Ты зелье моё

— Знаешь, — задумчиво произносит Блэк… Или Сириус? Да, так будет вернее. — Никогда бы не подумал, что кто-то так же трепетно относится к зельям, как ты. Но этот модный певец, как там его?... Медиладзе… — Меладзе, — не подумав, поправляет Снейп. Он привык (про себя) поправлять Блэ… Сириуса во всем, даже в том, в чем не возникает надобности, и вот теперь, когда они в этих, как их там? — отношениях, — это стало порой вылезать наружу вот так невпопад. Сириус поднимает бровь — но скорее в притворном изумлении. Когда он удивляется по-настоящему, это выглядит иначе. Красиво. — Отчаянно краси-и-и-во, — доносится голос Валерия Меладзе из динамика радио. Да, именно так, Валерий. Отчаянно! Снейпу отчаянно жаль, что он вчера вечером забыл выключить радио. Но куда там! Когда Сириус врывается к нему домой, все остальное меркнет во мраке ночей. — Ты что, слушаешь такое? — Сириус облекает свое деланное изумление в слова. — Удивительно, никогда бы не подумал! — Удивительно, что такое слушаешь ты и даже в какой-то степени запомнил имя исполнителя, — вяло парирует Снейп. — А я просто забыл выключить радио. Но, знаешь ли, трудно не запомнить имя того, чьи песни уже лет десять звучат из каждого утюга… — У тебя есть заколдованный утюг, на котором можно послушать радио? — оживляется Сириус. Это его оживление вполне понятно и даже (отчаянно) красиво, но уж очень не в тему. — Нет, Сириус, такого утюга у меня нет. Если это все, то почему бы нам не вернуться к важным делам? Я вижу, что ты уже готов продолжать. Я-то был готов еще десять минут назад, но из-за твоей замедленной реакции мне приходится ждать. Но не так-то легко перевести тему разговора, когда твой собеседник — Сириус Блэк. — Так вот, если взять «Ты зелье моё», — продолжает Сириус. — Когда она была написана? Десять лет назад. И там есть такие слова: «Медленно кипит желанье в котелке.Бадьяном заживлю свою любовь. Она была отчаянно красива». Бадьян, как это известно, заживляет раны и не оставляет шрамы. Но шрамы от любовных ран он не заживляет. Такая метафора не пришла бы в голову никому, кроме мастера по зельям. Интересно, этот Медлеладзе… — Меладзе. — Да, он. Он, должно быть, так же помешан на медленно кипящих котлах, как и ты. — Допустим. Предлагаю тебе на досуге заняться анализом текстов популярных песен. Но твой досуг — это не когда мы с тобой трахаемся. Давай займемся делом, а то тебе действительно понадобится бадьян. Ибо нахрен прольется твоя чистая кровь, если ты заставишь меня ждать еще. Сириус поступает благоразумно: он на какое-то время замолкает и откидывается назад, пока Снейп удобно устраивается между его разведенных ног. И только после того, как Снейп проталкивает в него член наполовину (он не торопится, ему нравится растягивать удовольствие, наслаждаться жаром его тела), возвращается к теме разговора: — Вообще, я так понял, что тексты пишет не он. — О чем ты? — недовольно спрашивает Снейп. Да, пять минут назад Сириус внезапно заинтересовался песнями Меладзе. Ему не нравится этот интерес, ведь он отлично знает, кто пишет эти гребаные тексты песен. И ему совсем не хочется, чтобы Сириус узнал имя автора. — Я прочел его интервью в «Пророке». Да, я читаю «Пророк», — глядя Снейпу в глаза, повторяет Сириус, — я даже тебе больше скажу: я читаю статьи Риты – с – тихо –протекающим – пером. Как он может во время секса думать о вранье Риты Скитер? Снейп вот думает только о том, как бы вставить ему поглубже и кончить. — Сириус. — Да? — Мы можем обсудить это после?.. Я сейчас сосредоточен на другом. Я хочу тебя выебать, и ты мне несколько мешаешь в этом преуспеть. Эти слова сопровождает особенно мощный толчок бедер, так что Сириус, конечно, не верит. Сложно поверить в то, что Снейп не преуспевает, если у него крепко стоит и член уже полностью вошел в узкое отверстие. Блядь, как же хорошо! Отчаянно хорошо было бы, если Сириус заткнулся! И его котелок перестал варить хотя бы на… — Да ладно? Вроде бы у тебя неплохо получается. — Твои рассуждения о Рите снижают мое либидо, — вкрадчиво произносит Снейп. — Тогда давай потрахаемся потом, а сейчас обсудим интервью! — Сириус так радуется, словно он нашел выход из затруднительного положения. Нет, он только создал новое препятствие к оргазму Снейпа! Хорошо. Останавливаться он, видимо, не собирается. Снейп тоже. Он продолжает свои попытки выбить из Сириуса дурь — безуспешно. — Я просто знаю, что никакого после, о котором ты все время говоришь, не будет, — поясняет Сириус. — Я могу поговорить с тобой только в постели. Мне, кстати, это не мешает. — А, так ты ко мне заявился для интеллектуального обсуждения интервью этого твоего Меладзе, — насмешливо произносит Снейп. — Именно! — То есть трахаться ты не хотел? — А я должен выбирать что-то одно? Ты же умный, с тобой можно и обсудить что-нибудь. Звучит весьма разумно. Снейпу всегда казалось, что Сириус не воспринимает его ум как должное, а тут вон оно что, надо же, какое откровение! И от этой неожиданной мысли он кончает быстрее, чем планировал. Сириус тоже кончает, хотя для этого ему приходится себе помочь, и сразу же невозмутимо возвращается к теме беседы. — В общем, я хотел поделиться с тобой своими выводами. Думаю, что автор текстов Меладзе это… Снейп замирает. Ему отчаянно хочется прыгнуть в трубу, выпить яду, завернуться в одеяло и никогда не вылезать наружу, оказаться за сто миль отсюда… — Гораций Слагхорн. Снейп не сдерживает радостного изумления, но Сириус подробно объясняет, из каких фраз в интервью Валерия Меладзе он сделал столь далеко идущие выводы. Высокая репутация автора в профессиональных кругах, нежелание вмешательства в частную жизнь, уединенный образ жизни и проч, и проч. Все выглядит логичным и обоснованным, если бы не одно жирное «но». — А почему ты не подумал обо мне? — осторожно спрашивает Снейп, истинный автор текстов Валерия Меладзе. — О тебе я подумал, но сразу же отбросил это предположение. Ты мог бы написать такие тексты, верно, но чтобы их услышало все волшебное сообщество? И так живо обсуждало, не скупясь на критику? На такое бы ты не пошел. Конечно, нет, прекраснейшее зелье мое, думает Снейп. Конечно же, нет. Снейп облегченно смеется и поднимается с постели, чтобы заварить кофе.