Цепи клятвы

Утреннее солнце начало пробираться через занавески. Киеми поморщилась. — Ммм... — она недовольно поерзала и попыталась разлепить глаза, затем обнаружила, что находится не в онсене, а лежит прямо на Зараки. Он почувствовал ее шевеление и открыл один глаз. — Проснулась? — бурчит он сквозь сон. — Не особо. — заворчала девушка. — Давай слезай с меня. — говорит Зараки сонным голосом, слегка при этом ухмыляясь. Они пошли завтракать при отеле. — Поразительно, мы впервые не проспали. — сказала Киеми, беря в руки онигири с тунцом. — Так а из-за кого просыпаем-то? — Зараки поднимает бровь. — Из-за тебя... — невозмутимо отвечает Киеми и через секунду ухмыляется, Зараки лишь закатывает глаза. — Будешь? — она протягивает ему откусанный онигири. Он смотрит на него. — Прямо как тогда... — он задерживается на секунду. — Ты постоянно забываешь, что я и сам могу о себе позаботиться. — Ага, знаю я как ты о себе заботишься. — взгляд Киеми мрачнеет, вспоминая их первую встречу. — Мне тогда потребовалось достаточно времени, чтобы откачать тебя, удивительно, что тебя вообще закинуло аж на третий уровень... Взгляд Зараки чуть затуманивается, он понимает, к чему клонит жена. Мужчина лишь проводит большой ладонью по внутренней стороне бедра девушки, пытаясь немного успокоить. Он тоже вспоминает это... Их первую встречу.

***

Какое неприятное давящее чувство. После битвы с гадами из ада меня затянуло через врата. Я почувствовал сладкий запах и чей-то пристальный взгляд. Как только я открыл глаза, то увидел прямо перед собой рыжую женщину. Она сидела на корточках и смотрела на меня сверху вниз. Ее изумрудные глаза наблюдали за мной. — Очнулся? Я думала ты уже не проснешься. — зеленые глаза девушки сверкнули, она не двигалась. Медленно приподнимаюсь на локтях, ощущая легкую боль в плече. Взглянул на женщину — ее рыжие волосы словно горели в полумраке ада, а глаза... Смотрели в душу. Я не ответил и не стал сразу садиться. Эта женщина выглядела хрупкой, но мои инстинкты кричали, что это кто-то опасный. Еще секунда и я бы достал свой занпакто... Взгляд женщины тут же метнулся к оружию. — Даже не думай. — улыбнулась девушка. — Я очень много времени потратила, чтобы подлатать тебя. — она задумчиво перевела взгляд. — Интересно, что тебя больше покалечило перемещение в ад, чем битва, ты ведь выиграл? — она вернула взгляд обратно на меня, глаза красиво сверкнули. Было видно, что нападать она не собиралась. Я опешил от вопроса. Повисла пауза. — Да, я выиграл. — медленно сажусь, не отрывая взгляда от девушки. — Меня зовут Киеми Фуккацуми. — сказала девушка. Я лишь недоуменно на нее посмотрел. — И что? — я нахмурил брови. — Ничего. Еще одна пауза. Я не понимал что делать, а ее как будто эта ситуация не смущала вовсе. Мне все же пришлось нарушить молчание: — Это ты меня вылечила? — Ага. — Киеми кивнула и встала, немного отряхиваясь. Ее зеленое кимоно красиво контрастировало с окружающим местом — Пойдем, я отправлю тебя обратно. — Зачем? — почему-то вырвалось у меня. Девушка медленно развернулась и посмотрела на меня, в ее взгляде было: “Ты что, совсем дурак?”. — Ну, есть две причины. Во-первых, твое время еще не пришло. Во-вторых, в аду есть кое кто, кто попросил отправить тебя обратно, если ты тут когда-нибудь окажешься. — она развернулась, сложив руки на груди и через секунду недовольно пнула камень. — Старая карга, кто ж знал, что она выиграет. Я не понял, про кого она, но решил не спрашивать. Надо будет — сама расскажет. Ненавижу загадки. Я оглянулся: ад вокруг дымился и горел. Но здесь, возле нее… было тихо. Даже можно сказать уютно. Не сказать, что у меня было к ней какое-то безоговорочное доверие, но если бы она планировала меня убить, то уже бы давно напала. Киеми похихикала, снова нарушив тишину: — Знаешь что странно? Обычно шинигами и жители ада испытывают сильную боль во время лечения, а у тебя, как будто, есть иммунитет… Интересно… — Демоны? — я посмотрел на нее. — Да, жители ада: грешники, демоны и дьяволы. — буднично произнесла Киеми, затем добавила. — Я дьявол. Это меня... Удивило что ли. Теперь понятно, почему я почувствовал опасность. Девушка задумалась, затем добавила: — Не хочешь кое кого проведать? Я почесал затылок: — Кого проведать? — Рецу Унохану— сказала девушка, загадочно прищурив зеленые глаза. — Ту самую первую Кенпачи, которую ты убил. Я хмуро посмотрел на нее. Та женщина... Унохана была первой, кто не испугался моей силы, с ней я испытывал искреннее удовольствие от боя. на понимала меня и я ей восхищался. Я до сих пор помнил каждый момент нашей битвы. Как та дралась до последнего дыхания... Память о ней была странной — не мука... а... пустота. Тогда я как будто освободился от чего-то тяжелого. Я снова посмотрел Киеми прямо в глаза, вспоминая эти чувства. Девушка на секунду замерла, ее глаза расширились, затем она словно взяла себя в руки: — Ну так что? Хочешь ее увидеть? Я долго молчал. Потом… медленно кивнул. Один раз. Пальцы нервно сжали рукоять меча. Киеми разочарованно вздохнула и подцепила край материи: — Тогда пойдем. Девушка развернулась, ее рыжие волосы мягко колыхнулись при движении. Взгляд был слегка мрачным. Ее действия словно показывали: “Ясно, ты такой же, как и остальные”. Перед нами открылся сад. Это не было похоже на ад. Свет здесь был мягким, с теплыми бликами. Цветы, деревья, пруд, звуков не было. Место спокойное, но райски стерильное. Я почувствовал себя неуютно. Мы подошли к огромному толстому дереву с густой листвой. На нем висели зеленые и красные яблоки. Видимо, не все успели созреть. Киеми сорвала самое зеленое и откусила, затем развернулась ко мне: — Иди прямо, по плитке, потом два раза направо. Ты не должен заблудиться. В это время она обычно пьет чай под деревом. — сказала девушка, я недоуменно посмотрел на нее. — Ты не пойдешь? — я недоверчиво посмотрел на женщину. — Я привела тебя к ней, это не значит, что тоже обязана идти. — Киеми отвела взгляд, как бы намекая, что разговор ей неприятен. — Да и сегодня Рецу меня не звала. Я внимательно посмотрел на Киеми. Странно, она отзывается о ней, как о старом друге и одновременно о человеке, которого ненавидит. И по имени называет... Я снова ничего не понял. Затем кивнул, развернулся и пошел. Киеми осталась за спиной, не собираясь идти дальше. Я свернул на плитку, повернул направо, затем еще раз. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Через поворот передо мной открылась беседка с резными белоснежными узорами. В нос ударил запах свежего зеленого чая и яблок. В беседке сидела фигура. Это была Унохана. Она действительно сидела с чашкой чая. Женщина перевела взгляд на меня, ее глаза немного округлились. Я оглядел ее: волосы распущены, одежда белая, кроваво-красный пояс неприятно выделяется, но но при этом выглядит уместно. Но шрама на груди… Того самого шрама, который я когда-то ей оставил, не было. Я замер, чувствуя подвох. — Капитан Зараки? — ее взгляд помрачнел, она посмотрела с укором. — Ты что, умер? — Унохана произнесла это спокойно, но в ее голосе прозвучало что-то тяжелое. Не гнев… а разочарование. Она не злилась... Она сожалела, что я здесь. Как будто перед ней стоял не шинигами, а призрак прошлого, который нарушил покой этого места. — Нет, я не умер. — я почувствовал легкое раздражение. Унохана медленно поставила чашку на стол. Чай продолжал дымиться, но она больше не пила. Ее глаза — такие же ясные и спокойные, как при жизни, изучающе уставились прямо на меня. Она не улыбалась. Не двигалась с места. — Это хорошо, твое время еще не пришло. — она облегченно выдохнула. — Я не для этого потратила столько времени и сил в нашей последней битве. Ее слова ударили сильнее любого меча. Я почувствовал странный ком в горле. Значит для нее… это было жертвой. — Ты неосознанно ограничивал себя… Из-за меня. Я была той, кто смог противостоять тебе и из-за этого ты неосознанно заковал себя в цепи. Но я была слабее, я всегда была слабее тебя. — она смотрела спокойно. Я итак это понимал, зачем было снова тратить время на объяснения? Но Унохана продолжала — Это было моим бременем, которое я сняла со своих плеч… и я рада этому. — она посмотрела в сторону, туда, где стояла Киеми, но ее не было видно. — Есть противники намного сильнее меня. Я продолжал смотреть на нее. Она задумалась. — Есть те, с кем тебе не придется сдерживаться и намерено делать себя слабее. — Унохана продолжала смотреть в сторону. Я медленно перевел глаза на ту же точку горизонта — туда, где скрылась Киеми. И вдруг все стало ясно. — Госпожа Фуккацуми не сильно меня любит, но она очаровательная — Рецу по-доброму усмехнулась. — Не сильно любит? — тут я вспомнил раздраженный вздох Киеми и то, как она отводила взгляд. Я вспомнил... Как Киеми вздохнула, когда я сказал "Пойдем". Как она не хотела заходить в сад. "Она меня сегодня не звала". — Понятно — я выдохнул. — А где твой шрам? Унохана перевела взгляд обратно на меня: — Я попросила ее убрать его... — она помолчала — Мой путь закончился, я хочу покоя. И Киеми мне его дала. — произнесла Унохана. — Она так много отдает другим, не прося ничего взамен. Я бы хотела, чтобы о ней тоже кто-то позаботился. — Унохана с грустью в глазах снова посмотрела вдаль. Я еще раз взглянул на ее ключицу — гладкую, без следа шрама от моего клинка. — Она не выглядит как существо, о котором надо заботиться. — я буравил взглядом Унохану, она на это лишь улыбнулась. — Нет… она выглядит сильной. Но даже самые сильные иногда хотят… чтобы кто-то просто был рядом. — она говорила тихо, как человек, который знает это по себе. Рецу снова перевела взгляд на меня. В этот момент что-то внутри меня странно сжалось. — Ты хочешь, чтобы о ней позаботился я? Серьезно? — я даже опешил. — Это тебе решать. — на мягко улыбнулась, как мама, которая знает ответ… но ждет, когда ребенок сам до него дойдет. Повисло молчание. Я задумался над ее словами. Она снова взяла чашку и отпила глоток. — Я пойду… — на этой фразе я развернулся, уходя, затем задержался. — Спасибо. Рецу не ответила. Просто сидела под деревом, наблюдая за ним. Когда Кенпачи произнес «спасибо» — ее глаза слегка блеснули. Это было так... нехарактерно для него. Она снова взяла чашку с чаем, но на этот раз улыбнулась чуть шире — как человек, который видел маленький шаг к свету. — Кстати, не смотри ей в глаза, она видит в них то, что ее не касается — произнесла Унохана на прощание. Затем неслышно добавила — Позаботься о ней. Я не услышал последнюю фразу. Ее шепот растворился в тишине сада, а я уже шел прочь — по плитке, обратно к огромной яблоне. Я вышел обратно к дереву, Киеми стояла на том же месте. Когда я вышел к ней, девушка повернула голову и встретила меня взглядом. — Ну что, разговор с мертвыми дал тебе какие-то новые ответы? — взгляд девушки был спокойным. Я остановился перед Киеми и долго смотрел, словно видел ее иначе. Потом медленно кивнул. — Да… дал. Она недоуменно посмотрела на меня: — Ого... Многие разочаровываются, когда встречаются с теми, кто уже покинул этот мир. — сказала девушка. — Хорошо, что у вас не так, видимо любовь способна жить и после смерти. Я слегка нахмурился. Что за ерунду она только что сказала? Да, я ее уважал, у нас были одинаковая любовь к сражениям, но любовь? Я ни к кому ничего подобного не испытывал. Тем временем Киеми развернулась, собираясь уходить. — Подожди... — я почему-то позвал ее. Киеми непонимающе уставилась на меня, затем перевела взгляд туда, где должна была быть Унохана, потом снова на меня. — Чего? — девушка скрестила руки на груди. В этот момент мимо пролетела адская бабочка, Киеми отмахнулась от нее и продолжила буравить меня взглядом. — Нас с Уноханой связывала только любовь к битвам. — я произнес это, глядя девушке в глаза. Мои слова повисли в тишине. Киеми развернулась, помедлив: — Но... Ты был очень сильно разбит, когда она умирала… — сказала девушка. Я опешил, нашу последнюю битву никто не видел. “Кстати, не смотри ей в глаза, она видит в них то, что ее не касается” — пронеслось у меня в голове. Помедлив, девушка произнесла: — Я могу видеть отголоски чувств в глазах тех, кто находится в аду. Твое отчаяние было очень сильным, поэтому я его запомнила... — Киеми задумалась, взвешивая, рассказывать или нет, затем продолжила — Изначально я увидела это в глазах Рецу, тогда она рассказала о тебе. А потом я увидела то же самое и у тебя. — А... Понятно. Значит, она увидела мою боль тогда… когда Рецу умерла. Это безумное горе, которое я не показывал никому. — Ну, поэтому я подумала… — Киеми осеклась и покраснела, но старалась этого не показывать. — Короче, я неправильно все поняла. — девушка попыталась взять себя в руки. Она отвернулась, скрестила руки и сжала губы. Но щеки предательски горели. Я это заметил и почувствовал… странное облегчение. — У тебя щеки покраснели. — я посмотрел на девушку, она нервно закатила глаза. “Забавная” — пронеслось у меня в голове. — Пойдем… — я слегка подтолкнул ее в плечо, как бы говоря: "Все нормально". киеми кивнула и снова подцепила материю, мы вышли обратно на третий уровень. Я не стал оборачиваться. Мы с Киеми размеренно шли по третьему уровню. Ад вокруг нас пылал багровым пламенем. Воздух дрожал от жара, но в зоне нашего передвижения странным образом было прохладно. Как будто это было из-за Киеми. Я подошел к ней чуть ближе — да, правда, прохлада окутывала именно ее. Через пару минут мы пришли к огромному замку. Он словно возник из ниоткуда. Я удивленно посмотрел на него, затем перевел взгляд на Киеми. Замок был огромным — черный, с острыми башнями, окна горели багровым светом, но не от пламени… — Как живой — я не удержался от комментария. — Ты прав, замок живой. — невозмутимо ответила Киеми, я перевел на нее взгляд. — Что? Весь ад — это живой организм. Существа внутри неразрывно связаны. — Понятно. — я кивнул. Девушка показала на башню справа над обрывом: — Моя башня вон там. В остальных частях замка живут другие члены семьи. Я внимательно оглядел сооружение. Это было... Непривычно. — Не похоже на дом. — прокомментировал я. — Ну, он только снаружи такой. — заворчала Киеми. — По крайней мере, моя часть. Я оглядел замок еще раз, затем сделал шаг. И через секунду почувствовал чудовищное духовное давление. Я устоял, перевел взгляд на Киеми, схватившись за рукоять меча, она остановила меня жестом, я решил все равно дернуться, но она посмотрела на меня таким взглядом, что я решил все же отпустить занпакто. Девушка перевела взгляд на замок, словно что-то рассматривая, ее взгляд приковала черная фигура, она прищурилась и ощетинилась. Черная фигура на башне не двигалась...