Вина

Война. Он сам ее объявил, поставил перед фактом. Аллиазо мог все отменить, но Хупя сама приняла решение убить его, сама приняла решение не останавливаться. Они поплатились. Варден видел, как все разрушается у нее на глазах, смотрел, как она пытается что то сделать, давать отпор. Голод утолялся от одного зрелища, а когда он присоединился к атаке, отступил, уступив место эйфории. Адреналин зашкаливал, не давая заметить боль и холод, понять, что он творит. Аллиазо смеялся. Ему было смешно смотреть на этот.. лучший вид за всю его жизнь. Они не справлялись с напором и медленно начали сдаваться. Смертей было все больше, так и его сокомандников, так и их людей. Кто то кричал, кто то молчал, кто то был где то в другом месте. И тут, все прекратилось. Резко, словно по щелчку пальцев, земля ушла из под ног. Физические ощущения начали медленно, но верно исчезать. Эмоции тоже. Остался только... Страх. Тихий, животных ужас. Никогда такого не было. Этого не было у них в плане. Где то в далеке, будто за огромной стеной, он все слышал чьи то истеричные крики, словно у кого то была истерика. Или срыв. Или и то, и другое. Голос был смутно знаком, но как бы варден не пытался, не мог распознать его. Обернувшись в ту сторону, откуда доносились столь.. эмоциональные звуке. И тут, он понял, что.. Голода нет. Вещь, которая заставляла его слепо идти за кратковременным утешением и спокойствием, просто исчезла. Не резко, а медленно, будто кто то неспеша вытаскивал из него все ненужное, все ужасное. Крик с каждым моментом становился все более приглушенным. Поле зрения сокращалось. Ощущения полета тоже исчезали. Время потеряло смысл. Сознание было все слабее, ему было все сложнее бороться с желанием закрыть глаза и растворится в единственном, что осталось. Спокойствие. Словно чужое, не желаемое. В какой то момент сопротивляться стало невозможно. Глаза закрывались. Умиротворенность окружила его. Тишина. Он был последним, кто еще не сдался, не позволил пустоте забрать его. Если не учитывать еще одну особу. ЖекуВТФ. Женя, Жека, ВТФ, Жека-Че-За-Фигня. Все это-она. И она все еще не сдавалась. Ведь, в отличие от других, ее только сейчас начало накрывать безмятежность. Почему? ... Спокойствие украло последнюю *** Открыл Алли глаза уже в непонятном месте. Тут было прохладно, неприятно, одиноко. Но.. Безумие не вернулось, Вернулось понимание, что он натворил. Он.. Убил людей, Устроил взрыв в общаге, Разрушил все, что было ей дорого. Оглядевшись, Варден понял, что территория тут.. не то, чтобы большая, а огромная! Как выглядело то место..? Как бесконечный, белый коридор в котором нет ни света, ни тьмы. Вдруг, где то довольно далеко, появилась из неоткуда знакомая фигура. Она сидела сгорбившись, на коленях, совершенно не двигаясь. Было ощущение, будто этот человек даже не дышал. Аллиазо побежал. Побежал к смутно знакомому человеку, которого даже не мог узнать. И тут, он увидел, кто это. Мэр. Жека. Она сидела спиной к нему. С того момента Женя все еще никак не двинулась. Это выглядело.. странно. Неестественно для нее. Не похоже на ту, кого он знал, как веселую, громкую, добрую девушку. Алли медленно, неуверенно положил свою руку на ее плечо. Никакой реакции. Ни слов, ни действий. Он рефлекторно отдернулся целиком. Это не было нормально. Это ненормально, когда человек.. будто отключился от собственного тела. Алл обошел ее и сел прямо перед ней на колени. Его взгляд был беспокойным, скрывающий панику. Ее голова была опущена, из-за чего ему пришлось чуть наклониться, чтобы посмотреть в ее лицо. Пусто. Ни единой эмоции. ВТФ даже не моргала. Не осознано он положил ей руку на щеку, наблюдая за реакцией. Ноль. Ровно ноль. Даже не близко. Ни одна мышца даже не дрогнула. Второй рукой Аллиазо поднял ее руку, чтобы понять, насколько все плохо. Уронит, не будет держаться-все.. отвратительно, продолжит держаться-все не так плохо. Не держиться. Плохо. В сердце защемило, слезы неконтролируемо выступили на глазах, но тот быстро вытер их тыльной стороной ладони и просто смотрел на нее. Минуту. Две. Три. Пять. Она не приходила в себя. Он принял.. не самое лучшее решение, которое могло быть, но единственное, которое было доступно и которое доходило до него сейчас. Аллиазо неуверенно, неожиданно нежно, переложил ее голову к себе на колени. Пусть ей будет хоть удобнее, когда она очнется, если это, конечно, можно так назвать. Чувство вины никуда не делось, но сейчас оно было для него не так важно.