорожку в третий уровень, захотелось кинуть в Виктора стулом и, чтобы сдержаться, потребовалось совершенно чудовищное усилие воли. - Так вот, - Никифоров рассказывал, не замечая Юркиной внутренней борьбы, - помимо всех прочих приятных последствий, после этого замечательного упражнения и пяти лет опыта я могу предсказать, что мне поставят, с точностью до полубалла. Что касается компонентов Кацуки, обрати внимание, например, на этот момент, - Виктор прокрутил, показал, ничего такого уж особенного Юрка не заметил, но Виктор с блаженной улыбкой объяснил: - Смотри, здесь музыка меняется и движение меняется, идеальное слияние. Юри ощущает музыку всем своим существом. Я осознаю, что надо изменить ритм, разумом, в итоге получается задержка, совсем маленькая, десятые доли секунды, но это видно. А вот он ощущает музыку телом… Впечатление совсем другое. - Ну ладно, - не вполне убежденный, протянул Юрка, - допустим, даже 195 было бы, хотя я не особо верю. Все равно это третье за произволку, и даже третьего бы не было, если б Джакометти не наебнулся на ровном месте. - О, да, Юрочка, - Виктор лучился довольством, как кот, сожравший банку сметаны. – Все абсолютно верно, но есть один нюанс. – Он перелистнул на кадр, где футболка задралась во время прыжка, и у Юри торчал живот. - Фу, бля, - Юрка сделал вид, что его сейчас стошнит, - Меня ваши пидорские штучки… Виктор поморщился: - Если ты думаешь, что меня это хоть в малейшей степени возбуждает, то глубоко ошибаешься. Я хочу обратить твое внимание на совершенно другое. Здесь у Кацуки минимум пять лишних килограмм. Минимум. А теперь представь себе, что ты нажрал пять килограмм, и собираешься исполнить свою программу даже трехлетней давности. Юрка представил, и его настигло осознание. - Нихрена, блин, это же нереально! Капец он выносливый… - Именно, и очень сильные ноги. Я сам не сразу понял. Я, после того как посмотрел видео, долго думал, чем меня зацепил этот маленький перформанс, обычно я такого рода сентиментальностью не страдаю. Только через час, наверное, дошло. А теперь подумай, чего он сможет добиться с такой выносливостью и этими компонентами в нормальном весе. Юрка пожал плечами: - Ну офигеть теперь, он молодец, ты-то тут причем? - Видишь ли, Юрочка, я люблю фигурное катание всей душой, всем сердцем и всем разумением своим. – задумчиво ответил Никифоров, - И когда я вижу, что фигурист, который потенциально выступает лучше меня, не может пройти национальные отборы – очень слабые национальные отборы! – и раскармливает себя, как свинью перед Рождеством, мне физически больно.  Я смотрю на вещи реально. Сейчас в мире хотя бы примерно равных соперников у меня нет. Извини, Юрочка, но, чтобы выйти на мой текущий уровень, тебе надо работать хотя бы года три, причем не только ногами, но и головой. У меня нет мотивации развиваться и расти над собой. А если я помогу Юри, то он сможет брать золото и ставить рекорды уже в этом сезоне. Я хочу всколыхнуть наше чисто поле, а то все зависли на одном уровне, никто работать не хочет… - Ну ладно, он типа будущая звезда, а ты у нас мать Тереза фигурного катания, приехал в Японию клепать чемпиона. Какое это отношение имеет к тому, что ты его тискаешь при каждом удобном случае? – скепсиса как-то совсем не убавлялось. - А вот здесь, Юрочка, мы приходим к вопросу о том, почему фигурист с такими данными выступает на реальных стартах настолько слабо. В принципе, я ответил для себя на этот вопрос почти сразу, но точно сказать до приезда сюда, конечно, не мог. А вот сейчас могу утверждать, что мой исходный ответ на вопрос был правильным. У Кацуки нет уверенности в себе, причем это катастрофа, до какой степени ее нет. Когда он выезжает на лед, он задумывается, начинает сомневаться, в итоге -- степ-ауты, падения и бабочки на простейших прыжках. Он пашет, как лошадь, поэтому хоть какие-то результаты у него есть, но на серьезных стартах мы видим то, что видим. Юрка перебил: — Это все ежу понятно, он на предыдущем Гран-при ревел, как девчонка, и перед мамочкой извинялся, - лицо у Виктора приобрело некую задумчивость, этого он, кажется, не знал. – Лапать-то при этом зачем, да еще так по-идиотски? - А вот это, Юрио, как раз совсем просто, мог бы и сам додуматься, – Виктор ухмыльнулся. – Поставь себя на его место. Я для него – человек с плакатов, герой его детских грез, чемпион всего, что только можно. И вот я приезжаю, и начинаю ухаживать за ним примерно так, как семиклассник за симпатичной одноклассницей, и с тем же результатом. Это все равно, как если бы за тобой начала охоту Памела Андерсон в свои лучшие годы. Но с тобой, Юрочка, все ясно, у тебя и так самооценка не низкая, а взлетела бы до небес, тебе ее пришлось бы потом всем катком опускать. У Юри другая ситуация, у него самооценка поднимается совсем по чуть-чуть и очень медленно, но, видишь ли, в сравнении с нулем любое число – это очень много. А на тему постели – мы с Кацуки там окажемся вместе тогда и только тогда, когда я решу, что это будет полезно для его выступлений. Пока это совершенно бесполезно и даже вредно. - Хрена себе ты мудак, - пробормотал Юрка с некоторым даже восхищением, - Я даже не думал, насколько. А что сам Кацуки об этом думает? - А вот об этом ему думать совершенно необязательно, - неожиданно резко сказал Виктор и захлопнул книгу. – Я фигурист, а не фея-крестная, и тренирую фигуриста. Если я его выведу на его личный максимум, то никого, в том числе и тебя, не должно волновать, каким образом я это сделаю. Плисецкий задумался над тем, почему Виктор вдруг разозлился. Вряд ли он испугался, что Юрка расскажет Кацуки – не те у них отношения, хотя котлету сейчас было даже немножко жалко. Скорее всего, Виктор осознает, что перегибает палку даже по своим, очень гибким меркам. Продолжать разговор никакого смысла не было, но, направляясь к двери, Юрка пустил парфянскую стрелу: - А ты не думал, что сам можешь в него таким образом втрескаться? Виктор впервые за весь диалог посмотрел на него с интересом и пожал плечами: - Кто знает, Юрочка, кто знает… Сейчас я не вижу предпосылок, но, если верить сказкам, даже в лягушек влюбляются. Чем поросята хуже? Впрочем, если и так, это будет очень забавно.