Стертая грань

Мария Васнецова — старшая сестра, которой всегда доставалось всё самое лучшее. А что уж говорить о парнях? Стоило Маше щёлкнуть пальцами или невинно похлопать ресницами — и любой мужчина оказывался у её ног. Любой… кроме него. Вениамин Васильев был единственным, кто не поддавался её чарам. Что бы Маша ни делала, как бы ни пыталась привлечь его внимание, как бы ни искушала — Веник оставался равнодушным. Его взгляд всегда был направлен только на Дашу. И именно это сводило её с ума. И кто бы мог подумать? Ведь они были такими разными. Маша — яркая, эффектная, шумная, словно вечный праздник. Она легко притягивала к себе внимание и всегда оказывалась в центре событий. А Даша… просто Даша. Тихая девочка-гот в чёрной одежде, вечно прячущая эмоции за безразличием и сарказмом. И всё же Веник выбрал именно её. Хотя, если быть честной, после знакомства с ним Даша изменилась. Стала мягче, теплее, живее. Рядом с Вениамином из угрюмого подростка она постепенно превратилась в любящую жену и заботливую мать. И, возможно, именно это задевало Машу сильнее всего. Не то, что Веник полюбил Дашу, а то, что ради него Даша стала той версией себя, которой Маша никогда не была. Иногда Маша ловила себя на мысли, что завидует сестре. Не карьере, не детям, даже не дому, а тому, как Веник смотрел на неё. Будто Даша была для него целым миром. Любимый муж, счастливая семья, уютный дом… разве не об этом мечтает каждая женщина? Со временем Маша смирилась. У неё была собственная жизнь: успешная карьера, многочисленные поклонники. Со стороны казалось, что Маша давно счастлива и совершенно ни в чём не нуждается. Она научилась улыбаться и делать вид, что прошлое её больше не трогает. Только где-то глубоко внутри всё ещё жило это глупое, неправильное чувство. Любовь к Венику. И кто бы мог подумать, что именно Даша — самая домашняя, самая семейная из всех сестёр — однажды повторит судьбу их матери. На годовщину свадьбы она просто исчезла. Оставила записку для мужа и ушла. Иногда Машу пугали собственные мысли. «А вдруг это мой шанс?..» Каждый раз она тут же прогоняла их. Это неправильно. У него своя жизнь. У неё — своя. Маша задержалась у Веника допоздна. Пришла помочь с готовкой, уборкой, детьми, пока тот был занят работой — и как-то незаметно осталась. — А где девочки? — спросила она, домывая посуду. Она терпеть не могла мыть посуду. И именно поэтому воспоминание всплыло в голове так неожиданно ярко. Когда-то давно она целый месяц драила тарелки по договору с Галиной Сергеевной — лишь бы та попросила Веника позаниматься с ней тригонометрией. И всё ради возможности провести с ним пару лишних часов. Это было так глупо. На губах невольно появилась улыбка. — Соня у подруги с ночёвкой, Лиза и Диана у бабушки, а Арина у Галины Сергеевны, — ответил Веник, не отрываясь от ноутбука, лишь поправляя очки. — Хм… Видимо, помощников у тебя хватает, — усмехнулась Маша, вытирая руки полотенцем. — Знала бы — пришла в другой день. С девчонками хоть поболтала бы. — Ты бы знала, если бы не приходила без приглашения, — хмыкнул он. Маша закатила глаза. — Ой, да иди ты. Вениамин тихо усмехнулся. На мгновение всё стало как раньше. Будто им снова по двадцать. Будто Даша ещё не ушла. Будто жизнь не успела растащить всех по разным сторонам. — Ладно, Веник, уже поздно. Я поеду. Он машинально посмотрел на часы и нахмурился. Стрелки часов приближались к полуночи. — Ты серьёзно? — возмутился он. — Куда ты поедешь в такое время? — Домой? — Поздно уже. Оставайся. Ляжешь в нашей комнате, я на диване. «В нашей комнате». Почему-то именно эти слова неприятно кольнули внутри. Маша хотела отказаться, но понимала — спорить бесполезно, да и, признаться честно, идти она не хотела. Ведь несмотря на своих ухажёров, возвращалась она в пустую квартиру. — Ладно, уговорил. Она уже направилась в сторону спальни, но вдруг остановилась. — Слушай… А у тебя есть вино? Веник удивлённо поднял брови. — Где-то было. Даша покупала. Он осёкся, но Маша сделала вид, что не заметила. Через несколько минут они уже сидели на диване с бокалами в руках. После первого бокала тело приятно расслабилось, а напряжение последних месяцев наконец начало отпускать. Комната наполнилась тихим смехом и воспоминаниями. — Я правда не понимаю, почему она ушла, — негромко сказала Маша, задумчиво глядя на тёмную жидкость в бокале. — Вы же были… такими противно-счастливыми. Она усмехнулась. — Иногда даже бесили. Веник тяжело вздохнул. Раньше он тоже не понимал. А потом пришли бессонные ночи, работа, усталость, дети, бесконечная рутина. И где-то между всем этим они потеряли друг друга. Но простить Дашу он всё равно не мог. Потому что она ушла не только от него. Она ушла от девочек. — Знаешь, — тихо произнесла Маша, поднимая на него взгляд, — я иногда скучаю по тому времени. Когда мы были молодыми… беззаботными. — Да-а… — протянул Веник с улыбкой. — И как я бегал за Дашей. Маша нервно отпила вина. Даже спустя столько лет это всё ещё задевало. — А помнишь наш спор? — быстро перевела тему она. — Когда мы с девочками таскали диван? Веник рассмеялся. — А потом вы заявились в кафе в купальниках. — Зато вы пришли в женской одежде! Они одновременно засмеялись. Слишком громко. Слишком искренне. И слишком близко. Маша даже не заметила, в какой момент перестала держать дистанцию. Она сидела почти вплотную, ощущая тепло его плеча. Веник смотрел на неё иначе. Не как раньше. Без привычного раздражения, без подколов. Просто смотрел. Внимательно и... долго. И от этого взгляда сердце вдруг предательски дрогнуло. — Ты красивая, Маш, — тихо сказал он. Улыбка медленно исчезла с её лица. — Вино в голову ударило? Тебе кажется, хватит. — Нет… Просто раньше я будто не замечал. Воздух между ними стал тяжёлым. Опасным. Маша сглотнула и отвела взгляд. На щеках появился румянец, как когда-то в юности. — Не надо, Веник… Но прозвучало это совсем неубедительно. Он осторожно коснулся её руки. И этого оказалось достаточно. Все чувства, которые она душила годами, нахлынули разом. Маша первой подалась вперёд. Поцелуй получился неловким, почти осторожным — словно оба ещё могли остановиться. Но никто не остановился. Наоборот. Будто слишком долго ждали этого момента. «Что мы делаем?..» — одновременно промелькнуло у них в голове. Маша отстранилась первой. Тяжело дыша, она нервно заправила прядь волос за ухо и кончиками пальцев коснулась губ, стирая размазанную помаду. — Нам нельзя, — тихо произнесла она, пряча взгляд. — Это неправильно… Веник был согласен. Но то ли вино слишком сильно ударило в голову, то ли воспоминания о прошлом оказались слишком болезненными, то ли внутри всё ещё жила обида на Дашу за её уход — он снова притянул Машу к себе. На этот раз поцелуй уже не был осторожным. Тягучий, горячий, наполненный всем тем, что они столько лет пытались игнорировать. Его ладонь скользнула по её щеке, пальцы мягко запутались в светлых волосах, и Маша невольно прикрыла глаза. Маша ответила на поцелуй, сама подаваясь ближе. Будто боялась, что если сейчас отстранится — второго такого момента уже никогда не будет. Веник осторожно уложил её на диван, нависая сверху. Его поцелуи становились всё жарче, спускаясь ниже — к шее, ключицам. От его прикосновений по коже пробегала дрожь. Пальцы Маши запутались в его кудрявых волосах, а с губ сорвался тихий выдох: — Веник… И в одном этом имени было слишком много чувств. Тех, что она прятала годами. Он на мгновение остановился, заглядывая ей в глаза. Словно всё ещё давал возможность сказать «нет». Но вместо этого Маша сама притянула его ближе. Комната наполнилась сбившимся дыханием, тихими стонами и ощущением чего-то запретного, неправильного — и одновременно слишком долгожданного. За окнами давно спал город. А они оба будто пытались забыться друг в друге. Хотя прекрасно понимали: с наступлением утра всё изменится. Они будут делать вид, что между ними ничего не было, а об этой связи никто не узнает. И лишь мимолётные взгляды и случайные прикосновения будут хранить память о той ночи.