Утренняя роса

Деревня Ансэй всегда была оплотом спокойствия, покоя и миролюбия. Здесь всё ещё были свежи старые традиции, а новшества Запада ещё не успели дойти. Сама деревня насчитывала около семидесяти жителей, поэтому все друг друга знали в лицо. И именно из-за этого преступления любого рода, будь то кража или что похуже, здесь были редкостью. Поэтому данное зрелище, которое представляет собой Ансэй на данный момент, поистине ужасало. Вся деревня была залита кровью, внутренности людей и их ошмётки валялись повсюду, в воздухе витал смрад и вонь. Двери домов покосились, а некоторые вообще отвалились и лежали непонятно где. Везде были останки некогда живших здесь людей: трупы женщин, детей, мужчин — они были повсюду. То, что устроило здесь кровавую баню, не пощадило никого: ни деньги, ни богатство не смогли никого спасти. В начале улицы, во главе всего этого, стояло оно. Женщиной её назвать было трудно, скорее это демон, о'ни. Её синее кимоно было облито кровью всех этих невинных людей, в глазах горело пламя удовольствия и голода, а её правый глаз с иероглифом «один» опасно блеснул на свету. Она, хищно улыбнувшись, неторопливо огляделась, оценивая свой труд, как вдруг краем глаза заметила чью-то тень. В последующую секунду послышался громкий свист, и металлическая катана с невидимой человеческому глазу скоростью отсекла руку о’ни. Первая низшая луна встрепенулась и начала быстро регенерировать руку, но ей этого не позволили. Демон успела лишь заметить размытый силуэт, как её правая нога оказалась отделена от тела. Рыкнув от злости, о'ни, перенеся весь свой вес на одну ногу, прыгнула назад, чтобы увеличить дистанцию, и только сейчас заметила её. Молодая девушка стояла напротив неё. Она была одета в белое хаори — хотя нет, в нем также присутствовали зелёные и розовые оттенки. Длинные тёмные волосы были собраны в полухвост, обтянутый странной резинкой в форме бабочки. Девушка уверенно держала свою катану и была готова к бою. Орихиме сразу поняла: это истребитель. Цокнув от досады, она готовилась к бою. Только охотников ей не хватало! Демоница надеялась быстро закончить со всем и уйти восвояси. Охотница так же ждала её действий, она потуже схватила катану и готова была атаковать в ответ в любой момент. Всё завертелось в бешеном ритме, невидимом для обычных человеческих глаз, лишь слышались отдаленные обрывки фраз с названиями техник: — Искусство демонической крови! Шёлковое Око! — все платки демоницы с уродливыми глазницами объединились вместе, превращаясь в тонкую острую нить, готовую атаковать. В следующую секунду тысячи таких нитей полетели в сторону молодой истребительницы. Она была готова к атакам демона, поэтому, не мешкая ни секунды, отразила удар. — Дыхание цветка, пятая ката: Пионы пустоты! Охотница парировала атаку острых нитей своей техникой, за раз разрубая несколько таких, и пошла в контратаку: — Шестая ката: Кружащийся персик! Уклоняясь от последних нитей о’ни, девушка развернулась и ударила демона в бок горизонтальным ударом, собираясь разрезать её пополам. Демоница же успела оттолкнуться от земли и уклониться, попутно атакуя охотницу. Бой длился долго, обе стороны обменивались атаками ежесекундно, никто не уступал. Охотница уже начала выдыхаться, легкие горели, мышцы сводило судорогой от напряжения, а атаки становились медленнее. Но истребительница не сдавалась, яростно атакуя демона каждый раз, выплескивая на неё горечь и злость из-за того, что не успела спасти всех этих невинных людей. Если бы она пришла пораньше! Как только её ворон уз сообщил о демоне, что устраивает беспорядки в отдаленной деревне, она сразу же выдвинулась в путь. Бежала изо всех сил, но всё же не успела. И теперь она должна, нет, обязана убить эту тварь! Бой ненадолго остановился. Они стояли в паре метров друг от друга, переводя дыхание и анализируя чужой последующий выпад, как вдруг демон отвлеклась на что-то, повернув голову влево. Охотнице на миг показалось, будто демон сожалел? Выкинув подобную чушь из головы, девушка использовала невнимательность демона и атаковала её: — Четвертая ката: Алое ханагоромо! Преодолев расстояние за секунду, истребительница одним единственным взмахом меча отрубила голову демону. Она вложила в этот удар всю оставшуюся силу и ярость. Голова демона отделилась от тела и, пролетев несколько метров, упала на землю. Тело демона уже начало рассыпаться в прах, а истребитель собиралась уже уходить, как услышала шёпот демона. О'ни шептала: — Спаси хотя бы её, я сожалею обо всем... Сказав это, она полностью рассыпалась в прах. Охотница же стояла в недоумении: о ком этот демон говорил? Кого спасти? Ответ не заставил себя долго ждать. Вдруг охотница услышала звук за спиной, будто кто-то упал на землю, и резко обернулась, чтобы увидеть в паре метров от себя в углу одного из домов девочку десяти-двенадцати лет. Волосы растрёпанные, а рот раскрыт в немом крике, но живая и, слава богу, не раненая. Охотница медленно подошла к ней, чтобы не спугнуть её. POV: Ринэ В сознание я приходила урывками, будто то выныривая из воды, то снова захлебываясь. Когда я окончательно пришла в себя, вокруг было тихо, стояла мертвецкая тишина. Сквозь закрытую дверцу сундука доносился смрад трупов. Я рвано выдохнула и начала дышать ртом. Хоть и стояла тишина, я боялась двинуться или выйти, как вдруг тишину разорвал будто животный рык. А дальше слышались сплошь непонятные звуки боя, но одно я расслышала точно — звуки человека, голос девушки. Здесь кто-то был! Я решила выйти из сундука и найти хоть одного живого человека. Осторожно выйдя из сундука, я заметила, что платков Орихиме-сан уже нет. Вместе с ними исчезли и те странные ощущения, будто за тобой кто-то наблюдает. Ощущение, что сидело под ребрами и заставляло обернуться назад каждый раз в чувстве непонятной тревоги. А сейчас — ничего. Ни этих ощущений, ни этого странного чувства. Я решила выйти на улицу, ведь в доме никого не осталось. Вспоминая о родителях, о моих близких, я всхлипнула, готовая разреветься от осознания, что больше у меня никого нет. Я одна во всем этом белом свете, больше не будет никого, кто обнял бы меня и успокоил, больше не будет и тех теплых моментов. Кусая губы, чтобы не разреветься, я хотела поскорее выйти отсюда. Не ради этого умерли мои близкие, защищая меня; не ради этого я одна осталась в живых из большой семьи. Ради них, их жертвы я должна выжить несмотря ни на что. Но выйти через парадную дверь я не могла: увидеть обезображенные трупы родителей и заставить себя смотреть на это было выше моих сил. Поэтому я решила вылезти через окно, о чём мгновенно пожалела. Открыв дверцы окна пошире, я начала перелезать через него. Спускаясь вниз, я наступила на что-то тёплое, вязкое и мягкое. Раздался отвратительный хлюп, и я поняла, на что наступила. И это был... о боже! Это труп! Череп был раздроблен, сквозь него сочилась кровь, внутренности вырваны, а нога развернута в неестественном положении. Вокруг него летали трупные мухи, и их жужжание набатом слышалось в моей голове. Меня чуть не стошнило. Закрыв рот руками и подавляя тошноту, я, вглядевшись внимательнее, узнала этот обезображенный труп. Это была Сумико-сан, наша пожилая соседка, добрейшая женщина на свете. На днях она рассказывала, что совсем скоро к ней в гости придут внуки, а теперь — никого! Ни к кому больше не будут приходить! Больше смотреть на нее я не могла, поэтому поспешила дальше. Оглядевшись, я увидела тысячи трупов. Все они были в отвратительном состоянии. Мне казалось, будто их глаза вспыхнули красным и они все осуждают меня, крича: «Трус!», «Это ты должна была умереть!», «Трус!». Закрыв уши руками, я побежала прочь, но везде были останки людей, и они все тянулись ко мне и кричали. Я остановилась лишь тогда, когда врезалась во что-то — как оказалось, это была стена. Потерев рукой ушибленное место, я услышала яростные звуки битвы за углом. Взглянув за угол, я увидела какие-то колебания в воздухе, размытые фигуры, но было ясно как день, что они бились не на жизнь, а на смерть. Вдруг эти две фигуры остановились, чтобы, как мне кажется, передохнуть, и я с ужасом поняла, что одним из этих людей была Орихиме-сан. Но выглядела она ужасно: вся в крови и с бешеным взглядом. Её левая рука, отрубленная в районе кисти, начала расти на моих глазах и вернула прежнюю форму. Я рухнула на колени от возникшей передо мной картины, так как ноги уже не держали. Я отказывалась принимать то, что той, кто недавно убил всех так зверски, была она — моя любимая и добрая Орихиме-сан. — Нет, нет, нет... — зашептала я. Мои руки дрожали как одинокий лист на осеннем ветру, дышать становилось трудно, перед глазами всё начало плыть. Как вдруг она резко обернулась ко мне, и мы встретились взглядами. Я замерла как кролик перед удавом, все мысли исчезли из моей головы, но она лишь отвернулась и продолжила бой. Но мне показалось, будто на миг я увидела в её нечеловеческих глазах сожаление... Вдруг раздался короткий женский вскрик, и голова той, что когда-то была моей Орихиме-сан, отлетела от её тела. Задохнувшись от ужаса и отвращения, что овладели мной, я попыталась встать и убежать, сбежать хоть куда, но неловко упала и услышала чьи-то шаги. Ко мне медленно и с мягкой улыбкой на губах приближалась она: молодая девушка, вся в крови — как в своей, так и в чужой. Та, что убила того демона, коим стала моя наставница; та, что сегодня спасла меня и мою никчемную жизнь — моя спасительница. Мне казалось, будто я вижу ангела перед смертью. Или это так и есть? От бессилия и всех событий, что произошли, я впала в беспамятство который уже раз за этот день. Лишь сумела услышать мелодичный голос девушки, она сказала: — Теперь всё будет хорошо.

***

Тело демоницы полностью рассеялось в прах, а голова продолжала исчезать, но она успела увидеть ту картину, что предстала перед ней, и в последний раз улыбнулась. Теперь, по крайней мере, её «солнце» будет в безопасности. На низком столике сидела молодая и красивая девушка в свадебном наряде. Несмотря на тот блеск, что окружал её, на ту красоту, которой обладала сама девушка, счастливой она не выглядела. Даже наоборот: на лице будто застыла маска безысходности, глаза блестели от выступивших слез, губы дрожали — не столько от обиды, что её продали старому богачу из их деревни, как один из многочисленных товаров родителей, сколько от страха. Все в деревне слышали о суровом нраве этого уродливого богатея. Все его предыдущие жёны умирали, не прожив с ним более двух лет, и теперь вот её, совсем юную и полную мечтаний девушку, выдают за него. На улице слышен смех родителей и гостей, слышится чистый звон кото. Они все радуются, шепчутся — как её семье повезло! Теперь они будут купаться в золоте! А ей-то, Орихиме, как повезло! Она выходит замуж за самого видного человека их деревни! А сама девушка шептала, что она выходит замуж за саму смерть, а вместо свадебной одежды на ней — погребальный саван. Её единственные подруги, которые сейчас сидели рядом с ней, смотрели на неё с тоской и прощанием, понимая, что видят её в последний раз. Прошло уже чуть более двух месяцев с момента свадьбы. Не было ни одного дня, что прошёл бы спокойно. Коро, её муж, каждый божий день устраивал ей персональный ад. Побои и насилие стали её каждодневным ритуалом. Кроме этого, Коро также был скуп на деньги и жаден. Он заставлял юную девушку шить из шёлка платки и продавать их, все деньги забирая себе. Если торговля не шла, он снова избивал её. Все в деревне видели её украшенное синяками лицо, её хромоту от не раз ломавшихся костей, но все молчали, лишь шептались: «Ах, бедняжка, с мужем не повезло», «Зато живёт она богато, не то что мы, питающиеся одним лишь рисом каждый день!». Знали бы они, что каждый день вместо нормальной еды она ест помои! Как этот жирный урод относится к ней как к животному! Убить бы их всех! До единого! Всех, кто был глух и слеп к страданиям ближнего, а в особенности его — Коро, что был причиной всех её страданий!

***

В один из вечеров ранней весны, когда ещё было прохладно, Орихиме в одном лишь тонком кимоно, повидавшем виды, бесцельно шаталась по улицам своей деревни. Торговые лавки уже закрылись, все поспешили в свои дома, лишь она одна ходила бледной тенью вдоль улочек. Коро будет в ярости, когда она придёт домой, так как она явно задерживается. Девушка шла в своих раздумиях, не заметив, как врезалась в кого-то. Посмотрев на того, кого она чуть было не сбила, чтобы попросить прощения, она обомлела. Перед ней стояло, наверное, само исчадие ада. Высокий рост, бледная кожа — от него веяло нечеловеческой аурой. Но больше всего пугали его красные как кровь глаза, в которых виделись презрение, высокомерие, усмешка — всё то, что человеку не свойственно. Возникшую тишину разорвал глухой голос мужчины, звук которого был полон яда: — Ты хочешь их убить? Отомстить им? Мужчина усмехнулся: для него все её страдания были не более чем маленьким весельем. В карих глазах девушки возник огонёк гнева и мести. Долго думать она не стала.

***

«Кровавая бойня весны» — такое название дали тому, что она устроила в тот весенний вечер. Она убила всех в деревне, всех до единого, особенно своего драгоценного мужа. Он страдал несколько часов, но даже так он бы не ощутил и малую часть того, что она перенесла за всё это время. Убив в конце концов этого урода, она ушла из своей деревни, навсегда бросив то, что когда-то делало её человеком. Теперь она беспощадный демон.

***

За те шестьдесят лет, в течение которых она была демоном, она увидела многое. Первоначальный азарт от убийств стих, оставляя за собой лишь необходимость есть этих презренных людей ради выживания. Больше не было ничего, что тронуло бы её сердце. Так она думала, пока не встретила её — Ринэ. Орихиме собралась в одну из очередных деревень, чтобы в очередной раз убить людей. Каждый раз она поступала одинаково: наблюдала за деревней с помощью своих платков — жалкие люди за гроши готовы были покупать хоть что угодно. А после — убить их всех разом. Так она и стала первой низшей луной. Ансэй должна была быть одной из многочисленных и обезличенных деревень, но Ринэ изменила всё. Она зажгла в душе демона те чувства, о которых она позабыла, те чувства, которых быть не должно. Ринэ была похожа на неё — или такой могло бы стать неродившееся дитя Орихиме? Впрочем, это не важно. Демоница не жалеет, что умирает, ей это давно пора. Этот жестокий мир ей осточертел, а её Ринэ, её маленькое «солнце», должна жить и выжить в этой тьме мира.