Влияние инопланетян на социализацию

Даня ёрзал на стуле, поглядывая на часы над кафедрой. Скорей бы пара кончилась, потом еще одна, и — свобода. Рядом с инопланетными глазастиками на полях тетради рисуются кривые клюшки и шайбы. Монотонный бубнёж препода скользит мимо ушей. Поступив в универ, Даня был в восторге. Целый поток людей, которые, как и он, любят копаться в архивах, расшифровывать документы и рассматривать архитектуру. Преподаватели вообще жизнь на это положили! Единомышленники, вот как это называется. Наконец-то его поймут. На одной из первых пар по Древнему миру Даня настолько расслабился и поверил, что поднял руку: — Не могла ли цивилизация Майя контактировать и с инопланетянами? Например, барельеф, найденный в Паленке, напоминает космонавта… Слова Дани утонули в смешках аудитории, и он рассеянно оглянулся. Ошибся? Повернулся к преподавателю и увидел взгляд исподлобья. Но ведь расчеты были верны, где он ошибся? Ненаучно. Даня закусил губу и после этого старался больше не отсвечивать. По крайней мере на парах. Поначалу, пока первокурсники мало что понимали и наугад тыкались по углам, у Дани еще была возможность найти сообщника. Он включался в коммуникацию, стараясь как можно скорее использовать ключевые слова: — А если просто допустить, ну, хоть на какую-то долю, что «Новая хронология» правдива? Тогда все меняется… — Ага, а Татаро-монгольского ига не было, — смеясь, отвечали ему парни или девушки в худи и джинсах. — И Петра Первого подменили. Как объяснить им, насколько увлекательно балансировать между реальностью и вымыслом? Да, конечно, он уже отделял вымысел от правды. Врачи объяснили про защитные особенности детской психики. Но вымысел — это все, что он знает и понимает, потому что только там все становится объяснимо и предсказуемо. И Даня чувствует себя дома. Наверное, Лю Цысинь был прав, и в лесу студентов надо молчать. Иначе — социальная смерть. Дане оставалось только исписывать лекционные тетради теориями и вопросами. И мордами глазастых инопланетян. Но все это было поначалу, сейчас Даня мимикрировал под обычного заучку. Скорей бы кончились пары.

***

Спешно одеваясь в гардеробе, Даня слышит откуда-то сбоку слово–триггер: — Пойдем, а то на матч опоздаем… — А вы тоже идете на матч? — вмешивается Даня. Перед ним два однокурсника, один повыше, другой пониже. Каких зовут? Не помнит. — Ну да, за посещение физрук «эНки» закрывает, — отвечает тот, что повыше. — А-а-а, я думал болеть пойдете… — Не знал, что ты такой фанат хоккея, по тебе не скажешь. — Да я ни один матч «Драконов» не пропускал! — похвастался Даня, мысленно засчитывая себе очки социализации. — «Драконов»? — встревает тот, что пониже, застегивая молнию с громким «вжик». — Я думал ты за наших болеешь: в сборной вуза пол факультета играет. Фигуры растворяются в толпе, и Даня дрейфует в сторону ДК один. Очки социализации уходят в минус. Честно говоря, Даня из-за перевозбуждения мало что понимал. Он наконец-то увидел Сергея — в форме, шлеме, массивного и серьезного, и никакие правила игры уже не нужны. Обычно Дане нравится следить за командами и счётом, кричать вместе со всеми болельщиками. В такие моменты он становится единым целым с людьми, становится своим, хоть и среди незнакомых. Но он не видел Сергея месяц, и если ему придется ждать ещё лишних пять минут, то попросту взорвется. Клюшка — продолжение руки. Шайба носится со скоростью света и растворяется в белых брызгах льда. Сигналы, кричалки, свист арбитра — белый шум. Даня слышал только тяжелое дыхание и стук сердца. Свои или Сергея? На табло 3:2 и приходится сделать усилие, чтобы осознать — Сергей выиграл. Игра закончилась. Даня вскочил и побежал к раздевалкам, без разбору пихаясь в толпе. Счастье раздувало изнутри как воздушный шар. Увидел Сергея как раз когда тот вышел, уже в повседневном, с сумкой наперевес. Даня на всей скорости врезался в него и крепко обнял. И почти сразу отскочил ошпаренный приливом чувств и слов. — Серёжа! — улыбаясь от уха до уха, выдохнул Даня. Наконец-то он дома. — Как же ты был крут! Я даже не успевал следить, ты туда, сюда, бац, бум!.. — Спасибо, — улыбнулся Сергей. Он заглянул в раздевалку. — Идите без меня! — А как же праздновать победу? — донеслось оттуда. — Ну вот отпразднуйте за меня. Мне ещё к отцу надо.

***

Пока шли по оттаивающему после зимы городу обменялись последними новостями. Правда, обменивался скорее Даня, соскучившийся по свободным понимающим ушам. — Я все ещё хочу вплести инопланетян в научную работу, — Даня жестикулировал руками во все стороны, радуясь, что можно открыто говорить всё, что думаешь. — Можно же изучать это не как факты, а как влияние на культуру и исторический процесс… Что-нибудь о влиянии лженауки на развитие. — А разве что-то «лже» может развивать? — Конечно! Та же алхимия — сколько она дала для науки, хотя сейчас-то мы знаем, что это не так работает. — Звучит убедительно. — А у тебя как? — Стараюсь пропускать все дурацкие предметы и тренить побольше. Зачем мне философия или информатика? А пока команда побеждает на соревнованиях, мне все можно, — Сергей расплылся в довольной и такой красивой улыбке. — Вообще-то это важно для всестороннего развития! — Я уже достаточно поразвивался в школе, теперь я хочу заниматься тем, что мне действительно надо. Я же не говорю, что все пары пропускаю, на нужные предметы я хожу. Гимнастика, теория физры, да даже психология и то важнее, чем очередной Ницше. Они уже заворачивали во дворы рядом с домом Дани. — Ты бабушке говорил, что я приду? — спросил Сергей. — Бабушка в больнице. — Что-то серьезное? — Нет, как всегда, полечится и домой. Ей там даже нравится, есть с кем пообщаться. Я пытался ее научить интернетом пользоваться, но она ни в какую. Так что я ей газеты туда ношу. — Давай к ней вместе сходим, проведаем. — Да, давай, у них вечером свидания, она тебе обрадуется. Постоянно спрашивает, как там Серёжа, как там Серёжа. Еще бабушка постоянно спрашивает, «дружит» ли с кем-нибудь Сергей, он же такой завидный жених. Об этом Даня не хочет говорить. — Ты же ещё хотел к Павлу Андреевичу? — открывая подъезд, сказал Даня. — Потом к нему зайду. Мне больше у тебя охота посидеть. Тем более я уверен, что бабушка не оставила тебя без пропитания. — Ещё бы! Накормлю тебя борщом, заслужил. — Ага, то есть если бы мы не выиграли, не накормил бы? — засмеялся Сергей и легко толкнул Даню в плечо. Даня всю жизнь бы смешил его, чтобы слушать этот смех.

***

— Как у тебя в универе? — наконец задал самый страшный вопрос Сергей, когда они переместились с кухни в комнату. Он по-хозяйски сел в кресло, а Даня — на скрипнувшую кровать. — Я имею в виду, ни с кем там не… — он неопределенно махнул рукой. — Не общаюсь, — выдохнул Даня. — Не получается у меня, Серёж. — Да ладно тебе, только первый курс, ещё столько времени. Я думаю, ты обязательно найдешь друзей. — Тебе легко говорить, у тебя друзей целая команда, — Даня сжал губы, а потом зло выплюнул: — И фанаток наверное куча. — Ну и что с того? Они все так, приятели, в лучшем случае, — ответил Сергей, проигнорировав выпад про фанаток. — Дружу я только с тобой. Даня помолчал. Скопившееся в голове крутилось, крутилось, потом затянулось в тугой запутанный клубок и сдавило. Не выдержал. — Зачем? Я же… Я же фрик. И зачем возился со мной в школе? Тогда было гораздо хуже. — Беспокоился за тебя, — дёрнул плечами Сергей. — Я и сейчас беспокоюсь. До сих пор думаю, поступил бы ты вместе со мной… Даже если не в один универ, так хотя бы в одном городе были, всяко ближе чем сейчас. — Я не хочу оставлять бабушку одну. — Я знаю. Серёжа сел рядом с Даней на кровать, совсем рядом, вплотную. Даня замер, чувствуя его плечом. Было невыносимо близко, так, что все процессы разом остановились, сосредоточившись только на тактильной близости к Серёже. Звёзды выгорели, чёрные дыры испарились, материя остыла. Был только Серёжа. Вдруг это очередная псевдонаучная теория, и Даня разучился отличать вымысел? — Как будто наши пути расходятся все дальше, и я не вижу, где мы сможем пересечься, — задыхаясь, сказал Даня. — Ты там, а потом и дальше — соревнования, олимпиада, что там ещё… А я… Просто здесь… — Отправил меня аж на олимпиаду, — усмехнулся Серёжа. — Приятно. Ну и с олимпиады всегда возвращаются обратно, домой. Серёжа несмело положил руку Дане на ногу, слегка сжал. Даня тяжело сглотнул, смотря в пустоту перед собой. Серёжина рука, её тепло, её тяжесть выбивали из головы остатки связных мыслей. Не может же это быть правдой? — Даня, мне не нужны никакие фанатки, — тихо проговорил Серёжа. — Ты мой самый любимый фанат. Я не хочу, чтобы наши пути расходились. Я буду всегда возвращаться… К тебе. Даня наконец повернул голову к Серёже и замер от того, насколько он близко. Животный страх сковал его, в груди — неостановимая дробь, в ушах — гул земли. Ещё мгновение и от него ничего не останется. Даня потянулся вперёд, Серёжа, наверное, сделал тоже самое, потому что Даня сразу наткнулся на губы. И его насквозь убило током.