Моя тишина

Эпилог: Несколько лет спустя Франция встретила их не холодом «Эхо Роуз», а запахом лаванды и нагретого на солнце камня. Дом в поместье Забини стал для них убежищем, которое со временем превратилось в настоящий дом. Пять лет спустя. Поместье в Провансе. День был невыносимо ясным. На веранде, увитой виноградом, царил тот самый «правильный» хаос, от которого когда-то бежала Софи, и который теперь стал её любимой музыкой. — Скорпиус! Если ты еще раз превратишь мандарины в ледяные шарики, я заставлю тебя размораживать их вручную! — раздался напевный, но строгий голос Софи. Она сидела в кресле-качалке, и её глаза теперь всегда светились мягким, живым теплом. Рядом с ней маленький платиновый блондин с глазами цвета грозового неба виновато спрятал палочку за спину. Софи рассмеялась и притянула сына к себе, вдыхая его запах — смесь молочного шоколада и летнего ветра. Из дома вышел Драко. Годы вдали от интриг Министерства пошли ему на пользу: морщинка между бровями разгладилась, а в руках вместо официальных отчетов он держал поднос с холодным лимонадом. — Оставь его, Соф, — улыбнулся Драко, целуя жену в макушку. — Магию крови не спрячешь. Он просто хочет, чтобы всё вокруг сияло, как его мама. — Он просто хочет сорвать нам обед, — раздался громкий, до боли знакомый голос с садовой дорожки. Через калитку бесцеремонно ввалилось семейство Забини. Джинни, чьи огненные волосы стали еще ярче на фоне загорелой кожи, несла на руках маленькую темнокожую девочку с копной непослушных кудряшек. Блейз шел следом, нагруженный корзинами с едой и подарками, выглядя как самый элегантный и одновременно самый замученный отец в мире. — Малфой, я клянусь, твои совы долетают до нас быстрее, чем я успеваю соскучиться, — проворчал Блейз, ставя корзины на стол. — Но Джинни заявила, что если она не увидит Софи в эти выходные, она проклянет мои любимые шелковые рубашки. — И я бы это сделала! — Джинни обняла Софи, крепко и искренне. — Ну как вы тут? Слышала, Грейнджер в этом месяце снова прислала официальное приглашение на «Вечер Примирения»? Драко и Софи переглянулись. Гермиона теперь занимала высокий пост в Департаменте магического правопорядка. Она присылала письма каждый месяц — длинные, написанные аккуратным почерком, полные новостей о реформах. В каждом письме между строк читалось: «Я вас простила. Возвращайтесь». — Мы ответили так же, как и в прошлом месяце, — спокойно сказал Драко, разливая лимонад. — Нам и здесь неплохо дышится. Когда солнце начало садиться, окрашивая виноградники в багрянец, дети убежали играть в сад под присмотром Блейза и Джинни, чьи споры о том, чье заклинание лучше сбивает яблоки, были слышны даже на веранде. Драко и Софи остались одни в тени перголы. — Знаешь, — тихо произнесла Софи, кладя голову ему на плечо. — Иногда я вспоминаю ту башню. Ту пустоту. И мне кажется, что это был просто плохой сон. Драко достал из кармана ту самую серебряную нить. Она больше не светилась магическим светом — теперь это была просто памятная вещь, символ связи, которая выдержала всё. Он обмотал её вокруг пальцев Софи. — Это не был сон, — ответил он. — Это была цена. И если бы мне пришлось снова разрушить «Эхо Роуз», чтобы сидеть здесь с тобой и слушать, как Уизли ругается с Забини... я бы сделал это, не раздумывая ни секунды. Софи улыбнулась и притянулась к нему для поцелуя. В этом поцелуе не было отчаяния или страха — только покой. На горизонте догорало солнце. Мир больше не был зеркальным отражением вечности. Он был несовершенным, шумным, иногда несправедливым, но он был живым. И в этом хаосе они, наконец, нашли свой настоящий дом.