Жажда свободы

- Я не понимаю, что происходит, - пробормотал Ифа в растерянности. Часка молча смотрела на беловосого ветеринара, возившегося с оцепеневшим от страха кукузавром. Соревнования племени по полетам были в самом разгаре, но ей пришлось срочно эвакуировать этого молодого, лишь два месяца назад вставшего на крыло кукузавра по кличке Айри. Шел второй день соревнований. Все проходило гладко: юноши и девушки племени, недавно прошедшие полетную подготовку вместе с их питомцами и одновременно верными друзьями заврианами, сегодня сдавали экзамен у всех на виду. Это было одной из древнейших традиций племени. Но сегодня случилось что-то из ряда вон выходящее: кукузавр Айри, необыкновенно красивый и грациозный, в самый разгар полета, вдруг стал резко пикировать вниз. Его наездница, девушка по имени Тейпакан, ничего не могла сделать. Если бы не реакция Часки, стремглав метнувшаяся им наперехват и подхватившая их в нескольких метрах от земли, все могло закончится плачевно. Часка перевела взгляд на кукузавра. Его стеклянные, не двигающиеся глаза смотрели в одну точку. Никакие манипуляции Ифы не могли привести завриана в чувства. Наконец Ифа выпрямился, вытирая пот со лба: - Я абсолютно не понимаю, что случилось. Оцепенение настолько глубокое, что граничит с комой. Но никаких признаков в теле, спровоцировавших это я не нахожу. Все физиологические параметры в норме. Первый раз с таким сталкиваюсь! Теперь уже почти ужас читался на подвижном и обычно жизнерадостном лице Ифы. Его зеленые глаза с вопросом смотрели на Часку, словно пытались найти ответ. Она же лишь скрестила руки на груди: “Что ты паникуешь, Ифа?!” - подумала Часка. И тут же осеклась - Ифа не паниковал. Этот весёлый мужчина вообще никогда не паниковал, как ей казалось. Просто сейчас он был в ступоре. Следующей мыслью Часки было: а зачем она так тщательно анализирует свои внутренний диалог? Ведь все равно Ифа их не услышит и не осудит, даже если она неточно выразилась поначалу. Чтобы ей не было стыдно перед собой? Вот это сюрприз. -Кхм, - прервал её размышления ветеринар. - Только не говори, что у нас в племени резко началась эпидемия оцепенения, - усмехнулся он. - Часка, с тобой все в порядке? -Да Ифа, все хорошо. Сама не понимаю, что произошло. И никто, думаю, не понимает. Все случилось так стремительно. -Рассажи ещё раз, как все было, - попросил Ифа. -Тейпакан и Айри выступали во второй четверке наездников. Ты прекрасно знаешь стандартную лётную программу. После обычного полета, спусков вверх и вниз начинаются маневры. Сначала нисходящие спирали, потом восходящие. И вот во время восходящей спирали, почти на самом пике, Айри как будто резко выключили. Но никакой видимой помехи, порыва ветра или слепящего солнца не было. Ничего. - Часка всплеснула руками. - Тем более я несколько раз видела, как Айри прекрасно выполнял спирали на репетициях. Особенно грациозно и легко. -Да, я помню, - задумчиво произнес Ифа, подпирая подбородок рукой. - Это самое странное. Что могло случиться с таким талантливым и одаренным заврианом? Чего он так испугался. - Или кого… - задумчиво протянула Часка. *** Оставив завриана на попечение Ифы, Часка возвращалась на соревнования. Помочь она ничем не могла, а мешаться не хотелось. Хотя непонятное и сильное желание задержаться, побыть рядом настойчиво не отпускало ее. «С чего бы вдруг?» - недоумевала она. Они с Ифой выросли вместе. Вместе играли, вместе охотились. Приручали заврианов, становились на крыло, вместе пьянели от скорости и высоты полета. В подростковом возрасте были в одной компании. Считались друзьями. Не близкими - Ифа никогда к себе особо не подпускал. Такое ощущение, что у него вообще не было друзей, только занятия и искренняя любовь к заврианам. Не зря же он известный во всем Натлане ветеринар. Это вокруг Часки всегда собирались люди. Чаще со своими проблемами. Но и хороших приятелей у нее хватало. Часка была «пацанкой», решалой и миротворцем. Трудностей она не боялась, трезво и быстро оценивая обстановку. Поэтому на охоте носила титул одной из лучших добытчиц, а в племени была не последним человеком. А потом они как-то резко не то чтобы отдалились друг от друга. «Мы стали реже общаться», - подумала Часка. Но почему так произошло? Наверно у каждого началась своя жизнь, появилась работа. В которую каждый ушел с головой. Она с горечью вспомнила, что отстранилась от Ифы. Но было уже поздно: старые интересы не связывали, а новые завести она не решилась. Так проходили месяцы и годы. Банальное «привет-пока» стало нормой общения. Она остановилась на полпути, погрузившись в непонятно почему свалившиеся на нее мысли. Часке нравилось быть тогда в присутствии Ифы. Только сейчас она осознала это. Да, вот так вот резко, спустя несколько лет. Он был вроде скромным, вроде простым мужчиной: трудолюбивым и честным; веселым и общительным. Но за этим фасадом скрывалось нечто большее. Куда он никого не подпускал. Иногда - Часка видела всего несколько раз - как его взгляд становился вдруг серьезным и... грустным. В такие моменты его маска будто спадала. Даже не маска, а настрой. Он словно был разочарован в такие моменты. Сколько лет ее память кропотливо собирала его образ по крупицам и хранила в глубине. Но почему сейчас это все вывалилось на нее? Часка не знала. Мысли проносились быстро, но плавно. В сознании яркой картинкой вспыхнула его улыбка, озорной но порой уставший взгляд, высокий стан, неунывающий голос. То, как он рукой, в только ему присущей манере заправлял за ухо прядь белых, коротко стриженных волос. Жар прошил ее тело, будто огненный выстрел. Ей снова тягостно захотелось увидеть Ифу вживую. *** Но Часка направилась к стадиону Племени, где показательные полеты подходили к концу. Дальше быть зрителем она не планировала, подключилась к расследованию, которое уже инициировал Мутота - вождь племени. Люди были в растерянности. Ничто не предвещало неприятный инцидент. Хотя слава Богу, больше ничего плохого не случилось. Свидетельств было крайне мало. А все, что было известно, и так все видели. Соревнования закончились. Поговорив с несколькими очевидцами и старейшинами племени, Часка вернулась домой. Она устала. День клонился к вечеру. Но отделаться от мысли, что она отчаянно хочет видеть Ифу, Часка не смогла. Даже не придумав толком, что наврет ему, она направилась к ветеринару. *** Придя на окраину деревни, где была клиника, Часка постучала в дверь. Почему-то тело сковывала нерешительность. Ведь ей просто хотелось узнать как Ифа и успехи с заврианом. Не более. Так она убеждала сама себя. - Входите, - послышался из глубины знакомый голос. От его звука у Часки разгорячилась кровь. Она вошла внутрь. Ифа в неизменном белом халате, но без шляпы, склонился над бездвижным заврианом. - Как дела? -поинтересовалась Часка. -Никак, - задумчиво ответил Ифа, поднимаясь от кушеткии и подходя чуть ближе. - Айри за все это время вообще не подал признаков оживления. Но и смерть не наступила. Дыхание и сердцебиение очень медленные. Все ровно так же как и в тот момент, когда ты его сюда принесла. -Мм, понятно, - только и сказала Часка. Ее притихшее состояние сбило Ифу с толку. Он подошел к ней: -С тобой все в порядке? - обеспокоенно произнес, заглядывая ей в глаза. "Этого еще не хватало" - почему-то внутренне рассердилась Часка, непроизвольно отворачиваясь. Но спохватилась и сделала полушаг вбок, как бы задумавшись. -Да, все хорошо, - отозвалась она, не глядя ему в глаза, подходя к завриану. - Меня сильно беспокоит случившееся, - полупрадой ответила она. Ифа подошел к ней сзади и неожиданно развернул за плечи к себе. Она не смогла избежать встречи взглядом с ним. -Часка, что случилось? - крайне серьезное выражение еще сильнее заострило черты его худого и красивого лица. Пристальный взгляд смотрел насквозь, не давая возможности солгать. А голос густел, словно тягучая смола, и становился низким и приглушеным, но крайне четким. Он не угрожал, но словно останавливал, не давая места для маневра. -Ифа, - прошептала Часка. Она смотрела на него не моргая. Она сама не понимала, почему весь день ее сердце жаждало встречи с ним. Но признаваться она не хотела. Отчаянно не хотела. И также отчаянно она хотела коснуться его щеки рукой - Я боюсь, - это было правдой, она боялась. - Боюсь, что это повториться. Я не знаю почему, но я реально боюсь. И Ифа мог это сейчас прочитать в ее глазах. Она не врала. - Я боюсь, что это станет эпидемией в нашем племени. - Она все также смотрела на него не моргая. Подняла ладонь и коснулась его щеки, поглаживая большим пальцем. Ифа вздрогнул, удивившись. Но не отпрянул. Часка же продолжала нежно поглаживать его щеку. - Я не сомневаюсь в тебе. Но, наверно, смелая Часка дала слабину, - она грустно усмехнулась. Неожиданно Ифа притянул ее к себе, крепко обнимая. Часка замерла, не дыша. Он прошептал на ухо: -Не станет эпидемией, не бойся. Я не допущу, - подосвободил и ярко и мило улыбнулся - моя смелая Часка, можешь положиться на меня, я буду рядом. Ифа выпустил ее из объятий, но задержал ее руку в своей, смотря в глаза. Что-то важное сейчас происходило между ними. Выпускать ладони друг друга они не хотели. Часка первая вернула контроль над рассудком. Моргнув и отвернувшись, она высвободила руку. Стремясь заполнить паузу, она сказала первое, что пришло на ум: -В племени начали расследование, - продолжала смотреть в сторону. - Спасибо, что поделился новостями и поддержал. - Она не хотела быть официозной. Но слова сами складывались в слишком уж холодный тон, отталкивая. Хотя лишь минуту назад что-то теплое, правильное проскользнуло между ними - Будем еще искать зацепки. Часка усилием воли посмотрела ветеринару в глаза. Хотя она ни в чем не была виновата, она чувствовала себя неуютно: -Я не сомневаюсь в тебе, Ифа, - дистанцию между ними, видимо, уже никак не убрать. - Я просто не знаю, как быть. И, стремительно выйдя из клиники, Часка закрыла дверь. Поскорее взмыла вверх. Так отчаянно она никогда до этого не летала. Ифа стоял в замешательстве. Сердце бешено колотилось в груди. На щеке, словно самая большая драгоценность, еще горел след от ее тепла. Его руки еще чувствовали ее, почти осязали! Ифа закрыл глаза, погружаясь в те мгновения. Часка, милая Часка... Сколько дней и ночей он грезил о тебе. Но боялся даже мечтать, даже помыслить. Такая яркая, уверенная и красивая девушка как ты. И такой скромный: обычный и ничем не выделяющийся работяга. Что между ними общего? Только вижн стихии Анемо и племя. Да, они всегда тусовались вместе, примерно одного возраста. Молодежи в племени последние годы не так много: вот и растут дети одной большой компанией. Ифа повернулся к Айри. Завриан не подавал признаков жизни. *** В течение трех следующих недель еще два, самых лучших завриана племени - у вождя и шамана - свалились в оцепенение. Никаких связвающих предпосылок между всеми тремя случаями внешне не было. Кукузавр вождя свалился, когда был на выгуле, мирно общаясь с заврианами. Кукузавр шамана отключился, когда шаман вел его на водопой. Итого, два завриана были самцами, и самка. Разного возраста. Только превосходные летные навыки объединяли всех троих. Это сразу бросилось Часке в глаза. -Что у нас происходит?, - подытожил Мутота, вождь племени. Ему приходилось тяжелее всех без верного друга - кукузавра Яотля. - Люди встревожены. Совещание, где были старейшины, активисты, в том числе и Часка и Ифа. Взоры всех присутствующих в надежде обратились к ветеринару. -Никаких улучшений по состоянию всех трех пациентов нет, - с тяжелым сердцем констатировал Ифа. - мои реанимационные и иные меры никак не увенчались успехом и не продвинули меня в решении загадки. По залу пронесся тяжелый вздох. -У меня есть некие предположения, - поднялась с места Часка. Ифа невольно направил взгляд в ее сторону. Часка заметила это и спешно отвернулась к вождю. Она взяла слово: -Мне есть что сказать, - внимательные и жадные взоры устремились к ней. - По счастливому стечению обстоятельств, я была свидетелем третьего случая. Я заметила едва видимое искажение воздуха непосредственно перед падением завриана. Как когда воздух сильно нагрет солнцем, он становится будто маслянным. Но в ограниченной области пространства, довольно маленькой. Этот едва заметный сгусток полетел на запад от нашего селения. В сторону горы с черным обсидиановым обелиском. Присутствующие взволнованно зашуршали, перешептываясь. Часка продолжила: - Сейчас, прокручивая самый первый случай в памяти, мне припоминается подобный сгусток. Хотя солнце было яркое в тот день и заврианы летали высоко. Никто ничего подобного не замечал? - обратилась Часка к толпе. И добавила, поворачиваясь к вождю. - Мутота, вспомни, когда Яотль был на выгуле, может ты был рядом или кто-то из семьи? -Я не был рядом, но мой старший сын и возможно дочь были рядом и могли что-то заметить. -По поводу легкого искажения воздуха, - отозвалась Альпа, старейшина племени, - как ты Часка, его описала. Мне кажется, я тоже заметила подобное. Словно от завриана что-то стремительно отделилось. Оно не светилось и не отбрасывало тени. Лишь преломляло свет. Собравшиеся оживленно стали переговариваться: -Да, я тоже подобное припоминаю на Стадионе. -А я думал, мне показалось. -Действительно, сейчас всплывает в памяти. Дискуссия запустилась, люди столпились вокруг вождя и шамана. Часка решила выйти пока из шатра. Ифа заметил это и поспешил выйти следом. Завернув к амбару, где никого не было, он увидел стоявшую спиной, задумчивую Часку. -Ты как? - обратился он. Часка обернулась наполовину, все еще погруженная в мысли и отводя глаза в сторону. Она старалась избегать ветеринара. Хотя сердце искало встречи, а воображение настойчиво подкидывало его образ. Она слишком много о нем думала последнее время. И сейчас был не самый подходящий момент держать оборону нейтрального выражения в его присутствии. Часка решила быть дружелюбной, но держать дистанцию. - Ифа, привет, - улыбнулась она. - Я в порядке, спасибо. Как у тебя дела? - звучало не слишком фальшиво. Но слишком банально. Ветеринар на миг застыл, а потом усмехнулся, как будто все понял и принял ее правила. Улыбнулся ей широкой но немного грустной улыбкой, сдвигая шляпу на глаза. -Пока затишье. Спасибо что побеспокоилась. Хоть отоспасться смог. Часка оставалсь молчаливой, не заразившись веселым настроением Ифы. Стояла в полоборота к нему. Тишина снова повисла между ними. Но Ифа не мог больше молчать, бросив как бы ни к кому не обращаясь: -Я всегда буду рядом, если что, - и ушел, оставив Часку одну. *** «Я всегда буду рядом, если что» крутилось в ее памяти уже несколько часов. Это была просто вежливость, чтобы заполнить паузу. Не более. Вряд ли он произнес это буквально. Но Часке истово хотелось верить, что он буквально имел в виду, что сказал. За следующие три недели оцепенели еще четыре завтриана. Инциденты происходили случайно. Связвывало их два обстоятельства. Заврианы были с лучшими летными способностями и каждый раз едва заметный энергетический сгусток улетал от завриана в сторону скалы с обсидиановым обелиском. Теперь уже у людей племени не осталось сомнений. Шаман племени еще после второго инцидента связался со своими коллегами и бабушкой Ситлали, ища совета. Совещания их немного затянулись. Но в итоге бабушка Итцли нашла среди древних книг своей общирной библиотеки упоминание о старинной технике переноса умений между живыми существами. Конкретных описаний не было. Вскользь говорилось, что человек или завриан ни с того ни с сего терял навык, но продолжал жить. А другой обретал. Это было огромным прорывом. Хотя у жрецов оставалось еще много вопросов. Например, возможно ли вернуть навыки хозяину и сохраняется ли личная связь между навыком и бывшим владельцем. Или как вернуть к жизни, пусть и без навыков, пострадавших заврианов, реабилитировать их в будущем. Пока шаманы кропотливо вчитывались в древние тексты, группа отборных воинов организовала экспедицию в сторону горы. Часка также участвовала в вылазке. Ифе она предпочла ничего не говорить. Все равно они давно не виделись. Он нужен здесь, в тылу. У него всегда столько забот. Выдвигались воины рано утром. Предпочли идти пешком, без участия заврианов-спутников, дабы не подвергать еще больше животных риску. В племени у заврианов и так наблюдалась апатия: сородичи переживали за давно не появлявшихся друзей. Ифе как раз и прибавилось забот о терявших активность зверятах. На третий день пути, ближе к обеду группа добралась до места назначения. План был либо найти лагерь бандитов, либо, если бандиты действовали не с горы, хотя бы следы их присутствия. Но воинов ждало разочарование. Никаких следов или активности они не нашли. Хотя и прочесывали гору четверо суток. Старый обелиск возвышался черным пятном днем и дырой в пространстве ночью. Никаких помех, возмущений или флуктуаций духовного поля не регистрировали. Безмолвие выматывало и давило одновременно. Люди стали терять терпение. Под вечер четвертого дня Часка вместе с Тейпакан решили прогулятся к обелиску. Они обсуждали, не случилось ли еще оцепенения и не прогрессирует ли апатия у заврианов. Девушки уже минут пятнадцать как гуляли в непосредственной близости от черной громады. Сумерки стремительно густели. Последний луч солнца скрылся за горой. И в этот момент еле заметное шарообразное искажение воздуха стремительно влетело в обелиск. Обе девушки видели это, переглянулись и побежали к обелиску. Пятно, куда впитался энергетический сгусток, еле заметно светилось. Часка инстинктивно коснулась края пятна и провалилась в черноту. *** Очнулась она в пепельно-сером, неизвестном пространстве. Она была не в Натлане. Сколько она была без сознания, не знала. Боли в теле не ощущалось. Но вязкость или тяжесть окружающего воздуха окутала при первых движениях. Будто в воде. Она поняла, что загадочное место связано с оцепенением заврианов и энергетическими сгустками. Часка усмехнулась: ну конечно, кто бы сомневался, что именно она окажется в самой круговерти событий. Она же ведь «решала». Давящая тишина подступала со всех сторон. Унылые монотонные серые камни и пригорки уходили до самого горизонта. Ни луны, ни звезд не было видно. Часка встала и прошлась по окрестности. Но сколько бы она не шла, горизонт не приближался и ландшафт практичеки не менялся. Сколько она прошла, она не понимала. Потому что глазу не за что было зацепиться для относительного измерения расстояния. Часка попыталась взлететь. Если она могла дышать, пусть и тяжелее чем в Тейвате, значит атмосфера присутствовала и состав воздуха был схож. Но полет давался с такими чудовищными усилиями, стовно тысячи пут тянули ее вниз. Даже дав полный форсаж, она оторвалась от земли метров на двадцать от силы. Спустившись и прерывисто дыша, она вздрогнула. Что-то шевельнулось на периферии зрения: что-то темно-серое. Материализовав свой лук, она приготовилась к бою, оглядываясь. И тут она увидела, как слева на нее прыгнул из-за камня черный слайм. Он был словно клубок густого дыма. Часка применила анемо клинки в надежде рассеять его. Но разорвала лишь кромку, которая быстро затянулась. - Неплохо, - послышался безжизненный и насмешливый голос. - Да, это я, черный слайм, как ты меня в мыслях обозвала. Часка приняла оборонительную стойку: -Так ты мысли читать умеешь. Почему-то я не удивлена, - отозвалась не робея Часка. - Кто ты? -А ты смелая, - отозвался слайм. - Я не позволял задавать вопросы. -А я и не спрашивала разрешения, - ответила Часка и запустила в слайм мощный порыв ветра, хоть ее воздух практически не слушался: настолько сильное сопротивление пространства. -Упрямое ничтожество, - процедил слайм. - Но это и к лучшему. Ты обладаешь огромной волей и стремлением к свободе. Поэтому твои навыки будут нам как нельзя кстати. Со всех сторон стали вылезать десятки похожих черных и темно-серых слаймов. -Мы скрывались здесь сотни лет: обезволенные, запертые, оплеванные. Мы, существа из высшей материи, свободные по своей сути лишились свободы по прихоти людишек. Только лишь потому, что удостаивали некоторых из вас поделится своими лучшими способностями с нами, чтобы увековечить часть душ в вечности. Черный слайм напыщенно продолжал: - Мы были наделены такими способностями, что вам и не снились, неуклюжие человечки. Вы кичитесь своим умом и способностью управлять энергией элементов. Мы же могли переносится среди пространств силой мысли... Часка слушала эту самохвалебную тираду с усмешкой. Наконец ей это надоело: -Если вы такие совершенные, зачем потребовалось воровать навыки в древности? И зачем вы воровали навыки у заврианов сейчас? -Я не давал тебе слова, - процедил Черный. Через несколько мгновений продолжил. - Хорошо, я удовлетворю твое любопытство. Все равно твои способности скоро окажутся у нас и очень нам помогут. Мы нашли способ сбежать из этой тюрьмы. Суть в том: что при достаточном количестве накопленного стремления к свободе, эта клетка уже не сможет сдерживать, не сможет сохранить целостность. -Но как талант к полету связан со стремлением к свободе? - уточнила Часка. Хотя уже и догадывалась. -Какое же недальновидное существо. Талант идет от сердца. А сердце жаждет свободы. -Сколько еще жертв вам надо, чтобы осуществить свой план? - Часка понимала, что скорее всего ей не выбраться живой. Так что смысла боятся не было. -Да замолчишь же ты в конце концов?! И Черный выстрелил струей черного дыма в ее сторону. Часка увернулась. Камень на котором она стояла превратился в сизый пепел. Обернувшись к Черному, она усмехнулась: -Как расточительно уничтожать ценные ресурсы. Так сколько вам жертв еще нужно? Любопытно мне. -Примерно семь, - отозвался слайм и исчез. Впрочем как и все его соплеменники. «Весело, нечег осказать», - подумала Часка. Если ее мысли читали, то от противника вообще ничего не скрыть. Она легла на землю и закрыла глаза. Ей оставалось только ждать. «Ифа, милый Ифа. Как жаль, что я не успела тебе все рассказать». *** Когда Тейпакан в ужасе прибежала в лагерь, она столкнулась с Ифой. - Прилетел передать новую информацию, - корокто ответил он на вопрос в глазах девушки. Чем дальше Тейпакан сбивчиво рассказывала о случившемся, тем сильнее темнели глаза Ифы, а кулаки сжимались больнее. «Я не успел. Каких-то полчаса....» - с отчаянием и горькой досадой думал ветеринар. - «Часка, почему ты такая упрямая? Почему ничего не сказала мне?» - спрашивал себя Ифа снова и снова. Надежда на освобождение была. Бабушка Ситлали и шесть шаманов племени должны были прибыть на гору через три часа. Ночью будут приготовления чтобы на рассвете, с первым лучом солнца достать из обсидиановой тюрьмы невинно заключенных. Попытка была только одна. Ифа тяжело вздохнул. Свою задачу он выполнил. Оставалось только ждать. *** Часка проснулась от завывания ветра. Первую секунду она не поняла, где находится. Озираясь по сторонам, ей показалось, что тусклый свет на горизонте стал еще темнее. Сев на земле, она запрокинула голову вверх: на темном небе было так непривычно видеть лишь черноту, без звезд, облаков и луны. Время застыло, словно перестало сущестововать. От этого кружилась голова и мутило. Часка схватилась за запястье и стала отмерять пульс. Мерные толчки отдавали в палец. И только это давало ей хоть какое-то понятие о течении времени. Она стала вспоминать свою жизнь: ради чего она жила? Что значимое или важное успела сделать? И успела ли вообще. Ей было двадцать восемь лет. Она старалась вести честный образ жизни, помогать людям, но оставалсь одинокой. Думала, что еще вся жизнь впереди, хотя в опасности была неоднократно. Но никогда так явственно она не чувствовала возможный близкий конец. Паники не было, только безразличие. -Э нет, дорогуша. Так не пойдет, - выдернул из рефлексии скрипучий голос Черного. - Надо провести обряд изъятия таланта. Иначе ты потеряешь свою ценность. «Это я уже так легко решила сдаться», - укорила себя Часка. -Похоже на то, - ехидно прокомментировал Черный. -Отвали из моих мыслей, - огрызнулась Часка. -Еще отчитываться тебе в своих действиях, - рассмеялся Черный. - Готовься. Через час тебя лишат дара. И тут она поняла: ей осточертело это место, клоун-слайм, обреченность и мрак. Пусть она погибнет, но не сдасться. Стремглав взмыв вверх, она материализовала свой лук и со всей мощи выпустила шквал стрел в слайма. Тот был застигнут врасплох. Пара стрел прошила его насквозь, а третья пригвоздила к камню. -Ты!!! - громко прошипел Черный. Похоже ему было больно. Значит они не совсем неуязвимы. «Почему его дружки не приходят ему на помощь?» - спохватилась Часка. Краем глаза она заметила, что окружавшие ее мелкие слаймы не точно, но в общих чертах повторяли искареженный вид Черного. -Так значит это твои иллюзии, - насмешливо догадалась Часка. - Ты тут один и мозги мне пудришь. Это придало Часке уверенности. Собрав силы для нового анемо-выстрела, она подлетела ближе. Ей показалось, что горизонт будто немного посветлел. -Ну и унылое же тут местечко, - саркастически заметила Часка. - Как мне тут надоело. Быстро зарядив лук, она выстрелила плотным сгустком. Но луч уперся в щит. Часка дернулась в удивлении. -Прекрасно, ты на пике, - плотоядно шептал Черный. - Я выну из тебя твой трепещущий, огненный талант и завладею твоей силой, миротворец Часка. Ты сильный воин, но я сильнее. -Ах ты! - с яростью и болью выкрикнула Часка. Ей было плевать на его слова. Глаза и улыбка Ифы с полной силой сверкали в ее сознании. «Ифа, я люблю тебя!» Ей так хотелось обнять его, поцеловать, взъерошить волосы и никогда не отпускать натруженных, сильных, но таких родных рук. Щекотать дыханием его шею, уткнуться в грудь. «Я люблю тебя». Ей так хотелось, чтобы он услышал ее слова... Заряжая шквал стрел, она практически не целилась. Сферу щита Черного было видно практически полностью: такой плотный поток энергии Часка направила в слайма. Ей так хотелось отомстить за всех невинно обездвиженных, лишенных силы заврианов. Пусть они были только животными. Но они все понимали, были искренними и умели иногда сопереживать сильнее людей. В какой-то момент Часка почувствовала, будто ей стало чуточку легче. Будто тяжесть и вязкость атмосферы этого пространства уменьшилась. На самую малость. Она вспоминала своих соплеменников, которым помогала или хотела помочь, полеты с заврианами. Она почувствовала явственнее, что ее анемо энергия усиливается. Краем глаза заметила несколько сгустков, присоединявшихся к ней. Это были осколки душ оцепеневших заврианов, сомнений не оставалось. А потом яркая вспышка прорвалась от горизонта, ослепляя. *** Часка очнулась на траве. Солнечные лучи едва пробивались с востока. Ситлали и шесть шаманов племен стояли между восходом солнца и обелиском не отрываясь от ритаула. Взгляд Часки фокусировался с трудом. Она почувствовала, что ее обняли: бережно, но крепко. Обзор закрыла копна белых, коротко стиженных волос. Это был Ифа. -Часка, ты жива, - трепеный горячий шепот щекотал ее шею. - Ты жива, ты вернулась. Она обняла Ифу в ответ и не хотела отпускать. Это было самой лучшей наградой чувствовать его, прижимать к себе. Он поднял лицо. Его зеленые глаза были полны заботы и внимания, но в тоже время тревоги и легкой укоризны. Только его глаза могли быть настолько выразительными. - Почему ты ничего мне не сказала? Я знаю, ты сильная. Но я чуть с ума не сошел. Часка, - он сделал паузу, а глаза стали серьезными. Как в те редкие моменты. Сейчас он был как никогда настоящим: открытым и уязвимым. - Часка, я думал, что никогда тебя больше не увижу. Ладонью он коснулся ее щеки. А она положила руку ему на плечо. -Прости, - только и смогла ответить она. Ифа помог ей встать и отвел в свой шатер. -Присядь, приготовлю тебе поесть. Только сейчас Часка поняла, что безумно голодна. Она не ела почти сутки по реальному времени. Ифа мастерски орудовал примусом, быстро соорудив из походных консервов что-то невообразимо вкусно пахнущее. -На, кушай, - он протянул ей тарелку с жаренными овощами и тушеным мясом. -Ифа, посиди со мной, - Часка смотрела на него снизу вверх. Немного растрепанная «.. И такая домашняя» - пронеслось в его мыслях. Он был рад, что она попросила об этом. -Конечно, я буду рядом, - он мягко улыбнулся в ответ. -Какая же вкуснятина! - возвращая пустую тарелку, довольно промурлыкала Часка. После еды она расслабилась и будто оттаяла. Уходить из шатра Ифы вообще не хотелось, хотя ее никто и не выгонял. Ветеринар поел сам и ловко помыл посуду и минимально прибрался. Часка зачаровано наблюдала за ним. Ифа был рукастый: он умел приготовить любое лекарство, унять самого строптивого питомца. Мог с легкостью успокоить капризых звериных малышей и ворчливых возрастных заврианов. То, как Ифа работал можно было любоваться часами: настолько ловко у него все получалось. Часка не могла больше сдерживать бущующие в сердце чувства. Встав с матраса, она подошла к Ифе сзади и обняла, трепетно прижавшись. Ифа остановился, пронзенный теплом ее тела. Сердце его подскочило в груди, ускорившись бешенным ритмом. -Ифа, - шептала на ухо Часка, снимая его шляпу и зарываясь в белоснежных волосах. Она высвободила предмет из его рук и отложила в сторону, лаская тыльную сторону и переходя к ладони. Руки Ифы были оголены по локоть. Часка, все еще обнимая его со спины, ласкала кисти и предплечья, целуя шею и волосы, до куда могла дотянуться. Ифа был высоким. Стройным и красивым. Он стоял и еле мог сладить с разливающимся по всему телу пожаром. От каждого ее прикосновения, от каждого поцелуя. Часка слегка отстранилась от него, подталкивая повернуться лицом. Их взгляды встретились. Ее, полный нежности и его полный обожания. Она мягко улыбнулась, беря лицо в ладони. -Я люблю тебя Ифа, - с жаром прошептала Часка и осторожно поцеловала его. Ифа стоял неподвижно, ожидая, что будет дальше. Ее мягкие, несмелые губы коснулись его. Голова у Часки закружилась от волнения, огня разливающегося по телу и почему-то робости. Его аромат пьянил, моментально став родным и желанным. Часка все так же медленно, как бы ощупью или боясь спугнуть, касалась губ Ифы, все еще ожидая его реакции. И тут Ифа крепко обнял ее, обжигая распаленным дыханием. Он мечтал об этом моменте столько раз. Его чуткие, умелые руки нежно прижимали Часку. Боже, сколько раз он представлял этот поцелуй. Прижав ее сильнее, Ифа с большим пылом сминал ее губы, впиваясь и лаская. -Часка, - шептал он разгоряченно, исследуя руками ее плечи, спину, талию; прижимая ее бедра плотнее к своим. Она сводила его с ума, дурманила словно своевольный демон. Огонь его страсти бушевал по венам, грозясь вырвать бедное сердце в небеса. Пьянея с каждой секундой все сильнее, они тонули во взаимной страсти: столь долго скрываемой и столь долго взращиваемой. Их губы сплетались, шумное дыхание становилось неровным и срывалось на тихий стон. Часка первая отстранилась, жадно ловя воздух. Волосы прилипли ко лбу, глаза затуманились и смотрели на Ифу. Где она видела отражение своих чувств и еще большего огня. Его глаза горели на нее зелеными всполохами так откровенно и с таким обожанием, что волна дрожи пробежала по ее телу. Не в силах выдержать столь явственную силу любви и желания, она уткнулась в его плечо. Он нежно и жадно прижал ее бедра к своим. Часка все почувствовала в этот момент, прошитая потоками лавы от его тепла. Ифа шумно выдохнул ей в шею. -Часка, прости, - он снова жадно прильнул к губам. - Небеса, как же я люблю тебя. - Шептал он, покрывая все ее лицо и шею нежными и одновременно пылкими поцелуями. Сколько оказывается в этом спокойном, трудолюбивом и даже иногда пассивном мужчине было внутренней энергии. Ифа иногда казался холодным, но как же Часка ошибалась! Сейчас именно это мужчина, которого она любит, лишал ее рассудка. Ифа, глубоко и нежно поцеловав ее в губы, прижал к себе и прильнул к ее волосам. Она уронила голову ему на грудь, слушая быстрый стук его сердца. Которое сейчас билось для нее. Часка была словно во сне. Она крепче обняла его, обвив руки вокруг шеи. Они стояли, слившись наконец-то в объятиях, обретя друг друга. Часка потерялась в мгновениях. -Ты будешь со мной встречаться? - спросил Ифа, возвращая ее в реальность. Его низкий, ласкающий голос будоражил все еще разгоряченную кровь. Она подняла на него глаза, не совсем понимая, что у нее спрашивают. Ифа понял по полусонному и размаренному ее виду, мягко усмехнувшись повторил: -Любимая, ты будешь со мной встречаться? Часка, моргнув и осознавая смысл произнесенных сейчас простых слов, засияла от счастья еще сильнее: -Милый мой, да, - и снова прильнула к его губам сладким и долгим поцелуем. *** Уже и сложный ритуал бабушка Ситлали и шесть шаманов закончили, и воины стали сворачивать остатки лагеря, возвращаясь назад в племя. А Ифа и Часка так и не показывались. За суетой, усталостью и желанием поскорее вернуться домой, люди как-то позабыли о них. Когда Часка вышла наконец-то из шатра Ифы, вокруг никого не было. -Ифа, похоже мы одни тут остались, - ничего не подразумевая, сказала ветеринару беспечная Часка, заглядывая в палатку. Ифа моментально поднял на нее пристальный и загадочный взгляд. Лишь через секунду она поняла, что возможно сказала что-то провоцирующее. Но было уже поздно: азарт вспыхнул в глазах Ифы. Он, плотоядно улыбаясь подошел к ней вплотную. -Ты у меня горячая штучка, милая. Но я хочу наслаждаться тобой постепенно, - и нежно заключил ее в объятия. -Да я не это имела в виду, Ифа! - полувозмущенно, полузаведенно ответила Часка, в шутку сдвигая шляпу ему на глаза. Он откинул шляпу на спину, открывая ей свою самую обворожительную и сияющую улыбку. -Я люблю тебя. *** Собрав походное снаряжение, они возвращались домой. Оседлав пролетающих мимо кукузавров, они быстро долетели до племени. Сбросили вещи и заглянули в клинику. Пациентов, как и ожидалось там не было. Решили идти до вождя, узнать как дела у оживших заврианов. Пока они шли по самому центру деревни, Ифа незаметно взял Часку за руку. Она удивленно, а потом с радостью посмотрела на него в ответ, давая согласие. Проходящие навстречу соплеменники конечно заметили это. Но лишь молча улыбаясь проходили мимо или только приветствовали их. У вождя в шатре были старейшины, также бабушка Ситлали и Альпа. -Приветствую, - входя внутрь произнес Ифа. Присутствующие обернулись на них и конечно же заметили, что новоприбывшие держались за руки. Кто-то удивленно ахнул, кто-то понимающе улыбнулся. И только бабушка Ситлали многозначительно произнесла: -Приветствую вас. Вижу многое изменилось. Ифа как ни в чем не бывало продолжал: -В клинике мы не нашли никого. Как дела у заврианов? -Все в порядке Ифа, все вошло в привычную колею, таланты вернулись к своим владельцам, - оглядев их сопереживающим и все понимающим взглядом, продолжил. -Ребята, спасибо за ваш труд. Вождь был рад за молодых людей. Все вокруг давно понимали, что эти двое созданы друг для друга. Хвала Небесам, они сами наконец-то это поняли.