Диалектика

— Знаешь, что происходит с хорошими мальчиками и девочками? — хрипло и глухо раздаётся вопрос из под маски с недовольным выражением. Финни, прижавшись спиной к холодной неровной стене подвала, сидит освещённый жёлтым светом от старой лампочки на грязном, отвратном матрасе. Парень, ничего не отвечая, смотрит на Похитителя тяжёлым уставшим злым взглядом. — Они умирают... — легко срывается с губ мужчины. — Что ты думаешь об этом? - спросил Альберт ребёнка, сидя напротив на одном колене и, держа на нём свои руки, чуть флегматично опираясь телом на ногу. Он ожидал, что мальчик начнёт развивать изложенное им мнение. Финн молчит. Поджав ноги, сжавшись, он смотрит на Похитителя практически исподлобья, чуть приобнимая свои колени. Неужели тот действительно считает, что подросток сможет ответить на эту незаурядную загадку правильно? Уставшим и изнурённым образом, мужчина уронил лоб на свои кисти и на мгновение зажмурился. — Финни, ответь мне, п о ж а л у й с т а, — сказал он, требовательным, нежным и звучным тоном еле слышно. Подросток вздрогнул. Ему будто щёлкнули пальцами по ушам. Сердце внутри постепенно начинало биться сильнее. Он расцепил руки и неуверенно положил каждую свою ладонь на отдельную коленку, выравниваясь. Мальчик разлепил ссохшиеся бледные потрескавшиеся губы. — Ну... — негромко начал он. Похититель, демонстративно или нет, неторопливо поставил свой локоть на колено и несильно подпёр голову, готовясь внимательно случать. — С хорошими людьми часто случается что-то п-плохое... — Всегда случается, — хрипло протянул мужчина, перебивая. Сердце неустанно билось с силой и громкостью о грудь так, что всё тело словно надувалось разносимой по организму и ораганам кровью. — Н-но... — нервно, продолжал мальчик. Лицо начало наливаться краской. — Смерть приходит не только к хорошим людям, но и к плохим... Поэтому, н-наверное, — на глазах Финни начали медленно выступать рефлекторные слёзы. — Говорить о том, что хорошие мальчики и девочки умирают, можно так же уверенно, как и о плохих, нехороших м-м... Слово зажувалось где-то во рту. Челюсть свело. В районе солнечного сплетения туго натягивалась боль, спазмируя грудную клетку. Ребёнок чувствовал, что не может сделать вдох. По щекам стремительно сбежали неудерживаемые в глазах слёзы. Под маской Похититель безсознательно несильно замял верхними зубами нижню губу, слушая, как Финни лаконично рассуждает над тем, что может ждать и его. Мальчик словно рвётся на части, потому что не просто не хочет говорить с Альбертом, а боиться вслух сам себе вынести приговор. Сердце мужчины ударялось о рёбра сильно и больно, но абсолютно не слышно. Одежда на уровне живота слабовидно из-за выставленного вперёд колена двигалась под действием клокочащей брюшной аорны. Дрожащей рукой, Финни быстро стёр с лица влажные полоски, прерывисто вдыхая воздух через рот. — Иначего говоря, м а л ы ш, — начал Альберт опуская колено на пол и, выставляю руку, подаваясь вперёд, подобно хищному зверю. — наше поведение и наши поступки, — он приблизился к багровому, с белыми нервозными пятнаями лицу, и, склонив голову, заглянул в чужие, раскрасневшиеся, опухшие глаза. — ...никак не влияют на то, каким будет конец? Финн не отводит взгляд в сторону. Он молчит. Он... ну почему? Почему Похититель вынуждает его рассуждать об этом?! Хороший мальчик, плохой мальчик... Ничего из этого не играет роли в том, выберешься ты из подвала или нет. Потому что среди всех ребят: Робина, Брюса, Вэнса, Билли и Гриффина, результатом было одно. Их убивали. Подросток прекрасно знает всё это. Ну неужели ему действительно доставляет такое удовольствие изводить его этими чёртовыми философскими идеями? — Ну, — неожиданно вырывается из уст Финни. Будто невзначай он прижимает ноги к себе сильнее и сцепливает пальцы в замок на уровне лодыжек, вжимая голову в плечи. Плохой-дрянной, хороший-послушный — только окрасочные слова. Ни один мальчик, ни одна девочка не заслуживают смерти, именно потому, что они дети. Мальчик — вот, что самое ужасное в этих словосочетаниях. — Влияет не то, какими мы являемся, а то кем мы являемся, — добавляет парень. Альберт в удивлении несильно отпрянывает от чужого лица. — То есть? — искренне поражается тот. — Если мальчик хороший, это не значит, что он умрёт. И если он плохой, это тоже ничего не значит. Потому что любой может стать... — Палачом? Подросток помолчал с секунду. Это не то, что он собирался сказать. — Да. И им тоже. В глазах Альберта заблестела странная дискуссионная идея, прежняя пелена усталости сошла. — Где? — слышно и чётко спросил он с ноткой озорстава, широко разводя в стороны чуть согнутые в локтях руки и несильно откидываясь назад. — Здесь? Непринуждённо, без угрозы и с показанной наивностью Финни слабо пожал плечами, чуть приподнимая тонкие брови. — И здесь тоже, — сказал он. Похититель вдруг дохнул громкий смешок, а потом и вовсе рассмеялся заливисто, даже с каким-то выдохом и самоуспокоением, будто его смех был благоговейной отдушиной для себя же. — Ну нет, З о р р о, здесь так не бывает, — Альберт, костяшками зажав нос подростка между указательным и средним пальцами, потрепал его и, быстро отпустив, встал. Финни непонимающе поднял взгляд на фигуру, расцепляя пальцы и кладя ладони на щиколотки, несильно вытягивая ноги. «Не бывает?» — повторил про себя мальчик. Похититель стряхнул грязь с серых джинсов и, что-то сказав ребёнку, пропал за металлической тяжёлой подвальной дверью. На нашу судьбу и жизнь влияет не наше поведение, а наше внутреннее «Я», наше нутро. Если человек добр и счастлив, то он и будет относиться к людям с добром и делиться своей радостью с другими. И ему, по большей части, будут отвечать тем же. Если человек злой и ненавидящий, то преследовать его будет ненависть и агрессивность окружающих. Как бы ты себя не вёл, как бы ты не был социально и политически активен и порядочен, если ты монстр, то являешься только им. Сколько бы добрых дел не сделал. Если ты похитил человека и убил его, то ты преступник, а преступники кончают свою жизнь на электрическом стуле. «Не бывает...» — вновь промелькнуло в мыслях. Финни резко глянул на чёрный потрёпанный телефон, висящий на стене.

Будет.

Хороший ли похититель, плохой ли похититель — он есть и остаётся похитителем. И так или иначе — мёртвым.